A Reflection on Fire//Отражение в огне

— Ну и мерзость, — раздался женский голос прямо за спиной Натаниэля, заставляющий его оторваться от созерцания открывшейся перед глазами картины.       Натаниэль несколько минут наблюдал за двумя людьми, вошедшими в университетскую столовую с выражением тотального недопонимания на своем лице. Абрам появился в общей столовой в компании небезызвестной Ванессы и вот уже несколько минут совершал отвратительные действия с выражением полного умиротворения на лице. Вероятно, большая часть студентов этого возраста называли подобное поведение романтичным и милым, но Натаниэль испытывал настоящий ужас, глядя на то, как Абрам с периодичностью в пару десятков секунд клюет девушку в щеку и практически безостановочно водит своими пальцами по её обнаженной пояснице. Какой же, блять, ужас.       Натаниэль не понимал, что именно смущает конкретно его, но вся ситуация казалась абсурдной. Абрам Веснински с рожицей влюбленного болвана безостановочно прикасается к своей недалекой девчонке. Натаниэль не соврал, если бы сказал, что испытывал рвотные позывы, глядя на это. И тем не менее он, вот уже пять минут, не отводил глаз от этих двоих.       Внутренности непроизвольно сворачивало от обиды за то, что Абрам не удосужился рассказать о своих любовных успехах Натаниэлю. Но с другой стороны, Натаниэль был бы рад не знать об этом и не видеть ничего подобного вовсе. Ванесса вызывала у него исключительно негативные эмоции, а воспоминания о твердости её удара особенно четко проявлялись сейчас. Как Абрам вообще мог связаться с этой идиоткой?       Есть люди, чью умственную незрелость можно определить по лицу. Натаниэль стойко уверовал в то, что Ванесса относится именно к таким людям. Глупая девчонка, одевающаяся в университет, как на пляжное свидание. Как Абрам вообще мог на неё посмотреть? К собственному стыду Натаниэль окинул взглядом девушку, не найдя в её фигуре ничего примечательного, что так сильно могло бы заинтересовать брата. Но тут стоило сделать скидку на то, что вкусы Натаниэля были немного специфическими, что не позволяло ему оценить женскую красоту в полной мере. Он заведомо считал каждую девушку красивой, но Ванесса вызывала лишь недоумение.       Она даже не интересуется экси, Господи! Как она может стоять рядом с Абрамом и посылать ему милые улыбки, если не знает ничего о его интересах?! — Могу я сесть здесь? — в поле зрения показалась обладательница того самого женского голоса, так четко озвучившего то, о чем Натаниэль лишь задумывался.       Он оторвал взгляд от созерцания любовных подвигов собственного близнеца и уставился на невысокую рыжую девчонку, держащую в руках поднос. Натаниэль быстро огляделся по сторонам. Похоже, в столовой действительно не было свободных мест. Натаниэль хотел было отказать ей, но этот столик был на троих, а значит существовала минимальная гипотетическая вероятность, что Абрам вынуждено усядется сюда вместе с своей подружкой.       Нет, спасибо. — Да, конечно, — кивнул Натаниэль, сдвигая стул в сторону.       Девушка с непринужденной улыбкой плюхнулась рядом и несколько секунд смотрела прямо на Натаниэля, будто ждала от него чего-то еще, кроме банального разрешения сесть на свободное место за его столиком. Натаниэль мельком встретился с ней взглядом и непроизвольно напрягся. — Черт, ты меня не знаешь, — утвердительно протянула она. — Когда Аарон сказал, что ты не очень осмотрительный, я уверовала в то, что он шутит.       Натаниэль сосредоточил на ней свой недоуменный взгляд. Обычная рыжая девчонка. С чего он вообще должен знать ее имя? Аарон Миньярд же не считает, что все рыжие знакомы друг с другом только из-за цвета волос? Девушка стерла со своего лица странную эмоцию и вновь улыбнулась, протягивая руку для рукопожатия. — Я — Кейтлин Маккензи, — сказала она. — Глава чирлидерского клуба, который поддерживает команду «Лисов».       