On instincts

      Хёнджин вертелся перед зеркалом в полный рост, вглядываясь в своё отражение. Он перебрал уже полгардероба, но никак не мог понять, что же не так с этим аутфитом. Простые чёрные джинсы, серая футболка оверсайз с принтом любимой группы, косуха… Вроде бы всё гармонично да и выглядит стильно, но что-то в общем образе резало ему глаз, вызывая лёгкое раздражение. Он сменил футболку на более облегающую чёрную, добавил несколько серебряных цепей на шею и кольцо на палец, но внутреннее чувство, что «что-то не то», не проходило.       Его взгляд в зеркале цеплялся за собственное слегка раздражённое выражение лица. Он потратил уже добрых полчаса на эту бесполезную возню, пытаясь найти ту самую недостающую или, наоборот, лишнюю деталь.       Волосы.       Вот оно. У него так сильно отросли волосы. Они уже спустились ниже плеч и начинали непослушно завиваться на концах. Он давно собирался привести причёску в порядок, но вечно то забывал, то откладывал на потом. Хёнджин собрал волосы в невысокий хвост, оставив пару тонких, специально выпущенных прядей у лица, и затянул резинку.       Бинго.       Вот теперь всё выглядело как надо. Красиво. Даже нежно, что ли, как подобает омеге, хотя Хёнджин никогда к подобным образам сознательно не тянулся.       И тут же, внутри его красиво уложенной головы, всплыл едкий, саркастичный вопрос: «И что это сейчас было? С каких это пор мне «нужно» быть красивым? Для чего? Перед кем?»       Минхо.       Его собственное подсознание немедленно ответило ему образом альфы. Воспроизведя, как не так давно, в кафе после пар, куда Минхо повёл его на обед, тот, слегка смущаясь и краснея кончиками ушей, аккуратно заправил ему выбившуюся прядь за ухо, заворожённо пробормотав: «У тебя такие длинные и мягкие волосы…»       — Какой ужас! — прошептал Хёнджин ошарашено, глядя на себя в зеркало с широко раскрытыми глазами. — Я что, перевоплощаюсь в того самого кроткого «омежку», что будет часами прихорашиваться перед зеркалом, чтобы понравиться альфам?       Его внутреннюю драму прервал телефонный звонок.       Минхо.       — Через сколько ты будешь готов? — раздался спокойный, глубокий голос на том конце.       Хёнджин вновь окинул своё отражение критическим взглядом, поправляя и без того идеальную прядь, и ответил, стараясь звучать непринуждённо:       — Я уже собрался, думаю такси вызывать.       — Не нужно, я за тобой уже еду.       — Не стоит, тебе же не по пути, зачем лишний круг наматывать? — запротестовал Хёнджин по привычке.       Минхо на том конце тяжело, с лёгкой театральностью вздохнул.       — Хёнджин, я понимаю, что тебе, вероятно, неловко или непривычно, но давай определим кое-что раз и навсегда, — спокойно, но твёрдо донёс до него альфа. — Если я говорю, что «заеду, сделаю, куплю, подарю» — не нужно беспокоиться о моём удобстве. Если я говорю, что могу, значит, мне это не трудно. Более того, мне куда спокойнее на душе, когда я точно знаю, что ты в безопасности. Рядом со мной.       Всё ещё наблюдающий за своим отражением, Хёнджин заметил, как по его щекам разливается яркий румянец. Как по лицу расползается глупая, но безудержно счастливая улыбка, которую он тут же пытается скрыть. Как всё его тело слабо дрожит в странном, сладком предвкушении.       «Что, блин, чёрт возьми, со мной происходит?!»       — Хорошо, я понял, — тихо, почти сдавленно согласился он, потупив взгляд в пол, словно альфа мог увидеть его смущение через телефон.       — Если верить навигатору, я буду у тебя через двадцать минут.       — Ты выехал за мной заранее, даже не спросив? — Хёнджин был искренне удивлён такой решительности.       — Да, — без тени сомнения ответил Минхо. — Потому что для меня это не вопрос вежливости, а моё искреннее желание.       Хёнджин пугается того внутреннего восторга и трепета, что обрушивается на него при этих словах. В груди что-то ёкает, и тепло растекается по всему телу.       «Я не знаю, как выглядят и что чувствуют влюблённые люди, но, надеюсь, это не оно», — взмолился про себя омега, закрывая на секунду глаза.       Пока к нему ехал альфа, Хёнджин на скорую руку собрал небольшую спортивную сумку, закинув туда зубную пасту со щёткой, своё средство для умывания и на всякий случай сменную одежду для сна — просторные штаны и футболку.       В гостиной его встретила мама, сидевшая на диване с чашкой чая. Женщина смерила его долгим, оценивающим, но тёплым взглядом. Она подмечала все изменения, происходившие с сыном после раскрытия его вторичного пола. Хёнджин будто стал мягче. Движения его тела, теперь были плавнее, изящнее. А блеск в глазах — ярче и живее. Его истинная природа наконец-то вступила в гармоничный баланс с телом и синхронизировалась с душой.       Женщина была безмерно рада наблюдать эти метаморфозы, но в её сердце всё ещё жила тревога за будущее сына. Хоть мир и бесконечно менялся, и явно был уже не тем, что в годы её молодости, но всё ещё, далёк от идеала.       — Тебя отвезти? — спросила она сына, который наспех пытался съесть булочку, отпивая чай из её кружки.       — Нет, за мной сейчас заедет Минхо, — ответил Хёнджин, прожевывая. Он сел рядом с мамой на диван, чтобы было удобнее обнять её на прощание.       — Вы становитесь всё ближе? — счастливо улыбнулась женщина, разглядывая новую причёску.       — Ну… как-то так, — смущённо отозвался он, отводя глаза к своим ступням.       — Я надеюсь, мне не нужно напоминать, что ты теперь можешь… забеременеть? — совершенно спокойно и буднично поинтересовалась мама.       Хёнджин поперхнулся остатками недожёванной булочки, и та нелепо выпорхнула у него изо рта на пол.       — Я, конечно, не против внуков, но всё же советую сначала закончить учебу, получить образование, а потом уже можно… — Мама не могла сдержать усмешки, глядя на то, как алый румянец заливает лицо и шею сына.       — Мама! — откашлявшись, воскликнул омега, чувствуя, как уши его просто пылают.       — Что мама? — женщина уже открыто смеётся, гладя его по спине.       — Никаких детей! Ни о чём таком речь даже не идёт!       — Не зарекайся, дорогой… — подмигнула она.       Их разговор прервал спасительный звонок от Минхо.       — Он, должно быть, уже приехал, — Хёнджин обнял маму, пряча пылающее лицо у её плеча.       — Повеселитесь хорошо, ребята. — Она нежно поцеловала сына в щёку. — Нас с отцом завтра до вечера не будет, позвони, как будешь дома.       — Обязательно.       Спустившись вниз, Хёнджин столкнулся с Минхо практически у самого входа в подъезд. Альфа ждал его, небрежно облокотившись на боковину новенького, идеально чистого Genesis G80 угольно-чёрного цвета. В тёмной куртке, светлых джинсах и солнцезащитных очках он выглядел как модель со страницы глянца.       Завидев омегу, Минхо расплылся в самой искренней и широкой улыбке, снимая очки.       — Привет, — его голос прозвучал немного смущённо, и он явно не понимал, как уместнее было бы поздороваться. Имел ли он право его обнять? Или это было бы слишком?       Хёнджин же на секунду застыл, его взгляд прилип к автомобилю. Он медленно обошёл его по кругу, с нескрываемым восхищением разглядывая блестящий лак кузова.       — Вау, вы обновили авто? — От удивления он даже забыл поздороваться.       — Это… подарок от родителей, — Минхо смущённо потёр затылок, наблюдая за реакцией омеги.       — Поздравляю! — Хёнджин не отрывал от машины восторженного, по-детски чистого взгляда. — Она просто прекрасна. Дашь прокатиться когда-нибудь?       Минхо улыбался ещё сильнее, его сердце сжималось от созерцания этих сияющих глаз. — Когда захочешь. — Он открыл перед омегой переднюю пассажирскую дверь, галантным жестом приглашая того занять место. — Но не сегодня. Мы уже немного опаздываем к Чани-хёну.       Хёнджин молча кивнул, устраиваясь в роскошном кожаном кресле. Когда Минхо завёл автомобиль, и тот плавно тронулся с места, омега спросил:       — Они уже звонили?       — Да, Чан-хён нас потерял. Плюс, они просили заехать в магазин, если нам не сложно. Феликс принёс с собой текилу, а лайм забыл, — усмехнулся Минхо, направляя машину в поток. Он протянул Хёнджину один из стаканчиков с кофе, что стояли в подстаканнике. — С солёной карамелью, как ты любишь.       — Спасибо большое, — Хёнджин принял напиток, чувствуя, как светится изнутри от такого простого, но такого приятного жеста.       — И вот ещё… — Альфа потянулся на заднее сиденье и достал оттуда небольшую брендированную коробочку из именитой кондитерской. — Тут пирожное с лесным орехом и карамелью.       — Ты меня окончательно избалуешь, — попытался пошутить Хёнджин, но сам не мог спрятать смущённую и до краёв довольную улыбку, принимая угощение.       — Надеюсь, ты не против? — С лёгкой тревогой в голосе спросил Минхо.       — Нет, — тут же ответил омега, отламывая кусочек нежного десерта. — Продолжай, пожалуйста.       Он почувствовал, как в салоне становится душно и жарко. Или это его бешеный пульс и пылающие щёки подводили его?       Салон автомобиля наполнял тихий, почти неслышный гул мотора и мягкая, ненавязчивая фоновая музыка. Хёнджин доел пирожное, не просыпав ни крошки на новенький, идеально чистый салон. Тем временем, автомобиль плавно остановился у входа в крупный супермаркет.       — Пойдёшь со мной или останешься в машине? — поинтересовался Минхо, открывая бардачок и забирая оттуда кошелёк, стараясь при этом не задеть длинные ноги Хёнджина.       — С тобой, — тут же отозвался омега, выходя из автомобиля и прихватив с собой уже пустой стаканчик и мусор от пирожного, чтобы выбросить.       Хёнджин витал где-то в облаках, неспешно идя под боком у альфы, который уверенно катил тележку, сверяясь с телефонным списком, присланным друзьями, и нагружая её продуктами.       — Я думал, нам только лаймы нужны, — задумчиво проговорил Хёнджин, присматриваясь к быстро растущему содержимому тележки.       — Ты же их знаешь, — усмехнулся Минхо, закидывая очередную пачку чипсов к прочим снекам. — Стоит только одному что-то попросить, как тут же и другим что-то понадобится.       — У нас в планах вечер киномарафона, а тут снеков на весь наш курс и на неделю вперёд, — Хёнджин с удивлением перебирал груду всевозможных чипсов, сухариков и орешков.       — Все вопросы к Хан Джисону, — засмеялся Минхо. — Нам осталось взять какой-нибудь воды и сок. — Он искал глазами нужные стеллажи. — Может, ты тоже чего-нибудь хочешь? Мороженое? Шоколад?       — Нет, спасибо, тут и так куча всего, — покачал головой Хёнджин.       На кассе Минхо наотрез отказался делить счёт пополам, быстро расплатившись своей картой, пока омега только доставал кошелёк. И когда они уже вернулись к машине и сели в салон, альфа молча положил ему на колени небольшой отдельный пакет. Заглянув внутрь, Хёнджин увидел свежую клубнику, голубику, пару пачек с кислыми мармеладками и несколько баночек ванильной колы.       — Минхо… — Хёнджин даже не понял, в какой момент альфа успел всё это купить. — Зачем было… Я же сказал, что ничего не нужно.       — Пусть будет, — он смотрел на дорогу, стараясь игнорировать тяжёлый взгляд омеги, но его покрасневшие уши выдавали смущение. — Мало ли, ты захочешь позже.       — Спасибо, — тихо сказал Хёнджин, разворачивая пачку мармеладок. — Ты очень… внимательный.       Оставшуюся часть пути они ехали в комфортном молчании, наслаждаясь спокойной музыкой и тихим шелестом пачки мармеладок.

