В поисках прерывания (Looking for an interruption)

Утром, в искусственном свете своей каюты, Кирку потребовалось время, чтобы понять причину бурлящего в нем возбуждения, но вспомнив вчерашний вечер, он усмехнулся. Приняв звуковой душ, он подстриг волосы в интимной зоне, побрил лицо и тщательно причесался, позволив выбившемуся локону, который ему всегда было трудно уложить, свободно спадать на лоб. Спонтанно он слегка подвел глаза — ничего и близко похожего на эффектные стрелки Ухуры или тени Спока, смесь из мерцающего фиолетового и серого, просто маленький коричневый карандаш, о котором он иногда вспоминал, зная, что это подчеркнет цвет его глаз и привлечет внимание к ресницам. А в одежде он предпочел зеленый верх форменки, а не золотой, убеждая себя, что это лишь потому, что они находятся на орбите и формального командования не требуется. Но, по правде говоря, ему был приятен комплимент Леонарда в первый вечер, и Кирку очень нравилась мысль о том, что тот увидит его в ней, когда их намерения уже ясны. Направляясь на завтрак, он весь трепетал от предвкушения, хотя и понятия не имел, увидит ли он там Леонарда или нет. К своему удивлению, он заметил Спока, перед ним стояла чашка чая и тарелка, к содержимому которой тот почти не притронулся, поскольку смотрел в прислоненный к бортику подноса ПАДД. Кирк взял себе кофе и тост и сел напротив. — Доброе утро, мистер Спок, — бодро поздоровался он. Спок едва оторвал взгляд от ПАДДа. — Доброе утро, капитан. Кирк отхлебнул кофе, а Спок, не глядя, взял с подноса кусочек фрукта. — Я попросил Адереми завершить сегодняшнюю лабораторную проверку, — начал Кирк, параллельно наблюдая как Спок убирает пальцы ото рта и начинает пережевывать фрукт. Это замечание, наконец, заставило первого офицера оторвать взгляд от ПАДДа, и с возмущенным удивлением перевести его на Кирка. — И завтрашнюю, если понадобится, так что вам не придется беспокоиться о том, что вы ее откладываете, — он откусил большой кусок от тоста, приготовившись дать Споку возможность выплеснуть протесты наружу. — Капитан, хотя лейтенант Адереми и является весьма способным ученым, это не входит в ее обязанности. — Входит. Если я сказал, значит входит, — произнес Кирк, прожевывая. — Если наш главный научный сотрудник каким-либо образом выведен из строя, и поскольку ваш опыт в настоящее время больше необходим в другом месте, я считаю, что так будет лучше. — В первую очередь, она ксенобиолог и не следит за всеми экспериментами на том же уровне, что и я, — продолжил Спок. Его голос был ровным, но Кирк почувствовал недовольство по тому, как тот слегка прищурился. — К данному моменту я завершил все остальные проверки и сделал все так, чтобы она... — ...при необходимости смогла просмотреть ваши очень подробные отчеты в компьютере. И если она в чем-то не уверена, то определенно у нее хватит ума не фиксировать это без одобрения своего командующего офицера, — твердо перебил он. Спок, почувствовав в его тоне невысказанный приказ, замолчал. — Расслабься, — продолжил Кирк. — Я не понимаю, почему ты так расстроен, ведь я всего лишь пытаюсь немного облегчить твою работу, пока мы будем разбираться с транспортатором. Это не пренебрежение. И ты всегда пытаешься заставить своих сотрудников бросить вызов самим себе, так что, возможно, пришло время Адереми почувствовать, каково это, если она когда-нибудь захочет повышения в должности. — Разумеется, — сказал Спок, — и я не «расстроен». Я просто обозначил нелогичность... — Все хорошо, офицер по науке, — мягко сказал Кирк. — Не думаю, что это вопрос жизни и смерти. Просто нет необходимости работать во время приема пищи, согласись? Помедлив, Спок все же выключил ПАДД. — Да, капитан. — Замечательно, — Джим откусил еще кусочек, а Спок направил внимание на оставшиеся кусочки фруктов и мюсли. Кирк не был до конца уверен в плохом настроении Спока накануне, но не собирался позволять тому драматически загонять себя в лазарет из-за этого. Он знал как Спок любил наказывать себя за то, что позволял эмоциям взять над собой верх. Поэтому, если вулканец проявлял признаки недовольства инженерной командой или какими-то смертными грехами человеческой натуры, он был готов провести следующий день, проявляя стоицизм и избегая общения, чтобы загладить свою вину, а у Кирка в данный момент не хватало на это терпения. После нескольких мгновений тишины, взгляд Спока остановился на некой точке чуть левее и выше головы Кирка, а затем капитан почувствовал на своей спине руку и большой палец, погладивший шею чуть ниже затылка. — Доброе утро, Джим, — раздался голос Леонарда, — Спок. Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — Конечно, нет, — сказал Кирк, указывая на пустой стул рядом с собой. Леонард выдвинул его и сел, а придвинувшись вместе со стулом к столу, слегка расставил ноги, так что правое колено уперлось в левую ногу Кирка, и ни один не отодвинулся. В точке соприкосновения запульсировало, словно в такт сердцебиению Джима, и он глотнул еще кофе. — Отлично выглядишь, — тихо прошептал Леонард, наклонившись к самому уху, — такой нарядный. — Кирк покраснел; он был уверен, что Спок все прекрасно расслышал. Леонард принялся завтракать, как ни в чем не бывало и на время воцарилась тишина: Кирк медленно доедал, а Спок взял довольно-таки впечатляющий темп в поедании своего завтрака. — Если вы свободны сегодня утром, мы с мистером Скоттом были бы признательны получить дополнительные разъяснения обстоятельств вашего прибытия, — обратился Спок к Леонарду, как только тот проглотил последний кусочек. Леонард отхлебнул кофе и, поставив чашку на стол, выдохнул. — В 1400 мне снимут повязки, но в остальное время я абсолютно свободен, мистер Спок. — Вы можете присоединиться к нам в транспортаторной, когда вам будет удобно, — Спок встал, держа поднос в руках. — Тогда я просто пойду с тобой сейчас и покончу с этим. — Вы еще не закончил есть. — Не хочу задерживать вашу работу. Я привык есть на ходу, — он отправил в рот последнюю ягоду и, поднимаясь, прихватил остатки своего сэндвича. — Очень хорошо. — Может быть, увидимся за ланчем, Джим? Кирк, ощущая себя так, словно наблюдает за теннисным матчем, с некоторым трудом осознал, что теперь обращаются к нему. — Да, конечно, — Спок, застыв в нерешительности на противоположной стороне стола, ждал. — Полагаю, вы будете держать меня в курсе, мистер Спок? — Да, капитан, — последовал четкий и мгновенный ответ. — Я ожидаю, что с помощью доктора мы завершим начальную фазу тестирования сегодня, а дальнейшее перепрограммирование может произойти во время бета и гамма-смен. Мы с мистером Скоттом подтвердим достигнутый прогресс завтра утром. — Прекрасно, — сказал Кирк, хотя, по правде говоря, он почувствовал легкий укол грусти при мысли о том, что Леонард уже завтра вернется домой. Спок коротко кивнул, но его взгляд был прикован к пальцам Леонарда, когда тот прикоснулся к плечу Кирка и задержался на секунду, прежде чем доктор подхватил свою чашку с кофе. Они ушли, а Кирк так и смотрел им в спины, пока они не скрылись из виду, гадая, не пропустил ли он чего-нибудь.

