Зазеркалье неба

      Утро началось с необычной тишины. Даже самые разговорчивые ученики ангельского крыла молчали, когда двери в новый зал распахнулись. Просторное помещение встретило их холодным сиянием. Гладкие колонны уходили к самому потолку, из под которого лился мягкий, но строгий свет. Витражи изображали сцены защиты: ангелы с раскрытыми крыльями заслоняли людей от теней.       В центре стоял преподаватель. Молодой мужчина с правильными, резкими чертами, будто выточенный из мрамора. Красивый, но в его взгляде не было ни тепла, ни мягкости. Он держался прямо, руки за спиной, и молчал, пока каждый ученик не занял своё место. Тишина становилась тяжёлой.       — Свет, — начал он ровным голосом. — Это не оружие. Это не украшение. Это обещание. Ангел, принявший свет, обязуется хранить подопечного. Малейшая трещина в вашем свете и сквозь неё пройдёт тьма. А тьма всегда берёт своё.       Преподаватель щёлкнул пальцами и перед каждым на столе появился кристалл. Небольшой, прозрачный, он мерцал, как кусочек льда.       — Ваш подопечный, — холодно произнёс мужчина. — Пока что символический. Создайте купол света. Маленький. Прочный. Если он рухнет, вы не справились.       Тишину нарушило шуршание, ученики сосредоточились, закрыли глаза, протянули ладони. Первым вспыхнул Джисон: его свет вырвался слишком резко, словно огонь, и обжёг пространство вокруг. Купол получился, но он был больше похож на ударную волну.       — Я сказал защита, а не нападение, — голос преподавателя стал ледяным. — Ты не услышал?       Джисон скривился, но опустил голову.       Минхо создавал свой купол медленно. Свет собирался тусклый, но ровный: никакой красоты, зато устойчивость ощущалась сразу. Он взглянул на сферу и хмыкнул про себя «работает, и ладно».       У Феликса всё вышло иначе. Его купол появился сразу — мягкий, сияющий, словно сотканный из тончайших нитей стекла. Он переливался, как радужный кристалл на солнце. Красота поражала, но… купол дрожал, будто дыхание самого ангела было для него слишком тяжёлым.       — Слишком хрупко, — произнёс преподаватель, подойдя ближе. В его голосе не было насмешки, только холодная констатация. — Такой свет скорее украсит витрину, чем спасёт жизнь.       Феликс чуть сжал губы, но промолчал. Его пальцы дрогнули, и купол рассыпался, исчезнув в воздухе.       — Запомните, — продолжал мужчина, проходя мимо рядов. — Свет проверяется в темноте. Потеря вашего света это потеря чужой жизни. Продолжайте.       Звонкое эхо шагов растворилось в зале.       Феликс опустил взгляд, но рядом Минхо тихо шепнул, глядя на него:       — Красиво получилось. Но красота не всё. Держи свет крепче.       Феликс чуть улыбнулся уголком губ, даже такое сухое замечание грело. А Джисон, сидя сзади, мрачно думал о своём куполе.       Солнечные лучи мягко пробивались сквозь кроны деревьев парка Ауреалиона во время перерыва после первого урока, трава была ещё немного влажной после утренней росы, лёгкий ветер играл с лепестками цветов, срывая их и унося в стороны. Ангелы, завершив утреннее занятие по «Свету и покровительству», медленно прогуливались между деревьями, присаживались на мягкую зелень или просто наблюдали, как солнечные блики скользят по воде ручья.       Феликс шёл немного в стороне, его взгляд скользил по зелёной поверхности лужаек, по лёгкому колышущемуся блеску цветов. Он пытался собрать мысли после вчерашнего состязания ведь впечатления всё ещё свежи, эмоции не утихли, но сейчас, среди этого спокойствия, всё казалось менее острым. Минхо тихо переступал с ноги на ногу, слегка склонив голову, наблюдая за мелкими животными и птицами, которые мирно занимались своими делами. Всё это напоминало, что мир вокруг огромен, и состязания лишь маленькая его часть. Джисон опередил их на несколько шагов, остановился у ручья и наклонился, чтобы рассмотреть отражение облаков в воде. Даже его строгий взгляд смягчился под утренним солнцем, а плечи, обычно напряжённые, казались чуть свободнее. Феликс вдохнул аромат травы и цветов, и мысли о вчерашнем испытании немного рассеялись. Он позволил себе на мгновение просто быть здесь и сейчас, ощущая мягкий ветер, лёгкий шелест листьев и мирный шум природы. Без слов, без обсуждений, каждый ангел находил в этом мгновении что-то своё.       