Дитя бессмертия

«Ты всегда оставался больше человеком, чем вампиром. Завести ребёнка – это так по-человечески...» Голос был знаком ему, и Мик открыл глаза. Но в следующий миг осознал, что слышал его во сне. А реальность выглядела как стерильно пустая комната со стеклянными стенами, сквозь которые он, впрочем, ничего не видел. Мик коротко выдохнул и вжался затылком в матрас. Лучше бы и не просыпаться. Он не был уверен, сколько уже находится тут – вроде бы не более суток. Однако отчаяние и горечь лишили его ощущения реальности. Отчаялся он не из-за того, что ему, по всей вероятности, было суждено умереть тут. Его мучило неведение – что стало с Бет. Смогла ли она сбежать от ренфилдов? Если да, то она уже должна быть далеко. Может быть, уже покинула страну. Или наоборот, затаилась где-нибудь… Скорее всего, ей помогает Джозеф. Да, Джозеф бы не оставил её – ради Мика, ради их дружбы. – Считай, что это моя последняя просьба, друг, – прошептал Мик, закрывая глаза. – Позаботься о той, кого я люблю. И… спасибо тебе. За всё. – Мик? Веки его дрогнули, но он решил не поддаваться слуховой иллюзии. Или бреду. Может быть, в этих камерах распыляют какой-то галлюциноген. Мик догадался, что огромная лабораторная база, которой являлся весь этот причудливый архитектурный ансамбль, создана с какими-то очень не гуманными научными целями. А поскольку он всё еще жив и находится то ли в палате, то ли в камере, – то он здесь на положении испытуемого. Мик поднял руку, закованную в электронный браслет – нечто вроде хай-тек наручников. Интересно, зачем на него еще и кандалы надели, если он заперт и выставлен на всеобщее обозрение? Вряд ли они считают его сильным противником. Облажался-то он по полной – не смог отбиться от кучки ренфилдов, тогда как Бет без особых усилий отшвырнула от себя несколько рядов наступающих. Закрывая глаза, Мик до сих пор видел её, почти парящую над землей, переполненную энергией, от которой дрожал воздух. – Это дитя невероятно сильное, – пробормотал Мик. – Уже сейчас. Не могу поверить, что мы с Бет создали его… – Так это правда, – вновь прозвучал тот же голос. – Неужели всё так и вышло… – Кто здесь? – через некоторое время отважился спросить Мик. Он не наделся услышать ответ или же боялся услышать – что лучше? Сойти с ума в компании галлюцинации или умирать в одиночестве, погружаясь в бред всё глубже. – Это я, Каролина, – раздался ответ. Мик резко сел на кровати. – Каролина?! Но как ты… почему… Где ты? – он обвел комнату взглядом. Здесь совершенно негде было прятаться. Ни шкафов, ни дверей. Всего лишь пустая комната девять на девять футов. Мик свесился, заглядывая под кровать. – Никого. Видимо, всё же брежу… – Мик, я здесь. Я рядом. Я тебя слышу, – в голосе прозвучали нотки подступающей истерики. – Я же здесь, Мик! Поговори со мной, любимый. Мне так страшно… – Почему тебе страшно, Каролина? – Мик решил поддержать разговор, хотя без уверенности, что не говорит сам с собой. – Я неудачница, – теперь женщина уже плакала. – Все мои планы терпят крах. Наверное, я заслужила быть здесь. Не слишком четко, но он слышал её всхлипы. Продолжая искать источник звука, Мик остановил взгляд на вентиляционной решетке под потолком, замаскированной под потолочный плинтус. Выходит, Каролина в соседней камере! – Не плачь, Кэр, – Мик сел на кровати и вытянулся в сторону её голоса. Он