On instincts

Течка продлилась у Хёнджина дольше, чем обычно бывала у омег. Спустя неделю его запах успокоился, а гормоны пришли в относительную норму. Но всё это время его мысли настойчиво возвращались к Минхо — к его запаху, въевшемуся в память, к ощущению его мощного тела под собой, к властному прикосновению его рук. Он ловил себя на фантазиях, как могло бы быть, если бы они пошли дальше, если бы это был полноценный секс. Но даже то, что он получил от альфы — эта лавина захлестывающих ощущений — было невероятно прекрасно. Хёнджин не собирался обманывать себя: эта новая сторона его вторичного пола ему… нравилась. Ему хотелось попробовать больше, глубже, понять все грани этого влечения. «С Минхо», — эхом отозвалось где-то в глубине сознания, заставляя сердце учащенно биться. Он пытается подавить эти желания и мысли. Минхо — занятый альфа. У него есть Сольги. То, что они сделали — это было ужасно по отношению к ней. Ужасно и… одновременно прекрасно. «Чёрт», — мысленно выругался он, чувствуя знакомый жар, разливающийся под кожей при воспоминаниях. Когда течка окончательно спала, и силы начали медленно возвращаться, он с мамой посетил больницу для контрольного осмотра. Врачи внимательно проверили его состояние: сотрясение мозга оставляло лёгкую, но назойливую чувствительность к яркому свету и резким звукам, а ребро всё ещё ныло при резких движениях. Однако медики, просмотрев анализы и снимки, дали добро на возвращение к учёбе — с условием: никаких физических нагрузок, физкультуры, бега и поднятия тяжестей.

***

— Вы, блядь, что сделали? — Чанбин уставился на него в немом шоке. Они сидели в полупустой аудитории после первой пары. Хёнджин сегодня впервые вышел на учёбу. Новость о его истинном вторичном поле распространилась по университету со скоростью лесного пожара, обрастая дикими слухами. СМИ раскопали его данные и профиль в соцсетях, используя старые фотографии для сенсационных репортажей. Его телефон взрывался от сотен запросов на интервью, многие из них с заманчивыми денежными предложениями. В университете все на него таращились не давая проходу, облепляя со всех сторон в желании узнать какие-то подробности. Чан, Чанбин и Минхо ходили всегда рядом с ним, всячески ограждая от настойчивых зевак и откровенно похотливых взглядов некоторых альф. С Минхо они так и не поговорили после того случая. Но сегодня договорились встретиться после учёбы, чтобы наконец прояснить ситуацию. — Эй, не накидывайся на меня, — шикнул Хёнджин на лучшего друга, отводя взгляд в сторону. Он нервно крутил в руках ручку, чувствуя, как жар разливается по щекам и шее. — У меня впервые началась течка, Бинни. Я не отдавал отчета своим действиям. — Ты-то да, возможно, — Чанбин звучал разочарованно. — А вот Минхо не первый день живет и знает, что такое течка! Хорошо, что он ограничился этим, а не взял тебя полностью в таком уязвимом состоянии. — Не думаю, что я бы сопротивлялся, — тихо, почти шёпотом, признался омега. — Хёнджин! — Чанбин аж подпрыгнул на стуле, шипя осуждающе. — Ты вообще слышишь себя?! — Бинни, — Хёнджин поднял на него глаза, и в них мелькнуло что-то мечтательное, смущенное, но искренне потрясённое. — Это… это совершенно новые, невероятные ощущения. Очень сильные. Яркие. У меня раньше был секс, да. Но с девушкой-бетой. Было приятно. Но это совсем не то. Это как… — он искал слова, чувствуя, как горит лицо, — как смотреть чёрно-белый немой фильм против полного погружения в IMAX 3D с объёмным звуком. — Природу не обманешь, — Чанбин обреченно вздохнул, смиряясь с неизбежным. Его плечи опустились под тяжестью понимания. — Она своё возьмёт. Какой бы ни была воля разума. Блин, я всё ещё просто не могу поверить, что ты… омега. В голове не укладывается. — Надеюсь, это никак не повлияет на нашу дружбу? — в голосе Хёнджина прозвучала искренняя и какая-то детская