Натаниэль поджал губы и пожал ее руку в ответ. Ситуация выходила более чем неловкой, учитывая, что чисто из уважения к команде университета Пальметто Натаниэль действительно был обязан знать хотя бы имя этой девушки. Если честно, он вообще игнорировал существование чирлидерского клуба, никогда не заостряя взгляд на девушках, выплясывающих на трибунах. — А ты забавный, — хмыкнула Кейтлин, разрывая рукопожатие. — Твой брат, кажется, сошел с ума, раз решил склеить Ванессу Мэй. — Что ты о ней знаешь? — спросил Натаниэль. — Толком ничего, — пожала плечами девушка. — Она глуповата, на мой взгляд, но и я не самая успешная в нашей группе. Это место благополучно закрепилось за Аароном.       Натаниэль замер, не донеся ложку до собственного рта. Чего?! Аарон Миньярд самый успешный в своей группе? Натаниэль, безусловно, не сомневался в его хирургических навыках, ведь сам познакомился с ними пару месяцев назад, но… Серьезно? Аарон Миньярд — человек, пропадающий на тренировках вместе с «Лисами», тратящий время сна на грузные учебники и вечно заполняющий свой желудок кофейными напитками — был самым успешным в группе?       Похоже, удивление отразилось на его лице, потому что Кейтлин вновь снисходительно рассмеялась, привлекая к их столику нежелательное внимание других студентов. — Я не шучу! — сказала Кейтлин с улыбкой. — Вау, — коротко ответил Натаниэль, краем глаза замечая, как Абрам в компании Ванессы проходит на два ряда вперед и садится спиной к брату.       Ну и отлично, так Натаниэль точно не будет отвлекаться. — Аарон пригласил меня на зимний банкет команд по экси, — призналась Кейтлин.       Точно, теперь у них маячил на периферии еще и приближающийся банкет, само существование которого Натаниэль продолжал упорно игнорировать все это время, пока Ден не сказала об этом в комнате отдыха пару дней назад. Натаниэлю было особенно плевать на банкет и даты, в которые он проходит, но внезапное осознание невозможности сбежать от данного мероприятия поразило его не меньше, чем Абрама. К слову, Абрам все время ходил на банкет, пока они играли за «Воронов». Особенно удивительным стало то, что типичный формат осеннего мероприятия перешел на зиму, но представители ассоциации здорово объяснили свое решение «порадовать» игроков банкетом перед рождественскими каникулами.       Радости в этом, естественно, было маловато, ведь «Вороны» и «Лисы» продолжали играть в одном округе, а значит — будут вынуждены посетить это мероприятие одновременно. И один лишь этот факт нервировал Натаниэля не меньше, чем Кевина, устроившего вчера вечером в комнате настоящую драматическую постановку, где в главной роли, естественно, был сам он, а во второстепенной — все игроки «Воронов», успевшие так или иначе перейти ему дорогу. Натаниэль не собирался даже вспоминать, сколько времени Кевин потратил на то, чтобы перемыть кости Рико, игнорируя собственный страх и подготовку к приближающемуся экзамену по какому-то историческому периоду. — Ты разве не должна была поехать с нами в Колумбию? — вспомнил Натаниэль. — Аарон приглашал меня, — кивнула Кейтлин. — Но я сказала, что не собираюсь присутствовать там в статусе «подруги» или «чирлидерши».       Натаниэль нахмурился, не до конца понимая логику ее фразы. Разве Ники не говорил, что Кейтлин и Аарон симпатичны друг другу?       