Спустя еще пару уроков, время близилось к половине дня, ангелы медленно стекались в столовую, просторное помещение с высокими окнами, через которые мягко пробивался дневной свет. Столы были расставлены рядами, на каждой поверхности стояли кувшины с водой и блюда с фруктами, хлебом и лёгкими закусками. Шум разговоров, смеха и скрип стульев создавал ощущение привычного, почти домашнего дня.       Феликс выбрал место у окна, откуда открывался вид на цветущий внутренний двор академии. Он наблюдал, как лёгкий ветер колышет лепестки сакуры. Рядом Минхо расставлял тарелки, его движения были аккуратными, почти медитативными.       — Ты видел, как некоторые справлялись с испытаниями? Ну тоесть с эмоциями после испытаний — тихо сказал Феликс другу, глядя на толпу учеников. Он понимал, что вчерашние победы и поражения не определяют ничего окончательно, но внутреннее чувство соревнования всё ещё было рядом.       Минхо кивнул, не отвлекаясь от еды.        — Да, жуть. Не смогли принять поражение и трудятся на все 200%. Хотя нет, на все 300%, на двести мы и так каждый день впахиваем.       Феликс слегка улыбнулся, глядя на мягкий свет, отражающийся в бокале с водой. Даже среди шумной столовой, среди разговоров и смеха, он находил пространство для раздумий. Здесь, среди своих, без демонов, всё казалось проще и понятнее.       В Инфернарии к обеду шум стоял такой, что казалось здесь собрались не студенты, а целая армия. Длинные деревянные столы грохотали от смеха, шуток и споров, в воздухе витал запах жареного мяса, острых специй и вина.       Когда двери распахнулись и в зал вошли Лиорэн и Ливан, головы автоматически повернулись в их сторону. Лиорэн нёс поднос одной рукой, другой легко помахивал, как будто зал был его сценой.       — Всем привет — он улыбнулся уголком губ, и несколько демонов у ближайших столов загудели в ответ.       — Мы даже поспорили, — крикнул кто-то, — появишься ли ты вовремя или опять ввалишься в середине обеда.       — Проиграли? — Лиорэн поставил поднос на стол и сел так, будто все вокруг только его и ждали. — Запомните, я прихожу ровно тогда, когда шуму недостаточно.       Кто-то стукнул кулаком по столу, подхватив:       — Вот поэтому ты здесь нужен.       Ливан сел рядом, усмехнувшись:       — Хочешь сказать, вся Инфернария держится на твоём эго?       — Нет, — серьёзно отозвался Лиорэн, накладывая себе мясо. — Только его половина. Вторая держится на том, что вы все всё равно слушаете, что я скажу.       Кто-то из дальнего угла крикнул:       — Эй, Лиорэн, твой ангелочек уже оправился от поражения?       Лиорэн лениво откинулся на спинку скамьи, покрутив кубок в руках.       — Ангелы быстро приходят в себя. Они хрупкие только на вид.       Ответ прозвучал настолько спокойно и уверенно, что ни смеха, ни подколов больше не последовало, только одобрительное гудение.       Ливан переглянулся с другом и покачал головой:       — Ты даже молчанием умеешь всех заткнуть.       — Это талант, — невозмутимо пожал плечами Лиорэн, и разговоры в столовой вновь вспыхнули с удвоенной силой, только теперь половина из них уже вертелась вокруг его слов.       С таким настроением все демоны окончили трапезу и направились на следующие уроки.       У ангелов тоже время обеда закончилось и группа крылатых идёт на урок.

