Работа в лаборатории и упущенное свидание с кофе
8 октября 2025 г., 12:00
Джим глянул на расписание в ПАДДе и застонал. Его курс высшмата, вместе с несколькими другими, оказался заменен. Из-за ускоренного обучения многие занятия, которые должны идти целый год, оказались сокращены до одного семестра. Бывали дни, когда Джим оказывался в абсолютном завале, погребенным дополнительной курсовой работой и забитым почтовым ящиком с заданиями и сообщениями от преподавателей. В такие дни его обычно можно было застать посреди ночи за рабочим столом, рычащим имя Пайка.
Когда Джим пребывал в депрессии, даже его сосед по комнате понимал, что нужно держаться от него подальше.
Джим еще раз взглянул на обновленное расписание и засунул ПАДД в сумку. Нечто, отмеченное как «лабораторная работа», заменило курс высшмата. Номер помещения указывал на научный блок; что, в общем-то, неудивительно, учитывая, что это была лабораторная работа. Джим не очень представлял себе, что будет включать в себя его новое занятие. Боунс, у которого уже была медицинская лицензия, не нуждался в таком большом количестве баллов как Джим. Все свое свободное время он и так проводил, работая посменно в больнице. Ухура училась на лингвистическом направлении, и Джим был уверен, что ей не нужно было учитывать лабораторное время.
Иногда он жалел, что выбрал командное направление. Или что позволил разгуляться своему эго, заявив, что окончит Академию за три года.
Спок наверняка знает, но Джим не собирался писать ему, просто чтобы поинтересоваться насчет его таинственного нового занятия. Лишь то, что они встречались каждый день на зимних каникулах, чтобы поиграть в шахматы, не означало, что Джиму было абсолютно комфортно переписываться с вулканцем. Нет, ему, конечно, нравилось разговаривать со Споком. Общаться с ним было на удивление легко, и Джим даже начал узнавать выражения на лице, которые тот старался скрывать. Спок все еще был профессором, и Джим признавал, что тот может быть чертовски пугающим. Более того, они вообще не виделись с начала занятий. Последний день каникул выдался напряженным: вернулись кадеты и Джим заперся в комнате, стараясь ни с кем не общаться.
Джим зевнул, посмотрел прогноз погоды и обнаружил, что температура за ночь снова понизилась. Прошлой ночью он практически не спал, и знал, что если он не выпьет кофе, да как можно скорее, сосредоточиться будет тяжело. К сожалению, было еще до смешного рано — его сосед представлял собой лишь груду одеял, — так что кофейня в кампусе была закрыта. Хоть бы холод помог ему проснуться.
Он натянул куртку и перекинул через плечо сумку, готовясь выйти на холодный утренний воздух. Выйдя из общежития, Джим глубоко вдохнул и улыбнулся, ощутив как солнечные лучи коснулось его лица. Обычно Джим не скучал по Айове, но лишь погода стала исключением. В Сан-Франциско температура редко опускалась ниже нуля, но во время каникул она была к этому близка. В детстве Джиму всегда нравилась зима, когда они с Сэмом катались на санках. Снежные выходные во время школы, когда от него никто ничего не ждал.
Это было приятно, и Джим почти ощутил тоску по дому. Почти. Не достаточно.
Путь от общежития до научного корпуса был недолгим, но Джим не торопился. Ему нужно было быть в лаборатории через почти полчаса, поэтому он позволил себе побродить по дорожкам Академии. Он пробирался между поросшими травой холмами, наслаждаясь холодной тишиной утра. Для большинства кадетов и преподователей было еще слишком рано, так что тропинки были в полном распоряжении Джима.
Пусть никогда не говорят, что Джим Кирк не любил утренние часы. Даже если он жаловался на свой (недостаточный) режим сна, он любил тишину перед началом суматошного дня. Она немного напоминала ему о том моменте, когда он стоял в одиночестве, на засеянном зерном поле, а вокруг гулял ветер. О том, как он смотрел на золотисто-зеленое колышущееся море стеблей, и переводил взгляд на небо, такое высокое и распахнутое, что казалось, можно разглядеть уходящий вдаль горизонт. Иногда, когда Джим оставался один, он закрывал глаза и просто отпускал воспоминания, позволяя им омывать его разум.
Ноги в конце концов сами понесли его к научному корпусу и он вытащил ПАДД, чтобы прижать его к сканеру на двери. Услышав, как щелкнул замок, Джим протиснулся в стеклянную дверь. Воздух внутри был едва ли теплее, чем снаружи, и Джим задумался, как же выживал в таких условиях Спок. Он знал, что вулканцу не нравятся низкие температуры; тот сам признался однажды вечером, когда они играли в шахматы.