На секунду эта мысль показалась Натаниэлю захватывающей настолько, что ему захотелось разобраться в ситуации, общаясь в данный момент с Кейтлин, но в другую секунду он дал себе мысленный подзатыльник за глупые мысли. Его определенно не должны волновать вещи, подобные любовным делам соседа по комнате. Когда у тебя за спиной стоит глава японской мафии и держит в руке секундомер, наглядно демонстрируя убегающее время, а впереди сидит брат, не знающий о том, что любая ваша встреча может стать последней, ты точно не должен сидеть здесь и болтать с несостоявшейся подружкой Аарона Миньярда. — Что ты имеешь в виду? — с интересом спросил Натаниэль, заглушивший «голос разума». — Мне нравится Аарон, — удивительно честно для разговора с незнакомцем произнесла Кейтлин. — А я нравлюсь ему. На первом курсе он оправдывался большой учебной и тренировочной нагрузкой, а после признался в сделке со своим братом Эндрю. — Сделка? — Да, — кивнула девушка. — Аарон и Эндрю пообещали друг другу не заводить отношений или что-то вроде того, — она отмахнулась, поправляя рыжие волосы. — Но потом они оба пошли к психологу и избавились от этого глупого условия. Аарон до сих пор отшивал меня, — она непринужденно пожала плечами. — И ты так спокойно об этом говоришь? — удивился Натаниэль. — Ну, — протянула она с улыбкой. — После ситуации с Колумбией ему пришлось поднапрячься, поэтому теперь мы, вроде, вместе. — Вроде? — Он не говорил об этом? — спросила Кейтлин. — Я понимаю, что он не очень дружелюбный и общительный, но ваша команда делала ставки на всю эту ситуацию, а значит, кто-то уже должен был получить деньги, — улыбнулась она.       Натаниэль не отрицал тот факт, что он мог просто пропустить эту информацию мимо ушей, ведь, по сути, ему не было абсолютно никакого дела до личной жизни соседей по комнате. Он наивно хотел пожелать лишь каждому из них найти для себя счастье. Найти что-то или кого-то, что будет приносить исключительно позитивные эмоции. И если Аарон для этих целей выбрал дружелюбную чирлидершу, то Натаниэль должен был лишь порадоваться за него. Пусть его взаимоотношения с Аароном лишь отдаленно напоминали дружеские, Кейтлин не вызывала того отторжения, которое вызывала Ванесса Мэй.       Интересно, как Эндрю относился ко всему этому? Была ли вероятность того, что Эндрю испытывает те же чувства, слыша о Кейтлин, что испытывает Натаниэль, глядя на Ванессу Мэй. Это было сложно объяснить и, вероятно, в этом вообще невозможно было разобраться, ведь Кейтлин сама упомянула что-то о сделке. Прежде об этом говорил и Кевин. Возможно, чисто по-человечески Натаниэлю хотелось узнать подробности этой истории, ведь он не чувствовал себя удовлетворенным, находясь в состоянии равнодушия к социуму. Ему действительно было интересно узнать больше, как о своих соседях, так и о «Лисах».       Жаль, что времени для этого уже не оставалось, ведь календарный декабрь уже приближался к своему завершению, забирая с собой бессонные ночи в попытках подготовиться к экзаменам после изнурительных тренировок, и последние следы мыслей о возможности избежать своей судьбы. Натаниэль теперь тратил силы исключительно на смирение. Глядя на Абрама в компании Ванессы, Натаниэль практически не жалел о том выборе, который сделал, ведь если этот выбор способен подарить брату счастье, то кто Натаниэль такой, чтобы не сделать его?       Абрам обязан стать счастливым. Пусть мысль эта и была до безумия эгоистичной, но и Натаниэль будто сделал все возможное, чтобы требовать подобного. Он больше не лез к Абраму с разговорами, не предупреждал о том, что уходит из общежития, и даже не пробовал заговорить с Мэттом в пределах корта, чтобы хотя бы отдаленно узнать, не требуется ли Абраму что-то для полного благополучия.       