***

      Аудитория сияла светом, будто стены были сотканы из золотых нитей. Преподавательница высокая женщина в длинной белой мантии, держала в руках тонкий свиток. Её голос звучал мягко, но строго:       — Сегодня мы поговорим о правилах поведения с обитателями Инфернарии. Запомните: сдержанность это ваш первый щит. Демоны провоцируют словами, жестами, даже взглядами. Но ангел никогда не должен терять достоинства.       Феликс тихо шепнул Минхо:       — То есть… если они будут кривляться, я должен просто улыбаться?       Минхо усмехнулся краем губ:       — Или смотреть так, будто ты выше этого.       Преподавательница продолжила, будто не заметив перешёптывания:       — Второе правило — дистанция. Излишняя близость может быть использована против вас. Третье — обращение. Мы признаём только их академические имена. Ни в коем случае человеческие.       Хан поднял руку.       — А если он сам назовёт своё человеческое имя?       — Тогда, — взгляд преподавательницы стал холоднее, — вы всё равно называете его как положено. Это проверка.       Феликс тихо прыснул от смеха.       — Значит, они ещё и проверять нас будут… весело.       Преподавательница сделала паузу и медленно развернула свиток дальше:       — Четвёртое правило — не поддаваться чарам. Многие демоны владеют искусством внушения, иногда это лишь взгляд или интонация. Вы должны различать истину и иллюзию.       Минхо чуть заметно фыркнул, скрестив руки:       — То есть если кто-то будет сладко улыбаться, то это уже атака?       Феликс едва удержался, чтобы не усмехнуться, но преподавательница посмотрела строго, и он тут же сделал вид, что записывает.       — Пятое правило, — продолжила она, — никогда не сравнивать. Демоны любят ставить ангелов друг против друга или противопоставлять себя нам. Любая попытка противопоставления — ловушка.       Одногруппница с розовым нимбом тихо пробормотала:       — То есть даже если они скажут: «ты хуже, чем твой друг», нужно молчать? — Нужно сохранять достоинство, — её голос прозвучал твёрдо. — Вы не соперники, вы одно крыло.       Феликс скосил глаза на друзей и прошептал:       — Звучит так, будто они реально будут специально выводить нас из себя…       Преподавательница сухо ответила:       — Так и будет.       Окинув класс долгим взглядом, преподавательница щёлкнула пальцами:       — Хорошо. Теория ничто без практики. Сейчас вы попробуете выдержать давление так, как если бы перед вами стоял демон.       Аудитория оживилась. Минхо нахмурился:       — А если я случайно не выдержу?       — Значит, работа над собой продолжается, — спокойно ответила она. — Итак, Эрисель, попробуй сыграть роль демона. Элионис, твоя задача выдержать напор.       Хан моментально расплылся в ехидной улыбке:       — Мне выпала идеальная роль.       Феликс закатил глаза:       — Только не переигрывай.       — Начали, — отдала команду преподавательница.       Хан тут же изменил голос, сделав его низким и тягучим:       — Думаешь, ты лучше остальных? Смотри на себя, слишком нежный, слишком хрупкий. С таким лицом тебя скорее примут за куклу, чем за ангела.       Феликс дёрнулся, понимая, что друг намеренно бьёт за больную тему, но быстро сжал кулаки и выровнял дыхание, глядя прямо вперёд.       — Я слушаю, но не позволяю словам проникнуть дальше.       Преподавательница кивнула:       — Хорошо. Именно так, сохранять спокойствие, даже если провокация трогает за больное.       Хан тихо буркнул, чтобы услышал только Феликс:       — Всё равно выглядел так, будто хочешь заехать мне по лицу.       Следующими вызвали Минхо. Его партнёром оказался старший ученик. Тот наклонился и прошипел:       — Ты всё равно последний, кого кто-то заметит. Всегда в тени, всегда на шаг позади.       Минхо лишь прищурился:       — Лучше быть в тени и наблюдать, чем под светом и слепым.       Преподавательница впервые позволила себе лёгкую улыбку:       — Верный ответ