Когда Спок объяснил ему некоторые различия между человеческой и вулканской физиологией, Джим осознал, как мало он знает о других членах федерации. Он тут же записался на занятия по ксеноантропологии, которые почему-то не были обязательными. (Курс заменил ему занятия по варп-инженерной механике, и Джим никогда еще не был так рад вычеркнуть этот курс из списка. Даже высшмат не мог сравниться с тем дерьмом, которое представляла собой варп-механика. Боунс смеялся над ним каждый раз, когда тот появлялся на пороге его кабинета, бормоча что-то о гондолах и дилитии. Джим его не винил.)
Джим был поражен тем, как мало внимания уделялось другим расам в Академии. Но еще и смущен, что даже не замечал этого, пока не стал проводить время со Споком.
Джим прошел по зданию, еще раз сверяясь с расписанием, убеждаясь, что идет в правильном направлении. Если что-то и можно было сказать об Академии флота, так это то, что у них была единственная логическая система нумерации помещений, которую Джим когда-либо видел. Как только ты понимал, как она работает, заблудиться в кампусе становится практически невозможно.
Все это означало, что Джим вскоре оказался перед строгой белой дверью на верхнем этаже. Солнце только всходило, и ряд световых люков над головой отбрасывал лучи света на стену. Единственным, что нарушало ощущение стерильности в коридоре — витающие в воздухе пылинки. Все было... болезненно чистым. Даже на линолеуме не наблюдалось потертостей, что казалось огромным достижением, учитывая, сколько народа находилось в Академии. Возможно в научном корпусе была уникальная служба уборки?
«Похоже, в этом есть смысл», — размышлял он. — «У них тут полно всякого странного дерьма».
Он в последний раз заглянул в расписание, глубоко вздохнул и нажал кнопку вызова рядом с дверью. В динамике щелкнуло и зашипело. Джим облизал губы, перед тем как произнести:
— Здравствуйте. Я должен быть здесь для проведения лабораторной работы. Джеймс Кирк, кстати.
На другом конце воцарилось молчание, и Джим почувствовал, как натянулись нервы.
«Давай, Джим. Ты лучший кадет в этой Академии, и нервничаешь из-за какой-то работы в лаборатории?»
Услышав как щелкнул замок, и дверь с шелестом распахнулась, он приказал себе: — «Заткнись».
И тут же моргнул, внезапно попав в пятно яркого света, хлынувшего из открытой двери и осветившего коридор вокруг. Вся восточная стена была полностью из стекла. Джим понял, что это восток, потому что солнце светило прямо в окна, ослепляя. Он прищурился и прикрыл глаза ладонью, пытаясь разглядеть остальную часть помещения.
— Компьютер, затемнить окна, — произнес знакомый голос, и Джим обнаружил, что снова может видеть; окна потемнели и частично погасили яркий свет. Было по-прежнему светло, но открывать глаза было уже не так больно.
— Сп… в смысле, профессор Спок?
Спок, сгорбившись, возился с каким-то незнакомым Джиму прибором, но сразу поднял на него взгляд. Вся лаборатория была заставлена механизмами, а ряды столов еще и образцами с химикатами. Обстановка немного напоминало лабораторию спятившего ученого из научно-фантастического фильма 20-го века, если бы в той стояли все новейшие технологии Звездного флота. Джим попытался сдержать улыбку, грозившую расползтись по лицу.
— Кадет. Я не предполагал, что будете назначены именно вы, когда просил о лаборанте.
— Я тоже, — усмехнулся Джим. — В моем расписании не было твоего имени или чего-то еще, только номер помещения, — он сделал паузу. — Это проблема? В смысле, то, что я здесь. Я могу попросить, чтобы меня поменяли, если тебя это беспокоит.
— Конечно, нет. На самом деле, для меня это наиболее благоприятно, в отличие от назначения кадета, в чьих способностях я не был бы уверен, — он склонил голову, и Джим, бросив свою сумку на ближайшую столешницу, подошел к Споку.
— Профессор! — выдохнул он, скрестив руки на груди и прислонившись к столешнице Спока. — Вы... нет, этого не может быть. — Он ухмыльнулся. — Вы засмущались?
Спок глянул на него и поджал губы, перед тем как обратить все свое внимание на предмет, который легко мог быть и микроскопом. Джим знал толк в терминалах — черт возьми, да даже в варп-двигателе, — но тонкие инструменты, с которыми возился Спок, были за пределами его компетенции.
— Я прошу прощения за окна. Вулканцев не беспокоит прямой свет, в отличие от людей.
Джим мысленно добавил это к остальным «фактам о вулканцах», прямо рядом с «не лгут, но могут отлично увиливать от вопросов». Его список становился все длиннее, и Джим начал подумывать, а не записать ли его.
— Дай угадаю. Солнце пустыни?