неуверенность. — Конечно, нет, дурак, — Чанбин фыркнул. — Единственное… появилось это дурацкое, необъяснимое желание тебя… оберегать. Они обменялись короткими, немного нервными усмешками, пытаясь разрядить обстановку. — Хёнджин, — голос Чанбина снова стал серьёзным. — То, что вы сделали с Минхо… Это серьёзно. Он в отношениях. У него есть Сольги. Вы поступили… очень некрасиво по отношению к ней. Ладно ты, но как Минхо мог так с ней поступить?! — Он поддался на мои феромоны… — начал оправдывать альфу Хёнджин, но Чанбин резко перебил. — Хёнджин, альфа может себя контролировать в такой момент, мы не теряем рассудок полностью. Если хотим. Но вот если мы хотим поддаться… — он многозначительно посмотрел на друга. Хёнджин замер, его взгляд устремился в одну точку на столе, но видел он явно не её. Слова Чанбина задели что-то глубоко внутри, открыли дверь в тревожные догадки. — Минхо же… — он начал осторожно, голос чуть дрогнул, — Минхо же говорил, что хотел ощутить разницу. Между омегой-самкой и… самцом. И такая возможность ему выпала. Ты бы отказался? Если бы… если бы появилась такая возможность? — Ну, не то чтобы он прям её ощутил… полноценного секса-то у вас не было, — неуверенно, краснея, поправил Чанбин, отводя глаза. — Он просто… помог тебе справиться с приливом. Физически. — Просто я отключился раньше… — пробормотал Хёнджин, снова погружаясь в смутные, влажные воспоминания о том, как его разморило от наслаждения. — Мы говорим о том, что случилось, — Чанбин снова взял его за руку, привлекая внимание. — Не нужно додумывать «а если бы да кабы». Вы хоть поговорили после этого? — Нет, — Хёнджин покачал головой. — Не было возможности. Мы договорились сегодня встретиться. — Хорошо. Решите всё как можно скорее. И… — Чанбин посмотрел ему прямо в глаза, — если настоящих чувств у вас друг к другу нет… не совершайте больше таких ошибок. — Я не собираюсь лезть в их с Сольги отношения, — твёрдо заявил Хёнджин. — Всё это случилось из-за моей неопытности и полной неподготовленности. Но на днях я иду в Сеульский Центр Эндокринологии и Гендерной Медицины. За мной великодушно сохранили запись, после отказа от «спонсорства», — там я лучше познаю свой организм.

***

— Мне очень жаль, ребята, что из-за меня тогда не получилось съездить за город, — виновато начал Хёнджин, разглядывая узор на своей тарелке с почти нетронутой едой. За столом в шумной университетской столовой собралась почти вся их компания на обед. — Брось, друг, — Джисон махнул рукой. — Поедем в следующий раз. Надеюсь, твой дядя закрепит за нами скидку на тот коттедж. — Да, Хёнджин, не переживай из-за этого, — поддержал Феликс, с тёплой улыбкой на устах. — Главное, что ты в порядке и снова с нами. Сольги сидела тихо, почти не притрагиваясь к еде. Она молча смотрела на Хёнджина через стол, с тяжёлым взглядом, о чём-то напряженно думая, и иногда бросала короткие взгляды на Минхо, который тоже был необычно молчалив, уставившись в стакан с водой. Он явно избегал прямых взглядов и Хёнджина, и Сольги. — Ну и как тебе в новой роли? — осторожно, после паузы, спросил Чонин, пытаясь разрядить обстановку. — Сильно всё отличается? Ощущения? — Я ещё не успел свыкнуться и в полной мере прочувствовать изменения, — Хёнджин вздохнул, отодвигая тарелку. — Как родители? — поинтересовался Чан, перехватывая инициативу. — Суд ещё не закончился? Есть какие-то новости? — Нет, всё очень затянулось, — Хёнджин покачал головой. — Но адвокат говорит, что есть хорошая перспектива того, что они отделаются «малой кровью», как он выразился. — Тебе нужно найти альфу, — неожиданно сказала Сольги, приковав к себе недоумённые и настороженные взгляды за столом. — Что? — переспросил Хёнджин сбитый с толку. — На тебя обращено слишком много взглядов. Все перешёптываются, судачат. Альфы строят планы по тому, как тебя добиться, спорят на то, у кого это получится