◆

Ближе к концу дня МакКой засел в своем кабинете, обновляя информацию в медкартах. Бинты с Леонарда сняли чуть раньше, и после регенератора кожа пришла в норму, осталась лишь легкая краснота на месте недавних ожогов. Симптомы сотрясения мозга у него, похоже, тоже практически исчезли, так что МакКой выдал ему разрешение заниматься своими обычными делами, если только не станет хуже. — Ничем обычным я здесь не занимаюсь, док, — сказал он, выглядя одновременно печальным и веселым, — но все равно спасибо. Несмотря на то, что МакКой заметил, как тот прошлым вечером выходил из столовой вместе с Джимом, он не произнес ни слова по этому поводу. Он уже высказал свои опасения, и это было примерно тот уровень, до которого он был готов вмешиваться. Леонарду, однако, было что сказать. — Я должен был прислушаться к друзьям, которые говорили, что вступление в Звездный флот не избавит меня от проблем, а лишь добавит кучу новых, в дополнение к уже имевшимся. МакКой понимающе улыбнулся. — Да, иногда я тоже удивляюсь, почему позволил им отправить меня сюда. Возможно, если бы я поступил в Академию, я бы увидел, в какое дерьмо я вляпался и изменил бы мнение, — он наклонил голову и жестом указал на своего двойника. — Но, с другой стороны, может быть, и нет. Леонард выдавил смешок. — Вечером я спросил Джима — твоего Джима — кем он хотел стать в детстве, когда вырастет. Он посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова, и ответил: «Капитаном космического корабля». — Я так понимаю, что твой Джим Кирк ответил не так? — Я спросил его однажды, и мне показалось, что он не понял вопроса, — Леонард замолчал, и веселость исчезла с его лица. — Я думаю, что, возможно, в детстве Джим и не предполагал, что проживет достаточно долго, чтобы повзрослеть. Черт возьми, я думаю, что даже став взрослым, он какое-то время чувствовал себя так же. МакКой почувствовал отчаянную жалость к этому ребенку, к этому мужчине, такому одновременно знакомому и абсолютно неизвестному. Чтобы разрядить обстановку, он задал другой вопрос: — А ты всегда хотел стать врачом? В том плане, что мой — или, я полагаю, наш? — отец тоже был врачом, и я не могу припомнить, чтобы мне хотелось заниматься чем-то другим. На мгновение взгляд Леонарда, устремившись вверх и вправо, стал задумчивым и в нем заскользила ностальгия. — Надолго, да. Но было время, когда я хотел стать профессиональным баскетболистом. Застигнутый врасплох, МакКой расхохотался. — Баскетболистом? — Ага, — Леонард тоже рассмеялся. — Хорошо получалось? — В семь-то лет? Очень сомневаюсь в этом. Но лучше я все равно не стал, — они посмотрели друг на друга и снова рассмеялись. МакКой заметил, что Чепел наблюдает за ними с другого конца комнаты. — Продолжим позже, чувствую, что медсестра вот-вот скажет, что ты опаздываешь на прием, — он встал, улыбнулся Чепел и вскинул руки в знак капитуляции. — Я ухожу, ухожу. И вот сейчас освещение у двери изменилось, кто-то молча вошел, и МакКой, предположив, что это медсестра с несрочной просьбой, не сразу поднял голову. — Секундочку, — произнес он, сохраняя последние изменения в форме и отвернулся от консоли. — Да, медсестра, что я могу… Спок. — Ваши способности к наблюдению не уступают прежним, доктор, — он вошел в кабинет. — Разве у вас нет работы или обязанность первого помощника заключается в том, чтобы беспокоить меня в моем же лазарете? — Альфа-смена закончилась, и хотя я планирую работать дальше в свободное время, я хотел бы поговорить с вами. — Я так и понял, — согласился МакКой, сверяясь с хронометром. — Даже и не думал что вы придете сюда ради особой атмосферы, — он откинулся на спинку стула и жестом указал на место напротив. — Не хотите ли присесть? Но Спок, оставшись стоять на ногах, казалось, пребывал на грани, глядя мимо МакКоя, а не на него. — Это касается капитана. «Как обычно», — подумал МакКой, удержавшись от закатывания глаз. — Итак, вы ждете, что я должен угадать? — Вы заметили, что ваш двойник, по-видимому, проявляет к нему особый интерес? — Несомненно, Спок. Похоже, что в его вселенной он и его Джим — очень хорошие друзья. Вероятно, ему комфортно находиться рядом с кем-то, кто кажется ему знакомым. «Господи, мне недостаточно платят, чтобы заниматься вулканской психотерапией». — Значит, вы не верите, что у него присутствуют какие-то скрытые мотивы? Теперь вулканец расхаживал по кабинету, как делал всегда, когда был раздражен или пытался разобраться в сложной теории. Возможно, небольшая сцена в комнате отдыха прошлым вечером взволновала его больше, чем тот готов был показать. Если это так, то МакКой должен отдать должное своему двойнику. — Вам нужно уточнить, какие «мотивы» вы имеете в виду, мистер Спок, — сказал он, просто ради того, чтобы понаблюдать, как тот будет увиливать. Спок перестал расхаживать и положил руки на спинку стула. — Если его вселенная настолько сложна, как он утверждает, возможно, он не захочет уходить. Или, возможно, он ищет информацию о нашей вселенной, которая может изменить его собственную временную шкалу. Что стало бы нарушением временных директив. — О, так вот о каких скрытых мотивах ты беспокоишься? — Разумеется. Как первый помощник капитана, я отвечаю за безопасность корабля, и в таких вопросах я обязан, при необходимости, оспаривать решения капитана. — Разумеется, — на этот раз МакКой все же закатил глаза. — И не имеет никакого отношения к тому, что кто-то, кроме тебя, уделяет Джиму немного больше внимания. — С чего бы это, доктор? Личные дела капитана меня не касаются. — Скажи громче, Спок, и возможно тогда это станет правдой. — Если вы не хотите мне помогать... — Я пытаюсь, чертов упрямый вулканец! — огрызнулся он. — Я говорю тебе, что ты не видишь за деревьями леса! Ты так боишься испытать хоть одно чертово чувство, что сделаешь все, чтобы избежать встречи с реальными фактами! Вплоть до подозрения человека, который был