В поисках прерывания (Looking for an interruption)

Бортовой журнал капитана, звездная дата 3271.4. «Энтерпрайз» остается на орбите Мелоны II, где мы продолжим исследование завтра, как и планировалось. Однако из-за уникальной проблемы с транспортером мы приняли на борт раненого пассажира, которому, возможно, потребуется более длительное пребывание. Он утверждает, что является Леонардом МакКоем из временной шкалы, похожей на нашу, но отличающейся от нее. Наш доктор МакКой верит в то, что прибывший полностью поправится, а коммандер Спок и лейтенант-коммандер Скотт ищут способ вернуть Леонарда — так мы называем нашего гостя, чтобы различать этих двоих — к себе. На данный момент ему предоставлен ограниченный доступ на борту корабля и никаких обязанностей, кроме помощи Споку и инженерной команде в предоставлении необходимой информации. Пока что он, кажется, прекрасно ладит с командой, даже с самим МакКоем. Что касается меня, я не могу не испытывать желания довериться этому незнакомцу, который так похож и в то же время так не похож на моего друга. Хотя, кажется, он не решается проводить много времени за беседой с мистером Споком. Возможно мне просто показалось. Тем не менее я попытаюсь узнать от него больше и отчитаюсь о любых интересных выводах. Кирк закончил запись, почувствовав урчание в животе. Он взглянул на хронометр: почти 1945, а пообедал он в 1230. Поскольку Спок был занят работой со Скотти, Кирку было необходимо самому завершить обзор работы десантной команды за день, а также отчет об инциденте, касательно другого доктора МакКоя — Леонарда, напомнил он себе. Это было непривычно; обычно он называл МакКоя по имени только в шутку. Не то чтобы доктору не нравилось его имя, просто они были не настолько хорошо знакомы друг с другом. Похоже, то же самое относилось и к его двойнику. Возможно, так будет легче различать их не только в разговоре, но и в мыслях. Он не упустил из виду вспышку притяжения, возникшую между ним и Леонардом в лазарете, а отличив его таким образом от друга, он перестал чувствовать себя так, будто совершил преступление. Решив, что следует пойти перекусить, Кирк встал из-за стола и потянулся. Когда он ближе к вечеру разговаривал со Споком, тот упомянул, что они с Ухурой планируют позже помузицировать в комнате отдыха. Кирку всегда нравилось слушать их совместную игру. Он сменил командно-золотую форменку на более повседневную зеленую, взял книгу с прикроватного столика и направился к выходу. По пути к турболифту он поймал себя на мысли, что не прочь пообщаться с Леонардом. Скорее всего, тот отдыхает в своей каюте, если предположить, что МакКой сумел перестать его допрашивать. Кирк едва ли мог его за это винить. Оставалось только представить, как был бы он очарован и выбит из колеи, если бы встретил своего двойника. Сунув книгу под мышку, он подошел к репликатору, взял себе сэндвич и стакан воды, а затем осмотрел комнату. Спока еще не было. Ухура и Мастерс, похоже, играли в карточную игру против Сулу и Райли. Он заметил Боунса, сидящего со стаканом в руке, и почувствовал, как подпрыгнуло сердце, когда понял, что тот сидит напротив Леонарда, который был к нему спиной. Он не сразу узнал его с другой прической и в соответствующей форме. «Возьми себя в руки, Джим», — подумал он, пытаясь успокоить разволновавшееся сердце и унять грозивший вспыхнуть на щеках румянец от смущения перед самим собой. Нелепо. Он подошел и поставил свой поднос на стол рядом с МакКоем, усаживаясь на свободное место. — Добрый вечер, Джим. — Добрый вечер, Боунс. Леонард, — поприветствовал он обоих, в надежде на такой же непринужденный тон. — Боже, интересно, скоро ли это перестанет казаться странным, — сказал МакКой, качая головой. Кирк сочувственно ему улыбнулся и переключил внимание на еду, взяв сэндвич. — Я подумал, что Леонард, возможно, предпочтет провести время с кем-нибудь из экипажа, вместо того, чтобы расхаживать по каюте, пытаясь не заснуть. — Мне сказали, что по медицинским показаниям я должен бодрствовать еще два часа, — сказал Леонард, глядя на Кирка. — Неважно, как часто я повторяю ему, что со мной все в порядке… — ...Я все еще врач на этом корабле, и никто, кроме меня, не может отменить медицинские предписания, — несколько лениво закончил за него МакКой, делая глоток из своего бокала. Кирк проглотил откушенный ранее кусок сэндвича. — Да, и если я когда-нибудь забуду, я всегда могу рассчитывать на то, что ты мне напомнишь. — Думаю, я не могу сильно злиться. Видит бог, я бы на твоем месте поступил так же, — Леонард, разговаривая с МакКоем, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, выглядя немного более расслабленным, чем раньше. — В любом случае, мне обещали музыку. — Да, Спок учит Ухуру, как играть, на… э-э… что-то связанное с лирой, — пояснил МакКой. — Ка'атира, — поправил Кирк между укусами. Спок сказал, что, хотя «лира», «лютня» или «арфа» — вполне приемлемые термины, вулканский инструмент все равно уникален и Кирк решил выучить это слово. Вероятно произношение хромало, но Спок проинформировал, что большинство людей не могут правильно произнести слова на вулканском и что его попытка достойна восхищения. Он так до конца и не уверен, было ли это комплиментом или проявлением снисхождения. — Да, вот это, — сказал МакКой. — У нее неплохо получается. Но она сказала, что хочет спеть сегодня вечером. Надеюсь, Спок подготовился, — он ухмыльнулся. — Ты же знаешь, он любит внимание, даже если никогда в этом не признается. В противном случае они могли бы поиграть в одной из своих кают. — Просто для ясности, мы говорим о Споке, верно? — со скрещенными на груди руками, Леонард снова наклонился вперед. — Высокий парень, заостренные уши, никогда не улыбается? — Ты хорошо его знаешь, — ответствует МакКой. — И они с Ухурой... вместе музицируют. — Ага. — И им обоим это нравится? — Не думаю, что они стали бы это делать, если бы им не нравилось, так что да, думаю, им нравится. — МакКой перевел взгляд на Кирка, который так же сбит с толку прозвучавшим вопросом. — А там, откуда ты, они не музицируют? — Ухура, конечно, может спеть в караоке, но если Спок когда-нибудь делал что-то большее, чем просто смотрел на музыкальный инструмент, для меня это будет новостью. — О, помяни дьявола, и он явится! — МакКой взмахнул рукой в сторону входа, где