быстрее. Тебе нужно найти хорошего альфу и получить метку. Хёнджин почувствовал, как кровь отливает от лица. — Но тогда теряется весь смысл жертвы моих родителей! — воскликнул он. — Они рисковали всем, шли против системы, подделывали документы, чтобы у меня было свободное будущее! А ты предлагаешь решить проблему, просто найдя альфу и поставив на себе его метку? — Так я же не говорю, что этот альфа должен быть первым встречным! — парировала Сольги, ее щёки залил яркий румянец гнева и обиды. — Найди хорошего. Достойного. Того, кого знаешь не первый год и кому доверяешь. Кто сможет защитить. — У тебя так просто это выглядит… — с горькой усмешкой произнес Хёнджин. — Много таких достойных свободных альф знаешь? — Оглянись вокруг, — она развела руками. — Вот же они — Чан и Чанбин. Свободные. Очень хорошие альфы. И ты их знаешь не первый год. Повисло тягостное молчание. Чанбин замер с завившей в воздухе ложкой. Чан сглотнул, явно смущённый, а Минхо помрачнел пуще прежнего. — Сольги, это всё… не так просто, — осторожно, подбирая слова, начал Чан. — Чувства… они не переключаются по щелчку пальцев. — Хочешь сказать, что ты бы отказался от Хёнджина, если бы он дал тебе намёк? — резко перебила его Сольги. — Сейчас, когда он омега? Чан замер, открыв рот, и замялся. Его лицо залила густая краска смущения. Тема стала откровенно неловкой, компрометирующей. — Я учту твои слова, Сольги, — быстро вмешался Хёнджин, видя замешательство друга и нарастающую истерику в голосе девушки. Ему нужно было остановить это. — Спасибо за… заботу. Но сейчас я хочу сконцентрироваться на другом. На изучении своей новой сущности, на учёбе и на том, чтобы найти достойную работу после выпуска. Если на этом пути мне встретится альфа, с которым возникнут настоящие, глубокие чувства, и с которым я осознанно захочу построить отношения… — он подчеркнул слово, — тогда я непременно это сделаю. Но без спешки. — А пока с тобой будут носиться Минхо, Чан и Чанбин? — Сольги усмехнулась, но в её смехе слышался явный, едва сдерживаемый сарказм и обида. — Чтобы отваживать от тебя всех назойливых поклонников-альф? Удобно. Хёнджин растерялся, почувствовав жгучий стыд и неловкость. Ему и правда было неудобно, что друзья вынуждены тратить своё время и силы, прикрывая его. На помощь пришёл Чанбин. — Мне не в тягость за ним присматривать, Сольги. Тем более, мы уже не дети, чтобы творить странные и крайне сомнительные поступки, лишённые моральных ценностей. Поэтому, — он посмотрел на неё прямо, — я не думаю, что альфы в его сторону будут делать что-то, что причинит Хёнджину существенный дискомфорт. Но доставать его они могут. — А что будет, когда ты найдёшь себе кого-то? — не унималась Сольги. Её голос дрожал. Она смотрела уже только на Чанбина, но все понимали, что вопрос адресован шире. — Как твоя будущая омега, или бета, или кто угодно, будет относиться к тому, что тебе приходится возиться с Хёнджином? Ограждать его? Провожать? Тратить на него своё время и внимание? — Голос девушки сорвался на высокой ноте. Все понимали, что Сольги говорила о себе. О своей ситуации с Минхо. О своей ревности, страхе и боли, которые её явно разъедали изнутри. Взгляд Минхо стал совсем мрачным. — Какой смысл гадать о том, чего ещё нет? — Чанбин ответил спокойно, но в его глазах читалась глубокая усталость от этой публичной драмы. — Давай будем думать о том, что есть сейчас, на данный момент. А если у кого-то возникают вопросы или что-то не устраивает в поведении его партнера, — он намеренно посмотрел на Сольги, а потом перевёл взгляд на Минхо, — то он должен подойти с этим к своему партнёру. — Ребята, — неуверенно, но громко сказал Чонин. Он посмотрел на часы. — Скоро звонок. У нас ещё две пары сегодня. Идёмте? А то опоздаем. Его слова стали спасением. Все начали поспешно собирать свои подносы, избегая взглядов друг на друга.