хотел было подойти вплотную к стене, но передумал – вероятно, за ними наблюдают, но быть может, не слишком пристально. Не стоит давать им понять, что заключенные могут общаться друг с другом. Если, конечно, это не часть их опытов. – Расскажи мне, как ты сюда попала. Голос её стих на некоторое время. Мик уже забеспокоился, что она пропала с концами, когда Каролина вновь заговорила. – Вряд ли ты будешь жалеть меня, когда узнаешь, что я сделала. – Я уже простил тебя, Кэр, – вздохнул он, посчитав, что она говорит о своей последней авантюре. – Ты… на самом деле, как бы там ни было, ты подарила мне мечту. Пусть и на недолгий срок. Но это была моя самая невероятная мечта. И ты исполнила её для меня. Так что мне не за что винить тебя. Это был мой выбор. На тот раз. – Находиться здесь – не твой выбор, – голос её прозвучал глухо. – Ты бы предпочел быть со своей Бет далеко отсюда. – Вдруг она отбросила сдержанность и выкрикнула: – Но я не выдержала и рассказала им! Я рассказала им всё, Мик! Поэтому они пришли за вами. Вот что я сделала! Я погубила тебя, любимый. Да простит меня наш тёмный бог. Она зашлась в рыданиях. Мик сидел не шелохнувшись. Взгляд его, остекленев, уперся в стену, словно пытался пробиться сквозь неё… и настигнуть Каролину. Через несколько минут ему удалось взять себя в руки. – Что именно ты им сказала? – Они так жестоко, так грубо пытали меня, словно я… какая-то плебейка. Словно мы не пировали за одним столом когда-то. Это было унизительно и очень, очень больно. В конце концов, я стала думать, за что мне это всё. Зачем терпеть такие страдания. Ведь рассказать всё, что знаю, – такой пустяк. Я совсем позабыла, где я, кто я. Со мной была только боль. И я хотела избавиться от неё, как ничего не хотела в своей жизни прежде. Она прерывисто застонала, словно раны её всё ещё болели. Впрочем, может быть, и так. – Кэр, что ты сказала им? – Я призналась, что украла препарат* у своего брата. Что пыталась воссоздать его формулу. И что испытала препарат на себе. И… на тебе, Мик. Я рассказала им про тебя. Когда мы расстались, ты ещё был человеком. Я так боялась, что они убьют тебя. Совсем убьют. Но… ты здесь. Ты снова вампир? – Да. – Но ты же сказал… я слышала, что вы с Бет создали дитя. Неужели это правда, Мик? Ты стал вампиром, и Бет зачала? Как такое возможно? Теперь понятно, почему они хранят препарат столь ревностно. Я открыла Ящик Пандоры. – Кто – они? – процедил Мик. – Кто пытал тебя? Кто направил за нами ренфилдов? Кто, черт побери, это такие?! – О, милый, – она горько рассмеялась. – Тебе уготована великая честь – умереть от руки наших старейших. Я имею в виду, тех самых Старейших. Наших основателей. Вам с Бет не повезло бросить вызов самим Ротшильдам. Они готовы землю перевернуть, чтобы заполучить то, что растёт в животе твоей смертной. Они всегда забирают всё, что хотят. ______________________________ * Средство от вампиризма. На некоторое время делает вампира человеком. Его изобрели или раздобыли где-то (об этом история умалчивает) древние вампиры, чтобы избежать преследований инквизиции. Подозреваемых пытали огнём, и если их плоть рассыпалась в прах, это был признак вампира; обычные люди получали ожоги. Вампир, принявший препарат, вполне мог пройти этот тест. То, что после принятия препарата, вампир становится способен на зачатие, – моя авторская вольность.