Он не мог отпустить его, но и не мог принудить к тому, чтобы общаться. Абрам выбрал, вероятно, правильный путь, держа Натаниэля на расстоянии вытянутой руки, ведь это и позволяло им обоим быть разными личностями, о чем еще в Эверморе мечтал Абрам. Теперь у него были друзья и девушка, которые наверняка смогут заменить кого-то ненадежного вроде Натаниэля. — Я стараюсь быть хорошим братом! — несколько лет назад сказал Абрам, закрывая дверь в комнате Натаниэля и Кевина на ключ. — А ты пытаешься разрушить то, что и так невозможно склеить!       Натаниэль уже не помнил точную причину их ссоры, но эти слова запомнил, вероятно, навсегда, потому что Абрам в очередной раз оказался прав. Их отношения действительно больше не подлежали ремонту, а сделка с Ичиро Морияма станет лишь последним камнем, который разрушит все до основания. Теперь такой исход казался правильным, ведь Натаниэль сделал попытки исправить собственные ошибки. Абрам, наверняка, тоже делал что-то, чтобы их взаимоотношения вновь стали братскими, как это было в детстве.       Натаниэль с завидной регулярностью вбивал себе в голову мысли о том, что Абрам тоже старается, а Натаниэль не может оценить его вклад. Но каждый раз эти мысли стираются в порошок, когда Абрам громко смеется в компании Сета и Мэтта и равнодушно молчит рядом с родным братом.       Неизвестно, что стало их главной ошибкой и кто совершил ее раньше. Вероятно, даже не они были виноваты в разрушении тонких семейных нитей, которые так или иначе, но продолжали их связывать. Скорее всего, виновата была Мэри Веснински, которая была хорошей матерью, но только для одного из них. Натаниэль не хотел винить ее, но слова отца до сих пор гулом звучали в голове.       «Она не имела права выбирать кого-то из вас. Нужно было отослать её подальше сразу после вашего рождения»       Плохие дети плохих родителей — вот кем были Натаниэль и Абрам Веснински, не способные найти возможность для конструктивного диалога и признания собственных ошибок. К сожалению, Натаниэль должен был признаться еще и в том, что случится в марте, но вряд ли он сможет найти в себе силы, чтобы сделать это. Абрам никогда не поймет его. Он просто напроста не простит Натаниэля и, вероятно, даже не будет благодарен за этот жест самопожертвования ради благополучия.       Но кто-то из них обязан обрести счастье и покой. Кто-то должен перестать бояться, а кто-то — стать бесстрашным. И в контексте их жизней эти понятия радикально отличаются друг от друга. — По вам можно часы сверять, — раздался с кухни голос Ники, когда Натаниэль пересек порог комнаты. — Ровно пятнадцать минут после окончания шестой пары, — пояснил он.       Натаниэль проводил взглядом Кевина и Эндрю, разошедшихся по своим комнатам. Они вместе приехали из университета, продолжая сохранять молчание как в машине, так и за ее пределами. То ли все трое выдохлись из-за череды зачетов, то ли просто не были приспособлены к разговору друг с другом. Второе, наверняка было более правильным. Натаниэль не жаловался на чужую неразговорчивость или угрюмость, потому что сам в конечном итоге стал именно таким же, оставляя все попытки разговорить кого-либо в стенах Эвермора. За его длинный язык ни раз получал и он сам, и Абрам, и, вероятно, даже Кевин.       Ники продолжал оставаться светлым пятном в их комнате на пятерых, создавая видимость того, что все в порядке и никакого внезапного напряжения в отношениях Натаниэля с Кевином или Абрамом не случилось. Ники продолжал щебетать что-то про университет, про своих однокурсников, которых Натаниэль не знал и вряд ли когда-то видел, он говорил и что-то про утреннюю тренировку, но Натаниэль продолжал тихо потягивать свой апельсиновый сок прямо из горлышка тетрапака, не находя в себе желание использовать для этих целей стакан. — Ты знал, что Аарон и Кейтлин вместе? — спросил Натаниэль, прерывая пустую болтовню Ники, чтобы поменять ее на не менее пустую болтовню о чужих отношениях. — Что?! — воскликнул Ники, тут же выпуская из своих рук недомытую тарелку. — Аарон! — заорал он и через пару секунд Аарон Миньярд оказался возле кухонного стола, опираясь на него руками. — Когда ты собирался рассказать о Кейтлин?       