***

После занятий Минхо ждал Хёнджина недалеко от дальнего учебного корпуса, в маленьком скверике. Он стоял под тенью раскидистого старого дуба, нервно взбивая носком белого кроссовка рыхлую землю под ногами. Не одного Хёнджина била дрожь перед предстоящим диалогом. — Привет, — прозвучал рядом голос, заставив Минхо резко поднять голову. Хёнджин стоял в паре шагов. — Нам бы какое-нибудь уединённое место найти… Без чужих ушей. — Хёнджин оглянулся по сторонам, ловя пару заинтересованных взглядов студентов, спешащих мимо по аллее. — Привет, — отозвался Минхо, и его лицо озарилось искренней, но всё же напряжённой улыбкой. Он вынул руки из карманов, стараясь выглядеть естественнее. Искрящиеся карие глаза, обычно столь уверенные и насмешливые, сейчас смотрели на Хёнджина с видимым облегчением от его появления и глубокой тревогой одновременно. — Конечно. Можно в кафе поговорить? Или… У кого-то из нас дома? — Нет, — ответил Хёнджин быстро и уверенно. — Обойдёмся кафе. Давай туда, что под книжный магазин сделан, на углу? Там обычно немного народу, тихо и спокойно. И кофе неплохой. — Давай, — согласился Минхо, кивнув. Он одним плавным движением перехватил черный рюкзак, висевший на одном плече, закинул его на спину и сорвался следом за омегой, делая пару быстрых шагов, чтобы поравняться. Его взгляд скользнул по профилю Хёнджина, отмечая лёгкую бледность и тень под глазами. — Как твой первый день? Они вышли с территории кампуса на оживлённую улицу, наполненную шумом машин и голосов. Хёнджин шёл чуть быстрее, как бы стремясь скорее достичь относительной безопасности стен кафе. Он оглянулся через плечо, скользнув взглядом по небольшой группе позади. — Было относительно спокойно, — ответил он, отводя глаза, глядя себе под ноги. — Если не считать этих вездесущих взглядов. Которые даже не пытаются скрыть. — Он сжал ремень своего рюкзака. — Но это всё было ожидаемо. — Да, ты тема номер один, — невесело, будто бы с горечью усмехнулся Минхо, подстраивая шаг под темп Хёнджина. — Куда бы мы ни шли, везде разговоры только о тебе. — Надеюсь, им скоро надоест, — вздохнул Хёнджин, пытаясь придать словам оптимизма, которого сам не чувствовал. Они усмехнулись одновременно, понимая тщетность этой надежды. Улыбки сошли с их лиц так же быстро, как и появились, оставив после себя еще более ощутимую неловкость. — Но будь осторожен, Хёнджин, — голос Минхо стал более серьёзным. В нём явственно звучала сдерживаемая, холодная злость, смешанная со страхом. — И правда, сейчас много альф нацелены на тебя. — Он понизил голос ещё больше, наклонившись чуть ближе. — К сожалению, пару таких «диалогов» и до нас долетели. Откровенно гадких. Чанбин, который, сам знаешь, всегда пытается быть рациональным и сдержанным, уже начинает закипать. Ни одному из нас, — он подчеркнул слово, глядя Хёнджину прямо в глаза, — не нравится слышать подобное о тебе. О нашем друге. Поэтому, пожалуйста, Хёнджин, — в его голосе прозвучала почти что мольба, — не ходи в одиночку. Никогда. Нам правда не составит никакого труда ходить с тобой. Наоборот, так нам будет в тысячу раз спокойнее. А если уж вышел один, то избегай безлюдных мест. Ходи только там, где много людей. Обещаешь? — Хорошо, — Хёнджин кивнул, чувствуя тёплую волну благодарности за заботу. — Спасибо вам. Спасибо, что беспокоитесь. — Но