появился Спок с инструментом в руке. — Если это тонко завуалированный намек на мои уши, доктор, считайте, что я не тронут, — ответил он и по комнате прокатился смех. Он подошел и сел между Сулу и Ухурой в конце стола, лицом к столику, где сидят Кирк и два доктора. — Доктор Маккой, — позвала Мастерс, когда Ухура начала тихонько разговаривать со Споком. Обернулись оба МакКоя. Когда Леонард понял, что она не его имела в виду, то смущенно улыбнулся, получив улыбку в ответ. Кирк отметил, что у него приятная улыбка. Как и у МакКоя, но Кирк предположил, что тот привык видеть ее. — Мне понадобится новый партнер, если мы собираемся сыграть еще один раунд, — продолжила Мастерс, указывая на стопку карт на столе. — Присоединитесь к нам? — О, почему бы и нет? Кирк почти расправился со своим сэндвичем и допил воду. — Я собираюсь налить себе чего-нибудь выпить, не хочет ли кто-нибудь из вас чего-нибудь покрепче? — Я бы не отказался, но мне, вероятно, не стоит пить с травмой головы, — сказал Леонард, глядя на доктора. — Это синтехол[1], он почти ничего не дает, так что, думаю, один мятный джулеп тебе не повредит, — небрежно отметил МакКой. — Только один, — он встал из-за стола, забирая свой стакан с собой. — Почему, черт возьми, у тебя все еще есть медицинская лицензия? — без особого осуждения спросил Леонард. — Ха! Если бы они ее забрали, это освободило бы меня с этого богом забытого корабля, а настолько добрых, чтобы оказать мне такую услугу, не существует, — он занял место Ухуры; сейчас она стоит рядом со Споком, разговаривая и наблюдая, как он перебирает струны, проверяя настройку. Кирк, увлеченный взаимодействием этих двух, тоже улыбался, поднимаясь со своим подносом. — Не думаю, что из репликатора удастся получить мятный джулеп, но бурбон с содовой тебя устроит? — Вполне. Спасибо. Кирк отнес поднос на место, пока готовились напитки. Обернувшись, он почувствовал на себе взгляд Спока, улыбнулся и поднял один из стаканов вверх. Спок кивнул, его взгляд немного смягчился, но он быстро вернул свое внимание инструменту. Кирк занял место МакКоя, оказываясь прямо напротив Леонарда, и подвинул к нему стакан. — То, что доктор прописал, — сказал он, подмигивая. — Тогда за наше здоровье, — произнес Леонард, поднимая свой стакан. Кирк чокнулся, они отпили по глотку и снова поставили стаканы на стол. На мгновение между ними воцарила тишина на фоне смеха, болтовни в комнате и негромкой игры Спока, пробующего настроить ка'атиру. — Знаешь, я думал, мне не понравится эта форма, но она довольно удобная, — он одернул один из рукавов, который слегка задрался, и положил руку на стол. — Я рад, что ты так думаешь. — А твоя... ну, то есть, не думаю, что у нашего капитана есть что-то похожее на это, в частности, — его взгляд упал на обнаженный участок кожи у ключицы Кирка. — Это дело Звездного флота, — смущенно произнес Кирк. — Выглядит... непрофессионально? — Я просто говорю, что хорошо смотрится, вот и все. Тебе идет цвет, — Леонард сделал еще глоток из своего бокала, продолжая смотреть на Кирка. — И покрой тоже. Ага, значит, они флиртовали. Он может это принять. — Ну, ты тоже не так уж плохо выглядишь в небесно-голубом. Он хмыкнул, выдохнув воздух через нос. — Здесь все немного ярче, да? В данный момент Кирк был сосредоточен на темных глазах Леонарда. — Например? — Ну, например, они, — он указал на Ухуру, которая смеялась над чем-то, сказанным Споком. — Не думаю, что там, откуда я, они когда-либо были настолько счастливы вместе. Кирк подавился выпивкой. — Они? Вместе? Ты имеешь в виду... вместе, как вместе? — сердце бешено колотилось. Он всегда был уверен, что Ухуру не интересуют мужчины, и еще больше был уверен, что Спока не интересуют женщины, но что, если... нет. Нет, это нелепо. В любом случае это не его дело. — Хочешь сказать, что нет? — Насколько мне известно, нет. Они дружат даже дольше, чем мы со Споком, поскольку оба служили на «Энтерпрайз» под командованием Пайка. Я познакомился с ней примерно тогда же, когда и с ним. На самом деле, она нас познакомила. — О, вот как? — одобрительно произнес Леонард. Кирк не может отделаться от ощущения, что чего-то упускает. — Что ж, это облегчение. Никогда не понимал, что свело их вместе — в моей вселенной, я имею в виду. Возможно, отрицание. — Кирку было любопытно узнать о том, другом Споке, но он почему-то боялся спрашивать. — Они все равно разные. Держу пари, эта Ухура никогда не разговаривала с тобой так, словно хотела содрать с твоего лица кожу. Брови Кирка поползли вверх, но он рассмеялся, вспомнив тот день, когда встретил ее. И еще несколько случаев, когда он раздражался из-за неудач, связанных с миссией, и ее тон напоминал ему, что выход из себя в ее присутствии не поможет. — Только когда я этого заслуживал. Или если у нее был очень плохой день. Он улыбнулся и его лицо тут же преобразилось, став одновременно и моложе, и старше. Спок начал наигрывать что-то более структурированное, что-то старое и мелодичное, что показалось Кирку смутно знакомым. Они смотрели и слушали, а он не мог понять, что это за мелодия, пока Ухура не начала исполнять припев. Леонард оглянулся на него, лицо осветилось удивлением. — «Моя девочка»[2]? — переспросил он с милым недоверием. — Спок знает «Motown»? — О, готов поспорить, это она его научила, — усмехнулся Кирк. — Думаю, это какая-то шутка для двоих — заставлять его разучивать старые песни о любви. Леонард издал удивленный звук. — Ну, у нее определенно есть голос. — М-м, — промычал Кирк в знак согласия. — Подожди, пока она не возьмется за вольный стиль. Ни один мужчина не застрахован. — Вот это похоже на Ухуру, — от души рассмеялся Леонард. Они сидели и слушали оставшуюся часть песни, аплодируя вместе со всеми по окончании. — Он тоже хорош. Не то чтобы я знал еще кого-то, кто играет на..? — Ка'атира. Я тоже, но прекрасную музыку легко определить. Леонард кивнул в знак согласия, посмотрел на стол, а затем перевел взгляд на лицо Кирка. — Итак, я предполагаю, ты не фанат «Beastie Boys»[3], — с кривой улыбкой произнес он. — Кого? — переспросил Джим, моргая. Он почувствовал, что краснеет, предположив, что это, должно быть, какой-то намек на того, другого Кирка. — Забудь, — сказал Леонард, потягивая напиток. Ухура теперь пела что-то другое, а Спок наигрывал более оптимистичную мелодию, то