Взгляд Аарона резко впился в Натаниэля со всем имеющимся у него осуждением и презрением. Натаниэль пожал плечами и вернул сок на его законное место на дверце холодильника. — Я не собирался говорить об этом вообще, — твердо произнес Аарон. — Вас это точно никак не касается, поэтому я даже не собираюсь уточнять, откуда вы получили эту информацию. — Кейтлин сказала мне, — признался Натаниэль, вновь разворачиваясь к столу и складывая руки на груди. — Она была удивлена, что ты не сказал этого раньше.       Теперь на кухне появился еще и Эндрю, который, скопировав жест Натаниэля, прислонился спиной к стене. Он чуть наклонил голову в бок — Натаниэль уже знал, что этим коротким действием Эндрю выражает наибольшую вовлеченность к происходящему. Ники бросил мимолетный взгляд на Эндрю, после чего нахмурился, глядя на Аарона, продолжавшего буравить теперь не самого Натаниэля, а, вероятно, ручку кухонного шкафчика, находящуюся как раз на уровне его головы, но чуть левее. Сама атмосфера заметно накалилась с приходом Эндрю, но, что удивительно, Аарон единственный продолжал излучать спокойствие. Он был раздражен лишь от прозвучавших слов, но не от того, что на такой, казалось бы, многозначительный для него повод сбежались все жители их комнаты. — Так, — осторожно начал Ники. — Мы можем закрыть ставку? — Закрой, — сквозь зубы произнес Аарон. — Еще вопросы? — он посмотрел сперва на Натаниэля, а потом и на Эндрю, выглядя при этом, как человек, не готовый давать ответы.       Натаниэль отрицательно помотал головой. Может, вопросы у него и были, но Кейтлин права — Аарон не очень дружелюбный или общительный, чтобы говорить о подобном. Откровенность самой девушки до этой секунды смущала не так сильно, но теперь складывалось стойкое ощущение того, что Натаниэль бессознательно залез в чью-то корзину с грязным бельем, не имея возможности выбраться без посторонней помощи. А помощь пришла откуда не ждали, ведь буквально через несколько секунд в область сложенных Натаниэлем рук прилетела пачка сигарет. Вопросов о владельце не поступало, поэтому Натаниэль поднял взгляд на Эндрю, натыкаясь на короткий кивок в сторону выхода из комнаты.       Подхватив с дивана кофту и предварительно проверив какие-либо опознавательные знаки на ней, Натаниэль вышел прямо за Эндрю, давая ему фору лишь в пару шагов. Оказавшись на крыше, Натаниэль занял уже привычное место, на несколько десятков сантиметров левее Эндрю, благодарно принял протянутую сигарету и зажег ее зажигалкой, неожиданно найденной в кармане.       Солнце медленно опускалось за горизонт, разукрашивая небо в тусклое подобие ярких красок. Эта зима была особенно пасмурной в Южной Каролине, поэтому красочные закаты остались лишь приятным воспоминанием об осени и предшествующем ей лете. Натаниэль все равно продолжал смотреть на небо, не в силах оторвать взгляд. Может, так проявлялось одно из последствий гнезда, о которых, казалось целую жизнь назад, говорил Абрам? «Вороны» проводили в подвалах Эвермора большую часть своего дня, практически не выходя на улицу и редко видя дневное яркое солнце, ведь полдень всегда выпадал на время тренировки. Натаниэль страдал в замкнутых помещениях намного реже, чем остальные «Вороны», ведь, как бы прискорбно это не звучало, но у него был Ичиро, способный вытащить его на свежий воздух в любой промежуток времени. — Никогда не замечал на парковке столько машин, — нахмурившись, произнес Натаниэль, глядя за тем, как фильтр от сигареты стремительно приближается к асфальтированной поверхности. — Ты не замечаешь много чего, — спокойным голосом произнес Эндрю, откидывая свою сигарету следом. Но он, в отличие от Натаниэля, не провожал ее взглядом, относясь к ее дальнейшей судьбе с присущим себе безразличием.       