даже произнося это, в его голове уже начали крутиться вопросы: «Как и куда я могу ходить один с минимальными рисками? В какие часы? Какие маршруты самые безопасные?». Мысль о постоянной необходимости в сопровождении угнетала. Когда они расположились за самым дальним столиком в углу кафе, заказали кофе и сэндвичи, былая неловкость вновь накрыла их с головой. Тихая фоновая джазовая музыка и приглушенный гул голосов работников за барной стойкой не могли разбавить этого напряжения. Хёнджин нервно теребил пальцами бумажную салфетку, Минхо выравнивал столовые приборы, пытаясь чем-то занять руки. Взгляды их встречались и тут же разбегались. Никто не знал, с чего начать и как перейти к главному. Минхо никогда не относился к Хёнджину плохо. Мысль промелькнула в голове омеги, пока он разглядывал узор пены в своей кружке капучино. Наоборот. Он всегда шёл навстречу своим друзьям, хоть и много бурчал перед этим. Когда Чан однажды попросил их помочь ему с переездом, то Минхо был первым, кто спросил, во сколько приходить. В процессе, конечно, тоже возмущался на Чана и кряхтел, таская коробки, но все знали, что под напускным недовольством скрывались отзывчивость и доброе сердце. Он был надежным. Хёнджин всегда ощущал себя комфортно с альфой. После сдачи на права Минхо, уже будучи опытным водителем, терпеливо часами катался с ним по пустым парковкам и тихим улочкам, чтобы помочь «набить руку». Ни разу не сорвался, не повысил голос, даже когда Хёнджин путал педали и откровенно «подтупливал» на дороге. Он объяснял спокойно, с легкой ироничной улыбкой, но без тени раздражения или превосходства. Минхо был внимательным и надежным хёном. Рядом с ним Хёнджин чувствовал себя в безопасности, и это всегда вызывало только тёплые чувства. И вот сейчас, сидя напротив Минхо, Хёнджин понимает, что он всё тот же хён. Тот же резкий, но добрый взгляд, те же сильные руки, привычно лежащие на столе. Только вот… Из-за нарушения незримой черты, его собственные чувства к этому человеку начали меняться, мутировать. Смотреть в знакомые карие глаза стало неловко. Взгляд, как-то совсем по-девичьи, хочется отвести в сторону, опустить. Появилось навязчивое желание его внимания — только к себе, его заботы — только о себе. Внезапно нахлынула фантазия: в один из дождливых вечеров они могли бы сидеть вдвоём где-то на уютном диване, с большими кружками горячего чая, источающими нежный аромат жасмина. Хёнджин откинулся бы на крепкую, надёжную грудь альфы, чувствуя под щекой мягкую ткань его свитера. Он бы рассказывал ему о том, как прошёл день, какую интересную книгу он сегодня нашёл в магазине или о новом творческом проекте, который горит в нём идеями. А Минхо бы внимательно слушал его и мягко улыбался. И не просто улыбался, а светился бы изнутри от того, что его омега счастлив, увлечен и делится с ним частичкой своего мира. Одна его рука перебирала бы пряди отросших волос Хёнджина, лёгкими, успокаивающими прикосновениями, от которых бегут мурашки по коже. Вторая рука лежала бы на его плече или животе — ощутимо, тяжело, создавая чувство полной безопасности. «Его омега….» — Хёнджин вздрогнул, едва не опрокинув кружку. По всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног, пробежала волна мурашек, смешанных со стыдом и сладким ужасом. «Идиот! Что ты несёшь?! С