ли их собственного сочинения, то ли Кирк просто ее не знал. — Жарко? — М-м? Не особенно, а что? — У вас слегка порозовели щеки, капитан. Проклиная себя за то, что покраснел еще сильнее, Кирк решил, что единственное, что можно сделать — это воспользоваться ситуацией. — Вы заигрываете со мной, доктор? — спросил он, оперевшись локтем о стол, так что костяшки пальцев оказались чуть ниже подбородка. Это, очевидно, застало Леонарда врасплох: он моргнул, но тут же снова улыбнулся. — Я могу остановиться, — сказал он, наклоняясь вперед. В этот момент Сулу и Райли рассмеялись, очевидно, над чем-то, что сказал МакКой, и Кирк вздрогнул, автоматически посмотрев в их сторону. Хотя Ухура все еще пела, а Спок продолжал играть, взгляд Спока был прикован к Кирку. Отведя взгляд, Кирк откинулся на спинку стула, как будто его поймали на попытке стащить печенье из банки. Он взял в руки стакан, чтобы чем-то себя занять, и с волнением отпил. Мог ли Спок каким-то образом знать, что за мгновение до этого Кирк смотрел на соблазнительные губы, на мягкую улыбку этого нового-старого друга и думал: «Поцелуй меня»? Он перевел дыхание, размышляя об этом. «Почему тебя так волнует, что Спок видит, как ты с ним флиртуешь? Он достаточно часто такое видел, но с женщинами». Или, возможно, Кирк был очень обеспокоен тем, что их взаимодействие заметил МакКой, который, казалось, очень старательно игнорировал их. — Значит, — сказал он, переключая внимание на Леонарда, — ты фанат… «Beastie Boys»? — Я? Не особенно. Если мы говорим о классической альтернативе конца двадцатого века, я предпочитаю что-нибудь с более вокальной мелодией. К примеру... о, может быть, «Soundgarden» или «R.E.M»[4]. Ты когда-нибудь слышали о них? — и замолчал, когда Кирк покачал головой. — Боже, музыка здесь тоже другая? — он оглядел комнату, как будто это корабль был виноват в том, что Леонард, по мнению Кирка, возможно, говорил сплошными загадками. Со своей стороны, Кирк считал, что его музыкальные вкусы довольно разнообразны, и ему действительно нравились композиции двадцатого и двадцать первого веков, но он не мог ничего вспомнить. — Том Петти? «Radiohead»?[5] — недоверчиво переспросил Леонард. — Мне нравится Том Петти. И я слышал о «Radiohead», — Кирк чуть не рассмеялся от облегчения. — Не похоже, что ты их фанат. — Мне их музыка кажется слегка необычной. Недавно Спок и Ухура сыграли что-то такое. — Что ж, держу пари, я мог бы найти что-нибудь еще, что порадовало бы твои проницательные барабанные перепонки. При условии, что оно существует в этой временной шкале. — Уверен, ты можешь, — сказал Кирк, снова наклоняясь вперед, дотягиваясь до стакана. Если Леонард хочет, чтобы они лежали на полу и слушали старые музыкальные записи, как подростки в эпоху до Интернета, что ж, он мог бы придумать и худшие способы провести время. Он решил, что готов дать себя соблазнить, хотя и не так сразу. — Но лучше не лишать тебя времени на отдых. Может быть, завтра вечером? Если ты не слишком занят, — он улыбнулся. Леонард посмотрел в свой стакан и сказал: — Если предположить, что все мои рабочие органы останутся нетронутыми в течение ночи, не думаю, что буду слишком занят, нет, — допив последние несколько глотков, он поставил стакан обратно в тот же момент, когда Кирк осушил свой. — Позволь, я налью тебе еще. Не надо беспокоить доктора, я буду пить воду. — Прежде чем Кирк успел отпустить стакан, Леонард уже потянулся к нему, их пальцы соприкоснулись. В обычной ситуации он бы не придал этому значения и даже не обратил бы на это особого внимания, но характер их разговора создавал впечатление, что это сделано специально, и по его руке пробежали мурашки. Леонард встал, держа стаканы между пальцами, и направился с ними к репликатору. Кирк поднес руку к лицу, рассеянно поглаживая большим пальцем подбородок и оглядывая комнату. На мгновение он поймал взгляд Спока, но тот отвернулся.

◆

— Сегодня утром без Спока? — спросил МакКой, усаживаясь в столовой напротив Кирка с подносом в руках. Капитан рассеянно пил кофе, а яйца с тостами на тарелке остались почти нетронуты. Для Кирка и Спока было обычным делом завтракать вместе, если они работали в одну смену. — Он как раз уходил, когда я пришел сюда. Сказал, что ему нужно кое-что сделать в лаборатории, — Кирк поставил чашку и подцепил тост. — Ты бы не умер, если бы время от времени съедал по кусочку фрукта, — он указал вилкой на еду на подносе Кирка. — Откуда ты знаешь, что я не съел их до твоего прихода? — МакКой просто посмотрел на него в ответ. — Ладно, — Кирк взял с тарелки МакКоя несколько ломтиков банана и отправил их в рот, прожевав и проглотив, а затем улыбнулся. — Доволен? Боунс закатил глаза. — Это только начало, — они завтракали в тишине. Он заметил, что внимание Кирка все время было приковано к одной стороне помещения, и МакКой, проследив за его взглядом, увидел своего двойника, болтающего с Чепел, которая кивала и улыбалась, во время разговора, обхватив ладонями чашку кофе. Судя по языку ее тела и тому, что МакКой знал о ней, она была вовлечена в беседу, вела себя достаточно дружелюбно, но не кокетничала. Он оглянулся на Кирка, который все еще наблюдал за лицом Леонарда. Это был не тот пристальный взгляд, который он иногда бросал на Спока, когда думал, что никто не обращает на него внимания, но все же МакКою он был хорошо знаком. Он откашлялся. — Ты ведь знаешь, что поедаешь взглядом меня, как кусочек вишневого пирога, да, Джим? — М-м? Нет... — рассеянно произнес Кирк. Моргнув, он наконец перевел взгляд с Леонарда на друга. МакКой уставился на него, скрестив руки на груди, и вскинул брови, ожидая, что тот начнет защищаться. — Да ладно, Боунс. Он — это ты, только прибавивший в росте шесть сантиметров, с точеной челюстью и личным тренером. Он — это ты, которого взяли на роль в фильме. — Кирк взволнованно посмотрел ему в лицо. — Правда, они неправильно передали цвет глаз. — Забавно. Он сказал то же самое о твоих, — сухо заметил МакКой. — О, ревность тебе не к лицу, Боунс, — сказал Кирк, в глазах зажглись огоньки веселья. — Кто знает? Возможно, между нами все сложилось бы по-другому, если бы ты был таким же красивым, когда мы встретились. — Выкуси, красавчик, я был женат, когда мы встретились, — МакКой закатил глаза к потолку. — Да, и все было так хорошо, да? Кстати, как