What was that?

      Тыквы были повсюду – каждое крыльцо в Южном Парке было украшено как минимум одной (разве что у Маккормиков ничего не было). Любой супермаркет считал своим долгом обзавестись не только реальной паутиной по углам, но еще и использовать немного жутких украшений. Вся парковка была залита бутафорской кровью.       В воздухе витал дух Хэллоуина.       Это означало только одно – для Рэнди Марша начиналась ведьминская неделя. Он заранее подготовил свой костюм – объемное черное платье, накидку с брошью–пауком (приобретение этого года, которое парни должны оценить), сетчатые колготки, сапоги со шнуровкой на высоком каблуке и, конечно, остроконечную шляпу.       Ему не терпелось дождаться заката, чтобы наконец оттянуться по–настоящему.       – Опять?! – Шерон, глядя на то, как он собирается, возвела глаза к потолку, с которого свисала большая летучая мышь, – Рэнди, сколько можно?       – Это традиция, – Марш, затягивая шнуровку своих сапог, неохотно возразил, – ты же знаешь...       – Я знаю, что после ты возвращаешься в хлам! Ты даже имя свое назвать не можешь!       – Это неправда.       – Неужели? В прошлом году ты был Шлюшкой–с–шабаша, в позапрошлом – Горячей грешницей, до этого – Сахарной пакостницей... Мне продолжать?       Марш покачал головой, но все–таки усмехнулся, вспомнив, что они тогда творили.       – Господи, Рэнди, однажды тебе хватило наглости представить меня Чипу как свой секси–фамильяр!       – Ну, тогда ты и правда была...       – Кем? Совой? Жабой?! – не унималась Шерон. – Избавь меня от своего идиотизма хотя бы в этом году!       – Не могу, – Марш поддельно тяжело вздохнул, хотя на самом деле ему просто было маловато это чертово платье, – не могу подвести парней.       – Да? Лучше подумай, как объяснить все это своим детям.       – Они уже взрослые, – он потянулся за шляпой и поправил острый кончик, чтобы немного подогнуть его; прожигающий насквозь взгляд жены Марш старался игнорировать.       А еще ему нужно было получше пристегнуть брошь (к праздничной скидке прилагалась кривая булавка) – может, в этом году ему стоит назваться Шаловливой паутинкой?       – Ты невыносим... – Шерон хотела было продолжить, но тут послышались гудки автомобиля – два длинных, два коротких.       Это был Джеральд.       – Милая, я должен идти, – Рэнди, быстро взглянув на себя в зеркало, повернулся к жене, – ты не знаешь, куда я поставил своего «Джека Дэниелса»?       – Двенадцать «Джеков».       – Ну да, двенадцать.       – В гараже, – Шерон резко развернулась на пятках и ушла, хлопнув со всей дури дверью, так и не сказав, какой грешницей выглядел Марш.       Однако ее признание было ему не нужно – она никогда не смогла бы понять, что для него и остальных парней означала ведьминская неделя. Это были семь дней угара, которые следовало провести в литрах алкоголя, травке и, может, в чем–нибудь еще – время, когда им удавалось наконец–то отпустить себя. И если Рэнди особенно никогда не сдерживался (равно как и не сдерживался Стюарт Маккормик), то Стивен Стотч или Джеральд Брофловски могли повеселиться по–настоящему только в преддверии Хэллоуина.       И им не терпелось начать, потому что гудки повторились настойчивее.       Марш высунулся из окна, помахал Джеральду рукой и крикнул:       – Сейчас спущусь! Только захвачу свою метлу, сучки!       В ответ он услышал громкий смех, а затем, когда все стихло, – какую–то попсовую песенку. Рэнди напрягся. Завис на пару секунд, и тут до него дошло: это была не просто песенка – это была песня Лорд.       Но мои бедра уже соскучились по твоим бедрам, – лилось из динамиков тачки Джеральда, – так что давай узнаем, что такое удовольствие...¹       Его излишне высокий голос, оттюнингованный до предела, резал хэллоуинскую темноту без анестезии. Одновременно это и льстило, и заставляло испытывать легкий стыд. Рэнди задернул штору и поспешил за бутылками в гараж, стараясь не вспоминать о том, в каких творческих муках рождалась каждая из его строчек.       Едва Марш появился на крыльце с огромной коробкой, забитой виски, крики парней стали громче. К счастью, теперь по радио играл легкий джаз (наверное, кто–то все же переключил станцию; спасибо, господи).       – А вот и наша знойная чертовка! – Джеральд подмигнул ему как инсультник и посигналил пару раз, будто бы пытался снять Рэнди на трассе, за что пару секунд лицезрел выставленный вперед средний палец.       