***

На рассвете Бет покинула крепость. Ей обещали сопровождение. Она прошла около двух миль по пути из замка, когда увидела припаркованный прямо посреди шоссе джип. Автомобиль стоял перегородив дорогу, и одна из его задних дверей была открыта. Безмолвное приглашение. Бет окинула взглядом окружающее пространство. Если кто-то и наблюдал за ней из леса, даже со сверхчутким слухом и зрением она не могла заметить их. Пожав плечами, Бет села в машину. Джип работал на автопилоте. Дверь сама захлопнулась, включилось зажигание, автомобиль тронулся. Никто не связался с Бет с бортового компьютера, никто не попытался отравить её газом или усыпить. Казалось, она даже может выйти из машины в любой момент. За ней словно оставили право выбора до самого конца. Но Бет понимала, что это лишь иллюзия. Несколько издевательская иллюзия. Ведь выбора у неё не было. «Мы всё равно возьмём своё». Этими словами они расписались в приговоре для неё и Мика. Поэтому их отстраненная вежливость тешила только их самолюбие. Милосердием здесь и не пахло. Бет смотрела в окно некоторое время – её везли куда-то на юг или юго-запад. Возможно, в Сьерру-Неваду. В общем-то, направление не имело значения. Бет поняла, что проведет в дороге несколько часов, может быть, сутки. Она легла на сиденье. За прошедшую ночь ей так и не удалось сомкнуть глаз, и она порядком утомилась. «Только бы Мик был ещё жив», – это всё, о чём Бет молилась, засыпая. Каролина успела рассказать Мику немногое, потому что вскоре за ней пришли. В ушах его всё ещё звучали её удаляющиеся крики, когда за ним пожаловали тоже. В помещение вошел высокий, одетый в белую робу вампир и молча встал у открытой двери. Мик пригляделся к нему, ощутив, что его надсмотрщик довольно стар. Странно было увидеть вампира в столь почтенном возрасте на службе у другого вампира. Кажется, он был даже старше Джозефа, а Джозеф уже успел добиться довольно высокого положения. Но вампир никак не реагировал на взгляды заключенного, поэтому Мик вышел из своей пустой комнаты в не менее минималистично отделанный коридор. Правда, по ходу движения он везде замечал камеры виденаблюдения. А еще шагая по коридору, он видел происходящее в других комнатах – в каждой из них четвертая стена была прозрачной для наблюдателей. В некоторых из них сидели вампиры, другие были пусты… В иных на полу и стенах ещё оставалась неубранной кровь. Сюда его привели с другой стороны, спустившись на лифте, и Мик не успел разглядеть все эти клетки. Очевидно, сейчас его повели этим путём с определенной целью – запугать, надавить. Неужели с ним собираются о чем-то договариваться? «Бет от них ускользнула! – догадался он. – Иначе во мне уже не было бы нужды». Мик немного приободрился. Когда его направили в открытую дверь, он даже злорадно улыбался. Пусть его ждёт здесь смерть, но Бет он им не отдаст. Это просто невозможно. Хотя им не понять. Его немного ослепил белый свет, заливавший окружающее пространство. Когда глаза привыкли, он обнаружил, что стоит посреди просторного помещения с панорамным окном во всю стену – нечто вроде командного пункта: отсюда открывался вид на ряды камер, разделенных коридорами. Также в комнате стоял широкий белый стол, из-за которого на Мика таращился вампир, настолько бледный, что его голова с белыми волосами, собранными в пучок, почти сливалась с пространством. Ярко выделялись лишь желтые горящие глаза и тонкий красный рот. Одет он был тоже во всё светлое, сидел в белом кресле. Мика окружало полное абсолютное ничто. Из-за мощного освещения он даже тени своей не видел. Мик молча уставился на древнего – его возраст он определить был не в силах. Что-то из доисторических времён. – Так это ты – счастливый отец? – голос у древнего оказался высоким, с какими-то визгливыми ребячьими нотками, словно в момент обращения ему едва исполнилось шестнадцать. Но по его лицу сложно было вычислить, сколько он прожил до обращения. Этот лик был полностью вычищен и избавлен от любых признаков