поживает Джоанна? — Все хорошо, спасибо. В следующем месяце она пойдет в седьмой класс, — гордо сказал он. — Но не пытайся сменить тему. Не говоря уже о том, что это чертовски странно, я не хочу, чтобы ты пострадал. Я знаю тебя. Ты влюбляешься сильно и стремительно, разбивая все свои хрупкие части тела после. Он не может здесь остаться, Джим. — Я не дурак, доктор, — Кирк нахмурился, но лоб тут же снова разгладился. — Но я не могу не замечать привлекательность. Вряд ли ты можешь обвинить меня в том, что я смотрю на него, — в тоне его голосе снова проскользнуло озорство. — Что ж, я вряд ли смогу помешать тебе смотреть, — вздохнул МакКой. — Но с ним я тоже поговорю. — Да ладно тебе, Боунс, это же... — Если кто-то на этом корабле и имеет право разговаривать с ним, так это я, — твердо оборвал он. — А теперь, прошу меня извинить, некоторые из нас все же должны работать, — он взял свой поднос и отошел, несмотря на протесты Кирка. «Пусть помучается, — подумал он про себя. — Может быть, образумится». В тот день было назначено три медосмотра, две прививки, коррекция зрения и пост операционное наблюдение, и вдобавок вывих локтя. К тому времени, когда его другое «я» — более высокое, смуглое и красивое «я» — прибыло на прием, МакКой заполнял карты пациентов. — Я подойду через минуту, — крикнул он из кабинета медсестре, которая пришла проинформировать. Он как можно быстрее обновил ту карту, над которой работал, и вернулся в медотсек, вновь пораженный знакомым выражением на лице человека, сидевшего на краю биокойки. — Извини, что заставил ждать. — Ну, у меня довольно плотный график, — улыбнулся Леонард, и МакКой немного расслабился. — Хорошо себя чувствуешь? — В основном, только вот эти проклятые ожоги... — Хорошо, давай сначала сделаем гироналин, а затем продолжим лечить сотрясение. МакКой сделал ему укол. Леонард прошел визуальный осмотр и хорошо ответил на все вопросы, отек мозга отступил, поэтому они перешли к смене повязок на ожогах. Состояние улучшилось, и сканирование не выявило никаких признаков внутренних повреждений от радиации, так что гироналин делал свое дело. — Что ж, ожоги проходят, — сказал он, меняя последнюю повязку. — Завтра мы сможем снять их и пройтись регенератором по поврежденным тканям, но они все же могут болеть еще день или два. И думаю, что если ты не будешь проводить слишком много времени перед экранами мониторов или не будешь смотреть на мигающие огни, симптомы сотрясения мозга быстро пройдут, — он ушел мыть руки, а Леонард снова надел майку. — Есть еще кое-что, что я хотел бы с тобой обсудить, — сказал МакКой, поворачиваясь и вытирая руки. — Это касается капитана. — А что с ним? «Маленький засранец, — подумал МакКой, забыв, что они ровесники. — Ты чертовски хорошо знаешь, о чем я говорю, но все равно заставляешь произнести это вслух». — Вы двое были невероятно близки прошлым вечером в комнате отдыха. Его двойник слегка ухмыльнулся, и на мгновение воцарилась тишина, пока тот натягивал свою форменную рубашку. — Это та часть, где ты говоришь мне держаться от него подальше, или что-то еще? МакКой покачал головой. «Неужели другие считают меня таким же невыносимым?» — Нет. Личная жизнь Джима — или скорее ее отсутствие — это его личная забота, не моя. Я просто прошу тебя быть осторожным, потому что последствия его коротких интрижек, похоже, всегда становятся и моей проблемой тоже. Я знаю его, и, ну, может быть, я не совсем понимаю тебя, но я знаю себя, и не думаю, что это хорошая идея. Леонард с интересом прищурил взгляд карих глаз. — Ты хочешь сказать, что никогда... — Никогда что? — огрызнулся МакКой. — Не то, чтобы это тебя, черт возьми, касалось, но нет. — И никогда даже не задумывался? — Почему тебя это так волнует? Ты хочешь сказать, что у тебя с твоим Джимом..? — О, ну, — он чуть запнулся, и теперь выглядел скорее смущенным, чем самодовольным. — В Академии, возможно, было несколько случаев, когда мы, э-э, слегка распускали руки... Я переживал развод, а он... ну, его ситуация не важна, но, честно говоря, ни у кого из нас тогда не было отношений. Нам лучше просто дружить. Я просто люблю его до смерти, вот и все. — Значит, ты понимаешь, к чему я клоню, — кивнул МакКой, смягчаясь. — Ты не хочешь видеть его страдания, — кивнул Леонард в ответ. — Совершенно верно, не хочу. — Ну, я сомневаюсь, что вам есть о чем беспокоиться, доктор. Возможно, сейчас он и положил на меня глаз, потому что я для него нечто новое и интересное, но, думаю, его сердце уже принадлежит другому. — Ты тоже это заметил, да? — МакКой невольно усмехнулся. — Трудно этого не заметить, если только ты не слепой, глухой и тупой. — Не знаю, почему видят все, кроме них, — покачал головой МакКой. — Я помню это чувство, — рассмеялся его двойник. — Хочешь сказать, что там, откуда ты, они..? — Это заняло много времени, но да. — Сколько именно? — спросил МакКой, подходя ближе. — Не скрою, я уже устал разбираться с этими двумя. — Ну, хочу сказать, что это произошло всего через пару лет после того, как Джим... после нашей стычки с Ханом, то есть, — сказал он, откашлявшись, и МакКой задумался, какое отношение ко всему этому имеет Хан и что Леонард чуть не сказал. — Но у них с самого начала все пошло наперекосяк, так что, даже после того, как для всех все стало очевидно, они все еще, я думаю, находились в отрицании. Похоже, что твои Джим и Спок всегда были хорошими друзьями, так что, возможно, у них все произойдет быстрее. — Конечно, сколько я их знаю, они всегда отлично ладили. Именно поэтому я не понимаю. По крайней мере, со стороны Джима. Не знаю, на счет Спока. Может у него просто нет подобных чувств. — Вряд ли ты в это веришь, — вскинул бровь Леонард. — Нет, — признался МакКой. — Не верю. — Может, тогда их просто нужно немного подтолкнуть в правильном направлении. МакКой почувствовал, как его глаза округлились, и он всплеснул руками, отступая в свой кабинет. — О, нет. С этим ты сам разберешься, парень. Я собираюсь налить себе чего-нибудь выпить, пока заканчиваю заполнять эти карты, и попытаюсь продолжить жить в счастливом неведении. Леонард, к сожалению, последовал за ним. — Если вы хоть немного похожи на меня, доктор, я знаю, что у вас там, по крайней мере, бутылка саурианского бренди, возможно, даже немного настоящего бурбона. Будьте другом, налейте и мне.