Спок выглядел довольным, что удивило Джима. Добиться от Спока какой-либо реакции всегда считалось огромным достижением.
— Да, — он встал и указал на ближайший терминал: — Я загрузил набор данных, а также инструкции. Вам не составит труда им следовать, но я здесь, если у вас возникнут какие-либо вопросы. Я полагаю, у нас есть час? — Спок замолчал слегка нахмурившись, когда Джим зевнул. — Что-то не так, кадет?
— Нет, извини, это не из-за тебя, — Джим запоздало попытался прикрыть рот рукой. — Я с утра не успел выпить кофе. Перехвачу после этого задания, и снова буду в норме, — он виновато улыбнулся и сел за терминал, открыв присланные Споком файлы, приступая к сортировке данных.
Спок бросил на него последний взгляд, и вернулся к работе; между ними повисло непринужденное молчание.
В лаборатории было тепло; Спок, должно быть, повысил температуру, чтобы ему было комфортнее. Было приятно, и Джим не возражал, но глаза то и дело закрывались. Он стряхивал с себя оцепенение и оглядывался по сторонам, в надежде, что Спок ничего не заметил. Каждый раз вулканец выглядел поглощенным работой, но Джим не знал наверняка. Он попытался подавить возникшее чувство тревоги, сосредоточившись на расчетах.
Джим поклялся что купит кофеварку в комнату. Только лишь потому, что он хотел оставаться бодрым, не значило, что он должен пить выдаваемую репликаторами бурду. Что бы ни говорил его сосед по комнате, вкус всегда был не тот. По крайней мере, Боунс был с ним согласен. Джим часто ночевал у него, ради того чтобы испробовать стряпню друга. Боунс, воплощение южных манер, исправно его кормил. Джим стал проводить в комнате Боунса еще больше времени в надежде, что ему снова удастся отведать персиковый пирог в исполнении доктора. Джим жил бы на этом пироге, если бы мог; в кои-то веки у него даже аллергии не было.
Покачав головой, Джим вернулся к сортировке данных, пытаясь не заснуть, глядя на мелькающие перед глазами цифры.
--
Первое, что пришло в голову Джиму, когда он оторвал голову от столешницы: отметина на щеке теперь на целый день. Второе, когда с трудом открыл глаза: он, черт возьми, заснул в лаборатории профессора Спока. И третье — с окон убрано затемнение, но солнце стояло высоко, и Джим, без вреда для зрения, смог осмотреть лабораторию. Она была пуста, рабочий стол Спока аккуратно прибран, все поверхности чистые. Возможно, Спок отвечал и за коридор тоже. Джим в панике сел, с плеч соскользнул плед, и в отчаянии огляделся. Взгляд упал на что-то белое, мелькнувшее на полу рядом с осевшим грудой пледом. Подняв, Джим рассмеялся, осознав, что Спок написал ему записку; осторожно развернув ее, он увидел ставший таким знакомым, как и его собственный, почерк. Записка оказалась длиннее, чем большинство написанных обоими в предыдущем семестре, и Джим захотел спрятать ее подальше. Джим, Ты сказал, что тебе просто был нужен кофеин, но я заметил, что ты выглядишь не таким отдохнувшим, как обычно. Я закончил свою работу на утро, но не переживай о том, что заснул. Мне показалось, что тебе это пойдет на пользу. У меня лекция, на которой я должен присутствовать, но поскольку ты не просыпался, я взял на себя смелость написать твоему преподавателю следующего занятия и сообщить, что ты неважно себя чувствуешь. Спок. Джим даже не потрудился скрыть румянец, заливший щеки, и улыбнулся, глядя на письмо. Спока ведь тут нет и он этого не видит, значит все в порядке, да? Никого бы и не волновало, если бы Джим пропустил одно занятие, но так мило, что Спок позаботился о нем. Даже если это немного странно. Чувство, что кто-то кроме Боунса уделяет ему внимание, было незнакомым. «Ты не запал на вулканца», — отчитал себя Джим, но отрицать крохотную искорку тепла, зародившуюся в груди, оказался не в состоянии. «Черт», — выругался он, глянув вниз и увидев отображаемое на терминале время. Он уже пропустил одно занятие, и даже если это не имело большого значения, Джиму совсем не хотелось выпрашивать у Ухуры конспекты. С Чеховым (да, Джим наконец-то узнал его имя и был рад, что больше не нужно думать о нем просто как об «этом русском пацане») он мог бы договориться, но Ухура примется им помыкать. Она невыносима, и Джим определенно хотел видеть ее на своем корабле. Перекинув форменную куртку и сумку через плечо, Джим выбежал из научного корпуса. Он хотел написать Споку ответную записку с благодарностью, но пришлось ограничиться отправкой сообщения по комму. На самом деле, это было очень плохо, он уже пропускал их еженедельный обмен. Зато теперь он сможет видеть Спока в лаборатории, и вулканец ничего не сказал о прекращении их шахматных матчей. Пересекая трусцой кампус, Джим улыбался про себя и, если кто-то и заметил выражение его лица, то просто промолчал.--