***

      У Бан Чана собралась их компания в полном составе — даже приболевший Сынмин пришёл, кутаясь в тёплый домашний кардиган. К приезду Минхо и Хёнджина они успели получить заказ пиццы и даже накрыть импровизированный низкий столик в гостиной, разложить рядом с диваном плотные матрасы и подушки, создав уютную «лежачую» зону. На широкоформатном телевизоре застыла заставка начала фильма из вселенной Марвел.       — Ну наконец-то! — воскликнул Чанбин, который не стал никого ждать и уже принялся за пиццу. — Вы чего так долго?       — Сами же просили в магазин заехать по пути, — Минхо поставил рядом с диваном огромный пакет, полный снеков. Напитки он передал Чонину, чтобы тот отнёс их охлаждаться в холодильник.       — Да там ж на пару минут делов-то, — Чанбин хитро прищурился, смотря на них. — За время вашего опоздания, можно было ребёнка сделать, и не одного.       Хёнджин злобно сверкнул глазами в сторону лучшего друга, максимально стараясь не краснеть и делать вид, что разглядывает этикетку на бутылке воды.       — Какой ты однако шустрый, Бинни, — усмехнулся Минхо, направляясь в ванную помыть руки.       Чанбин хотел было уже вступить с ним в спор, явно задетый тем, что его шутку перенаправили на него самого, но неожиданно разразившийся звонким, заразительным смехом Чан всех отвлёк.       — Простите, — пытаясь остановить смех и объяснить его причину, Чан перевёл дыхание. — Просто я вспомнил прошлый год и громкое расставание нашего Чанбина и Миён.       На глазах у ребят происходило медленное осознание, и они тоже залились смехом. Все, кроме насупившегося Чанбина и ничего не понимающего Чонина.       — Сынмин его тогда каждый день в течение полугода дразнил и подъёбывал, — вспомнил Феликс, отламывая кусок пиццы.       — А что было? — из всей компании один только Чонин смотрел вопросительно. В прошлом году его ещё не было в университете.       — В прошлом году Чанбин встречался с девушкой, Миён, — Хёнджин был первым, кто успокоил смех и начал объяснять. — Действительно классная девчонка…       — Да, — поддержал Джисон, кивая. — Единственная, о ком я до сих пор сожалею, что она ушла из нашей компании.       — Мы тогда хотели Чанбина выгнать, чтобы она осталась с нами, — не удержался от колкости Сынмин.       — Эй! — возмутился на это Бинни, который заметно притих и явно был недоволен поднятой темой.       — Так вот, встречались они недолго, — продолжил Хёнджин, занимая место на диване. Рядом с ним опустился вернувшийся Минхо. Диван у Чана был небольшим, комфортно вмещая только троих, поэтому остальные привычно расположились на матрасах и подушках на полу. — Чанбин тогда не очень красиво себя с ней вёл, — Хёнджин с лёгким упрёком посмотрел на друга. — Флиртовал напропалую со всеми подряд в зале, где занимался, особенно обожал чирлидерш. А её саму ревновал, контролировал, отчитывал по любому поводу. И в один прекрасный день её терпение лопнуло. Мы в тот день также собрались у Чана, только в другой его квартире, поменьше. Но компания была большая, тогда у всех было какое-то «весеннее обострение», и мы частенько приводили с собой разных знакомых девушек. И Чанбин снова проебался. Они тогда жёстко ругались в спальне Чана и даже не подозревали, что нам через тонкую стенку было отчётливо слышно абсолютно всё! Она высказала ему всё, что накопилось, и под конец, очень эмоционально, кричала о том, как же её бесит, что во время секса этот уникум красуется перед зеркалом и любуется своим отражением, и предложила в следующий раз просто дрочить на своё отражение.       Ребята вновь разразились хохотом, а Чанбин, начавший краснеть ещё в самом начале рассказа, вступил в жаркий спор:       — Да неправда это! Враньё! Просто тогда у меня как раз начали хорошо проступать мышцы от прокачки, и я бросил мимолётный взгляд на рельеф! Мимолётный! — Ребята заржали лишь сильнее. — Я не самовлюблённый урод! Да чё вы ржёте?! — воскликнул он, кидаясь в них подушками. — Будто бы вы сами не гордились проделанной работой над своим телом?!       Новая волна смеха накатила на них. Чан утирал подступившие от смеха слёзы. Джисон, свернувшись калачиком, давился смехом, лёжа на матрасе.       — Смотрел, как сокращаются мышцы на ягодицах? — С притворной серьёзностью поинтересовался Феликс. — Признайся честно, возбудился от зрелища?       — Ой, да идите вы все на хрен, — сдался Чанбин, отворачиваясь к телевизору.       — Но подождите, — спохватился Чонин. — Чанбин-хён ведь кажется таким мудрым и опытным в плане отношений. Даже не верится, что он мог так… Отвратительно вести себя с девушкой.       — Это он сейчас помудрел, — ответил за него Хёнджин, уворачиваясь от летящей в него солёной палочки. — А тогда, он был другим. Появилось больше внимания от женского пола, и это вскружило ему голову.       — Я тогда достал Хёнджина своими разговорами и нытьём, — Чанбин неожиданно резко стал серьёзным, и его голос потеплел. — Расставание с Миён далось мне непросто. Я полностью пересмотрел своё поведение и отношение к ней, сделал выводы, но, к сожалению… Она не захотела давать мне второго шанса. Я до сих пор считаю её лучшей девушкой, что у меня была.       Ребята закивали в подтверждение, атмосфера стала чуть более задумчивой.       — Да, — Хёнджин забрался на диван с ногами, устраиваясь поудобнее. — Она тогда очень нравилась и Чани-хёну, и Бинни. Много времени проводила в нашей компании, была, можно сказать, её душой. Но её покорило именно чувство юмора Чанбина, и выбор пал в его сторону.       — А вот выбрала бы она Чани-хёна, вдруг судьба бы сложилась по-другому и они были бы счастливы и всё ещё вместе? — провокационно сказал Сынмин, сразу отбивая прилетевшую в его сторону подушку.       — Всё сложилось так, как должно было сложиться, — философски заметил Феликс, ободрительно сжимая плечо Чанбина и даря ему тёплую, понимающую улыбку. — Давайте не будем ворошить прошлое. Что толку?       Ребята согласились и постепенно вернулись к тому, зачем, собственно, и собрались — к фильмам, еде и общению.       Не только Чанбин ощущал между Минхо и Хёнджином то самое искрящееся, почти осязаемое притяжение. Его чувствовали все. Поэтому никто из них не пытался втиснуться на диван, инстинктивно оставляя эту парочку наедине, в их собственном маленьком мире.       — Кто-то будет со мной текилу? — оживлённо спросил Феликс, крутя в руках нарядную прозрачную бутылку с экзотической этикеткой.       — Не слишком ли тяжёлая выпивка под фильмы? — Джисон потянулся за бутылкой пива, выставленной около импровизированного столика.       — Друзья родителей недавно вернулись из Мексики и привезли им кучу разного алкоголя. Я умыкнул у них одну бутылочку. Интересно же попробовать настоящую.       — Я с тобой, — воодушевлённо подсел к нему ближе Чонин.       — Юный алкоголик, — пошутил над ним Чан.       Первый фильм они смотрели вполглаза, больше налегая на еду, алкоголь и разговоры, не шибко интересуясь тем, что происходило на экране. Ближе к его концу Хёнджин, досыта наевшись, забрал свою бутылку пива и вернулся на диван, отползая от стола. Чуть позже к нему присоединился Минхо, а вот Феликс и Чонин остались на месте, увлечённые текилой. Остальные же с комфортом разлеглись на матрасах, разморенные алкоголем и сытной едой, начали с бо́льшим интересом погружаться в сюжет.       Через время конечности Хёнджина начали по-настоящему затекать в неудобной позе. Забравшись с ногами на диван и поджав их под себя, он так просидел ещё какое-то время, пока затекшие ноги не стало ощутимо покалывать. Минхо, заметив, что Хёнджин ёрзает, не находя себе места, мягко перехватил его ноги и вытянул, аккуратно перекинув через свои бёдра. Он поймал благодарную, смущённую улыбку омеги и его облегчённый вздох.       Всё бы ничего, но через ещё какое-то время у Хёнджина затёк копчик, вызывая неприятные, ноющие ощущения. А Минхо как сидел, так и продолжал сидеть, массажируя его ступни через тонкие носки, почти заставляя омегу мурлыкать от наслаждения. Ни грамма неудобства или раздражения на его лице. Хёнджин, решил сползти по дивану немного ниже, подперев попой бедро альфы, располагаясь полулёжа на диване. Минхо внимательно, с лёгкой усмешкой наблюдал за этими попытками устроить долговязое тело поудобнее. Затем он без зазрения совести выдернул из-под головы возмущённо вскрикнувшего: «Эй!» — Чанбина, подушку и забрал один из пледов у засыпающего Хана — ничего, разделят с Сынмином один на двоих. Минхо аккуратно подложил под лопатки Хёнджина отобранную в честном бою подушку и накрыл его и частично себя мягким пледом. Если бы не друзья рядом, Хёнджин и правда бы замурлыкал от удовольствия. Забота и внимание этого альфы делали с его телом и душой что-то невероятное, заставляя таять изнутри.       