человеческого бытия. Если б не крупный выступающий костяк, его можно было бы принять за молд куклы. – Ты использовал запрещенные методы, Мик, – с укоризной склонил голову древний. Мик пожал плечами. – Я хотел вновь побыть человеком. Что в этом плохого? – Есть правила, которые нельзя нарушать. Нельзя получить всё сразу. Это против законов природы. Ты хотя бы подумал о судьбе своих обожаемых людей? Мик вопросительно поднял бровь. Тонкий красный рот растянулся в улыбке. – Что с ними будет, если дампиры начнут размножаться естественным путём? – Дампиры? – переспросил Мик. – Не делай вид, что впервые слышишь. Наша маленькая воровка ввела тебя в курс дела. Мик не удивился, что они подслушивали их разговор. Ему стало противно. Все их методы и поступки… недостойны старейших, подумал Мик. Очевидно, мудрость и благородство не приходят с возрастом. «Нельзя сделать из воды вино, – вспомнились ему слова Джозефа. – Чем сосуд наполнен, то из него и выльется. Мы то, что мы есть». Правда, вместо «воды» Джозеф тогда употребил другое слово. Но суть была та же. Вероятно, древние родились и жили во времена, когда нравственность была совершенно чужда человеческому виду. Древний встал из-за стола. Он был очень тонок и высок… но не выше Мика. Двигался он так, словно его фигуру возили на полу – Мик даже не видел, чтоб его ноги шевелились. Древний подплыл к окну. – Люди вымрут, как неандертальцы, когда Homo sapiens пришли на их территорию. Дампиры это те, кто придут на смену человеку разумному. Как тебе такое? Не страшно за своих обожаемых человечков? – Древний блеснул в его сторону глазами. – А вам – не страшно? – дерзнул спросить Мик. – К счастью, – высокомерно произнес тот, – мы весьма расторопны. Мы не допустим, чтобы их вид начал распространяться. – Но вы сами их создали, – с нажимом проговорил Мик. – Если бы не препарат... – Мы ничего не создавали, – в понизившемся тоне древнего послышался плохо сдерживаемый гнев, – мы просто обнаружили то, что некоторые из нас рискнули использовать себе на потребу. – Каролина хотела лишь немного развлечь себя. У неё никогда не было никаких иных целей… – Твое благородство просто поражает, – прошипел древний. – Ты защищаешь злостную нарушительницу. И даже хуже – она разболтала наши священные тайны. Непростительный поступок. И она будет наказана за это. – Я теперь тоже знаю ваши тайны. Выходит, что бы вы мне сейчас не пообещали, всё будет ложью? – Тебе? – Древний злобно улыбнулся. – О, нет, тебе уже не выйти отсюда. Но вот твоя Бет… Мы еще можем проявить к ней… снисхождение. Если, конечно, ты убедишь её быть уступчивой. – Вы намерены использовать меня. Но Джозеф никогда не пойдет на это. Он не отдаст вам Бет, потому что знает, что я не хотел бы этого. Скорее всего, Бет уже покинула страну. Он спрячет её так, что вам никогда не найти… – Бет уже едет сюда, – насмешливо перебил его древний. Несколько мгновений он наслаждался выражением лица Мика. – Прелюбопытнейший экземпляр этот твой друг. Он сумел привлечь наше внимание. А поскольку он готов сотрудничать, мы с ним весело проведем время. Потом, разумеется, от него также придется избавиться. – Не столь уж хорошо спрятаны ваши секреты, если кто угодно может разузнать их, приложив немного усилий, – мрачно проговорил Мик. – Новые поколения беспечны и глупы, – древний пожал плечами, – поэтому мы вынуждены устраивать чистки. Как, например, в средние века. Инквизиция помогла нам проредить массу бестолковых особей. Иногда люди бывают полезны. Помимо своего прямого назначения, конечно же. Мик бросил тоскливый взгляд на окно. Может быть, попытаться сделать что-нибудь, хоть что-то, раз уж ему не спасти ни Бет, ни себя? – Зачем я здесь? – спросил он, скорее риторически. Древний смотрел на него некоторое время. Потом сказал: – Пойдем, я покажу тебе кое-что. – Он подошел к стене, в которой вдруг появился легкий зазор, а затем часть стены отъехала в сторону, открывая проход. – Ты должен быть на нашей стороне, Мик, – древний