ранен, застрял в другой вселенной и оказался изолирован от всего и всех кого знает, в том, что он замышляет что-то гнусное, когда все, что он делал с тех пор, как оказался здесь — это пытался быть максимально полезным. — Вы считаете, что я позволил эмоциям повлиять на свое суждение в этом вопросе? — с каменным выражением на лице спросил Спок. — Я не считаю, все так и есть. Уверен, это очевидно всем, кроме тебя, — МакКой уже сожалел о том, что потерял самообладание в таком щекотливом вопросе, но если бы Спок, черт возьми, иногда признал, что, не дай бог, испытывает какие-то эмоции... — Вижу, что этот разговор больше не будет продуктивным. Прошу прощения, что побеспокоил вас, — развернувшись на каблуках, Спок направился к двери. — Подожди, Спок, — сказал МакКой, вскакивая со своего места и хватая его за руку, но тут же отпуская. — Мне жаль, — Спок остановился, но не обернулся. — Пожалуйста, доктор, скажите то, что хотели. — Я лишь хочу... — ему хотелось, чтобы Спок обернулся и посмотрел на него. — Я просто хотел сказать, что иногда испытывать ревность естественно. Когда кто-то, о ком ты заботишься... проявляет привязанность к кому-то другому. — Привязанность, — Спок произнес это слово так, словно оно одновременно озадачивало и вызывало у него отвращение. — Не притворяйся, что не заметил. Я видел, как ты наблюдал за ними прошлым вечером и я тоже заметил. — Значит, вы признаетесь, что разделяете мое беспокойство. — Нет, Спок, — ответил МакКой более мягко, обходя Спока и заставляя его повернуться к нему лицом. — Я думаю, что в данном случае мои опасения несколько иные. — Тогда какие у вас опасения? — Совершенно человеческие. Беспокоюсь, что моему другу могут причинить эмоциональную боль. Признаюсь, несколько дезориентирует наблюдать за тем, как кто-то, во многом похожий на меня, делает то, чего я бы никогда не сделал, но это моя проблема, не его, и я справлюсь с ней сам. — Я понимаю. — Послушай, не пытайся перевести разговор на меня. Все, о чем я прошу — это чтобы ты подумал, что на самом деле беспокоит тебя в том, что Леонард так сильно привязался к Джиму, до того, как ты поделишься своими опасениями с капитаном, — МакКой скрестил руки на груди. — Ты знаешь что он выслушает тебя, несмотря ни на что, и ты получишь даже больше ответов, если будешь честен с ним… и с собой. — Не понимаю, что вы имеете в виду, доктор, — однако стиснутая челюсть говорила о том, что он все прекрасно понял. — Что ж, поразмысли над этим. Возможно медитации помогут тебе несколько прояснить ситуацию, — МакКой вернулся к столу. — Не стесняйся обращаться, если понадобится больше информации. — Я сомневаюсь, что возникнет такая необходимость. Прошу меня извинить, — МакКой махнул рукой в сторону двери и, как только Спок вышел, вскинул руки вверх. — Почему мне не повезло попасть на корабль, где все мои обязанности в качестве СМО сводились бы к лечению ран и болезней? — риторически пробормотал он себе под нос, выключая консоль. Идея провести вечер в своей каюте с хорошей книгой и выпивкой, ни с кем при этом не общаясь, внезапно показалась чертовски привлекательной.

◆

Во время обеда Кирку стало любопытно, о чем тем утром могли беседовать Леонард и Спок по пути в транспортаторную, но спрашивать он не стал. Возможно, они обсуждали лишь работу, учитывая, что Леонард не предоставил никакой информации по этому поводу. И все же, Леонард провел носком сапога по ноге Кирка и в какой-то момент потянулся стереть большим пальцем немного соуса с уголка его рта, отчего Кирку захотелось забыть о своем профессионализме и пригласить присоединиться к нему в ближайшей кладовой или комнате для совещаний. Конечно, он этого не сделал, однако не забыл упомянуть, что Спок отложил их партию в шахматы, так что он освободится немного раньше, около 2100. Сигнал у двери раздался в 2056. Кирк встал из-за стола, разгладил форменку и пошел открывать, чувствуя, как теплеет в ожидании кожа. Он гадал, станут ли они для начала разговаривать или слушать музыку, как делали прошлым вечером, или, поскольку они уже оба знают причину визита Леонарда, перейдут сразу к делу. Большую часть дня он провел в состоянии легкого возбуждения, которое не покидало его ни в мыслях, ни в теле, при это не отвлекая настолько, чтобы стало невозможно работать или вести себя не как обычно, но достаточно, чтобы заставить его с нетерпением ждать окончания дня. — Входи, — пригласил он стоявшего в коридоре Леонарда, держащего небольшую бутылку чего-то похожего на бренди. — Что это? Он протянул ее Кирку, окинув его взглядом. — Одно из лучших лекарств докторов, — ответил тот, слегка улыбаясь. Заметив, что Кирк уже снял сапоги, Леонард последовал его примеру. — Ты пытаешься напоить меня и воспользоваться моментом? — поддразнил Кирк. — Уверяю тебя, это не обязательно. Леонард рассмеялся. Кирку понравилось, как тот прищурил глаза. — Всего лишь вежливость — принести подарок владельцу каюты. — Боунс знает, что ты разграбил его тайник? — опасливо уточнил Кирк, подходя к полке за двумя бокалами. — Эй! Я джентльмен, а не вор. Я спросил его, и он ответил, что это твое любимое. — Весьма великодушно с его стороны, — сказал Кирк, ощущая себя несколько странно из-за того, что МакКой теперь в курсе, что Леонард посещал его каюту. Но, возможно, он уже и до этого знал. Последние пару дней оба доктора довольно дружелюбно общались друг с другом, не говоря уже о том, что МакКоя вряд ли можно назвать ненаблюдательным. — Он также сказал, что там осталось всего несколько капель, так что давай пока не будем подписывать благодарственную открытку, — добавил Леонард, откупоривая бутылку, а Кирк поставил бокалы на стол. Он плеснул в них, перевернув бутылку вверх дном, чтобы в каждом бокале было примерно на палец, не больше чем на один-два глотка, и, пожав плечами, поставил бутылку на стол. — Полагаю, выбирать не приходится, — они подняли