Всё. Теперь Хёнджину было максимально комфортно и хорошо. Единственное, что могло быть лучше, — это если бы Минхо лежал с ним рядом. Либо за спиной, бережно обнимая и пуская рой мурашек по телу своим горячим дыханием на чувствительной шее. Либо спереди, позволяя уткнуться лицом в его массивную грудь, слушая ровный стук его сердца. Хёнджин печально вздохнул. Но нет, альфа как занял своё место, так и не шевелился, лишь его руки продолжали своё блуждание по ногам омеги.       Кстати, о руках…       Они к этому времени гуляли уже не по икрам, а по его бёдрам, от коленки и почти до самого паха. Слегка мяли, разминали мышцы сквозь ткань джинсов, и каждое такое прикосновение отзывалось горячей волной где-то глубоко внизу живота. Что там вещал телевизор, омеге было уже абсолютно неинтересно. Вся его концентрация скопилась на ощущениях от этих сильных, но на удивление нежных рук, что с каждым новым, чуть более смелым движением утяжеляли его дыхание.       В голове крутилась навязчивая, постыдная мысль, которую он всячески пытался подавить, спрятать, развеять. Но ничего не выходило. Мозг он ещё мог как-то обмануть, но вот тело… Тело не обманешь. Жар распространялся от шеи к лицу, заливая румянцем уши. Кровь прилила к паху, набухая и вызывая лёгкое, но настойчивое давление в районе ширинки, от ярких, постыдных фантазий о том, как эти руки ласкают его под пледом, как исчезают из комнаты друзья, оставляя их наедине. Один на один. Только он, Минхо и эта жгучая страсть между ними.       Альфа не мог не заметить изменений в запахе омеги. Он стал гуще, слаще, плотнее. Зазывающе манящим. Таким, каким омега подсознательно сигнализирует альфе о готовности к спариванию. Но пока ещё не таким интенсивным, чтобы его уловили все остальные в комнате. В течку омега мог распространять свой аромат на десятки метров, привлекая альф. В обычное же время, даже на пике возбуждения, его манящий запах расходился не очень далеко от тела, создавая интимный, невидимый кокон вокруг себя.       От этого осознания глаза Минхо потемнели, сверкая опасным, хищным блеском. Его рука, до этого лежавшая на бедре, медленно, почти невесомо скользнула выше и ладонью накрыла плотную выпуклость в паху Хёнджина, мягко сжав её. От неожиданности и наслаждения омега аж подпрыгнул на месте, издав приглушённый, сорвавшийся вздох, который он тут же попытался скрыть, уткнувшись лицом в скомканный в руках угол пледа.       Минхо повело.       Он неотрывно смотрел в широко раскрытые, немного испуганные, но полные желания глаза Хёнджина и продолжал свои ласки через ткань джинсов. Омега раскраснелся, его дыхание стало сбивчивым и частым. Он едва заметно, почти инстинктивно прогнул поясницу, подставляясь под эти уверенные прикосновения. Его лицо так прекрасно искажалось от нарастающего удовольствия. Так маняще, что Минхо до скрежета зубов захотелось увидеть больше, увидеть, как оно будет выглядеть в пике наслаждения.       Он лёг сбоку от омеги, облокотившись на локоть, склонившись практически к самому лицу Хёнджина, от которого исходил настоящий жар.       — Надеюсь, ты просто возбудился, а не началась течка? — тихо, едва слышно прошептал он, ни на секунду не останавливая движения своей руки на его члене.       — Нет, — рвано, хрипло отозвался омега, зажмуриваясь. — Не думаю, что это она. Просто… — Он сбился, снова прогибаясь в спине, когда большой палец Минхо нажал на чувствительную головку сквозь ткань. — Я не знаю, что на меня нашло… Это всё организм…       Минхо бросил быстрый, оценивающий взгляд на друзей, убеждаясь, что они всё так же увлечены происходящим на экране грандиозным сражением, и их возня за спиной пока не привлекла ничьего внимания. Тогда он быстрым, ловким движением расстегнул и приспустил джинсы с бельём Хёнджина, и его ладонь, теперь уже без преград, обхватила горячий, упругий член. Он мысленно похвалил себя за предусмотрительность с пледом, который скрывал всё происходящее ниже пояса. Омега резко выгнулся, как от удара током, и его рот беззвучно открылся в немом стоне.       