ума сошёл?!» — внутренне зашипел он на свою омегу, чувствуя, как жар разливается по лицу и шее. Отбросив странное, опасное наваждение, Хёнджин попытался вернуться к реальности. — Минхо, на счёт того, что случилось… — начал Хёнджин. Он поднял взгляд, встречая настороженный, но открытый и ожидающий взгляд альфы. Однако Минхо его перебил. Не резко, но твердо, взяв инициативу на себя. — Хёнджин, — альфа опустил взгляд в свою кружку, которую нервно вертел в руках. — Прости меня. Я, как более опытный и старший, должен был держать ситуацию под контролем, но вместо этого я… позволил этому случиться. — Ты просто поддался на феромоны течного омеги… — Нет! — Минхо качнул головой. — Не оправдывай меня. Я поддался, потому что хотел, а не потому, что меня повело от твоих феромонов. Хёнджин замер. Честность альфы обескураживала. Он надеялся свести ситуацию на нет под предлогом течки и феромонов, но Минхо будто специально отбрасывал его варианты капитуляции. — Возможно, это желание действительно присутствует в глубине души, но вот только… ощущается это совершенно иначе. — Что ты имеешь в виду? — Хёнджин необдуманно задал вопрос, хотя инстинктивно боялся развивать эту тему дальше. — Я сам до конца не понимаю, что мной движет и к чему я вообще стремлюсь, но… — Минхо говорил медленно, подбирая слова. — В тот день… мне не хотелось просто тебя взять. В прямом, примитивном смысле. Мне хотелось… о тебе позаботиться. Облегчить твоё состояние. Убедиться, что ты не мучаешься, что тебе не больно, не страшно. Быть рядом. Защитить. — Он сделал паузу, его взгляд стал более тёмным. — Но… Физически тебя также очень хотелось. Всегда хотелось. — Он кинул быстрый, почти украдкой, неуверенный взгляд на Хёнджина и снова отвёл его, сконцентрировавшись на своих руках. — Ты всегда был очень эффектным и притягательным. Но бетой. Я девушек-то не очень люблю бет, а тут парень… Может, я и выгляжу как мудак в твоих глазах, но мне очень важны феромоны. Эта наша животная сторона… И после того, как мы все узнали, что ты омега, мой альфа будто с ума сошёл. — Минхо снова провёл рукой по лицу, устало и растерянно. — Если мы не рядом, он постоянно… скулит. Ноет где-то в груди. Просится к тебе. Ему будто бы жизненно необходимо быть подле тебя. Улечься рядом. Чувствовать твой запах. Охранять, как сторожевой пёс. Я не понимаю пока, что происходит, Хёнджин. Но моя жизнь… она меняется. Будто смещается её центр. Само ядро. И я не знаю, что с этим делать. Хёнджин сглатывает фантомный ком в горле, поражённый откровенностью и глубиной того, куда зашла тема. В голове стучит один вопрос: — А как же Сольги? — Сольги… — Голос Минхо прозвучал глухо, печально. Он закрыл глаза на мгновение, собираясь с силами. — Я должен с ней поговорить. Объясниться. — Ты хочешь рассказать ей правду? — Ужаснулся Хёнджин, представив себе этот разговор. — Всю? — Я думаю, что должен это сделать. — Прям… с подробностями, того, что между нами произошло? — По спине пробежал холодный и липкий озноб. — Нет, — Минхо покачал головой, его взгляд усталый, но решительный. — Это лишнее. Это наше. Твоё и моё. Ни к чему ей такие детали. Это было бы жестоко. Но объясниться я должен. Моя холодность в её сторону уже стала заметна. Я не хочу делать ей больно, и не хочу быть заложником этих отношений. — Ты хочешь сказать… что