бокалы, салютуя. Кирк понюхал напиток перед тем как отпить; он был уверен, что это действительно его любимый сорт. Боунс мог быть очень внимательным, когда хотел. Он пригубил ароматный бренди, пытаясь выбросить из головы этот странный поворот событий. — Чувствуешь себя лучше, когда тебя больше ничего не стягивает? Леонард кивнул. — Кожа восстановилась довольно хорошо. Даже не скажешь, что я прошел через межпространственный портал, — ответил он, глотнув еще бренди. — Я даже сходил в тренировочный зал. Это немного скрасило день. — Ты говоришь мне это лишь для того, чтобы я представил тебя обнаженным и вспотевшим? — решительно спросил Кирк, опрокидывая в рот остатки напитка. — М-м, точно так же как ты, надев эту рубашку сегодня утром, сводил меня с ума весь день, а? — он допил свою порцию напитка и подошел ближе. Вместе, они поставили пустые бокалы на стол. — Стал бы ты меньше обо мне думать, если бы я сказал «да»? Кончиками пальцев правой руки Леонард обвел вырез форменки, а левой прикоснулся к челюсти Кирка. — Ты производишь впечатление человека, знающего чего он хочет, вот и все, — он поцеловал его нежнее, чем прошлым вечером, но через несколько секунд Кирк почувствовал, как Леонард осторожно вторгается меж его губ; мягкость поцелуя растворилась, как сахар в горячей воде желания. Край стола упирался ему в бедра, одной рукой он со звоном задевал пустые бокалы, пытаясь удержать равновесие. Именно этот звук заставил их прервать поцелуй и улыбнуться друг другу от неловкой неожиданности. Леонард сместился с поцелуями к впадинке у горла, оттягивая ворот форменки, еще больше обнажая ключицу, и Кирк откинул голову назад, потянувшись свободной рукой к воротнику Леонарда, расстегивая молнию на плече; внезапно стало очень важно, чтобы на них обоих оказалось как можно меньше одежды. Похоже, Леонард думал точно так же, поскольку одна его рука сместилась с бедра Кирка на застежку на талии; ему пришлось оторваться от изучения ключиц Кирка и взглянуть вниз, слегка нахмурившись. — Всего лишь пара защелок, — сказал Кирк, помогая их расстегнуть. Обнаженное плечо Леонарда оказалось очень близко и Кирк прижался к нему ртом, легко посасывая кожу, ощущая приятное тепло губами и языком. Леонард тихо застонал от удовольствия, ладонь скользнула вдоль ворота, а большой палец задержался на мягких очертаниях левого соска, обводя его до тех пор, пока тот не стал чувствительной, напряженной точкой. Ощущая как наливается член, Кирк одобрительно промычал Леонарду в шею и поднял взгляд, почувствовав, как тот обнял его за талию. — Как эта чертова штука снимается? — пожаловался Леонард, пытаясь заглянуть Кирку за спину. Тот рассмеялся и, заведя руку, расстегнул застежку у основания позвоночника, позволив одному слою форменки соскользнуть в сторону. — Достаточно, чтобы выглядеть прилично, — Кирк расстегнул два последних слоя, которые удерживали две части вместе. Леонард воспользовался возможностью и стянул синюю форменную рубашку через голову, вслепую повесив ее на стул рядом, и вернул внимание талантливых рук на тело Кирка лишь только форменка распахнулась спереди. — В моих мыслях сейчас мало приличного, — сказал он, глядя горящим взглядом на теперь уже обнаженную грудь. Накрыв губы Кирка своими, забравшись ладонями под форменку на плечах, он провел вниз по рукам, спуская ткань рукавов, позволяя ей упасть на стол позади. Ладони сместились на бедра Кирка, подхватывая и слегка приподнимая его, чтобы усадить на стол. Кирк отодвинул пустые бокалы в сторону и раздвинул ноги, чтобы Леонард мог встать между ними. Очертил ладонями бедра, притягивая его к себе, и, затаив дыхание, поцеловал. Вчера Кирк так и не смог рассмотреть, был ли Леонард возбужден так же, как и он, но сейчас это было очевидно, их налитые члены, прикрытые одеждой, сильно и жадно вжимались друг в друга. Кирк застонал в рот Леонарда, звук получился приглушенным и влажным, и почувствовал, как теплеет кожа на шее и груди, заливаясь краской. Проведя рукой вниз по спине Леонарда, он пробрался к брючной застежке спереди и расстегнул. — Может, переберемся в спальню? — С удовольствием, — сказал Леонард, расстегивая пуговицы на брюках Кирка, — если тебе здесь неудобно. — Не люблю смешивать работу с удовольствием, — подмигнув, сказал Кирк, просто для того, чтобы увидеть улыбку Леонарда. Отступив назад и позволив ему слезть со стола, Леонард последовал за ним в спальню. Не дойдя до кровати, Кирк остановился, почувствовав палец за поясом брюк. Леонард стянул их до лодыжек, и Кирк повернув голову, увидел, что тот опустился на колени, целуя его спину над поясом черных трусов и осторожно потянул за резинку, когда Кирк вышагнул из брюк, отбросив их в сторону. — Можно, я это тоже сниму? — спросил Леонард. — Да. Он не хотел, чтобы ответ прозвучал почти шепотом, но все равно получилось именно так. Руки Леонарда скользнули под его нижнее белье, вниз по изгибу ягодиц, стянув трусы вниз. Кирк зашипел, когда ткань на секунду утянула за собой вниз вставший член, а затем он, освобожденный, прыгнул вверх и рециркулированный воздух приятно охладил пульсацию крови. — Боже, ты только посмотри на него, — сказал Леонард, обхватив его зад ладонями, сжимая и поглаживая обе половинки, издавая горловой звук одобрения. — Это просто идеальный зад. Кирк не знал, как именно на это реагировать, но все равно почувствовал удовлетворение от комплимента и рук Леонарда на ягодицах. — Рад, что ты одобряешь. — Еще как, черт побери, — Леонард игриво прикусил за правую ягодицу, проведя левой рукой ниже, подразнив большим пальцем чувствительную кожу в паховой складочке. Кирк застонал, не в силах скрыть, как ему хочется большего: ощутить этот рот на своем члене, почувствовать, как толстый и влажный от предэякулята член Леонарда скользит меж его ног. — Чего ты хочешь? — спросил тот, уткнувшись в его кожу. — М-м... чтобы ты встал и я смог бы