◆

День Кирка прошел относительно спокойно, почти так же, как и тот, до появления второго доктора: контролировал проводимые осмотры планеты, читал отчеты и теперь время от времени вызывал или сам спускался в инженерный, чтобы узнать, как идут дела у Спока, Скотти и остальной команды. Эти двое показали ему множество сложных уравнений, а один из квантовых физиков, конечно, упростил концепции для его удобства, но, похоже, и они, и инженеры, приступившие к работе накануне вечером, добились незначительного прогресса. — Как вы думаете, сколько пройдет времени до того, как мы сможем проверить некоторые теории? — Если вы не хотите разложить доброго доктора на молекулы или запереть его между измерениями, с такой работой нельзя торопиться. — Спок склонил голову набок. Кирк ощутил необычное раздражение от его высокомерия. — Конечно, нет, мистер Спок, я спрашиваю только об общих временных рамках. Я уверен, что команда Леонарда очень беспокоится о нем. — Это ожидаемо, капитан, — согласился он, — и именно поэтому я настаиваю на том, чтобы мы действовали с максимальной осторожностью. — Подняв брови, он оглянулся на Кирка и тот смягчился. Спок, признавая победу, продолжил: — Вероятно, мы будем готовы начать тестирование возможных настроек транспортатора к завтрашнему дню. Но будет ли этих настроек достаточно к тому времени, чтобы вернуть нашего межпространственного гостя к месту его пребывания, представляется маловероятным. Возможно, послезавтра, но на данный момент, я не хотел бы давать гарантий. — Я уверен, что на этот раз оценю ваше внимание к деталям, мистер Спок, — произнес голос у него за спиной. — Леонард, — произнес Кирк, поворачиваясь и стараясь не выглядеть слишком довольным. Он провел много времени в течение этого неспешного утра, размышляя о разговоре прошлым вечером, об их руках, держащих стаканы, о том, как Леонард наклонялся к нему, чтобы поговорить, а книга Кирка так и осталась лежать на столе рядом с ним. Он задавал Кирку вопросы, расспрашивая о нем, и на его лице отражалось то удивление, то понимание, а в уголках глаз то и дело появлялись морщинки. Судя по реакции Леонарда на его ответы, тот, другой Кирк, практически влетел в должность капитана, что раздражало Кирка, но если Леонард был ему таким хорошим другом, он должен был предположить, что его коллега не мог быть настолько уж плох. — Следишь за мной, как я понимаю? — Если я не работаю, то мне нечем особо заняться, — ответил он, с легким интересом оглядывая инженерный отдел. — Я спал столько, сколько смог выдержать, так что я подумал, что... — Кирк проследил за взглядом Леонарда, остановившимся и присмотревшимся повнимательнее к Скотти. — Ты — Скотти? — Кирк понял, что они не встречались накануне, так как большинство вопросов, на которые им нужно было получить ответы от Леонарда, были заданы Споком и Мастерсом, пока Скотти и Кайл изучали логи транспортатора. — Конечно, черт возьми, а, парень, — с легким негодованием произнес Скотти. — Кем же еще я могу быть? — Я не хотел тебя обидеть, просто Скотти, которого я знаю, нужно было хотя бы немного покрасить волосы, чтобы он стал похож на тебя. А где твой помощник? — Скотти в замешательстве уставился на него. — Забудь. Это не важно. — Если на этом все, капитан... — негромко прочистил горло Спок. Кирк с любопытством наблюдал за Леонардом. — Извините, мистер Спок. Продолжайте и держите меня в курсе. — Да, сэр, — он кивнул им обоим и вновь обратил внимание на Скотти. — Леонард, давай позволим этим джентльменам вернуться к работе. — Мне, наверное, не стоило прерывать вас, — сказал он, когда они вышли из инженерного отдела. — Они привыкли отвлекаться, — беспечно заметил Кирк. — Есть ли еще что-нибудь на корабле, что тебе было бы интересно осмотреть, пока ты со мной? Я мог бы уделить несколько минут, прежде чем вернусь на мостик. — Я никогда не приходил в восторг от внутренностей корабля. Меня больше интересуют его люди, — Леонард оглянулся на Кирка, пока они ждали турболифт, и не мог не заметить направленный на его губы взгляд. Двери прибывшего лифта открылись, и они вошли внутрь. — Хотя везде чувствуется дух ретро-футуризма, — добавил он, берясь за ручку и слегка покачивая головой. — Все работает, но к такому стилю я не привык. — Почему? На что похож твой «Энтерпрайз»? — спросил Кирк, внезапно обороняясь. Леонард задумался. — Больше. Свет ярче. Много белых панелей и прозрачного алюминия. Если сравнивать, то здесь все будто в гостиной, — он слегка улыбнулся, оглянувшись на Кирка. — Не волнуйтесь, капитан, я не оскорбляю ваш прекрасный корабль. Просто все по-другому, вот и все. Как и все остальные. Я здесь — гадкий утенок. — Сомневаюсь, что кто-нибудь мог бы назвать тебя так, — Кирк осознавал, что именно он сказал, когда слова уже слетели с его губ. Леонард негромко рассмеялся. — Приму это за комплимент от такого красавчика, — лифт начал замедляться. «Как раз то, что нужно, — подумал Кирк. — Появиться на мостике с лицом под цвет инженерной униформы». — Похоже, вы знаете на какие мои кнопки нужно нажать, доктор, — казалось он не мог оторвать от Леонарда взгляд. — Может, мне просто нравится, когда ты начинаешь называть меня «доктор», — двери лифта открылись. Сердце Кирка бешено заколотилось. — Что ж, думаю, от меня здесь столько же пользы, сколько от москитной сетки на подводной лодке, — сказал Леонард, оглядывая мостик, — но, может быть, увидимся за ужином? — Конечно, если не буду слишком занят. — Мне нравятся шансы, — и подмигнул. Двери турболифта закрылись, унося Леонарда вниз. Подходя и садясь в кресло, Кирк почувствовал на себе взгляд Ухуры. — Ни слова, — тихо сказал он ей. — Ни единого чертового слова. Конечно, он не смог удержаться и отправился в столовую, подумав, что Леонард, возможно, как раз идет на ужин. Он заметил его сразу, как только вошел, тот сидел в одиночестве за столиком, лицом к двери, как будто ждал его. Спок отсутствовал, возможно обедал или все еще находился в инженерном отделе. Похоже, Кирку стоит напомнить ему, что нет необходимости так усердно работать, отказываясь от еды или сна; Спок так иногда делал, когда был очень сосредоточен. Он сделал мысленную пометку связаться с ним чуть позже. Их беседа за ужином была в основном посвящена заживлению травм Леонарда и достигнутому командой инженеров прогрессу; никаких комплиментов или поддразниваний, никаких очевидных намеков на планы, которые они наполовину согласовали прошлым вечером. Кирк уже практически принялся