Друзья по переписке (Penpals)

10 апреля, 2247 Джим лежал на земле. Остальные дети сидели неподалеку, и каждый уплетал по крошечному кусочку хлеба, который он им принес. Он украл хлеб из соседнего дома, ставшего заброшенным, после убийства хозяев. Большая часть хлеба оказалась заплесневелой, поэтому он отрезал ее, оставив то, что можно было есть — получилось совсем немного. Бег туда-сюда вымотал Джима до предела. Он был худ и слаб, но все же мог бежать, и бежать быстро. На днях его чуть не поймал охранник, и он смог убежать от него. Но каждый раз после вылазок, на восстановление ему приходилось тратить целый день и это драгоценное время было потрачено впустую. Вернувшись с последней вылазки за едой, он просто рухнул на землю там, где остановился. Его единственной целью было найти пищу. Последние три месяца он пытался поддержать жизнь девятерых, питаясь одними объедками, отдавая побольше самым младшим. Но он знал, что долго так продолжаться не может. Он становился все слабее и слабее, а Томми был не в состоянии руководить. С тех пор как у него на глазах умерла мать, он ни на что не реагировал и был очень тихим. Его лицо заживало, хотя Джим подозревал, что без заражения не обошлось. Они каждый день промывали рану в маленьком ручье, но одной лишь воды было недостаточно. — Томми, — позвал Джим, садясь. Тот не ответил, но лежа повернул голову. — Я принес тебе хлеба. Томми очень медленно сел и полностью развернулся. Покрасневшая кожа на его лице блестела и опухла, и Джим поморщился. Томми заметил это и отвернулся на левый бок; молча потянувшись за хлебом, он снова лег. Джим откинулся на спину и на мгновение позволил себе по-настоящему вздохнуть. Он так долго поддерживал в них жизнь, что уже не знал ничего другого. Его целью было рыться в старых домах и собирать скудную еду, чтобы принести ее этим истощенным, голодающим детям, которые в нем нуждались. Итисс доела свой хлеб первой и подойдя к нему, села рядом. — Расскажи мне сказку, Джим. Джим тяжело вздохнул. Она всегда просила рассказать ей сказку перед сном, и сегодняшний вечер не стал исключением. Он всегда рассказывал одну и ту же, поскольку в последние дни разум Джима постоянно плавал в тумане, и он не мог придумать ничего другого. — Давным-давно, — начал он, и вокруг него, распростертого на утоптанной земле, начали собираться остальные дети. — Жили-были двое влюбленных. Эта сказка взята из древних вулканских мифов, поэтому их имена давно забыты, — пояснил он. Т`Хес глубокомысленно кивнула. Она много раз слышала эту историю от Джима, но узнала ее в Учебном Центре на Вулкане до того, как переехала на Тарсус. — Эти влюбленные были очень преданы друг другу, — продолжил он, теребя золотой кулон «Энтерпрайз», висевший у него на шее, и думая о вулканце, которому он был предан. — Они писали письма, когда не могли быть вместе, а это случалось часто, потому что они принадлежали к воюющим племенам. — Почему они воевали? — спросила Лира, засовывая большой палец в рот. — Никто не помнил, — сказал Джим. — Даже в то время они не помнили, из-за чего воевали, а прошло так много времени, что не помнил никто, — он с трудом сел, слегка застонав. — Мы знаем только, что они были врагами, и двое наших влюбленных оказались по разные стороны баррикад. — Это печально, — подал голос Дэвид, сидя рядом с Томми. — Да, — согласился Джим. — Но затем, однажды, они нашли место, где могли встречаться тайно. Это было место в оазисе. Они построили там форт и встречались при любой возможности. — Что за форт? — заинтересовался Кевин, посмотрев на Джима из-под копны каштановых волос. — Э-э-э, — растерялся Джим. Он никогда раньше об этом не думал. — Шалаш! — и на него нахлынули воспоминания о том, как они со Споком лежали в его шалаше и вместе смотрели на звезды. Он замолчал, и все дети с любопытством наклонились к нему. Тряхнув головой, отогнав воспоминания, он продолжил: — Но однажды один из влюбленных ждал другого в оазисе, а чужое племя нашло и убило его. Второй настолько был расстроен, что за всю свою очень долгую жизнь так и не завел никого другого. Он ждал его, и когда умер, их катры, или души, смогли