Минхо неторопливо, почти лениво провёл рукой вверх-вниз, наслаждаясь такой открытой, разбитой и абсолютно искренней реакцией Хёнджина. Его кожа под пальцами была обжигающе горячей и шёлковой на ощупь.       — Минхо… — сбившимся, сиплым шёпотом позвал омега, совершенно не понимая, что именно он собирается просить.       — Говори, сладкий, — альфа прильнул губами к его виску, вырисовывая кончиком носа лёгкие, едва ощутимые узоры по его влажной, пылающей коже. Его дыхание тоже стало тяжёлым.       В этот момент на экране как раз разворачивалась битва, грохотали взрывы, и друзья восторженно начали обсуждать крутость сцены, наперебой выкрикивая реплики. Под прикрытием этого шума Хёнджин позволил себе сорванный с припухших губ тихий, сдавленный стон, пока его бёдра сами собой начали мелко, прерывисто подрагивать, непроизвольно подмахивая ладони альфы в тщетной попытке достичь скорейшего удовольствия. Минхо не обращал уже ни на что внимания, кроме лица напротив. Он зажмурился на секунду, наслаждаясь издаваемыми Хёнджином звуками и видом, а затем опустил руку ещё ниже, скользнув пальцами меж влажных, упругих половинок, подбираясь к самому входу. Хёнджин замер переставая дышать, его глаза широко распахнулись от неожиданности и предвкушения.       — Я бы с огромным удовольствием заменил их на свой член, — нежно, но с хриплой ноткой похоти прошептал Минхо ему прямо в ухо, погружая в податливое, уже готовое нутро омеги сразу два пальца. Хёнджин резко и громко вдохнул. — И трахал бы тебя до сорванного голоса и ослабших, дрожащих ног, — он не медлил, начав уверенно, но не спеша двигать пальцами внутри него, заставляя Хёнджина хватать воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Его внутренние мышцы судорожно сжимались вокруг пальцев альфы.       — Минхо… — захрипел омега, впиваясь пальцами в его предплечье, теряя расфокусировку взгляда где-то на потолке.       — Ты такой мокрый… — Минхо сам хрипел ему на ухо, облизывая и слегка прикусывая мочку, чувствуя, как его собственный член готов разорвать ширинку брюк. — Мне так чертовски хочется войти в тебя прямо сейчас…       Хёнджин подавил очередной стон в складке пледа, прилагая все силы, чтобы не сорваться в голос. Ему было невероятно хорошо… Но всё ещё недостаточно.       — Что тебе мешает? — выдохнул он, его собственный голос прозвучал чужим, низким и густым от желания. Омега повернул к нему лицо, и Минхо увидел влажные, горящие тёмным огнём глаза, которые лишали остатков рассудка и окончательно стирали все мыслимые моральные барьеры.       — И правда… — прошептал он в ответ, и в его взгляде что-то будто изменилось.       Одним плавным, но стремительным движением он перевернул Хёнджина к себе спиной, чуть сильнее приспуская с него джинсы вместе с бельём, полностью открывая себе доступ к его упругим, голым ягодицам и влажному, подрагивающему входу. Сам он лишь расстегнул свою ширинку, высвободив напряжённый, массивный член. Пристроив головку ко входу, он мощно, но не слишком резко толкнулся вперёд, проникая в обжигающе горячее нутро омеги одним уверенным движением. Погрузившись в него до самого основания, оба замерли на секунду, тяжело и прерывисто дыша, привыкая к ощущениям.       Феликс с Чонином как раз допивали свою бутылку текилы, их языки уже заметно заплетались, и они о чём-то горячо, но бестолково спорили, явно не о фильме. Джисон с Чаном с азартом дискутировали, кто сильнее — Тор или Капитан Америка. Сынмин наблюдал за их перепалкой, изредка вставляя свои пять копеек. Один только Чанбин, сидевший к ним ближе всех, казалось, был искренне увлечён происходящим на экране, медленно поедая снеки и потягивая пиво.       