снять с тебя штаны. Леонард усмехнулся, прикусывая ягодицу чуть сильнее, заставляя Кирка ахнуть от охватившего его болезненного наслаждения. — Да, капитан. Как только Леонард встал, Кирк повернулся, и, не теряя времени, переступил через свое нижнее белье, параллельно стягивая брюки Леонарда, позволил ладони задержаться на его члене. Он почувствовал новый прилив возбуждения от ощущения твердого члена в руке, от звука, который издал Леонард и от того, как закрылись его глаза, когда Кирк на мгновение сжал его. Кирк просунул ладонь внутрь серых боксеров Звездного флота и осторожно высвободил член, не удержавшись от поглаживания, отпустил и обеими руками стянул нижнее белье вниз. Кирк успел отметить довольно красивый, мускулистый зад, скользнув пальцами вверх по бедрам, замерев на спине. Леонард обхватил его за талию и притянул к себе. — Дразнишься, — сказал он, целуя Кирка в шею и слегка толкаясь, отчего член Кирка прижался к его бедру. — Верно, — согласился Кирк, будто тело не требовало новых прикосновений, трения, стекающего по спине пота, следов укусов на шее и бедрах, неприличных слов и хриплого дыхания в ухо. Он подвел их к кровати и мягко подтолкнул Леонарда, чтобы тот сел на край, а сам забрался к нему на колени. — Я люблю, чтобы все хорошее длилось долго. — Значит, тебе все равно, сколько времени мне потребуется, чтобы заставить тебя кончить? — спросил он, вновь сжимая ягодицы Кирка, затягивая сильнее на себя, чтобы их члены оказались лучше прижаты друг к другу. — Оу... я не совсем это имел в виду… — сказал Кирк. Леонард рассмеялся низким горловым смехом, крепко сжав ягодицу, подтолкнув его на себя. — Так я и думал, — несколько самодовольно произнес Леонард. Кирк наклонился, целуя его, одновременно раздраженный и невероятно возбужденный. На некоторое время разговоры прекратились, лишь руки блуждали по обнаженной коже. Кирк намеренно медленно двигал бедрами, не желая слишком многого и слишком быстро. Когда губы Кирка скользнули от уха Леонарда вниз по его шее, тихие звуки удовольствия прекратились, и он снова заговорил. — У тебя есть презервативы и смазка? Немного озадаченный внезапностью просьбы, Кирк ответил не сразу, оторвавшись от его шеи. — Как это прямолинейно, — сказал он, понадеявшись, что прозвучало игриво, проводя кончиками пальцев по волосам на груди. Леонард улыбнулся. — Прости. Доктор, — сказал он, указывая на себя в качестве объяснения. — Я не пытался поставить тебя в неловкое положение, я хотел сказать, что нам не обязательно решать прямо сейчас, чего мы хотим. Только, если они нам действительно понадобятся и для этого мне придется снова надеть всю свою одежду, чтобы сходить за ними, я лучше сделаю это сейчас, чем потом. Кирк кивнул, отодвигаясь и собираясь встать. — В ванной, я думаю. Леонард приподнялся, остановив его рукой на плече. — Я схожу, если ты пообещаешь думать обо мне в мое отсутствие, — он предложил ему лечь и быстро, хоть и немного грубо, поцеловал, поднимаясь с кровати. — Считай, что договорились, — Кирк откинулся на спину, а Леонард встал, воспользовавшись моментом, чтобы снять носки, о которых Кирк забыл. — Мой ящик самый верхний, рядом с раковиной. — Тогда я сейчас вернусь. Взгляд Кирка скользнул от его широких плеч вниз по спине, проследил изгибы ягодиц и тут дверь с шипением открылась и закрылась за Леонардом. Кирк тоже снял носки, бросив их на пол и начал неспешно наглаживать себя, прислушиваясь к тому, как Леонард моет руки, а затем роется в ящике. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он в последний раз был с мужчиной таким образом — не с тех пор, конечно, как возглавил «Энтерпрайз». Было несколько поцелуев, несколько заигрываний в барах во время увольнительных, но не более того. С тех пор как он стал капитаном, он спал только с женщинами (и то не со многими). И никогда на корабле. Ему нравились женщины. Ему нравились изгибы их тел и сладкие запахи, их мягкие губы и руки, нравилось, как они раскрываются посередине, бархатистые, горячие и нуждающиеся. В его фантазиях так же присутствовали обычно женщины. Но в последнее время, когда он испытывал желание расслабиться, женщины из фантазий иногда становились мужчинами, безликими мужчинами с крепкой грудью и темными волосами, которые Кирк сжимал в кулаке, когда они жаждали его члена, заглатывая именно так, как ему нравилось. Мужчины, которые безудержно облизывали и посасывали его яйца, обрабатывая его так, как обычно боялись делать женщины. Мужчины, которые засовывали пальцы Кирку в рот, смачивая их, чтобы помассировать вход, пока тот не поддастся под осторожным нажимом. Он поймал себя на том, что начал думать о таком после появления того капитана ВВС из прошлого Земли несколькими неделями ранее, человека, который, как чувствовал Кирк, был похож на него, даже если сам Кирк этого не осознавал. Мужчина, который любил женщин так, как не любили большинство мужчин его времени, но при все при этом, он находил любовь, влечение и удовольствие с другими. Однако, капитан Кристофер был женат. Он был из другого времени. Это была фантазия. Обычные правила в данной ситуации были неприменимы: Леонард даже не был членом этой версии Звездного флота, не говоря уже о подчиненном офицере на его корабле. Они были на верном пути к тому, чтобы вскоре отправить его домой, так что не стоит ждать каких-то эмоциональных переживаний, которые могли бы остановить хорошо отлаженную машину его командования. Он был всего лишь привлекательным и великодушным человеком, который хотел вернуться назад, и, поскольку Леонард был хорошо знаком с двойником Кирка, между ними возникло глубокое взаимопонимание. Кирк намеревался позволить себе насладиться. Его ориентация не являлась секретом; не важно что говорили о нем другие. Дверь ванной с шипением открылась, выпуская Леонарда, сжимавшего в правой руке маленькую бутылочку, а между большим и указательным