снова быть вместе; они стали звездами, их можно увидеть в созвездии. — С этой планеты вы не сможете правильно рассмотреть созвездие, — напомнила им всем Т`Хес. Итисс тихонько, но разочаровано вздохнула. — Конец, — сказал Джим, посмотрев на небо и отметив положение солнца. — А теперь давайте все спать. Джим не решался позволить детям заниматься физическими упражнениями, они были очень истощены, поэтому они в основном оставались в лощине у ручья. Когда Джим отправлялся на поиски еды, Томми оставался за старшего, но в основном он просто следил за тем, чтобы дети не уходили. Несколько раз, когда Джим возвращался, они плакали от голода или из-за ссор между собой. Но Томми не давал им разбежаться, обычно просто сурово поглядывая на них, и это обеспечивало им достаточную безопасность. Вот если бы только он смог найти еду для всех них… — А теперь всем спать, — сказал Джим, перекрывая голосом стоны других детей. — Я серьезно! За время, прожитое на Тарсусе без семьи, ему удалось раздобыть на близлежащих фермах и в домах маленькие одеяла и верхнюю одежду для детей, что придало им немного комфорта в их однообразной жизни, а Джим был рад, что они могли свернуться калачиком хоть под чем-нибудь, а не лежать на холодной земле. Джим проснулся посреди ночи от шороха в близлежащих кустах и, вздрогнув, резко сел. — Кто здесь? Кевин высунул голову из кустов и улыбнулся Джиму. — Привет, Джимми! Джим застонал и медленно поднялся на ноги, осторожно приближаясь к Кевину. Тот был из тех детей, что, как правило, убегали, если оставались без присмотра. Он не был плохим ребенком, просто очень неугомонным, и даже голод не мог обуздать его энергию. — Кевин, возвращайся в постель, — прошептал Джим, стараясь не разбудить остальных. Кевин показал ему язык и тут же исчез в кустах. Джим пробормотал себе под нос ругательство и последовал за ним. Идти пришлось медленно. Джим быстро уставал и вынужден был останавливаться, когда сердцебиение учащалось. Кевин, напротив, питался немного лучше Джима, так как тот неоднократно отдавал свою еду другим детям, и мог довольно быстро пробираться сквозь заросли. Лес был темным и пугающим. Джим редко сталкивался с ним ночью, так как обычно был настолько измотан в конце дня, что спал всю ночь напролет. Поэтому он не знал, как долго продолжались ночные приключения Кевина. Это его беспокоило. Если их обнаружат, то наверняка убьют. Большинство людей, оставшихся на Тарсусе, все еще жили в своих домах и находились под защитой охранников, тех самых, кто вырезал их семьи. Охранники в основном следили за тем, чтобы люди не воровали друг у друга, так как еды было мало даже тем, кто не скрывался от закона. Конечно, охранники не знали, что они сбежали во время резни, и поэтому не искали их, что и спасло им жизнь. Если бы у них хватило ума прочесать лес, их бы довольно быстро нашли и немедленно казнили. — Кевин! — шепотом прокричал Джим в ночной тишине. Он едва мог видеть дальше полутора метров, а шорох внезапно прекратился. Он снова двинулся вперед и, к своему удивлению, достиг опушки леса. Он держался поближе к краю, надеясь, что поблизости никого нет и его не увидят, но внимательно осматривал местность в поисках Кевина. А тот, как выяснилось, крался к дому на окраине соседнего городка, с интересом разглядывая пирог, остывающий на подоконнике. Джим понятия не имел, откуда у хозяев взялись средства и продукты на пирог, но Кевин был зациклен на нем. Мужчина появился словно из-под земли. Он подхватил Кевина на руки, и тот издал душераздирающий вопль. Джим бросился в бой, подхватил большую палку и помчался к ним. Он со всей оставшейся силой ударил мужчину по колену, и тот упал, ударившись головой о твердую землю. Кевин вырвался из его хватки и тут же попал в объятия Джима, который уже развернулся, чтобы бежать, как мужчина заговорил. — Подождите! — мужчина с трудом поднялся на ноги, на лбу выступила кровь. Он вытащил что-то, что невозможно было рассмотреть в темноте ночи. Однако оно чуть блеснуло, в свете фонаря от соседнего дома, и Джим испугался, что это фазер. Он повернулся спиной, прикрывая Кевина. — Лейтенант Раджан Ханна, USS «Мерси»! Я