Стюарт с готовностью перехватил у него бутылки и помог загрузить их в открытый багажник, при этом добавил тише, когда оба наклонились:       – Эй, осторожнее со шляпой.       – Да, – Марш хрипло рассмеялся и снова поправил непослушный кончик.       Ему показалось, что это такой отвлекающий маневр, чтобы стащить бутылку в салон. Во всяком случае он бы не удивился, потому что Маккормик был способен и не на такую безобидную шалость (или все–таки гадость).       – На распродаже брал? Моя тоже все время не в ту сторону загибается, – продолжил Стюарт, когда момент был упущен.       – Чтобы мы не помяли свои ведьминские шляпы, я опустил крышу, – так, чтобы слышали все, заметил всегда дотошный и правильный Джеральд; только в эту зловещую ночь на его щеках все же можно было заметить легкий румянец – и совсем немного блесток для игривого настроения. – Запрыгивайте, сучки, Чип уже заждался!       – Нас ждет что–то особенное? – спросил Марш, втискиваясь на заднее сиденье между Стотчем и Маккормиком.       – А то, – хохотнул Стюарт и по инерции почесал нос, почуяв халяву, – Чип обещал притащить немного райских таблеточек².       – Оу...       Стивен присвистнул и демонстративно поправил свою накидку – он вечно делал вид, будто не с ними, но упорно продолжал приезжать каждый гребаный год.       – Новая? – спросил Рэнди.       – Отдал пятнадцать баксов.       Жадность Стотча была запредельной.       – Ну, наверное, это того стоило...       Наконец Джеральд дал по газам – по все видимости, он уже вовсю мечтал об экстази и выпивке, потому ему не терпелось оказаться на пустыре. На самом деле каждый думал об этом. Даже разговор особо не клеился, пока впереди не показался съезд в пригород. Здесь темнота укрывала их, позволяя в хэллоуинскую ночь делать буквально все, чего так хочется. Это расхолаживало, заставляло сердце бешено колотиться, а еще в голову лезли всякие мысли – не те, о которых будешь раздумывать, стоя в очереди в супермаркете. Рэнди задрал юбку и поправил сдавивший бедро чулок. Ему показалось, что кто–то на него смотрит – он поднял глаза и заметил в отражении зеркала Джеральда, который тут же, смутившись, отвернулся. Становилось жарковато. Если бы не опущенная крыша, Марш бы весь залился краской.       – Эй, Чип там! – Стюарт ударил его ладонью по плечу и показал в сторону, где возле заброшенного кукурузного поля был припаркован темный седан. – Погнали, парни!       Джеральд с визгом припарковался, описав неровную дугу. Это было избыточно, но, должно быть, ему хотелось повыпендриваться – вряд ли Шейла позволяла ему портить тормозные колодки на парковке у торгового центра.       – Воу–воу! – Чип помахал им обеими руками; в зубах у него был зажат косяк. – Что за стервы собираются сегодня оторваться? – его шляпа–с–распродажи уже съехала набок.       – Да, это мы, – деловито согласился Джеральд, и все синхронно рассмеялись.       Звук эхом разошелся по пустырю и стих на другом конце кукурузного поля.       – Пошлите, – позвал за собой Чип; поскольку он был главным по веществам на этой вечеринке, никто не стал спорить с его авторитетом, – я уже подготовил костер.       Из года в год на одном и том же месте они собирались, чтобы хорошенько надраться, покурить, рассказать пару страшилок (настоящих страшилок, как в детстве, а не историй о повышении налогов и тарифов на отопление), а затем разойтись по домам, если получится вспомнить, где они вообще находятся.       – Я за выпивкой! – объявил Маккормик, и Джеральд бросил ему через плечо ключи; тот поймал их одной рукой.       – Круто! – восхитился Рэнди, и его рот приоткрылся в форме буквы «о». – Только Стюарт мог бы открыть твою тачку и зубочисткой...       – Так, хорош трепаться! – Чип то ли уже принял чего–то, и потому его терпению слишком быстро пришел конец, то ли он устал от Маккормика, который в обычной жизни едва ли вылезал из своей дыры, чтобы перекинуться парой слов в аптеке или хотя бы на подъездной дорожке, а в ведьминскую неделю не прекращал выделываться.       