пальцами оказалась зажата блестящая обертка презерватива. — Знаешь, большинство людей обычно держат все это рядом с кроватью, — он разложил все на выступ над кроватью. — Часто занимаешься сексом в душе, Джим? — поддразнил Леонард, устраиваясь на кровати и проводя ладонью по боку Кирка. — Нет, если не считать времени наедине, — рассмеялся Кирк. — На самом деле, это будет первый раз, когда я займусь сексом именно в этой комнате. — Хм, — в голосе Леонарда прозвучало легкое удивление. — Полагаю, я должен чувствовать себя польщенным, — он ущипнул Кирка за сосок, заставив ахнуть. Член Леонарда слегка поник, пока тот был в ванной, но сейчас снова напрягся. — Полагаю, что так. — Если это первый секс, который выдерживала эта кровать, то это лучше зачесть, — это было банально, но Кирк все равно улыбнулся. — Ради кровати. Чтобы она не разочаровалась, — Леонард провел пальцами вниз от соска к животу, дразняще обводя круги вокруг головки. Кирк застонал. — Кажется маловероятным, без какой-либо системы отсчета, о которой можно было бы рассуждать. — М-м-м... Но я уверен, она знает, что нравится ее капитану, — тихо сказал Леонард и поцеловал его в шею. — Что тебе нравится, Джим? — он подвинулся, втиснув ногу между его ног, наполовину накрыв Кирка своим телом, прокладывая дорожку из поцелуев от шеи к груди. — Тебе нравится, когда сосут твой член? — он захватил губами сосок, поглаживая его языком, в то время как пальцы другой руки, обняли член и не сжимая, медленно поглаживали по всей длине. Кирк вспыхнул всем телом, слегка подавшись бедрами вверх. Обычно он не был настолько пассивным в постели, но ему стало любопытно посмотреть, что из этого выйдет. — Да, — с легким смешком ответил он. «Интересно, какому мужчине не понравится хороший минет». Леонард оторвался от соска. — Ладно, капитан, не надо так резко. Это было легкое начало, — он сжал его член чуть сильнее, приподнимаясь и крепко целуя Кирка, притерся своим членом о его бедро. Кирк застонал ему в рот. — Ты хочешь, чтобы я отсосал тебе? — спросил он, когда они оторвались друг от друга. — Да, — прошипел Кирк, ощутив как большой палец Леонарда скользнул по вытекающему из головки предсемени, распределяя ее вокруг. — О-ох... да, я хочу, — внезапно, ощущая горячее дыхание Леонарда у своего уха, чувствуя как кончик языка обводит ухо по краю, поднимая волосы на шее дыбом, он почувствовал, что отчаянно в этом нуждается. — Ты уверен? — Леонард поцеловал его в шею, продолжая лениво наглаживать член. — Ты уверен, что не предпочел бы, чтобы тебя вместо этого хорошенько и жестко оттрахали? — О, боже... — ахнул Кирк, застигнутый врасплох. — Я не знал, что это... м-м-мх... ситуация «или-или». Леонард оторвался от шеи Кирка и взглянул на него с изумленным выражением на лице. — Мужчина, который знает, чего хочет, да? — Может, тебе стоит выбрать за меня. Леонард засмеялся, отпуская член Кирка и обхватывая его бедра сильными, ловкими руками, раздвигая ноги и устраиваясь между ними. — Ты можешь получить все, что захочешь, Джим, — его голос был низким и нежным. Мягкие губы скользнули по внутренней стороне бедра, а рука нежно обхватила яйца. — Я дам тебе все, — Леонард опустил голову ниже, касаясь губами головки члена, который дернулся навстречу от прикосновения. — Если только ты не кончишь мне в рот, — он посмотрел на него снизу вверх, и слегка высунув язык, провел самым кончиком по истекающей щели. — Ох... громкие слова для того, кто, похоже, не торопится переходить к делу, — сказал Кирк, надеясь, что это подействует. Так и случилось. Леонард сжал бедро Кирка и застонал, скользнув губами по головке, вбирая член в рот, смачивая ствол языком. — Блядь, — неизящно выразился Кирк, когда Леонард начал сосать всерьез, обхватив рукой ствол, добавив тем самым ощущений. Кирк почувствовал, как у него начинает кружиться голова, как участилось дыхание, а кровь устремилась вниз. Кирку отсасывали много раз, но, очевидно, не все моменты были запоминающимися. Иногда люди были неопытны и плохо реагировали на мягкое руководство; другие, в своем стремлении перейти к основному действию, делали недостаточно для того, чтобы он успел получить удовольствие от минета; а третьи, конечно же, просто сами не получали удовольствия от минета как такового, Кирк всегда это ясно видел, что соответственно влияло на возможность получить наслаждение от процесса. Леонарду, с другой стороны, нравилось, и, следовательно, нравилось Кирку. Чрезвычайно. Он вцепился в простынь, почувствовав головкой заднюю стенку горла. Леонард слегка приподнял голову, облизывая уздечку, обдувая прохладным воздухом чувствительную кожу и тут же вновь вобрал его в рот. Кирк ощутил что стало вдруг свободнее и, глянув вниз, распахнул глаза, втянув воздух: не выпуская член изо рта, Леонард добавил два своих пальца одновременно. Наблюдая за Кирком, Леонард вытащил мокрые от слюны пальцы, все еще не выпуская член изо рта, но и не совершая каких-либо движений. Скользнув вниз, он нежно надавил влажными пальцами на вход, дразня. Кирк нетерпеливо застонал; потребность в том, чтобы Леонард пошевелил губами или рукой, оказалась сильнее, чем желание не выглядеть слишком уж отчаявшимся. Выпустив член, Леонард прикусил бедро Кирка и надавил чуть сильнее. Его подбородок оставил на ноге небольшое влажное пятно. — Ты этого хочешь? — Ты хочешь заставить меня умолять? — Не планировал, нет, — сказал он, снова придвигаясь к Кирку, его пальцы все еще оглаживали край входа, одновременно слишком интенсивно и недостаточно сильно. — Но я думал, ты любишь, чтобы хорошее длилось долго? — В пределах разумного, — Кирк потянулся к напряженному члену Леонарда, прижимающемуся к его ноге, слегка сжимая ствол и сдвигая крайнюю плоть, погладил его, удовлетворенно выслушав стон. — Давай, — прошептал он. — Я бы хотел, чтобы меня трахнули до того, как я буду на грани, чтобы успеть насладиться. — Христос