Мимолетные мысли (Passing Thoughts)

— В наши дни у мальцов чересчур много энергии, — в стакан пробормотал Боунс, едва слышимый за гулом переполненного бара. Джим рассмеялся и толкнул его локтем: — Да ладно, Боунс, ты просто стареешь. — Не приходи ко мне завтра жаловаться на похмелье. Джим проигнорировал злобный взгляд доктора и повернулся к стоящей неподалеку и прислонившейся к барной стойке Ухуре. На самом деле, в баре собралась большая часть их курса, повеселиться и выпить. Несколько столиков были отодвинуты к стенам, пустое пространство заполнили кадеты, скучковавшись небольшими группками. Даже Пайк появился, устроившись за крайним столом со стаканом виски перед собой и довольной ухмылкой на лице. — Ухура, поддержи меня. — Леонард, ты пьешь даже больше, чем все мы, — фыркнула она. Боунс глянул на нее обиженно. — Не могу поверить, Нийота, что ты соглашаешься с этим паршивцем. — Это же вечеринка! — Джим развел руками. — Мы собрались, чтобы хорошо провести время! А не сидеть и дуться в баре. — Я не дуюсь, — проворчал Боунс, — и вообще, это ты меня сюда затащил. Я могу вернуться в общежитие и поспать. Джим вскинул бровь и глянул на Ухуру, как бы говоря: «Ты ему веришь?» — Старик, — рассмеялся Джим. — Можешь повторять это сколько угодно, — заворчал Боунс. — По крайней мере, я дожил до тридцати. А ты… — он указал пустым стаканом на Джима, — ставлю на двадцать пять. — Ты так слабо в меня веришь! — в притворной обиде Джим прижал руку к сердцу. — Я видел твою медкарту, — напомнил ему Боунс, и Джим ухмыльнулся. Ухура молчала уже какое-то время, и когда Джим взглянул на нее, смотрела куда-то поверх его плеча. Проследив за взглядом, он увидел знакомую фигуру, неподвижно стоявшую у входа в бар. Джим почувствовал, что расплывается в улыбке, и даже не попытался ее скрыть. — Спок! — крикнул он, вставая и взмахивая рукой, привлекая внимание вулканца. — Сюда! Спок заметил Джима, стоявшего у бара вместе с Ухурой и Боунсом, и осторожно начал пробираться сквозь толпу. Черная форма инструктора выделялась на фоне футболок и мини-юбок кадетов, окружавших его. Толпа легко расступилась, но Спок все равно держал руки за спиной, крепко сжав ладони. Джим знал, что пялится, но как, в самом деле, он мог не смотреть? Ухура, в свою очередь, недоверчиво таращилась на него. — Вы знаете друг друга? — Ага, — пожал плечами Джим, заложив большие пальцы за пояс джинс, — мы вместе играли в шахматы, и меня назначили его лаборантом, — он смущенно улыбнулся. — Я не видел его с тех пор, как заснул на днях в лаборатории. Ухура выглядела ошеломленной, а Боунс поперхнулся вот только налитым в бокал напитком и уставился на Джима, который пытался изобразить невинность. — Ты хочешь сказать, что переписывался с вулканцем? — Да-а, у него отличное чувство юмора. — Джим подмигнул: — А теперь будь паинькой. Когда Спок подошел к ним, Боунс покачал головой. — Кадет Ухура, — он наклонил голову, и Ухура улыбнулась, — Джим. Боунс снова закашлялся, и Джим похлопал его по спине. — Привет! Не знал, что ты придешь сегодня. Не думал, что это, — он обвел жестом толпу вокруг, — в твоем вкусе. — Капитан Пайк предложил мне поприсутствовать. Он заявил, что я должен попытаться «немного расслабиться». — Да, это похоже на Пайка, — рассмеялся Джим. — Вечно сует нос в чужие дела. Спок приподнял бровь, что, как понял Джим, означало удивление. — Это кажется довольно точным описанием. — Ты не должен позволять ему так сильно помыкать тобой. — Насколько мне известно, ты в равной степени виновен в том, что позволил капитану Пайку «помыкать тобой». Джим усмехнулся и пожал плечами, прислонившись спиной к барной стойке: — С этим не поспоришь. — Профессор, раз уж вы здесь, я хотела спросить, не могли бы вы помочь мне с произношением... — Ухуре удалось незаметно подобраться к Споку сзади; скрестив руки на груди, она бросила на Джима взгляд. Спок повернулся к ней, и они принялись обсуждать длину гласных и другие темы, которые Джим не мог понять. Он оплакивал потерю внимания Спока. «Ты что, девочка-подросток?» Он неловко постоял пару секунд, потом встряхнулся и решил оставить их наедине. Джим бродил по освобожденной площадке, лавируя между группками и останавливаясь поболтать. Когда кто-нибудь его окликал, он ненадолго присоединялся к ним, а после извинялся и уходил. Разговоры казались какими-то натянутыми, но Джим не знал из-за него ли или просто так принято в Академии флота. Собрать в одном месте самых умных людей на Земле — значит испортить настроение. Пара