гадать, не истолковал ли он неправильно их флирт, или, может быть, МакКой действительно привел свои угрозы в действие и учинил Леонарду строгий выговор, после чего тот передумал. Если так, то все в порядке. Кирк был взрослым мужчиной, который знал, как повести себя достойно, даже если был слегка разочарован. Но после недолгой паузы, когда Леонард допил воду из стакана и бросил салфетку на поднос, он поймал взгляд Кирка и тон его изменился. — Итак. Твое вчерашнее приглашение все еще в силе? — Да, если это не поставит тебя в неловкое положение, — ответил Кирк, проглотив последний кусочек еды. — Ни в малейшей степени. — Давай тогда пройдем в мою каюту, — предложил Кирк, надеясь, что прозвучало непринужденно. — Думаю, что в комнате отдыха сегодня вечер фотографий, который обычно проходит слишком шумно. Без наушников мы ничего не услышим. А в архивной библиотеке не так уж и удобно. — Веди. Они поставили пустые подносы и направились в каюту Кирка. Леонард оглядел комнату, скрестив руки на груди, и слегка приподнял брови. — Хм, — сказал он. — Думаю, каюта капитана должна быть немного больше. — Вообще-то, это каюты лейтенантов. Мы со Споком уступили свои каюты парам, чтобы у них было немного больше места. Звездный флот делает все возможное для женатых офицеров, но на корабле не так уж много двухместных кают, а мне не нужно все это дополнительное пространство только для того, чтобы поспать, поработать с бумагами и время от времени почитать книгу, — он включил компьютер и выдвинул стул, жестом приглашая Леонарда сесть перед консолью. Второй стул он придвинул к краю стола, а не напротив Леонарда, чтобы не было похоже на интервью. — И большую часть времени мне не приходится делить ванную комнату со Споком. Он просыпается так рано, что к тому времени, как я, спотыкаясь, выбираюсь из постели, он уже всегда заканчивает с макияжем. — Вы двое пользуетесь одной ванной комнатой? — переспросил Леонард качая головой. Кирк собирался спросить, что в этом такого странного, но решил, что, возможно, ему лучше не знать. — Что ж, этим парам повезло, что у них такая самоотверженная команда, — добавил он, садясь, и Кирк последовал его примеру. Из-за размера стола они оказались достаточно близко, чтобы капитан сумел уловить знакомый аромат шампуня из встроенного дозатора; у них у всех были дурацкие, бессмысленные названия — Леонард выбрал «Теплый цитрус». Кирк предпочитал «Весенний дождь». Спок хранил в душевой средства, которые привез с собой, а затем запрограммировал репликаторы на производство большего их количества. Они, конечно, были намного лучше, чем стандартные звезднофлотские, но Кирка это не настолько волновало, чтобы самому заниматься чем-то подобным. Леонард набрал несколько слов на консоли. — В свое время, судя по всему, эта песня была довольно популярна у «R.E.M». Если тебе понравится, я найду еще одну. Из компьютера донесся нестройный барабанный бой и переливы гитары, которые звучали немного как ка'атира Спока. Кирк лениво подумал, мог бы Спок научиться играть на чем-то подобном, если бы он попросил. «Жизнь больше, больше, чем ты, а ты — это не я...»[6]. «Неплохо», — решил он, откинувшись на спинку стула и слушая. Было немного неловко сидеть просто так. Кирк пожалел, что не догадался налить чего-нибудь выпить, чтобы было чем занять руки. — Они, знаешь ли, тоже были из Джорджии. Атенс, — сообщил Леонард, повернув стул, чтобы сидеть лицом к Кирку. Похоже, он слегка гордился этим фактом. — Правда? — Кирк обрадовался появившейся теме для разговора, которая могла бы отвлечь его от мысли, что, если Леонард чуть-чуть вытянет ногу, их колени соприкоснутся, и от того, что пространство между ними будто слегка искрит. — Ты оттуда родом? — Нет, я из Атланты. Как и твой МакКой, — Кирк кивнул. Он не был уверен, насколько сильно прошлое обоих МакКоев отличалось друг от друга, а Леонард уже дал понять, что может говорить только об этом, не нарушая временной линии, в которой они находились. Кирк понимал достаточно и не хотел бы нести ответственность за создание временного парадокса. «...о нет, я сказал слишком много...» — Выпьешь что-нибудь? — спросил Кирк. У него пересохло во рту, хотя за ужином он пил воду. — Простой воды, — ответил Леонард. Он стал растягивать слова, когда еще рассказывал о своем родном штате, и Кирк был одновременно впечатлен и раздосадован тем, как обыкновенные слова о воде могут звучать настолько романтично, даже чувственно. Встав, он подошел к полке, взял два бокала и, удерживая их пальцами, отнес к графину с водой, стоявшему на выступе у перегородки в спальню. Именно в этот момент закончилась песня. — Тебе понравилось? — На самом деле, да, — ему даже не пришлось притворяться: песня действительно понравилась, даже если она оказалась чуточку жестче, чем те, что он обычно слушал. — Тогда, я думаю, эта песня тебе тоже понравится, — заиграла более спокойная мелодия, низкие ноты тихо звучали под аккомпанемент гитары, что-то звенело, отдаваясь эхом. Леонард тоже встал и подошел ближе, прислонившись к перегородке, взяв один из бокалов. С осмотрительностью, они встали в полуметре друг от друга, неторопливо потягивая из них воду. Дойдя до припева, песня стала более оживленной. «...Ты им не верь — мы не летали к Луне...» [7] Кирк улыбнулся словам песни. Леонард, краем глаза наблюдавший за ним, улыбнулся в ответ. — Подумал, ты оценишь ее, космонавт. Наверняка, тебе нравится та песня Элтона Джона.[8] Кирк рассмеялся, вновь ощутив уверенность. Он подошел ближе, притворяясь, что хочет поставить свой бокал обратно на выступ. — Та песня, в некотором роде, звучит на каждом звездолете флота — ну, или еще песня Дэвида Боуи — я не уникален в том, что в моем сердце есть место песням о путешествиях к звездам, написанным до варпа. Леонард усмехнулся, глядя на Кирка так, словно тот сказал нечто поистине восхитительное, а затем опустил взгляд, вертя бокал в руке. — На самом деле, это не про Луну. Я думаю, она связана с каким-то артистом или с чем-то еще из середины двадцатого века[9]. — Ну, она приятная. У нее... более приятное звучание, чем у предыдущей. Насыщеннее. — Я не музыкант, поэтому не могу сказать, что вызывает такие чувства, но я согласен, — Леонард поднял взгляд и, поставив свой бокал, подошел ближе. Он дотянулся до руки Кирка и тот сразу же почувствовал, как вспыхнула от прикосновения кожа; безропотно позволив переплести их пальцы и притянуть себя ближе. — А я уж начало было думать, что меня