velvet killer

      По запотевшему стеклу стекают капельки воды. Комната наполнена густым паром; ароматы роз, мандарина и корицы смешиваются воедино. От концентрации запахов темнеет в глазах. Чонгук несколько раз сглатывает, прежде чем подняться на ноги. Он перешагивает высокий борт джакузи и неторопливо тянется за полотенцем. Бросив взгляд на запотевшее зеркало, он видит там измотанность. Под глазами залегли тёмные круги, а кожа, кажется, даже посерела. Устало вздохнув, Чонгук оборачивает полотенцем всё тело и спешит прочь.       На выходе из ванной его уже ждёт Юнги с готовым отчётом о перемещениях товара в Инчхоне. Закатив глаза, он проходит мимо, стараясь не смотреть на толстую папку в его руках. Уже несколько дней он практически не спит, пытается вникнуть в отчёты, которые вызывают одну лишь тошноту. Стоит задуматься — нужен ли ему этот порт на самом деле? Ситуация выглядит скользкой: множество несостыковок с отгрузкой и временем отправки. Складывается впечатление, что Дохван вёл дела неаккуратно, и его уровень управления был скорее любительским, чем профессиональным, ведь невозможно допустить столько ошибок. Или же у него было доверенное лицо, о котором Чонгук не знал?       — Тут расхождения, — Юнги кладёт папку на стол и открывает первую страницу, как только они заходят в бывший кабинет Дохвана. — Контейнер 22IG-741 поступил на причал третьего числа, в документах его отгрузка стоит этой же датой, но по камерам он зашёл на судно только пятого.       Чонгук потирает виски, нахмурив лоб.       — И?       — В документах он проходит по общему коду, как «машинные детали», но вес на полтонны меньше, чем указано в накладной. К тому же номер пломбы, которой опечатан контейнер, не совпадает: в отчёте один, а на фото с погрузки другой.       Чонгук тяжело вздыхает, рассматривая прикреплённые фотографии с камер и отчёт по документам, которые удалось достать.       — Когда этот груз вышел из порта?       — Через несколько дней после смерти Дохвана, — отвечает Юнги. — У него явно был помощник или доверенное лицо в порту. Здесь не просто ошибки. Будто кто-то специально подчищает следы, но делает это крайне небрежно. А ещё я нашёл два контейнера с одинаковыми B/L номерами, — продолжает он, пока Чонгук листает распечатки. — Но получатели разные. Один контейнер ушёл в Японию, другой в Китай. И оба по документам датированы одним рейсом.       — Это как?       Юнги усмехается. По его довольному лицу заметно, что доклад о проделанной работе приносит ему настоящее удовольствие.       — Номер коносамента уникален. Если он повторяется, значит, кто-то сделал копию оригинального документа и оформил её на другой груз, чтобы прикрепить к законной партии. Таким образом, «левый» контейнер идёт под видом настоящего, прикрываясь чужим B/L. В таможенной системе он числится как часть легальной партии, но на деле его конечный пункт совсем другой.       — Кто-то пытается подорвать мой авторитет… — рассуждает вслух Чонгук. От этих проблем у него скоро разовьётся мигрень.       — Или в порту крыса, — пожимает плечами Юнги. — Но в любом случае это тебе не на руку.       — Я понимаю, — Чонгук выдыхает и откидывает голову назад, позволяя затылку коснуться спинки кресла. — От этого места одни проблемы.       — Что-то такое Тэхён говорил… — тихо вспоминает Юнги, скользнув взглядом в сторону.       Чонгук напрягается. Ему не нравится, куда уходит этот разговор. Он хмурится, прищуривает глаза и бросает на Юнги тяжёлый, предупреждающий взгляд. Несколько дней назад тот уже поднимал тему передачи порта Тэхёну, утверждая, что этот бизнес слишком сложен для неподкованных людей, особенно для омеги без поддержки. Юнги опасался, что за Чонгуком могут охотиться. Но разве такая мелочь может его остановить? Чонгук упрямо пытается доказать себе, что справится один. У него осталось не так много людей, но все они преданы ему по сей день. По крайней мере, хочется верить.       Он неспешно закрывает папку, специально давая Юнги время обдумать сказанное.       — Считаешь, я не понимаю, чем это может обернуться? Я недолго прожил с Дохваном, но видел всякое. Если мы начнём проверять своих — доверия не останется.       — Доверие… — хмыкает Юнги иронично, склоняя голову, а затем подходит к столу, чтобы забрать документы. — В таких делах оно ничего не стоит. Ты рискуешь потерять всё в один момент. Нам нужно выйти на доверенное лицо Дохвана, его нельзя оставлять в живых.       — И как нам его найти? — Чонгук нервно постукивает пальцами по столу, обдумывая. — Фамилия экспедитора в документах явно липовая.       — Я постараюсь, но это будет непросто. Или… — Юнги поджимает губы, будто хочет что-то сказать, но замолкает, обрывая себя.       — Или что?       — Ничего. Я пойду.       Чонгук кивает и остаётся наедине со своими мыслями, сомнениями и чувствами, которые уже несколько дней душат его. Нет, он не станет думать о Тэхёне снова: у них война и борьба за порт, которую он обязан выиграть, чтобы со спокойной душой пристрелить его. Ему ведь тогда станет легче? Сможет ли гадкая обида исчезнуть, когда его глаза закроются, а сердце отсчитает последний удар, когда последний вздох окажется бесшумным? Чонгук так долго думал об этом, год за годом представляя его смерть, что не заметил, как совершенно остыл. Потерял интерес и мотивацию, искусственно разжигая в себе ненависть каждый раз, стоило имени Ким Тэхёна всплыть где-то. Он должен был держаться за эту раскалённую нить, чтобы выжить, и не искать смысла в чём-то другом, ведь так намного проще: врать себе, прикрываясь ложными чувствами.       Но сейчас, сидя в тишине, он вдруг ловит себя на мысли, что устал ненавидеть. Что за злостью и колкими фразами скрывается нечто ценное и ранимое. И он боится показать ту часть себя, где переплетаются нежность и забота, которые могут разрушить его годами выстроенный образ — убежище.       Если бы в тот вечер Тэхён просто ушёл и оставил его, он бы забыл об этом, но слова, брошенные в порыве отчаяния или поддержки, произвели другой эффект. Несколько лет он неумолимо мучился, ждал и мечтал о том, как покинет собственный дом с гордо поднятой головой, но Тэхён так и не вернулся за ним. Прикрыв отёкшие веки, Чонгук запрещает себе вспоминать: проще поддаться ненависти, чем признаться в чувствах, которые могут его погубить.       Юнги возвращается ближе к вечеру, когда сумерки уже опустились на город. Тёплый ветер треплет отросшие волосы Чонгука, пока он отдыхает на шезлонге возле бассейна. На плетёном низком столике стоят несколько закусок и хрустальный бокал с красным вином. Он ждал новостей весь день, и, увидев, как к нему подходит Юнги, заметно оживляется, выпрямившись в спине. «Разочарование на лице гонца — к дурному», — думает про себя Чонгук. С такими вестями приходят в последний раз. Он не спрашивает, ждёт, пока Юнги сядет напротив, и тихо вздыхает.       — Я нашёл Кан Ильсона, — говорит тот уверенно. — Хорошая новость — он мёртв. Плохая — мы не знаем, кто его убрал, а это значит, что этот человек, скорее всего, осведомлён о всех нелегальных отгрузках в порту.       Чонгук пытается дышать спокойно, но не получается. Он чувствует, как раздражение и злость медленно подбираются к горлу.       — Блядь! — вырывается крик, и уже в следующую секунду он подлетает с шезлонга, словно его подбросило невидимой силой. — Да какого хрена?! Мы ведь только начали поиски.       Он проходит несколько шагов, сжимая кулаки так сильно, что белеют костяшки. Замерев у края бассейна, вглядывается в отражение потемневшего неба в воде, ловя в этом оттенке своё лицо, перекошенное от злости. Если кто-то сумел отыскать их экспедитора, значит, в порту произошла утечка информации — это плохо. Об уязвимости этого места скоро станет известно. Нужно действовать немедленно.       — Как ты его нашёл? — Чонгук поворачивается к Юнги и замечает лёгкую нервозность. Тот не спешит с ответом, отводит взгляд, будто что-то рассматривает в стороне, и медленно пожимает плечами.       — Неважно.       — Я спросил, как ты его нашёл, — повторяет Чонгук, делая шаг ближе.       Юнги выдыхает, криво усмехаясь.       — Через Намджуна, — произносит наконец. — Иначе было никак.       Чонгук замирает, услышанное приводит его в ярость. Единственный человек, который остался рядом с ним, побежал за помощью к семейке Ким, которая пытается отобрать у него порт. Юнги хочется ударить за то, что тот посмел показать их уязвимость.       — Через… Намджуна? — повторяет он громче, прикрывая на мгновение веки, чтобы переждать накатившую волну головной боли. — И какова цена? Он не мог просто так дать тебе информацию.       — Нам нужен был результат, — отвечает Юнги, упрямо встречаясь с ним глазами. — И мы его получили.       Чонгук резко отворачивается и подходит к столику, чтобы осушить бокал. Жидкость обжигает горло, вязкое послевкусие приятно оседает во рту — это помогает отвлечься и немного подумать. Мог ли Тэхён добраться до Ильсона и убрать его, но перед этим выведать всё, что ему нужно? Похоже на идеальную схему, но зачем тогда Намджуну рассказывать об убийстве Юнги?       — Цена? — повторяет он с нажимом. — Ты теперь ему должен, о чём ты только думал?!       — Он не сказал, просто дал информацию, — сухо отвечает Юнги, опустив глаза. — Я разберусь с этим сам.       Чонгук оставляет его у бассейна и идёт к дому. В спину слышит встревоженный голос Юнги, но ему некогда думать о словах, которые до него пытаются донести, — ему нужно исправить ситуацию, взять её под свой контроль и направить всё внимание на себя. Возможно, придётся выслушать Намджуна и забрать на себя обязательства по исполнению долга, если в этом окажется что-то разумное, в чём он, конечно же, сомневается.       Забегая на второй этаж, он переодевает бельё, небрежно оставляя мокрые плавки валяться возле кровати, и натягивает первые попавшиеся под руку футболку и джинсы. Чонгук не на свидание собирается, внешний вид его абсолютно не волнует. Последнее, что он берёт со столика — пистолет, который ему подарил Дохван на первую совместную годовщину. Хоть что-то полезное. Щёлкает затвором, проверяя патроны в обойме.       Сбегая вниз по ступенькам, Чонгук встречается с Юнги, стоящим в проходе. Он обходит его, но внезапно чувствует прохладное касание пальцев на локте. Невесомо, с едва заметным нажимом, словно тот боится причинить боль. Сердиться больше нет смысла — уже всё сделано, но Чонгук держит дистанцию намеренно, проучает за своеволие и одёргивает чужую руку, чтобы выйти из дома. Кивает водителю, садясь в машину, и говорит слишком чётко, чтобы до собственного мозга дошло то, что он собирается сделать:       — В особняк Ким Тэхёна.

      ***

      Поначалу Тэхён злился на брата за то, что тот рассказал Юнги о смерти Ильсона: не так он хотел использовать их козырь, но исправить ситуацию уже невозможно. Главное, что пока Чонгуку ничего не угрожает. Он может спокойно продолжать с ним свою войну и наслаждаться разъярённым омегой.       Невольно вспоминается тот вечер на благотворительном приёме, как красиво и хищно Чонгук пытался отстоять себя. От одного его вида пальцы на ногах поджимаются — слишком яркое воспоминание. Омега ему нравится. Глупо отрицать очевидное. Тэхёна к нему влечёт, он не хочет себя останавливать, не желает думать, к чему всё это может привести. Он осознает возможные последствия, но закрывает на них глаза. Игра только начинается.       Он выходит на балкон второго этажа и смотрит вниз на двор, который сияет после заката, усыпанный множеством источников света. По всему периметру ходит охрана, сменяясь каждые четыре часа. Тэхён знает всех поимённо, а также их род деятельности и семейное положение. Ему не нужны сюрпризы. Проверяя людей, он обеспечивает своим близким безопасность. Если бы Чонгук был более аккуратным и не таким беззаботным, Тэхёну не пришлось бы убивать, но этот омега решил, что ему всё дозволено. Глупый. Выстоять без поддержки практически невозможно, особенно в положении вдовца.       