всемогущий... — выдохнул Леонард. Отодвинувшись от Кирка, он потянулся к выступу над его головой, доставая смазку и сжимая ее в кулаке, чтобы согреть. Эта предупредительность оказалась странно трогательной, и Кирк закрыл глаза. Мгновение спустя он почувствовал на своих губах мягкие губы, а теплый, скользкий палец проник внутрь него. Он хорошо понимал, что Леонард не будет спешить с подготовкой, но все же принял слова Кирка близко к сердцу, потому что не стал затягивать с процессом и не стал дразнить его слишком сильно, хотя, похоже, не смог удержаться от того, чтобы несколько раз провести пальцами по простате, ухмыляясь, когда Кирк выгнулся вверх, непроизвольно застонав. — Ладно, — наконец выдохнул Кирк, — думаю, теперь я готов. — Ощутив, как осторожно выскользнули пальцы, он собрался перевернуться, но Леонард остановил его, положив руку на бедро. — Подожди, — сказал он. — Какой бы красивой ни была задница, я хочу видеть лицо, когда заставлю тебя кончить, — Кирк снова лег на спину, Леонард подхватил его под бедра и не слишком нежно стянул ниже. Из груди Кирка вырвался удивленный смешок, когда в ответ на это движение, его член дернулся, ударившись о живот. Предвкушение сводило его с ума, тело будто горело в огне. Леонард опустился на колени между его ног и замер, умело разрывая презерватив зубами, раскатывая по стволу и дополнительно смазывая себя. Кирк еще сильнее согнул колени; неловкость позы пересилила желание ощутить наполненность. Если судить по оральной технике Леонарда, Кирка вот-вот оттрахают так, что он не скоро забудет. Он резко вдохнул, когда головка члена проникла внутрь. Леонард наклонился, целуя его и посасывая нижнюю губу, и низко застонал, войдя до конца. Член Леонарда был хорошего размера, хотя и не слишком массивный, и тот хорошо подготовил Кирка; он чувствовал лишь натяжение и легкий дискомфорт, и заставил себя расслабиться. Через несколько секунд Леонард чуть пошевелился, оторвавшись от его губ, чтобы безмолвно убедиться, что все в порядке, и Кирк кивнул, почувствовав, что его тело принимает Леонарда. Толчки немного удлинились, заставив Кирка застонать от интенсивности. — О... — Вот так... черт, как же хорошо... — Леонард на мгновение закрыл глаза, практически полностью выйдя. Кирку теперь не хватало терпения и он, обхватив зад Леонарда обеими руками, потянул его на себя, услышав одобрительное хмыканье. — Да, ты хочешь большего? — Леонард стал толкаться немного быстрее, наполняя его ощущениями. — Я думал, ты не собирался заставлять меня умолять, — простонал он, наслаждаясь непринужденной, дразнящей динамикой, установившейся между ними, зная, что Леонард, по крайней мере, так же заинтересован в удовольствии Кирка, как и в своем собственном, зная, что Кирк приемлет немного грубости, но Леонард скорее отрубит себе руку, чем причинит боль тому, кто ее не желает. — Может, я передумал, — тихо сказал Леонард, все еще продолжая двигаться внутри него. — Давай тогда, — сказал Кирк, когда через некоторое время слегка изменился темп и глубина проникновения. — Трахни меня так, как ты этого хочешь. — Ну, раз уж ты так любезно попросил... — он сжал заднюю часть бедра Кирка, проталкиваясь глубже, и тот застонал, чувствуя, как увеличивается головка его нетронутого члена, когда Леонард, наконец, начал брать его немного жестче. — Да, тебе это нравится? Тебе нравится мой член? — Да, — выдохнул он, больше не заботясь о том, как это звучит, готовый сказать все что угодно, лишь бы получить желаемое — чтобы его безжалостно взяли. Кирк решил, что если завтра все будет слегка побаливать, то оно того стоит. Чтобы чувствовать то, что происходит сейчас; чтобы позволить себе избавиться от того, за что он цеплялся все время своего капитанства; чтобы иметь возможность отдать себя тому, кому, как он чувствовал, он мог доверять, пусть даже совсем ненадолго. — И у тебя отлично получается, — лениво растягивая слова, произнес Леонард, на лбу у него выступили капельки пота. — Так хорошо и узко... ты так чертовски идеально выглядишь сейчас... Кирк обнаружил, что может только стонать в ответ. Соскользнул ладонями с ягодиц Леонарда вниз, к своему ожидающему своей очереди члену, с каждым толчком ударяющимся о живот. Но он едва успел обхватить его и пару раз передернуть, смачивая ладонь предсеменем, как тут же ощутил пальцы Леонарда на своем запястье, отводящие его руку в сторону. — Это моя задача, — прорычал Леонард, слегка задыхаясь. Он отпустил запястье Кирка и поднес свою ладонь к его рту. — Смочи ее, — чтобы набрать немного слюны потребовалось некоторое время, во рту все пересохло от того, что дышал открытым ртом, но Кирк заметил, что Леонард наблюдает, как он небрежно провел языком по его ладони. Влажный кулак сомкнулся вокруг члена, качая в такт взятому ритму. — О, да, вот так... — ободряющий полушепот Кирка был последним, что кто-либо из них произнес за какое-то время. Тяжелое дыхание и звуки удовольствия прерывались звонкими звуками ударов кожи о кожу. Кирк протянул руку, неуклюже поглаживая мышцы груди Леонарда, соски и плечи. Он чувствовал приближение оргазма, немного быстрее, чем ему бы хотелось, но очень приятно, на грани, до того, как всего станет слишком много и слишком интенсивно. Он закрыл глаза, чувствуя, что вот-вот коснется головой переборки, несмотря на то, что был плотно прижат к подушке. Кирк вытянул руку и уперся в переборку, чтобы не удариться головой, однако его это не сильно беспокоило, не в этот момент, когда он потный, наполненный, с поджимающимися яйцами и скользкой хваткой ладони Леонарда на члене готовился кончить. — Я уже близко, Джим... — хриплый голос Леонарда слегка привел его в чувство. — Тебе нужно больше? — Сильнее, — выдохнул он. В тоне все еще слышались командные нотки, несмотря на то, что он чувствовал себя разобранным. — Я сейчас кончу... — Кончишь для меня? — Леонард выполнил просьбу, сильно