привели сюда под надуманным предлогом, — пошутил Кирк, ощутив как другая рука Леонарда легла ему на бедро. — Возможно, я что-то путаю, но, по-моему, это ты пригласил меня в свою каюту. — Ты получил травму головы. Думаю, тебя можно простить. — Скажите мне, капитан, — с хрипотцой произнес он, находясь так близко, что Кирк мог почувствовать жар его дыхания. — Если бы так случилось, что я, будучи пришельцем из другой вселенной, поцеловал бы вас, стало бы это нарушением протокола? — мягкие и протяжные звуки звучали в нижнем регистре еще лучше. — Если бы ты сделал это случайно? Или если бы ты сделал это намеренно? — он едва успел закончить фразу; Леонард смял его губы в поцелуе, вмяв теплые пальцы в бедро. Свободная рука взметнулась к бицепсу Леонарда, поглаживая сквозь форменку. Кирк понял, что Леонард привык быть напористым, и не возражал; в целом ему было комфортно в любом случае, а сейчас, в частности, ему нравилось, когда к нему проявляли интерес и направляли. Ему нравилось чувствовать, как мягкие губы прижимаются к его, как тяжелее становится дыхание, пока сплетенные языки исполняют свой извечный танец. Ему нравилось чувствовать как Леонард двигает их, втираясь бедром в бедро Кирка, поддерживая и прижимая к разделяющей переборке, при этом не отрываясь друг от друга. Ему нравилось ощущать себя красивым, сильным, сексуальным. Дремлющие в нем заводи желания начали нагреваться и пузыриться; он хотел, чтобы его целовали, кусали и прижимали к кровати, чтобы отсосали, облизали, обласкали и оттрахали. Его член, заинтересованный происходящим, начал набухать, став чувствительным, и Кирк очень желал, чтобы к нему прикоснулись. В конце концов они остановились, чтобы перевести дыхание, и Кирк улыбнулся; его губы все еще были приоткрыты, а рука покоилась на широкой груди Леонарда. — Что такое? — спросил он, почувствовав странную неловкость под взглядом Леонарда. Он не привык к этому чувству. — Ничего, — тихо ответил Леонард, наклоняясь и слегка касаясь губами подбородка Кирка. — Ты просто такой милый. Там, откуда я родом, тебя бы съели живьем, — его губы замерли у самого уха, ощущение его дыхания заставило Кирка вздрогнуть, а соски затвердеть под форменкой. — Ну, это не так уж и мило, доктор, — сказал Кирк, задыхаясь от покусывания и посасывания его мочки уха. Он опустил руку ниже, скользнув под форменку Леонарда, провел ладонью вверх по животу, скользнул на спину и притянул его ближе к себе. Его кожа была горячей и гладкой. — Думаю, ты поймешь, что я жестче, чем выгляжу. — Я в этом не сомневаюсь, — сказал Леонард и нежно впился зубами в шею. Песня закончилась, и основным звуком, наполняющим комнату, стало дыхание Кирка, пока Леонард был увлечен его шеей, и этого оказалось достаточно, чтобы воспламенить, но не настолько, чтобы оставить след — по крайней мере, он на это надеялся. Мускулистое бедро протолкнулось между ног, недостаточно сильно прижимаясь к его члену, рука Леонарда на бедре Кирка мешала толкнуться так, как хотелось. Он остановился на исследовании обнаженной кожи Леонарда, но тот болезненно зашипел, когда Кирк нечаянно задел повязку на левом боку. — Прости, прости, — задыхаясь, пробормотал он, отдергивая руку, будто обжегся. — Я буду нежен. — Уверен, что будешь, — Леонард потянулся к руке, которую отдернул Кирк, потер большим пальцем его ладонь и поцеловал. — Завтра я буду полон сил, по крайней мере, так мне сказали, — он почувствовал нежный укус за нижнюю губу и невольно застонал от пронзившего его насквозь удовольствия. Они снова жадно поцеловались. Леонард очень скоро разорвал поцелуй, и рот Кирка так и остался приоткрытым, ожидая продолжения, но через секунду понял, что его не последует, и открыл глаза. — Передумал? — спросил он, надеясь, что вопрос не прозвучал так, будто он отчаянно нуждается в заверениях обратного. Хотя они и перестали целоваться, и Кирк больше не касался кожи спины, Леонард не выпускал его руку. — Всего лишь думаю, что ты заслуживаешь получить меня, когда я буду в лучшей форме. — Другими словами, ты не хочешь услышать, что скажет доктор, если мы нарушим дело его рук, — сказал Кирк, улыбаясь. Они отпустили друг друга. Леонард усмехнулся. — Боюсь, что его крики будут хуже, чем действия, но если можно избежать, я бы предпочел не выслушивать их. — Я выпью за это. — Ну и почему у меня такое чувство, будто меня только что оскорбили? — Леонард нахмурился и направился обратно в гостиную к двери, но на его лице все оставалась слабая тень улыбки. — Почему бы мне не вернуться завтра вечером? — произнес он, и это прозвучало ни как вопрос и ни как распоряжение. Это было предложение. Кирк последовал за ним, и они остановились перед дверью, не открывая ее. Леонард вновь наклонился к Кирку. — Тогда ты сможешь положить руки куда захочешь. Кирк ощутил, как дернулся в ответ его наполовину возбужденный член. — Завтра после ужина у меня назначенная встреча со Споком, за игрой в шахматы. Если он ее не отложит ради работы и если я буду хорошим мальчиком и закончу работу с документами, то я буду свободен примерно в 2130-2200, — он снова позволил себя поцеловать и в процессе поцелуя нажал на кнопку открывания двери, просто, чтобы посмотреть, как себя поведет Леонард, но тот довольно естественно отстранился от Кирка и вышел в коридор; его темные глаза стали ярче после тусклого вечернего освещения в каюте Кирка. — Спокойной ночи, Джим. — Спокойной ночи, Леонард. Дверь закрылась. Кирк снял ботинки и вернулся в спальню. Ему следовало бы выключить консоль, но она все равно отключится через двадцать минут бездействия, так что он просто прошел мимо. Упоминание о Споке напомнило, что он хотел связаться с ним, и тут же сделал это, присев на край кровати. Спок ответил всего через несколько секунд. — Спок слушает. — Где ты? — В своей каюте, — произнес он так, будто это должно было быть очевидно. — Вам что-то нужно? — Я не помешал? — Отрицательно, — последовал резкий ответ. — Я просто хотел убедиться, что ты не вымотал себя из-за всей этой настройки транспортатора. Ты ужинал? — Да, не так давно. — Ладно, хорошо, — он был рад, что ему не придется вызывать Боунса, чтобы тот принудительно покормил его. — Завтрашняя игра в шахматы в силе? Последовала пауза. — Я сожалею, но мне придется перенести наш матч, капитан. Я позволил себе отложить проверку результатов в лаборатории из-за дополнительной работы с мистером Скоттом. — А-а. Да, я понимаю, — он почувствовал странное разочарование, несмотря на