человек начали танцевать, и кто-то включил музыку погромче. Гейла, соседка Ухуры по комнате, попыталась уговорить его потанцевать с ней, но Джим только рассмеялся и покачал головой. Он недостаточно выпил, чтобы опозориться перед всем курсом, не говоря уже о Пайке. Не сказать, что такого не было раньше, но все же. Он убрался с открытого пространства и прислонился к одной из стен, оглядывая помещение. Он увидел, что Ухура приняла предложение Гейлы, а все больше и больше кадетов отставляли напитки и присоединялись к растущей толпе. Джим не знал, когда Ухура закончила разговаривать со Споком, но вулканца у бара не было. Боунс развернулся на стуле, чтобы наблюдать за остальными кадетами. Его обычное хмурое выражение лица смягчилось, и Джим сделал мысленную пометку подколоть его по этому поводу позже. Джим увидел Спока, сидящего в одиночестве в углу; в руках тот держал полупустую чашку с чем-то. Тусклый свет падал на его волосы, и Джим заметил, как по щекам Спока пробежал слабый зеленый румянец. Он выглядел, как всегда, элегантно и совершенно неуместно. Джим никогда не видел, чтобы тому было настолько неловко. Джим обошел по периметру пространство, ставшее танцполом, и выдохнув, уселся на стул рядом со Споком. — Не похоже, что тебе очень весело. Спок посмотрел на Джима, и тот ощутил, как перехватило дыхание, когда их взгляды встретились. Момент прошел так же быстро, как и наступил, и Спок снова уставился на толпу кадетов. — Должен признаться, что не нахожу такие большие общественные собрания особенно приятными. — И не говори, — фыркнул Джим. — Не пойми неправильно, бары — это круто. Но бары, заполненные людьми, которым потом нужно смотреть в глаза на следующий день? Уже не очень. — Интересная... — Спок вздрогнул, оборвал себя, и Джим в тревоге повернулся к нему. — Спок? Ты в порядке? — в напряженных плечах вулканца и в уголках его рта было заметно напряжение. — Хочешь, я принесу тебе воды? Или еще чего-нибудь? — Нет, со мной все в порядке, — Спок положил руки на колени и сел чуть прямее. Перемена позы ничуть не уменьшила беспокойства Джима. — Что случилось? — вулканец вздрогнул, теперь уже всем телом, совсем как человек. Джиму пришлось приложить усилие, чтобы не потянуться к нему; он с силой прижал руку к бедру. — Я нахожу, что мои ментальные щиты в настоящий момент слегка перегружены. Не о чем беспокоиться. Джиму в голову пришла мысль. — Так вот почему ты никогда не ходишь на вечеринки? В смысле, ты даже не был на мероприятии по случаю Дня Федерации, которое устраивали в Академии. Я всегда думал, что это все из-за необщительности вулканцев. — Джим сделал паузу: — Ого, я не правильно выразился. Извини. — Все в порядке, — ответил Спок, и в его голосе послышались нотки юмора. — Не стану отрицать, что это, безусловно, имеет значение. Обычно меня это не беспокоит, поскольку привык проводить время среди людей. Однако присутствие большого их количества, в таком тесном помещении не особенно приятно, — он на мгновение замолчал, словно обдумывая свои слова. — Я нахожу интересным, что ты заметил мое отсутствие, особенно учитывая твою заявленную нелюбовь к подобным мероприятиям. Джим рассмеялся и встал, отряхиваясь. — Поскольку ни один из нас не хочет тут находиться, что скажешь, если мы уйдем отсюда? Спок приподнял бровь, но тоже встал и последовал за Джимом по периметру зала к выходу. Джим заметил, как Пайк с другого конца танцпола поднял вверх большой палец, и почувствовал, что краснеет. Он покачал головой и, стараясь не обращать внимания на ухмылку капитана, вышел в ночь. Идя по улицам бок о бок, Джим отметил, что напряжение Спока мгновенно спало, и он стал выглядеть практически расслабленным. Насколько позволяла его вечно напряженная поза, конечно. Время от времени мимо проезжала машина или попадался одинокий пешеход, но в городе было тихо. Не так тихо, как бывает ранним утром, но такая тишина, которая прерывается пьяным смехом и лаем собак. Вечер пятницы в Сан-Франциско, а Джим присматривает за профессором. Немного удручающе, если подумать. И тут он понял, что не хотел бы оказаться в другом месте. — Помню, тут неподалеку есть парк. Вид красивый, и там никого не должно быть, если ты хочешь посидеть немного. Или я могу уйти, или мы можем просто вернуться в кампус, но… — он замялся и пожал плечами, чувствуя себя немного неловко. Что было просто смешно… Спок остановился, шаги стихли, и он на мгновение задумался. — Это было бы... приемлемо. Мне бы хотелось этого, Джим. — Отлично, — улыбнулся Джим. — Если