разлюбил её? — Хёнджину становилось всё дурнее. Его ужасала мысль о том, что он, пусть косвенно, стал причиной краха их отношений. — Я… — Минхо замялся, его лицо исказила гримаса мучительной неопределённости. — Не знаю. Честно. Не могу пока ответить на этот вопрос однозначно. Мне нужно… чуть больше времени, чтобы навести порядок в своей голове и сердце. — Он взъёрошил рукой волосы. — Но сигналы вполне понятны к пониманию. Находясь с ней рядом, мои мысли и желания находятся где-то далеко. Мне не хочется взять её за руку, обнять, прижать к себе. Альфа будто противится этому. — Его голос дрогнул, — Но она… Она неглупая. Она чувствует, что стены рушатся и фундамент весь в глубоких трещинах. Я виноват перед ней. Но я ничего не могу поделать со своими чувствами. Я либо предаю её, продолжая отношения без любви, либо предаю себя, игнорируя то, что во мне происходит. — Ты… хочешь расстаться? — Хёнджин произнёс догадку, которая уже висела в воздухе между ними, тяжёлая и неотвратимая. Минхо медленно кивнул, всё ещё не глядя на него. Его плечи ссутулились под невидимым грузом. — Я не вижу иного выхода. Между ними повисла тишина на какое-то время. Грустная, тяжёлая, и полная обречённости. — Я чувствую себя виноватым. — Голос Хёнджина был хриплым от сдавленности в горле. — Если бы не моя течка… — То ничего бы не изменилось, — печально, но со странной уверенностью усмехнулся Минхо. Он потянулся через стол, его рука медленно и осторожно легла поверх холодной ладони Хёнджина, лежавшей рядом с кружкой. По сравнению с омегой, его рука была удивительно тёплой. Хёнджин почувствовал, как это тепло проникает сквозь кожу. Хотелось вручить ему обе ладони, чтобы согреться в надёжных и крепких руках альфы. Но вместо этого, Хёнджин пытался понять, что ему сейчас делать — поддаться или убрать ладонь от прикосновения. Пока омега метался в нерешительности, альфа мягко сжал его ладонь и продолжил, глядя теперь прямо в его глаза: — То, что между нами произошло, только дало мне уверенность в том, что я должен сделать. И, Хёнджин… — Он чуть наклонил голову, пытаясь поймать ускользающий взгляд омеги. — Я ни о чём не жалею. — На счёт Сольги ты принял решение, — Хёнджин нашёл в себе силы вытащить руку из-под теплого захвата. Он положил её на колено. Минхо бросил на его руку быстрый взгляд, в его глазах мелькнуло что-то вроде лёгкой тени разочарования, но лицо сохранило спокойствие. — А что насчёт меня? Альфа откинулся на спинку кресла и глубоко, с шумом вздохнул, будто выпуская пар. Он потёр затылок, словно пытаясь размять затекшие мышцы, а заодно и запутанные мысли. — Хочу ли я быть с тобой? Наверное, да, если верить моему альфе. Он-то точно хочет. Но я не буду торопиться по ряду причин. — Минхо снова посмотрел на Хёнджина, его взгляд стал серьёзным, взвешенным. — Во главе них стоит вопрос о моих истинных желаниях и чувствах, в которых, мне нужно разобраться. Я не буду ничего предпринимать в твою сторону, если пойму, что это банальное желание обладать тобой, как у всех остальных альф. Всё же, ты мой друг, и я очень тебя ценю и уважаю. Плюс, я не знаю, что чувствуешь и хочешь ты. А также, Сольги. Будет очень некрасиво, если я буду ухаживать за тобой перед ней, сразу после расставания. Хёнджин слушал, и его первоначальная растерянность начала сменяться