здесь с командой по оказанию продовольственной помощи. — Продовольственной помощи? — Джим повернулся к нему и прищурился. Конечно же, предмет, который тот держал в руках, оказался значком корабля Федерации. И при ближайшем рассмотрении он увидел, что на лейтенанте форма научного отдела. Джим нервно выдохнул. — Мы пришли раньше, потому что у нас появилось свободное время в расписании. Мы должны были привезти дополнительные припасы, но, прилетев, увидели, в каком состоянии находится колония, и решили эвакуировать поселенцев. Все уже улетели, кроме вас. Как тебя зовут? — лейтенант Ханна присел, чтобы быть с ними на одном уровне. — Я Джим Кирк, — уверенно произнес Джим, не желая показывать, как сильно его колотит от облегчения. — А это Кевин Райли, — тот тихонько захныкал. — Где вы живете, дети? Как так получилось, что вы не попали на транспортные корабли? Они отправляются уже завтра, так что вы не пропустите их. Где ваши семьи? — Их застрелили, — выплюнул Джим. — Губернатор Кодос и его люди. Мы сбежали и с тех пор живем в дикой местности. — А еще… — Ханна пребывал в ужасе от услышанного, — дети есть? Джим кивнул. Лейтенант обеспокоенно вздохнул, но терпеливо кивнул. — Ты можешь отвести меня к ним? С помощью фонарика лейтенанта идти назад к лощине стало намного легче, но Джим всю дорогу нес Кевина на руках. Перед глазами плясали черные точки, а руки дрожали, когда он указывал путь. Смущенный собственной слабостью, он выдвинулся вперед и повел их обратно к маленькому лагерю. Все спали, и только Томми проснулся, когда они вернулись. Он уставился на них, а Ханна — на него, потрясенный видом ранения. — Кто это? — спросил Томми, произнеся при этом больше слов, чем за последние недели. — Я лейтенант Ханна, USS «Мерси». Я отвезу вас домой. Томми просто уставился на него. Джим опустил Кевина на землю и прислонился к ближайшему дереву. — Кевин, — выдавил он, — разбуди остальных, пожалуйста. Кевин послушно бросился вперед и разбудил спящих детей, которые выглядели шокироваными появлением взрослого в их маленькой лощине. Джим покачнулся на ногах, окончательно дойдя до предела. Эмоциональное и физическое напряжение вечера наконец сказались на нем, и он с глухим стуком упал на землю. Последнее, что он увидел, был Ханна, смотревший на него сверху вниз, и Томми, который обеспокоенно звал его по имени. Джим очнулся во второй раз за эту ночь, но уже в комнате, в которой пахло дезинфекцией. Стены блестели, кровать, на которой он лежал, была белой, а одеяло тонким. Он вздрогнул. Моргнув, он огляделся по сторонам и очень встревожился, не обнаружив никого из детей. Над его головой что-то сердито запищало, и в комнату ворвалась высокая женщина с волосами мышиного цвета. — Привет, Джим, — мягко сказала она. — Я медсестра Холли. Ты знаешь, где находишься? — Где мои дети? — потребовал он ответа. — О них заботятся так же, как и о тебе, — она спокойно улыбнулась. — Давай несколько раз глубоко вдохнем и постараемся успокоиться, хорошо? Джим сердито посмотрел на нее, но сделал, как было сказано. Писк прекратился, и он только сейчас обратил внимание на капельницу, торчащую из его руки. В панике он ее даже не заметил. — А это для чего? — спросил он, слегка потянув за трубку. Медсестра Холли вздохнула. — Это для того, чтобы ты получал питательные вещества. Ты и другие дети очень истощены. Меня поражает то, что вы вообще живы. Конечно, у младших детей дела обстоят лучше, чем у тебя. Полагаю, это твоя заслуга? Джим гордо кивнул. Ему никогда не будет стыдно за то, что он сохранил жизнь другим детям. Медсестра кивнула и нервно поправила одеяло. — Капитан хочет тебя видеть. У нее для тебя важная информация. — Какая информация? — Я дам ей возможность все объяснить, — уклончиво ответила она. Джим прищурился, глядя на нее, но кивнул. — Я поговорю с ней. Медсесестра Холли встала и вышла из палаты, вместо нее тут же зашла невысокая женщина с черными волосами, заплетенными в толстую косу, ниспадавшую до пояса. Она улыбнулась Джиму, но вышло слишком ярко, учитывая обстоятельства. — Я капитан Диаз. Рада познакомиться, Джим. Джим кивнул, оглядывая ее с головы до