Минхо начал двигаться, крепко держа рукой за бедро омеги, чтобы тот не упал с узкого дивана, с большим трудом вмещавшего их обоих. Хёнджин схватился за край диванной подушки под собой, с силой сжимая её в пальцах. Ему было необходимо заземлиться, чтобы не потеряться полностью в этом избытке разрывающих на части эмоций, что прошибали волнами экстаза каждый дюйм его тела.       Вот ни хрена этот секс не был и в половину схож с сексом с девушкой в активной позиции. Природу не обманешь, в отличие от людей. Только ради такого секса Хёнджин был вновь готов открыть миру, что он омега, даже если бы ему предложили переписать историю его судьбы.       Минхо, насколько позволяли стеснённые условия, делал размашистые, глубокие движения, каждый раз заходя до самого конца, уткнувшись лицом в его шею и тяжело дыша. Спина Хёнджина покрылась густыми мурашками, а его поясница сама собой прогибалась ещё сильнее, подставляясь под эти мощные толчки. Сквозь сбивчивое дыхание пробивались тихие, сдавленные стоны, которые Минхо пришлось заглушить своей ладонью, накрыв ею его приоткрытый рот. Он чувствовал, как через его пальцы проступает чужая слюна, и это зрелище, этот звук сдавленных стонов сводили альфу с ума. Он прильнул губами к загривку, к тому самому месту, где ставят метку, и почувствовал, как Хёнджина затрясло. Омега инстинктивно, почти в судороге, подставил для укуса чувствительный участок тела, теряя опору и сбиваясь с ритма альфы, который начал входить в него ещё сильнее, быстрее, почти яростно. Диван под ними начал предательски скрипеть, а омеге становилось всё сложнее сдерживать уже не стоны, а настоящие, рвущиеся из груди крики. Его разрывало на части от непомерного, незнакомого доселе удовольствия и экстаза, который заволок пеленой всё его сознание. Он уже не видел мелькающего яркими всполохами экрана. Не видел смутные силуэты друзей. Он видел только накатывающий, неотвратимый, сокрушительный оргазм, белой пеленой застилавший глаза.       Минхо, уловив по дрожи в его теле и судорожным сокращениям внутри его состояние, ловко обхватил ладонью член, успевая в самый последний момент, прямо перед тем, как тот излился ему в кулак. Сделав ещё несколько интенсивных, глубоких фрикций, Минхо с подавленным стоном уткнулся лицом в его плечо, изливаясь в эту же руку, что явно не вмещала в себя их общее семя, и понимая, что придётся отмывать другу диван.       Хёнджин абсолютно обмяк, его конечности стали ватными, он едва не скатился на пол, но вторая рука Минхо, не позволила ему этого сделать.       — Нам нужно… привести себя в порядок, — прошептал альфа и подарил несколько невесомых, липких поцелуев в открытый участок чужого плеча.       Омега что-то невнятно промычал в ответ, но не двигался, лежа с закрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание. Когда Минхо начал аккуратно выбираться из-за его спины, Чанбин, не поворачивая к ним головы, вдруг подал голос, ленивый и полный фальшивого безразличия:       — Будешь идти в ванну, открой пошире окно. Дышать нечем тут из-за вас двоих.       Минхо смутился, а остальные ребята негромко, но вполне отчётливо захихикали, давая понять, что «тихо» не получилось. Ну а раз так, то и смысла дальше из себя приличных строить не было.       Минхо обернулся на притихшего, почти спящего Хёнджина.       — Эй, Джинни, — он нежно провёл пальцами чистой руки по его влажной щеке. — Вставай, пошли в ванную.       — Угу, — вновь промычал тот, не проявляя никаких признаков жизни.       — Ладно, — вздохнул альфа. — Я сейчас быстренько умоюсь и потом отнесу тебя сам.       Чан окликнул Минхо, когда тот уже почти вышел из комнаты:       — Отнеси его потом ко мне в спальню. Если нужна какая-то одежда, возьми в шкафу. Обратно, мы вас сюда не ждём. — Он усмехнулся, оттягивая штаны на паху, явно пытаясь спрятать стояк.       Чёрт…       Неловко получилось.       Но чертовски приятно.