вбиваясь в него. — Хочу тебя видеть... — Блядь... — на этот раз голова Кирка действительно ударилась о переборку с глухим стуком. Он едва это ощутил, содрогаясь в волнах охватившего тело оргазма, зная, что Леонард наблюдает за ним, за густыми струями, выплескивающимися на живот и грудь, и за своей рукой, обхватившей его член. Вскоре ритм движений бедер Леонарда замедлился; он погружался так глубоко, как только мог, и Кирк ощутил как набухает внутри головка члена и тут же услышал, как с хриплым криком Леонард кончил. — О, боже! — он еще несколько раз неглубоко толкнулся в Кирка, замедляясь, а затем и вовсе остановился, к облегчению сверхчувствительного после оргазма тела Кирка. Все еще тяжело дыша, Леонард наклонился над ним для быстрого поцелуя. — Ты в порядке? Кирк кивнул, все еще с закрытыми глазами, тяжело дыша, и рассмеялся: — Я в порядке. А ты? — М-м, — согласился Леонард, вновь целуя его. — Я не ушиб твою голову? Прости за это. — Не сильно, — честно признался Кирк, ощупывая место удара. — Не надо включать доктора, — улыбнулся он. — Сейчас маловероятно, — ответил Леонард, осторожно выходя. Кирк закрыл глаза, втягивая воздух в легкие от странного ощущения пустоты. — Думаю, мне нужно по крайней мере пять минут, прежде чем ноги и мозг снова начнут работать. — Что ж, — сказал Кирк, вытягиваясь и постанывая от приятного жжения в бедрах. В остальном, он все еще чувствовал легкость после оргазма. — К счастью, нам некуда спешить. Как только им удалось подняться с кровати, они вместе приняли душ, смыли с кожи остатки пота, смазки и спермы. Оба были слишком измотаны, чтобы снова возбудиться, но это не помешало Леонарду прижать его к стенке душа и целовать, намылив волосы под звуковым душем. Кирк не стал утруждать себя поисками своей одежды для сна, голышом собрал разбросанную по разным уголкам комнаты ту, что сняли с него ранее, и сбросил в стирку. Леонард замешкался, держа в руке трусы. — Полагаю, кровать маловата для двух взрослых мужчин? — Есть такое, — согласился Кирк, испытывая облегчение от того, что Леонард колебался, потому что не был уверен, пригласят ли его остаться, а не потому, что пытался придумать, как вежливо уйти. — Но я выключу климат-контроль, если ты не против, чтобы стало немного поуютнее. — Конечно, он знал, что все должно закончиться. Это не было проблемой. Но ему нравились послеоргазменные объятия и сон с кем-то, кто так же сильно любит секс, как и он, а иногда даже больше, в зависимости от человека. Он вызвал йомена, чтобы она принесла новую зубную щетку и графин с ледяной водой, попросив ее позвонить в дверь и оставить поднос снаружи. Он понимал, что это произвело бы, по сути, такой же эффект, как если бы Бэрроуз вошла и увидела рядом с ним Леонарда, но он просто не хотел, чтобы им снова пришлось одеваться. Почистив зубы и сменив простыни (и сложив одежду Леонарда, чтобы она не помялась за ночь), они вернулись в постель со стаканами прохладной воды и приглушили почти до абсолютной темноты свет. Со временем стихли разговоры и они улеглись рядом, засыпая в объятиях друг друга. — Я должен спросить, — в наступившей тишине произнес Кирк. — Ты и другой Джим Кирк?.. Спиной он почувствовал смех Леонарда. — Нет. Не то чтобы. — Ты когда-нибудь хотел — или хочешь — чтобы это случилось? — спросил Кирк. — А ты когда-нибудь хотел этого со своим Леонардом МакКоем? — Кирк фыркнул, намек понят. Он глубоко любил Боунса, но они не испытывали особого влечения друг к другу и, вероятно, плохо бы подошли в эмоциональном плане. — Вот так. Ты не стал заменой того, чего я хочу, но чего не могу иметь в своей обычной жизни, Джим. Вы двое такие разные, ну, не день и ночь, но достаточно разные, — он поцеловал его в затылок. — В любом случае, он уже занят, — пробормотал он ему в кожу, словно спохватившись. — Правда? — этот лакомый кусочек информации выдернул его из дремотного состояния. После Кэрол он просто смирился с тем, что жизнь в состоянии некоего полу-одиночества — это цена, которую он заплатит за свою мечту стать хорошим капитаном, поэтому его охватило любопытство о том, кто же смог пробраться в его сердце и изменить мнение о плате за капитанство в той, другой вселенной. Или, может быть, его двойник просто никогда не испытывал таких же угрызений совести. — Кто-то, кого я знаю? — наполовину в шутку поинтересовался он. — Ты же знаешь, я не скажу тебе, кто это, — сказал Леонард, поглаживая Кирка по боку. — Почему? Если мы такие разные, как ты говоришь, я не понимаю, как это может повлиять на мою жизнь. — У вас все еще много общего, не пойми меня неправильно. Так что я не буду брать на себя такой риск, чего и тебе желаю. — Ты же знал, что мне будет любопытно, — сказал он, поворачиваясь к Леонарду лицом. — Зачем ты заговорил об этом? Леонард перешел на его грудь, обводя пальцами контуры грудных мышц, кружа вокруг соска. Было еще слишком рано для того, чтобы он снова возбудился, но, в любом случае, это было приятно. — Может, мне просто нравится проникать тебе под кожу. Кирк тихонько рассмеялся, почти согласный оставить эту тему. — Просто скажи мне кое-что, — произнес он через мгновение и облизал губы. — Они счастливы? Леонард улыбнулся, все еще следя за своими пальцами, вырисовывающими узоры по коже Кирка, но затем поднял взгляд. — Да. Клянусь твоей прекрасной упругой задницей. Достаточно, чтобы вызвать отвращение у кого-то вроде меня. — Вам не удастся одурачить меня этим циничным тоном, доктор, я знаю, что в душе вы старый романтик, — поддразнил его Кирк. Ему стало немного легче от того, что, несмотря на то, что могло случиться с двойником, как бы тяжела ни была его жизнь или какой она еще будет, у него есть кто-то, кого он любит и с кем может все разделить. Леонард коротко усмехнулся, прижимая Кирка к своей груди. Тот позволил себя обнять, наслаждаясь силой его рук и теплом кожи. — Ну, не стоит всем об этом рассказывать.