Луна и слабый отблеск костра, а также фары, которые они не погасили, чтобы найти обратную дорогу, освещали им путь. Початки кукурузы, которые кое–где еще оставались на полях, жутко шелестели. Марш вглядывался в кромешную темноту (как и каждый год) и молился, чтобы никто не выскочил к ним с бензопилой. Казалось, только Стивен был равнодушен и к этому полю, и к неудобным платьям, и к прохладе, которая забиралась им под юбки – ему не терпелось приложиться к «Джеку», пользуясь законными хэллоуинскими основаниями.       – Рассредоточиться! – продолжил командовать Чип, когда они добрались до нескольких спиленных деревьев, разложенных вокруг затухающего огня. – Брофловски, добавь немного дров!       – Есть! – Джеральд с готовностью бросился к нескольким большим веткам, лежавшим в стороне, и, задрав юбку и завязав ее узлом на бедрах, принялся перетаскивать их к костру; его боксеры в горошек мелькнули в рыжеватом свете язычков пламени.       – Блеск! – Чип снова включил командный тон. – Марш, распределить виски!       – Есть! – Рэнди повернулся к Стюарту, который уже и сам был не против заняться бутылками.       – Я помогу, – Маккормик неистово сжимал коробку – наверное, с такой любовью он не обнимал даже своих детей.       Когда все было готово, им наконец удалось занять места на бревнах у костра. Осенняя прохлада никого не смущала, поскольку каждый получил по внушительному пластиковому стакану с «Джеком». Наступило время страшилок. Чип, как главный в этом году, предоставил Рэнди право рассказывать первым. Он сделал один большой обжигающий глоток, откашлялся и начал свою историю.       – Это случилось много лет назад...       – Да ну? – переспросил Стивен, но Чип неодобрительно цыкнул, и тот заткнулся.       – Да, – подтвердил Марш, – слушайте, парни...       Он готовился несколько недель, репетируя перед зеркалом и жуткое выражение своего лица, и тон голоса, от которого, по его представлению, все должны были тут же наложить в штаны (то есть в юбки).       – В одном городе на самой окраине жила таинственная старуха...       – Очень свежо, – фыркнул Стюарт и залпом заглотил почти весь стакан целиком.       – Я только начал, – обиженно буркнул Рэнди, но продолжил (как бы там ни было, это была его любимая часть ведьминской недели): – К ней часто захаживали детки, которых она любила угощать красными сахарными леденцами на палочках. Старуха говорила так: «Петушок для девочки, петушок для мальчика, а для меня – ваши сердечки...», – тут Марш выкрутил свой скрипучий тон до предела и поблагодарил мысленно прочно сидящий в голове автотюн.       – Как–то жутко, – Джеральда передернуло, и он потянулся за бутылкой, чтобы налить себе еще виски.       – Ты даже не представляешь насколько, – зловеще улыбнулся ему Марш, – потому что вскоре родители этих деток стали замечать странные вещи: их ангелочки, отведав старушечьих леденцов, превращались в эгоистичных, мерзких, злобных существ. Они не слушались – не доедали утром кашу, не ходили в школу и все время требовали еще этих красных петушков...       – Похоже на моего Кенни, – хохотнул Стюарт.       – И твой Кенни туда бы захаживал, – продолжал Рэнди, прикинув, что ни разу не слышал, чтобы Маккормики если на завтрак овсянку, – потому что старуха увещевала их разными приятными словечками: «Кушай, девочка, кушай, мальчик, а красный петушок споет тебе песенку...»       «Не песенку Лорд», – синхронно промелькнуло в голове у Марша.       – Только один мальчик решил отказаться от такого подарка. Когда старуха протянула ему леденец, он тайком сунул его в карман и вернулся домой. Позже ночью – ровно в полночь – наш маленький бунтарь обнаружил, что никакого петушка больше не было...       – А это похоже на Кайла, – икнув, заметил Джеральд.       – Да завалитесь уже! – психанул Рэнди.       – Ну ладно, ладно, – всполошились парни, и наконец с их стороны послышался неподдельный интерес: – Что было дальше?       – Вместо леденца по ткани расползлась маленькая лужица крови!       – Вот дерьмо, – ахнул Стивен.       – Еще какое. На следующий день мальчик решил проследить за старухой. Он прокрался к ней в дом и обнаружил у нее на кухне огромный миксер...       – Планетарный? – встрял Джеральд.       – Да!       – Это дорого...       – Дороже было то, что находилось внутри, потому что там... там...       – Что?..       – Там старуха вымешивала карамель из детских сердец! Вот почему они все стали злыми, сечете?       – Что–то я не понял... – растерянно пробормотал Джеральд, которого уже немного клонило в сон. – Она делала конфеты из сердец, чтобы потом скармливать их, чтобы потом делать конфеты... это какая–то бессмыслица!       – Неужели? – Марш начал закипать. – Тогда, может, сам расскажешь что–нибудь, умник?       – Ладно.       Джеральд прочистил горло и начал свою историю:       – В одном супермаркете возле входа всегда стояла табличка с надписью «Осторожно! Мокрый пол!»...       – Это о том, как я упал в торговом центре, а ты сказал, что все законно?³ – переспросил Рэнди, который никак не мог простить того, что кто–то усомнился в его таланте придумывать охренительные страшилки.       – Нет! – Джеральд, слегка покраснев, тут же отвернулся и в поисках поддержки взглянул на Чипа; тот кивнул. – Это была не обычная табличка! Обычные таблички желтые, как нам всем известно, поскольку желтый цвет не раздражает, но заставляет обратить внимание...       – Ближе к делу, – потребовал Стюарт.       – Эта табличка была красной!       – Бог ты мой... – Рэнди зевнул. – И?       – Что – и? – возмутился Джеральд. – Она была красной, и персонал никогда ее не убирал... никогда... да, потому что пол и правда всегда был мокрым: он не высыхал...       – Как это? – поинтересовался Стивен.       – Он постоянно был мокрым, так как на самом деле давным–давно в этом супермаркете поскользнулся один человек – он сразу свернул себе шею и умер...       – Видимо, я тоже должен был себе что–нибудь свернуть, чтобы тебя это заинтересовало, – со скепсисом заметил Марш.       – В твоем случае прецедента не было! – Джеральд окончательно завелся, так что, обернувшись резко, едва не пролил на Чипа виски из своего стакана. – Все было законно, Рэнди! А тут таблички не было! Не было! И она появилась тогда, когда умер тот мужчина!       – Всегда так и бывает, – кивнул Стивен.       – Это была мистическая табличка, придурки, – раздраженно объяснил Джеральд.       – Но почему пол–то мокрый?       – Потому что неупокоенный дух того потерпевшего неустанно бродит по супермаркету и плачет – вот почему пол никогда не высыхает!       – А... – протянул Рэнди. – Может, призрак рыдает из–за отсутствия скидок по карте?       – Он жертва обстоятельств непреодолимой силы!       – Трения скольжения?       – Джеральд, ты рассказываешь как типичный адвокат, – Стюарт прервал их перепалку таким тоном, будто бы это было преступлением. – Мы так от скуки сдохнем. Теперь я – и только попробуйте вставить хоть слово.       Все закивали – никому не хотелось получить по морде от Маккормика.       – Значит, дело было в Нью-Йорке, в 80–х, – Стюарт поправил свою шляпу и выпил еще немного, чтобы подзаправиться перед своей версией самой страшной страшилки. – Там, короче, начали находить трупы, и они были без кожи.       Последовала демонстративная пауза, и парни дружно охнули, чтобы не спровоцировать драку, только Рэнди засомневался в их искренности. Он все еще считал, что его история была лучше, но пьяный Маккормик внушал страх иначе.       – Копы думали, что это какой–то извращенец, – продолжал Стюарт, – а правда была куда страшнее: все эти люди покупали в китайском квартале китайский крем от морщин...       – Чего? – не вытерпел разочарованный Марш. – При чем тут крем?       – При том, что это был не просто какой–то крем. В инструкции говорилось, что его нужно наносить на все тело – так эффект будет лучше. Люди мазались и мазались этим говном, даже жопу и яйца... ну, у кого они есть... до тех пор пока с них не начала слезать кожа: сначала один слой, потом второй...       – Это правда, – согласился Джеральд. – Я летом так обгорел – это была жуть.       – А я о чем! – хохотнул Маккормик. – Так вот, они облезали и облезали, пока дело не дошло до мяса...       – Стремно, – кивнул Стивен. – А кто продавал этот крем?       – Китайцы.       – Это я понял, но, может, это был какой–нибудь шанхайский шаман? или хотя бы древний демон–дракон, который потом подбирал облезлую кожу и, не знаю, ел ее...       – Это были китайцы.       Это ни хрена не объясняло, но, поскольку Стюарт уже надрался, никто не решился с ним спорить. Всеобщее траурное молчание, адресованное погибшим любителям захаживать в китайский квартал, прервал Чип, который наконец полез к себе в карман.       – Ладно, парни, – объявил он, – теперь оттянемся по–настоящему!       ___       ¹lorde – sober       ²heaven, paradise и тд – экстази, мдма       ³я ссылаюсь на свой же фф – wonderwall