то, что они часто играли не только в среду, но и в другое время. На самом деле они играли в ночь перед появлением Леонарда. — Что ж, не буду тебя задерживать. И не забудь немного отдохнуть, Спок. — Да, капитан. Отбой. Кирк выдохнул и откинулся на кровать, решив не обращать внимания на плохое настроение Спока. Он все еще был немного возбужден и провел пальцами по члену поверх брюк, раздумывая, стоит ли что-то с этим делать. Через несколько мгновений он вспомнил ощущение губ Леонарда на своей шее, его дыхание у своего уха и убрал руку, устроив ее на груди. Будет гораздо интереснее подождать до завтра. Примечания Автора: южный акцент проявляется у Боунса, когда он пьян, испытывает ностальгию или возбужден. Примечание переводчика: [1] Синтехол (сочетание слов «синтезированный» и «спирт») был химическим вариантом алкоголя. Для большинства людей он, по-видимому, имел тот же вкус и запах, что и «настоящий» алкоголь, но не имел вредных последствий, связанных с алкоголем для большинства гуманоидов, таких как изнурительная интоксикация, зависимость и алкогольное отравление. У большинства гуманоидов был фермент, расщепляющий спиртоподобные соединения в синтехоле. [2] «My Girl» — песня, записанная the Temptations для звукозаписывающего лейбла Gordy (Motown). Написанная и спродюсированная участниками the Miracles Смоки Робинсоном и Рональдом Уайтом, она стала первым синглом The Temptations, занявшим первое место в США, и считается их фирменной песней. Вдохновением для написания «My Girl» Робинсона послужила его жена, участница группы Miracles Клодетт Роджерс Робинсон. Песня была включена в альбом The Temptations 1965 года «The Temptations Sing Smokey». В 2017 году песня была отобрана Библиотекой Конгресса для сохранения в Национальном реестре звукозаписей как «культурно, исторически или эстетически значимая». Послушать: https://www.youtube.com/watch?v=y3KJ7d2qBoA Перевод: https://www.amalgama-lab.com/songs/t/temptations/my_girl.html [3] Beastie Boys (Бисти Бойз, вольный перевод — Звереныши) — американская рэп-рок-группа, образованная в 1979 году в Бруклине, Нью-Йорк. Сформировавшийся состав группы: Mike D (вокал, ударные), MCA (вокал, бас; ум. 2012) и Ad-Rock (вокал, гитара). За 35 лет своего существования Beastie Boys стали одной из самых известных и долгоживущих хип-хоп-групп в мире, выпустили 8 студийных альбомов, проданных свыше 40 миллионов копий по всему миру, были награждены 3 премиями Grammy и имели успех у критиков. Rolling Stone поместил группу на 77-е место в списке «100 величайших музыкантов за все время», а 14 апреля 2012 года группа была включена в Зал славы рок-н-ролла. [4] «Soundgarden» — американская рок-группа из Сиэтла, образованная в 1984 году, игравшая в стиле гранж, пользовавшемся большой популярностью в первой половине 90-х годов. Их, как одних из родоначальников стиля, относят к «большой четверке» гранжа наряду с Pearl Jam, Nirvana и Alice in Chains. В 1997 году из-за внутренних творческих разногласий группа распалась. В начале 2010 года было объявлено о возвращении группы на сцену в классическом составе, а спустя два года выходит первый альбом коллектива после воссоединения — King Animal. Soundgarden добились наибольшего успеха своим четвертым альбомом Superunknown 1994 года, занявшим первое место в чарте Billboard. Также два сингла, «Black Hole Sun» и «Spoonman», были удостоены премии Грэмми. «R.E.M» (ар-и-эм) — американская рок-группа, сформированная в городе Атенс (штат Джорджия) в 1980 году музыкантами Майклом Стайпом (вокал), Питером Баком (гитара), Майком Миллзом (бас-гитара) и Биллом Берри (ударные и перкуссия). Один из наиболее важных и авторитетных коллективов, оказавших влияние на альтернативный рок. Группа почти сразу привлекла к себе внимание аудитории мелодичным гитарным звучанием, в котором часто использовалось арпеджио, и характерным вокалом фронтмена. [5] Том Петти — Томас (Том) Эрл Петти (англ. Thomas Earl Petty; 20 октября 1950, Гейнсвилл, Флорида, США — 2 октября 2017, Санта-Моника, Калифорния, США) — американский рок-музыкант. Петти решил начать музыкальную карьеру после просмотра телешоу Эда Салливана, где он впервые увидел выступление группы The Beatles (1964 год) — по словам музыканта, событие изменило всю его жизнь Он и его группа The Heartbreakers появились на горизонте американской рок-музыки в 1976 году, когда был выпущен одноимённый альбом. Первый успех музыкант познал в Великобритании, где критики причислили его к «новой волне», тогда как сам Петти настаивал на том, что его творчество является логическим продолжением наследия The Byrds и The Rolling Stones. «Radiohead» (с англ. — «одержимый чем-то, фанат») — британская рок-группа из Оксфордшира. Группа была основана в 1985 году, и ее состав с того времени не менялся. Стиль Radiohead традиционно определяют как альтернативный рок, хотя на разных этапах звучание варьировалось от брит-попа до арт-рока и электронной музыки. Radiohead оказали большое влияние на современную рок-музыку. По данным на май 2011 года, альбомы были проданы в количестве примерно 30 миллионов копий. Журнал Rolling Stone в 2005 году поместил Radiohead на 73-е место в списке «100 величайших исполнителей всех времен», а также, включил пять альбомов Radiohead в список «500 величайших альбомов всех времен». Все альбомы начиная с OK Computer и до A Moon Shaped Pool номинировались на премию «Грэмми» за «Лучший альтернативный альбом» (трижды Radiohead в этой номинации побеждали), все альбомы получили статус золотых или платиновых в США и Великобритании. В 2019 году группа была включена в Зал славы рок-н-ролла. [6] Песня называется «Losing My Religion» («Выхожу из себя»). Перевод тут: https://www.amalgama-lab.com/songs/r/rem/losing_my_religion.html, а послушать и посмотреть клип можно тут: https://www.youtube.com/watch?v=xwtdhWltSIg [7] Песня называется «Man on the Moon» («Человек на Луне»). Перевод тут: https://www.amalgama-lab.com/songs/r/rem/man_on_the_moon.html, а послушать и посмотреть клип: https://www.youtube.com/watch?v=dLxpNiF0YKs [8] Не уверена о какой песне идет речь, автор ничего не сказала по этому поводу, но тут всего два варианта: Bad Side of the Moon и Shoot Down the Moon. То же самое и с Дэвидом Боуи… Есть предположения? [9] На самом деле она посвящена комику Энди Кауфману и в ней упоминаются различные детали его карьеры, в том числе его пародию на Элвиса Пресли, рестлинг и фильм «Мой завтрак с Блэсси» (1983).