Профессор что-то бубнил на занятии, и тут ПАДД Джима, лежащий на столе, тихонько запищал. Он взглянул на появившееся сообщение. Предполагаю, что ты успел на следующее занятие. Да, еще раз извини, что вот так заснул у тебя. Ты заснул на столе. Я уже говорил, чтобы ты не переживал. Меня это не побеспокоило. Ха. Тем не менее. Я сделаю те последние расчеты после занятия. Это было бы приемлемо. Забавно, конечно, переписываться на занятии. Прямо ностальгия, знаешь? Я остаюсь при своем прежнем мнении, что тебе следует сосредоточиться на занятиях, а не на беседах со мной. Но… ты все еще разговариваешь со мной? У меня нет занятий в этот период, как и других обязательств. И когда Джим не ответил: Я также немного обеспокоен твоим самочувствием. Хотя я знаю, что многие люди считают мой рабочий день в лаборатории ранним, твоя усталость, по-видимому, свидетельствует о недостатке сна. Достаточно ли ты высыпаешься? Джим сразу же ощетинился. Я в порядке. Тебя что-то беспокоит? Спасибо, но я не понимаю, какое это имеет отношение к вам, профессор. Меня беспокоит, что это повлияет на твою работу. Ты ведешь себя крайне нелогично. За мной уже присматривает Боунс. Мне не нужна еще одна няня. А сейчас, как ты и сказал, мне нужно сосредоточиться на занятии. Джим выключил систему обмена сообщениями и попытался сосредоточиться на лекторе. Письма — это одно, но Спок не имел права читать ему лекции о режиме сна. Черт возьми, Джим даже не посещал его занятия, и если он снова не заснет в лаборатории, проблем быть не должно. — Я точно куплю эту кофеварку, — пробормотал он, тыкая стилусом в экран ПАДДа. — Ты снова разговариваешь сам с собой, Кирк? — прошептала Ухура, наклонившись вперед. Джим даже не обернулся, просто лениво помахал ей рукой. — Кто бы не захотел поговорить со мной? Я отличный собеседник. — Да, такими громкими словами никого не убедишь, — фыркнула Ухура. Джим покачал головой. — Видишь? Даже ты не можешь устоять перед общением со мной. Просто проклятье какое-то, быть таким одаренным. Эй! — Ухура отвесила ему подзатыльник, и Джим раздраженно потер ушибленное место. — Ну ты и вредная, Ухура. — Заткнись, Кирк, — пробормотала она с улыбкой в голосе, откинувшись на спинку заскрипевшего стула. Джим почувствовал что нервы на пределе, и огляделся по сторонам, но никого, казалось, не беспокоил их разговор. Он вздохнул с облегчением; ему в самом деле не нужно было заводить врагов среди сокурсников. Он не мог позволить себе пропустить ни одного занятия, а у Джима было не так много друзей, чтобы просить у них конспекты, когда он все-таки их пропускал. Вопреки тому, что сказало бы большинство, Джим не отлынивал от занятий намеренно. С его и без того большой нагрузкой, наверстывать упущенное было очень хлопотно. Кроме того, Джим заключил с Пайком пари и не собирался его проигрывать. Джим все еще не горел желанием переписывать конспекты Чехова с пропущенного занятия. Ему не пришлось бы, разбуди его Спок, но Джим знал, что вулканец не виноват. Более того, он действительно почувствовал себя лучше после того, как подремал. В лаборатории он спал лучше всех остальных дней за неделю, что было довольно удручающе, если подумать. Возможно, Спок был прав насчет режима сна, но не вина Джима, что он не мог заснуть. Он справится с этим, как и всегда. Как бы то ни было, но эти несколько часов ничуть не повлияли на его усталость, и Джим вновь поймал себя на том, что мысли витают где-то далеко. Из ступора его вывела Ухура, тычком в спину. — Не хочешь пойти выпить кофе после занятия? Даже отсюда ты дерьмово выглядишь. Джим проигнорировал оскорбление. Это была правда, и он это знал. — Я буквально поцелую тебя, если пригласишь меня на кофе, — он повернулся и слабо ей улыбнулся. — Пожалуйста, не надо, — застонала Ухура. — Я даже знать не хочу, где побывал твой рот. Ты, кстати, все еще платишь. Джим взглянул на ПАДД. На экране высветились три неоткрытых сообщения, но он смахнул уведомление. О них он позаботится, когда снова заработает мозг.