поманил его жестом за собой. – Мы все должны быть заодно перед лицом серьезной угрозы. Они зашли в лифт, который доставил их на уровень ниже. Поскольку нигде не было окон, Мик не мог определить, над землей они находятся или ниже. Хотя вокруг было много стеклянных стен, дневной свет не проникал ни через одну из них. – Что вы сделаете с ребенком? – спросил Мик, когда они шли по пустому коридору. – Сначала, конечно, изучим. А потом… он проявил уже столько активности. Это особенный экземпляр. Совсем особенный. Хотелось бы посмотреть, как он будет расти и развиваться, это так заманчиво и рискованно. Он гораздо сильнее других особей уже сейчас. – Есть другие?! Древний соизволил улыбнуться, будто речь шла об успешно выведенной породе животных. – О да! Еще осталось несколько. Желаешь взглянуть? Они остановились перед белой стеной. Древний нажал на лишь ему заметную панель, и стена утратила непроницаемость, явив их взорам очередную камеру. Внутри находился мужчина. Рослый, крупный и закованный в в наручники, подобные тем, что были на Мике. В дополнение к ним его шею украшал ошейник, очевидно, схожего функционала. Мик пригляделся к мужчине. Это не был вампир. Не был это и человек… В нём ощущалась совершенно иная природа. Но был он явно очень силён. Хотя что касается разумности – тут Мик не знал, насколько это существо осознает происходящее. Взгляд мужчины блуждал, не останавливаясь ни на чём. Черты его лица могли бы считаться привлекательными, если б оно приняло осмысленное выражение. И всё же от него исходила мощная энергетика. Будто стоишь рядом с пламенем, которое греет, но не обжигает. – Это дампир? – шепнул Мик, не в силах отвести взгляд от ужасающего и в то же время завораживающего зрелища. – Он агрессивен? Зачем на нем кандалы? Вместо ответа древний снова притронулся к панели сбоку, набрав цифровой код. Из потолка в камере тотчас появились металлические стволы, и заключенный успел лишь жалобно взвыть, как из этих стволов на него полыхнули огненные заряды. Мик бросился к стеклу, ударив по нему ладонями. Древний с интересом посмотрел на него. – Хватит! – закричал Мик. Экзекуция длилась несколько секунд, которых хватило бы, чтоб обратить любого вампира в пепел. Но дампир остался жив, хоть и сильно обгорел. Когда пламя погасло, раны его стали затягиваться, но не сразу. Заживление происходило медленно, а раненый стонал и корчился от боли. – Он регенерирует хуже, чем вампиры? – спросил Мик. У него на глазах стояли слёзы, которые он сам не замечал. Древний хищно смотрел ему в лицо. Казалось, любые страдания доставляли ему немало удовольствия. – Он просто голоден, – пояснил древний. – Мы не кормили его почти месяц. – И он еще жив?! – Мик не смог сдержать изумления. А потом до него дошло. – Чем питаются дампиры? Дверь в камеру открылась, и в неё втолкнули женщину. Она упала на колени, содрогаясь от рыданий, а когда подняла голову, в глазах её отразился ужас. – Каролина… – Мик тотчас осознал, какое наказание её ждёт. – Нет, вы не можете… – Она виновата в том, что один из них обрел жизнь. Следовательно, будет справедливо, если она отдаст свою жизнь за это, – равнодушно проговорил древний. Дампир не сразу накинулся на вампиршу. Он поднялся с пола, отошел к стене и переминался там с ноги на ногу, издавая звуки, похожие на рёв раненого медведя. Но кожа его была покрыта струпьями, на теле еще было много участков с оголенным мясом, он непрерывно тряс головой, с которой клочками опадали опаленные волосы. Ожоги доставляли ему сильные муки, а организм требовал дополнительных ресурсов… Мик хотел бы отвернуться, но заставил себя смотреть, как дампир, не выдержав, бросился на Каролину. Он был сильнее неё и почти не контролировал себя, добравшись до крови. Он растерзал её… разодрал шею и плечо до кости и продолжал вгрызаться, пока не насытился. Женщина упала на пол словно сломанная кукла. Дампир поднял руки, глядя, как на них появляется новая кожа. Несколько мгновений он наслаждался