тяжестью, усталостью и даже лёгким раздражением. Он не на такой сложный, многослойный диалог рассчитывал. Омега думал списать случившееся на феромоны, извиниться и постараться забыть, но альфа всё перевернул вверх дном, вывалив груз своих сомнений, чувств и решений. Хёнджин, и без того загруженный тяжёлыми мыслями о своем статусе, учёбе, родителях, начал чувствовать, как его затягивает в новый, ещё более сложный водоворот, из которого он отчаянно хотел сбежать. «Когда всё успело так жутко, необратимо усложниться?» — пронеслось в голове. — А чего хочешь ты, Хёнджин? — Взгляд Минхо был прикован к лицу омеги, пытаясь прочесть то, что скрывалось за маской усталости и растерянности. Хёнджин хотел одного: домой. Прямо сейчас. Залезть под одеяло, натянуть его на голову и не высовывать оттуда нос до следующего утра. А лучше — до следующей недели. Мир требовал от него слишком много, и слишком быстро. Он не поспевал за этим темпом. — Я… — Он начал, запинаясь. — Я только начал жить как омега. И вся природа новых ощущений и чувств, мне ещё не совсем понятна. Я не знаю, влечёт ли меня именно к тебе, или я так реагировал бы на любого альфу. Но… отношений я не хочу. Особенно, если учесть нашу ситуацию. — Что ты имеешь в виду? — Уточнил Минхо, наклонившись чуть вперёд. — Я относился к тебе всегда как к другу, а тут… Да и Сольги… это как-то неправильно воспринимается. — Понимаю о чём ты, — согласно кивает Минхо. — Я не лезу к вам в отношения с Сольги, там ты разберёшься сам, как считаешь нужным, без моих советов. Но, что касается нас… — Хёнджин жестом обозначил пространство между ними, — давай оставим всё пока как есть? Не будем торопиться с выводами, не будем навешивать ярлыки или переводить их во что-то определённое. — Но это звучит как надежда. Хёнджин вздохнул, допивая последний глоток уже совершенно остывшего кофе. Он поставил кружку с глухим стуком. — Она имеет право на существование. Уголки губ Минхо дрогнули, а затем растянулись в лёгкую, сдержанную, но искреннюю улыбку, в которой читалось облегчение. Он кивнул, словно приняв эти условия, и потянулся к своему остывшему сэндвичу. Остальная часть их встречи прошла под непринуждённые, почти обыденные беседы. Они старательно обходили острые углы и тяжёлые темы. Закончив с едой, Минхо вызвался проводить Хёнджина до дома. У подъезда Хёнджина они остановились. — Спасибо, что проводил, — сказал Хёнджин, роясь в кармане джинсов в поиске ключей. Он чувствовал себя эмоционально выжатым, опустошённым, но странно… легче, чем до разговора. Пусть не всё решено, но хоть какая-то ясность появилась. — Не за что. — Минхо улыбнулся. — Пока, Хёнджин. Хёнджин кивнул. Он открыл дверь, шагнул в подъезд и обернулся, чтобы помахать на прощание. — Пока, Минхо. Дверь закрылась с глухим щелчком. Хёнджин прислонился к холодной стене и закрыл глаза, пытаясь перевести дух. За дверью Минхо постоял ещё секунду, глядя на темнеющее окно подъезда, и довольная, хоть и усталая улыбка снова тронула его губы. Он развернулся и зашагал прочь, одновременно доставая телефон из кармана куртки. Его пальцы быстро набрали сообщение: «Сольги, ты дома? Я могу зайти? Нам нужно поговорить». Он нажал «Отправить», сунул телефон обратно в карман и углубился в вечерние улицы. Один сложный разговор был позади. Впереди ждал другой, еще тяжелее.