Натаниэль задумался лишь на секунду. Он уже ловил себя на мысли о том, что не обращает внимание на те или иные вещи, вроде группы поддержки, чужого учебного расписания или времени прибытия в общежитие. Эти факты просто не имели никакого значения, поэтому Натаниэль не чувствовал себя обделенным информацией. — Я замечаю все, что необходимо. Если я чего-то не вижу, значит — это не имеет значения, — философски изрек он, ухмыляясь и поворачивая голову в сторону Эндрю. — Ты ошибаешься, — уверенно произнес Эндрю, разворачиваясь в ответ.       Натаниэль внимательно вгляделся в его карие глаза, стараясь понять, что именно пытается донести до него Эндрю, ведь если он действительно хочет что-то сообщить, то делает это из рук вон плохо, потому что мозг Натаниэля работал особенно медленно в эту самую секунду. В это мгновение, когда Эндрю смотрел на него честным и открытым взглядом так, будто они знакомы уже уйму лет. — Я не понимаю, — шепотом признался Натаниэль, напрягаясь от собственного недоумения.       Эндрю, вероятно, старался на что-то намекнуть, ведь иначе не выглядел бы сейчас настолько открытым для разговора. Натаниэль, казалось, впервые использует подобную формулировку, думая о нем. Обычно, Эндрю был более сосредоточенным, но сейчас, даже не смотря на закрытую позу, выглядел спокойным, уверенным и будто бы умиротворенным. С чего бы это? — Никто не спрашивал тебя о шрамах, — сказал Эндрю, вновь отворачиваясь к закатному солнцу.       Сперва Натаниэль не понимал, почему этот факт хотя бы на секунду должен его удивить, но потом вспомнил, что в «Воронах» практически каждый знал, кем является его отец. Более того, шрамы в Эверморе во многом были доказательством грязных способов наказания от тренера Тэцудзи Мориямы. Вряд ли «Воронов» вообще могло беспокоить чье-то количество шрамов на спине, руках или животе. «Лисы» были другими, и тем не менее Натаниэль каждый день переодевался с ними в одном помещении. Уже полгода. И за эти полгода, ему действительно никто не задавал вопросов, хотя подобная вещь наверняка могла бы заинтересовать пытливый нос Ники или кого-нибудь вроде Сета. Эндрю прав, и сам факт того, что он сказал, не мог не вызвать удивление.       Видимо, Эндрю понял, что Натаниэль сложил кусочки паззла в своей голове, поэтому произнес, выдыхая дым от новой сигареты: — После того, как Ваймак впервые показал тебя команде, Абрам весьма недвусмысленно намекнул на то, что мы должны держать языки за зубами. — Но ведь любой из вас мог наплевать на его слова и задать мне вопросы, если это было так интересно, — нахмурился Натаниэль, стараясь скрыть собственную дрожь от холода и произнесенных слов. — Абсолютное большинство команды — идиоты. Но все мы изрядно повидали дерьма в жизни, чтобы познакомиться с чувством такта по отношению к чужим трудностям, — сказал Эндрю так, будто это было достаточно очевидным.       Но это действительно был очевидным, а Натаниэль проигнорировал этот факт с присущим ему эгоизмом. — Они уродливы, — тихо признался Натаниэль, вспоминая отражение собственного живота или спины на зеркальной поверхности. — Но пока их можно прятать под тканью одежды — я практически забываю о них.       