восстановлением, но потом… лицо его исказилось в гримасе. Он зарычал. И бросился на дверь. Начал биться в неё, до крови разбивая кулаки. – Он сожалеет о случившемся? – пробормотал Мик. «Значит, он не зверь. Он – разумное существо», – добавил Мик про себя, не став делиться мыслями с экзекутором. – Всякое существо хочет на волю, – наставительно произнес древний; вынул из кармана маленький пульт и нажал на кнопку. Дампира ударило разрядом тока из ошейника. – Этот самый упрямый, к тому же, тупой. Никак не может запомнить, что за каждую такую вспышку следует наказание. Даже крысы умнее. Древний повернулся к Мику. – Теперь видишь, как они опасны? Тупые, кровожадные и очень сильные. К тому же, они взрослеют гораздо быстрее людей. Угадай, сколько лет дампиру, которого мы сейчас видели. Мик изо всех сил старался держать себя в руках. Его сдерживало чувство, что момент для нападения ещё не настал. Очевидно, древний вполне уверен в себе, раз находится в компании Мика без охраны и какого-либо оружия. Конечно, на Мике до сих пор надеты наручники, но надо ещё успеть нажать кнопку, чтобы они сработали… Мик решил подождать. Он пока сам не понимал – чего. Главное – усыпить бдительность монстра, а потом можно и попытаться… нанести хоть какой-то вред. – Он выглядит взрослым. – Мик пожал плечами, делая вид, что его не особо-то и заботит судьба дампира. – Вероятно, они стареют, но может быть, не так, как люди. – Насчет старения – не знаю, – древний слегка нахмурился, будто эта информация давно занимала его, – не было возможности столько ждать. Но их взросление мы наблюдали. – Древний впервые улыбнулся во весь рот – его зубы были острыми, все до единого, как у акулы. – Данной особи, – он постучал по стене, – три года. Можешь представить, что будет, если выпустить их на волю? А ведь мы еще не проверяли их репродуктивные возможности. Дампиры, из-за раннего взросления, не успевают обучиться, так сказать, манерам. Смертные женщины их боятся, а дампиры, в свою очередь, не видят в них самок для спаривания. Вампиров же они воспринимают как пищу. У нас была одна дампирша… совершенно дикая. Никто из наших не смог взять её даже силой. Она поломала себе кости, но не далась. А потом и вовсе пришлось её ликвидировать. Друг с другом дампиров мы скрещивать не пытались, да и подходящих особей не нашлось. Но, может быть, скоро это изменится. У Бет будет мальчик или девочка? Мик впервые за десятилетия своего посмертия испытал тошноту. Собратья никогда не вызывали у него подозрения в гуманности, некоторым нравилось играть с людьми, прежде чем напиться, но столь организованные издевательства ему встречать ещё не доводилось. У древнего в кармане что-то запиликало. Он достал небольшое устройство, похожее на пейджер. По функционалу, видимо, это он и был. – Что ж. Нам пора. Мисс Тёрнер уже у ворот. Может быть, мы даже позволим вам пообщаться, если вы оба проявите благоразумие. – Зачем? – спросил Мик. – Зачем что? – древний поднял свои бесцветные брови. – Зачем вам уговаривать нас на что-то… Вы разве не можете просто взять, что вам надо? Говоря это, он уже ощущал недовольство вампира. Тот скривил губы и отвел взгляд. – Плод обладает защитным энергетическим полем. К нему не так-то легко подобраться. – Он бросил на Мика холодный взгляд. – Это, конечно, не является большой преградой, мы можем подождать, когда он родится и будет ограничен возможностями своей детской оболочки. – Вы хотите извлечь плод раньше времени? – вновь поразился Мик. – Это могло бы спасти жизнь матери. Разродиться дампиром бывает тяжело для смертной. – Разве дампиру нужна мать? – Мы хотим попробовать новый подход, – словно бы нехотя откровенничал тот, но за его словами Мик чувствовал сомнения. Дампиры оставались непостижимыми для своих мучителей. Сколько в них было от человека, а сколько – от чудовища? И какой способ обращения с ними мог бы принести лучшие результаты. Всё это было недоступно пониманию тех, кто давно утратил остатки человечности.