я прав, то он уже близко. Надеюсь, ты не против короткой прогулки. Они свернули на другую улицу и направились прочь от зданий, между которыми поблескивал залив. Вскоре они уже стояли на верхней площадке бетонной лестницы, ведущей в небольшой парк. — Надеюсь, ты не слишком много выпил, — пошутил Джим, спускаясь по ступенькам. — На вулканцев алкоголь не действует. Джим повернулся вполоборота и, вскинув бровь, посмотрел на Спока. — Факт о вулканцах номер тридцать четыре: никакого алкоголя. — А каков факт номер тридцать три? — спросил Спок, спускаясь вслед за Джимом по ступенькам, абсолютно игнорируя перила. — Факт о вулканцах номер тридцать три, — сказал Джим с улыбкой на лице, которую Спок не смог бы разглядеть в темноте, — вулканский портвейн, должно быть, полный отстой. Спок фыркнул. Честное слово, фыркнул. Конечно, это было тихое фырканье, едва ли сильнее, чем быстрый выдох, но Джим услышал. И ощутил легкую вспышку тепла в груди, которую даже не потрудился прогнать. Спустившись с лестницы, они ступили на грунтовую дорожку, пересекавшую парк, под ногами захрустел гравий. Ограждение из цепей сбоку от них — пережиток двадцать первого века — было усеяно давно устаревшими предупреждающими знаками. Когда-то кто-то пытался разбить здесь настоящий сад, но не удосужился за ним ухаживать. Цветы и травы уступили место вечным городским кустам. Джим протиснулся сквозь небольшую рощицу деревьев для лучшего обзора, и Спок шагнул за ним. — Ты был совершенно прав, когда сказал, что в этом парке — приятная точка обзора. Я считаю, что прогулка того стоила. Спок верно подметил, зрелище того стоило: перед ними простерлась окраина города, уходящая к заливу. Из окон лился теплый свет и очерченные светом фонарей улицы. Вид был не такой претенциозный, как бывает во множестве туристических мест, но очень приятный. В темноте было сложно разглядеть, где заканчивается город и начинается вода. Все расплывалось в золотисто-черном и серебристом лунном свете. Маленький уголок пространства с приглушенными звуками города. Джим знал, что днем здесь еще лучше наблюдать за проносящейся мимо жизнью. Самое приятное — это отсутствие туристов. Даже в разгар лета, в парке редко можно было увидеть больше пары человек, выгуливающих собак или обедающих. В каждом городе есть такие места, если знать, где искать. Джим направился к одной из скамеек, разбросанных по всему парку, жестом приглашая Спока присоединиться. Через мгновение Джим почувствовал, как скамейка чуть дрогнула, когда Спок сел на другом конце. Оглянувшись, он увидел, что тот смотрит на открывшийся вид так, словно перед ним снова танцпол в баре. Джим воспользовался случаем, чтобы рассмотреть его профиль. Такая суровая стрижка могла бы выглядеть нелепо на ком-то другом, но на Споке? Она удивительным образом ему шла, подчеркнув скулы и линию подбородка. Слабый свет от города отражался в его темных глазах, создавая впечатление, что в них плавают светлячки и… Джим потряс головой, приходя в себя. Возможно, он слегка перебрал с выпивкой. — Тебе не холодно? — спросил Джим, решив, что это вполне безопасная тема для разговора. — Все в порядке. — Сегодня я уже это слышал, — фыркнул Джим. — Вот, — он снял куртку и протянул ее Споку; и тот, прежде чем принять ее, перевел взгляд с вещи на лицо Джима. — Ты уверен? Я бы не хотел, чтобы ты испытывал дискомфорт, — пробормотал Спок, но куртку натянул. «Я должен купить ему кожаную куртку», — с восхищением подумал Джим. Хотя Спок отлично смотрелся в своей черной профессорской форме, контраст оказался еще лучше. Джим понял, что никогда не видел Спока в повседневной одежде. Даже во время их шахматных свиданий Спок настойчиво носил форму. — Я вырос в Айове, — пожал плечами Джим. — Зима в Сан-Франциско не такая уж холодная. Думаю, я буду в порядке. — Спасибо, — сказал Спок, опуская голову. — Что, никаких «благодарность нелогична»? — Большинство встреченных мною людей не отказываются от благодарности, — возразил он. — Ну, я же не большинство, верно? Вроде бы я просто человек, если, конечно, ты не знаешь чего-то, чего не знаю я. — Ты загадка, Джим, — Спок не-вздохнул. — Да, — Джим откинулся назад, скрестив руки за головой, и понял, что Спок наблюдает за ним. Он заметил этот напряженный взгляд задолго до того, как заговорил с профессором. — Мне говорили. Они просидели так еще немного; Джим наблюдал за плывущими по небу облаками, за скрытыми световым загрязнением звездами. Спок наблюдал за Джимом, а тот делал вид, что ничего не замечает.