Натаниэль протянул руку, и Эндрю молча передал ему свою недокуренную сигарету, извлекая из пачки новую. Руки Натаниэля мелко тряслись от осознания собственной глупости и неосмотрительности. Но, с другой стороны, даже если бы его заинтересовало безразличие команды к следам издевательств от отца и его людей, смог бы он самостоятельно прийти к выводу о том, что на подобное отношение команду натолкнул Абрам, а не, допустим, Кевин? Да, Абрам был свидетелем многих вещей, но устная история предназначалась именно Кевину Дэю, который уж точно не отличался стеснительностью, задавая подобные вопросы.       «Я стараюсь быть хорошим братом!» — слова вновь гулом повторялись в голове. Получается, Абрам действительно старался сделать хоть что-то, пусть и не акцентировал внимание на этом. Но на моменте со шрамами Натаниэль действительно должен был заметить и догадаться о чужой причастности к своему собственному благополучию.       Абрам не хотел, чтобы Натаниэлю было неловко. Он не хотел, чтобы его друзья и остальная часть команды лезли во что-то настолько личное и травмирующее. Абрам попытался сделать так, чтобы Натаниэлю было комфортно в новой команде, а Натаниэль не заметил этого… — Ты спрашивал меня о повязках, — внезапно произнес Эндрю, продолжая глядеть перед собой.       Он замолчал на несколько секунд, после чего стянул с себя джерси на замке, оставаясь в одной лишь футболке и тех самых черных повязках из плотной ткани. Бледные пальцы Эндрю осторожно подцепили черную ткань, стягивая ее вниз. Натаниэль молча наблюдал за каждым его движением, стараясь не зацикливаться ни на одной конкретной мысли.       Когда Эндрю вытянул руку в сторону Натаниэля, разворачивая ее наружной стороной вверх, Натаниэль постарался подавить собственный рваный вдох. Светлая кожа Эндрю была поперек исполосована чуть ли не до локтевого сгиба. Натаниэль медленно протянул собственную руку вперед, не сумев вовремя сдержать свой порыв. Эндрю не отпрянул, а, наоборот, будто бы разогнул руку еще сильнее, позволяя Натаниэлю коснуться своей кожи трясущимися холодными пальцами.       Натаниэль понимал, что это и откуда оно взялось. Мелкие и крупные белые полосы и бугры, в каких-то местах они были больше, в каких-то меньше, как следствие силы, с которой Эндрю наносил повреждения на свое тело. Они точно были сделаны самостоятельно — Натаниэль понимал это, потому что видел точно такие же шрамы на руках Жасмин Лейн, — защитницы из команды «Воронов» — которая никогда не пыталась их скрыть. Натаниэль научился игнорировать это вместе с другими «Воронами».       Натаниэль осторожно провел пальцем немного выше, ощущая неровности на чужой влажной коже. Видимо, в этих повязках Эндрю было чертовски жарко, но он все равно продолжал носить их даже летом. Эти шрамы выглядели не так ужасно, как те, которые оставил своим детям Натан Веснински, но способ их получения был намного-намного хуже, ведь это не случайность и не истязательства от других. Эти шрамы были выбором, который Эндрю сделал самостоятельно в попытках спрятаться от другой боли, мучавшей его многие годы.       «Эндрю прошел через двенадцать приемных семей, пока не дошел до Спиров. Все эти семьи были ужасны» — Ты прячешь их, потому что… — хрипло начал Натаниэль, но Эндрю перебил его. — Потому что для остальных это — слабость, — достаточно резко ответил он, после чего отдернул свое предплечье от чужой руки, вновь натягивая плотную ткань. — Я не самоубийца. — Каждый хотя бы раз задумывался о самоубийстве, — печально хмыкнул Натаниэль. — Возможно, — неожиданно согласился Эндрю. — Но мои мысли никогда не были связаны с этим, — он кивнул на свою руку и неспешно встал, после чего уверенными твердыми шагами направился прочь.