ног. На ней было платье в командно золотом цвете, колготки и высокие черные сапоги. Он позавидовал ее красивой, чистой одежде и со стыдом посмотрел на свою, сложенную на стуле с ним рядом. Грязная и рваная — не самый приятный вид. — Я пришла, чтобы поговорить с тобой о губернаторе Кодосе, — призналась капитан. Сердце Джима бешено заколотилось, а прибор над его головой снова запищал. Медсестра Холли нервно заглянула внутрь. — Что с ним? Вы его арестовали, да? Он ведь в карцере? Диаз выглядела пристыженной. — Не совсем. Как раз в тот момент, когда прибыла спасательная команда, в особняке губернатора произошел пожар. Было обнаружено несколько тел, которые невозможно опознать. Зубы удалены и ДНК-анализ не дал однозначных результатов. — Значит, он мертв? — На самом деле, мы считаем, что он в бегах, — призналась Диаз. — Как раз в момент нашего прибытия небольшой корабль покинул орбиту. — Вы могли остановить его! — закричал Джим, заставив Диаз вздрогнуть. — Вы могли что-нибудь сделать! Что угодно! — Мы не знали, что это был Кодос. Звездный флот преследует его, пока мы с тобой разговариваем, но нам нужно принять меры безопасности. У Джима возникло ощущение, что ему не понравятся эти меры безопасности. Судя по скептическому настрою капитана и медсестры, они тоже были не в восторге, но, скорее всего, распоряжение было спущено от высшего руководства Звездного флота, и они были не в том положении, чтобы его оспаривать. — Юридически, тебя будут считать погибшим. Тогда Кодос не станет тебя преследовать. Ты один из всего лишь девяти человек, кто видел его лицо; он что-то вроде затворника, и в последнее время никто не встречался с ним лично, кроме его самых преданных охранников. У Джима закружилась голова. — Что значит «юридически погибший»? Я умру? — Ты только будешь числиться таковым. Твоего имени не будет в списке выживших, и ты не сможешь контактировать ни с кем, кто знал о твоем пребывании на Тарсусе. До достижения восемнадцатилетнего возраста ты будешь обучаться на дому. Все эти меры ради твоей безопасности, поскольку мы считаем, что Кодос пойдет на все, чтобы избежать ответственности за свои действия, и устранит вас, чтобы сохранить свою личность в тайне. Джим откинулся на подушки и крепко зажмурился. — У меня есть друг по переписке, — с трудом выдавил он из себя. — На Вулкане. Могу я хотя бы ему сказать, что выжил? — Нет, это невозможно. — Ну, пожалуйста? — взмолился Джим, и глаза его наполнились слезами. — Он все для меня. — Мне жаль, — казалось искренне произнесла Диаз. Она вышла из палаты, а вместо нее вернулась медсестра, неся чашку с водой, но Джим к ней даже не притронулся. Он повернулся на бок и следующие несколько часов ни на кого не обращал внимания. Была полночь, когда звездолет достиг космодока, и Джиму сказали, что скоро приедет его семья, чтобы забрать его. Он понятия не имел, куда отправится дальше; будут ли родители обучать его на дому? Или с ним будет Сэм? Или перепоручат другому случайному родственнику? Он нервно теребил край своего одеяла. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз виделся с родителями, но, по-видимому, как только распространилась новость о серьезности ситуации на Тарсусе, они попросили и получили отпуск по семейным обстоятельствам, чтобы забрать его. Сэм, полный энергии, ворвался в палату первым. Он оживленно спорил с медсестрой Холли, активно жестикулируя и повышая голос. Но тут же замер, увидев на кровати хрупкую фигуру Джима. — Джимми? Джим перевернулся и уставился на него безучастным взглядом. — Привет, Сэм. Сэм тут же сломался. — Прости меня! Я должен был просто остаться дома и присмотреть за тобой, как я всегда обещал; это все моя вина, — Сэм плакал, а Джим не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел брата плачущим. Следующими в палату вошли мама и папа, и они уже плакали. Отец взъерошил ему волосы и сказал, как он гордится своим сыном, какой тот сильный и храбрый. А мать только всхлипывала и просила медсестру принести ему еды, потому что, по ее словам, он выглядел исхудавшим. И все это время Джим сидел очень тихо и крепко сжимал в руке висящий на шее «Энтерпрайз».