Тэхён ещё раз осматривает свои владения и возвращается внутрь. Его ждёт работа: нужно оценить обстановку в порту, поставить туда своих людей и приставить слежку за несколькими работниками. Потерев виски, он быстро приходит в себя, желая настроиться на рабочую атмосферу. Сквозь открытое окно в кабинет доносятся голоса — Намджун вернулся с очередного поручения, и он, кажется, не один. Тэхёна это мало интересует. Его брат может встречаться и приводить в дом любого омегу, который ему понравится, удостоверившись при этом, что тот не какой-нибудь подосланный шпион. Хотя их особняк слишком хорошо охраняется, отсюда просто так не выйти.       Через несколько минут голоса стихают, но следом в кабинет заходит Юнхо, на его лице тревога. Тэхён вопросительно смотрит в ответ.       — Господин Ким, к воротам подъехала машина. Водитель и пассажир отказываются выходить.       — Кто в ней? — Тэхён хмурится, у него есть одна догадка, но если это так… он даже не знает, как должен себя вести.       — Чон Чонгук.       Имя, слетевшее с губ помощника, повисает на мгновение в воздухе. Тэхён поднимается из-за стола и подходит к окну, отодвигает тяжёлую штору и сквозь тонкую щель видит, что чёрная машина стоит у ворот.       — Впустите, — произносит он, и уголки губ трогает удовлетворённая улыбка.       Тэхён спускается через десять минут. Он замечает Чонгука посреди гостиной, и их взгляды встречаются на несколько секунд, но тот быстро отводит свой в сторону, будто боится смотреть слишком долго. Тэхён ставит ногу на последнюю ступеньку, расслабленно убирает ладони в карманы брюк и пытается угадать настроение омеги. Он ведёт носом, улавливает кислинку в запахе, пробует на языке раскрывшийся феромон и дуреет от вкуса — тягучего, словно выдержанное, терпкое вино.       Сзади раздаются лёгкие шаги — слишком тихие для Намджуна. Едва он успевает обернуться, как рядом с ним равняется омега, тот самый, что приехал с его братом. Тэхен смотрит на него мельком, заострив взгляд лишь на несколько секунд, не ожидая увидеть такую картину: халат небрежно накинут на голое тело, ткань разошлась на груди, открывая гладкую кожу.       Какого хуя?       Незнакомец облизывает губы и меряет дерзким взглядом, будто пытается привлечь к себе внимание любой ценой. От него исходит приторный шлейф феромонов, которые тот выпускает бесконтрольно, без малейшего намёка на стыд. Чонгук их тоже чувствует и только сильнее бесится. Краем глаза Тэхён отмечает, как того накрывает волна ярости, взгляд чернеет за одно мгновение. Он не успевает сообразить или просчитать дальнейший ход — всё происходит слишком быстро. Полуголый омега разворачивается к Чонгуку, демонстрируя своё превосходство. В ответ тот тянется рукой за спину и достаёт пистолет. Охрана срывается с места, но не успевает — звук выстрела и глухой стук упавшего тела разрывают тишину.       Намджун сбегает вниз по лестнице, останавливается возле Тэхёна, взглядом метаясь между братом и убитым омегой. На Чонгука направляют оружие, но Тэхён машет всем команду «отбой» — он прекрасно видит бурю и смятение в чужих глазах. Эта борьба длится совсем недолго, потому что следом наступает принятие, которое отрезвляет, но Чонгук выглядит невозмутимым, совершенно равнодушным к тому, что только что убил человека.       Безумный.       Это опьяняет. Так сильно, что Тэхён не может оторваться, смотрит прямо в глаза и тонет в удушающей ревности, слизывая её грязное очарование. Как он мог быть таким беспечным? Как мог оставить его и наплевать на обещание?       — Какого хуя?! — взрывается Намджун, обращаясь к брату. — Объяснись!       Тэхён даже не поворачивается в его сторону. Он равняется с омегой, чтобы забрать из его рук пистолет. Нежно касается ладони, чувствуя тепло металла, и осторожно разжимает пальцы. Вокруг стоит едва уловимый запах пороха и более тяжёлый запах крови — эта смесь действует на него возбуждающе. Вздохнув, он отгоняет от себя все пошлые мысли и меняется в лице: ему ни к чему раскрывать свои карты.       — Оставил моего брата без омеги… устроил беспорядок в моём доме… даже не знаю, что хочу сделать с тобой за это, — фыркает он, но в голосе нет ни намёка на злость.       — Тэхён! — рявкает Намджун, требуя ответа.       — Я разберусь, — бросает ему небрежно. — Юнхо, уберите здесь всё.       Помощник уверенно даёт указания охране, те суетятся, берут тело омеги под руки и выносят из дома. Намджун тем временем подходит к Тэхёну вплотную, пальцами впивается в плечо и разворачивает к себе, чтобы посмотреть в глаза, пылая яростью в своих.       — Ты понимаешь, что он натворил? Я, блядь, поражаюсь твоему спокойствию.       — Мы поговорим позже, — цедит сквозь зубы Тэхён.       Он резко отшатывается в сторону и смыкает пальцы вокруг запястья Чонгука. Тот пытается вырваться, но Тэхёна это лишь забавляет. Потянув его в противоположную сторону, он тащит омегу через зал и коридоры к другой лестнице, ведущей в его спальню. Тот упирается пятками в пол, что-то кричит, по пути сшибает выставочные вазы и горшки с редкими растениями, они с грохотом разбиваются о пол.       Тэхён даже бровью не ведёт — ему плевать. Он только сильнее стискивает пальцы, надеясь, что боль хоть ненадолго отрезвит безбашенного омегу, но это бесполезно. Дотащив его до комнаты, Тэхён открывает дверь, грубо вталкивает его внутрь, сам заходит следом и показательно запирает её. В глазах омеги вспыхивает ужас.       — Намджун сегодня не потрахается. Из-за тебя, кстати. Доволен? — голос Тэхёна звучит сдержанно, хотя внутри всё переворачивается от смешанных ощущений. Он замечает, как плечи Чонгука расслабляются, но лицо остаётся непроницаемым.       — Ещё лучше. Будет знать, как связываться с Юнги за моей спиной.       Тэхён щурится. Причина появления становится ясна, хотя он и предположил это заранее, но не был уверен, что у Чонгука хватит смелости приехать. Он делает шаг вперёд, сокращая между ними расстояние, пока тот не начинает пятиться. Так продолжается до тех пор, пока Чонгук не упирается в стену. Отступать больше некуда. В глазах всё больше паники, но Тэхён видит — она вызвана не им, причина в другом.       — Брось, не прикрывайся им. Ты выстрелил, потому что сорвался, — Тэхён подходит вплотную. — Сама мысль, что я трахнул его перед твоим приходом, свела тебя с ума. Я прав? — его взгляд скользит по перепуганному лицу, задерживается на крепко сжатых губах, потом опускается ниже к шее, вздрагивающей от частых сглатываний. — Я прав. Ничего не хочешь сказать?       — Нет, — молниеносно отвечает Чонгук.       — Ладно.       Ладонь ложится на заднюю сторону его шеи, пальцы вплетаются в волосы на затылке, сжимая у корней. Чонгук дёргается, но Тэхён удерживает его на месте, стараясь не причинить боль. Он следит за сменой эмоций на лице и немного ослабляет хватку, но сам прижимает своим телом Чонгука к стене, просовывая колено между его ног, и слегка давит им на пах.       — Если ты потечешь в моих руках, — вкрадчиво произносит Тэхён. — Я не выпущу тебя из этой комнаты, пока не попробую.       — Убери руки, — угрожающе вторит ему Чонгук, делая новую попытку вырваться, но она настолько слабая, что верится с трудом.       — Ты не хочешь этого, — Тэхён наклоняется прямо к его запаховой железе на шее и шумно вдыхает, дразнит кончиком языка, раззадоривая себя. — Скажи, почему ты выстрелил. Правду, Чонгук. И я отпущу тебя.       — Я уже сказал, — сглатывает.       — Неа, — Тэхён давит коленом сильнее, выпуклость твердеет под его напором. — Правду.       — Чёрт! — вырывается с шипением, когда клыки альфы царапают его нежную кожу. — Ты — ублюдок!       — Из твоих уст это звучит как комплимент, — Тэхён всасывает кожу губами, оставляет алый след и тут же отстраняется. Он бросает взгляд на губы, что уже искусаны, и всё, что в данный момент его интересует — каковы они на вкус, достаточно ли мягкие… — Три секунды, и я тебя поцелую.       Чонгук открывает рот, чтобы выплюнуть очередную колкость, но тут же смыкает губы. Тэхён видит смирение в его глазах — он ни за что не скажет правду. Отдаст себя, но не признается в своем ревностном порыве. Сумасшедший. Тэхён отсчитывает в голове три обещанные секунды и прижимается к его губам, напористо целуя. Он не закрывает глаза — блаженно наблюдает, как именно это делает омега, поддаваясь горячащим прикосновениям.