--

Джим заворачивал за угол, направляясь к своей комнате в общежитии, когда услышал обрывки разговора. Судя по тону, обстановка накалялась, и он замедлил шаг, приближаясь. Джим вздохнул, поняв, что эта парочка загораживает коридор, ведущий мимо его комнаты. Он уже был готов протолкаться мимо, как вдруг услышал: — Я лишь хочу сказать, что, возможно, его идея была верна. — Четыре тысячи человек, Джаред. Джаред, чья комната была через два этажа от комнаты Джима, спорил с кем-то, кого Джим никогда раньше не видел. Обоих трясло, ярость отражалась на лицах. Джаред стоял, прислонившись к стене, и, казалось, его не беспокоил направленный на него гнев. Джим отступил на шаг, надеясь, что его не заметили. Руки оказались сжаты в кулаки и он заставил себя их разжать. Ему не нужно было ввязываться во все это, хотя Джаред выглядел так, словно заслуживал синяка под глазом. — Да, возможно, Кодос сыграл не совсем правильно, — сердито глянул Джаред, — но ты должен признать, что в этом был определенный смысл. Могло быть гораздо хуже. — Не могу поверить... Джим не стал дожидаться, пока они закончат, просто развернулся и попытался не побежать обратно вниз по лестнице и не выскочить из здания. Не успел он опомниться, как уже стоял у двери Боунса, зажимая кнопку звонка. Сердце все еще колотилось, но он едва замечал это. Он только что практически бегом пересек весь кампус. Он услышал приглушенные проклятия с другой стороны двери, а потом она открылась, и на пороге появился свирепо смотревший на него Боунс. — Привет, Боунс, — Джим слабо улыбнулся, — можно я переночую у тебя? Тот уставился на него, вздохнул и пропустил Джима внутрь. — И почему ты не можешь вернуться в свою комнату? Повезло, что я не спал. — Какие-то придурки загораживали дорогу, и мне не захотелось ввязываться в их спор, — пожал плечами Джим. — Джим Кирк, и не вмешивается? — фыркнул Боунс. — Не думал, что доживу до этого дня. Должно быть, все действительно плохо, если ты сразу не бросился в гущу событий, — Джим поморщился, исчезая в спальне и возвращаясь с одеялом. — Что-то в этом роде. Боунс оторвался от борьбы с раскладным диваном и посмотрел на Джима. — Хочешь чего-нибудь выпить? Джим рассмеялся и присел на корточки, помогая Боунсу. Он проделывал это столько раз, что сражение с диванным механизмом трансформировалась в мышечную память. — Честно? Да, я бы выпил. Боунс ушел рыться в холодильнике, а диван наконец разложился, скрипнув пружинами. — Полагаю, ты не хочешь говорить о причине, по которой ты просто не обошел каких-то придурков, спорящих в коридоре? — сказал Боунс, передавая Джиму бутылку пива и усаживаясь на диван. — Не-а, — Джим наклонил емкость, хорошенько приложившись к горлышку. — Ну, а как насчет профессора Спока? Видел, вы двое неплохо ладите. Джим поперхнулся и уставился на ухмыляющегося друга. — Не думай, что я не видел, как вы ушли вместе. — Боже, Боунс, все совсем не так. Тот лишь покачал головой. — И это после того, как именно ты затащил меня туда, — он добродушно хлопнул Джима по спине. — Ну, по крайней мере, мне не нужно беспокоиться, что ты придешь ко мне с какой-нибудь странной инопланетной венерической болезнью. — Ты, — сказал Джим, махнув бутылкой в сторону друга, — пытаешься убить меня. Если я умру, то позабочусь, чтобы это было занесено в твою медкарту. — Само собой, Джимбо. Считай, что это расплата за все те времена, когда мне приходилось тебя латать, — с ворчанием Боунс встал с дивана. — Прими душ перед сном. Не хочу, чтобы ты провонял мои простыни. — Ты же знаешь, что любишь меня! — крикнул Джим вслед удаляющейся спине, и Боунс пробормотал что-то похожее на «не испытывай мое терпение», прямо перед тем, как дверь спальни со щелчком закрылась. Джим плюхнулся на диван и снова уставился на бутылку, наблюдая как оседает взболтанное содержимое. Он отставил ее на кофейный столик, давая стечь конденсату.