Королевство для троих

      В зале Совета по углам пряталась тишина, натянутая, как тетива арбалета, который готов выстрелить. Пламя в бронзовых чашах мерцало, отбрасывая на массивные каменные колонны трепещущие тени. Король Эдвард сидел во главе массивного деревянного стола, помнившего последние два столетия, опершись на подлокотники трона, по которым постукивал длинными пальцами, увенчанными серебряными перстнями. Советники шептались между собой, не понимая, чего хочет король.       Тишину разрушил твёрдый голос Эйдена. — Хватит ждать, — сказал принц. Его голос был спокойным, но в нём звенел металл. — Серебро покидает Тальвейн. Контрабандой. В сторону Элларии. — У тебя есть доказательства? — прищурился генерал Маур, не отрывая удивлённого взгляда от принца. Шпионаж был его вотчиной, и принц никогда не претендовал на командование шпионами. — Есть. И это не первое сообщение. Это не случайность. Уверен, что ваши шпионы говорят о том же.       Генерал Маур скривился, как будто ему поднесли тухлый лимон вместо шоколада. Но противопоставить было нечего, он как раз получил доклад от своего шпиона и не знал, как подать королю такую неприятную новость. Получается, что принц взял на себя скользкий момент. Генерал шумно вдохнул, напрягая массивную грудь, и покивал головой, подтверждая. Совет застыл, ожидая бури. Король молчал, внимательно поглядывая то на сына, то на генерала. — Это серьёзное обвинение, — наконец проговорил он. — Ты уверен? — Более чем. Тальвейн уйдёт от нас. Герцог Арно готовится к открытому расколу. Нам остаётся только дождаться, когда его траур закончится. И тогда он присягнёт Элларии.       Маур опустил взгляд в бумаги. — Мои люди говорят то же. Караваны идут в Элларию, сопровождаются их наёмниками. Элларцы ходят по Тальвейну как у себя дома. Несколько десятков пудов серебра исчезло со складов в Вельгарде. — Мы должны действовать на опережение, — произнёс Эйден. — Сейчас у нас есть время. Завтра его может не быть.       Король медленно выпрямился. Его глаза сверкнули. Он видел перед собой уже не юношу, а мужчину – хищного, стратегически мыслящего. Ему нравилось то, что он видел. Юный принц был способен на важные решения и не знал сомнений. Он видел в сыне не только продолжение рода – он впервые увидел в нём равного. — Ты говоришь, как полководец, сын мой. — Голос Эдварда звучал с уважением. — И как государь. Ты достоин быть наследником Мильгарда.       Эйден кивнул, не опуская глаз. Не ради похвалы он решил втянуть Мильгард в войну с мятежным герцогом. Речь шла о будущем могуществе королевства и о землях, которые должны принадлежать Габи. Не для того тот предпринял своё путешествие, чтобы потерять титул и земли. Эйден уверен, что вернёт Габриэлю и то, и другое. Он не торопился с благодарностями отцу за признание. Всё это делалось не ради похвалы, а было необходимостью, чтобы удержать власть и укрепить корону. — Мы – начинаем! — произнёс король. — Восстановим влияние в Тальвейне. Вернём земли. Ударим первыми, это наш шанс. Готовьтесь!       Совет зашевелился, покидая свои кресла. Министры переглядывались. Один только король оставался в раздумье, прищурившись. Он смотрел на Эйдена, который тоже не спешил покидать зал советов, а молча сидел, сложив руки в замок на столе. — И всё же, — вдруг сказал он. — Я ожидал, что ты попросишь что-то. Должность, деньги, титул, земли. Ему. — Он не просил ничего, — спокойно ответил Эйден. — И я – тоже. — Хм, интересно, — Эдвард усмехнулся уголком губ. — Ты научился владеть собой.       Он был доволен. Наследник оказался сильнее, чем он надеялся. Встретив сына после возвращения из путешествия, король не знал, кто перед ним, и именно потому решил сразу окунуть принца в государственные дела, чтобы понять, каким стал его отпрыск. Он проверял наследника на прочность и каждый раз убеждался, что у него есть достойный соратник и хорошая смена. Но не мог отказать себе в том, чтобы не поддеть Эйдена. — Не забывай, сын, — с ленивой угрозой добавил он. — Со дня на день прибудет твоя невеста.       Эйден медленно повернулся к нему. — Я сдержу слово. Пусть хоть она будет косая, горбатая и с клыками, как у морского тролля.       Король лишь хмыкнул и рассмеялся. Лёгкое сомнение скользнуло по его лицу, но он не сказал ни слова.

***

      В покоях, где благоухание цветов из сада влетало в открытое окно резким ветром и заполняло всё пространство, как бы насмехаясь над стоящими в вазах букетами роз, Эйден шагал из угла в угол. — Что ты скажешь? — бросил он Габи, не останавливаясь. — Женитьба. Прекрасный фарс.       Габриэль стоял у окна. Его силуэт растворялся в шёлковом перламутре белых штор, которые трепал ветер. — Скажу, что это – выбор сильного. Ты справишься, — мягко произнёс он. — Не лги мне. — Я не лгу. — Он обернулся, в глазах его было слишком много понимания. — Я чувствую, что ты боишься не самого брака. А того, что он станет между нами. — Боюсь. Не хочу тебя потерять. — В голосе Эйдена чувствовался надрыв. — Я тут!       Эйден остановился за спиной Габриэля. Шагнул к нему и плотно прижался, обняв за талию. Он не хотел смотреть в глаза Габи, лучше так, не видя глаз. В его взгляде была уязвимость, а он не хотел её показывать даже ему. — Я не был с женщиной. Никогда. Я не знаю, что должен делать. И не хочу этой первой брачной ночи. Не с ней.       Габи вздохнул. Он понимал, о чём говорит Эйден, и понимал, что отказаться тот тоже не может. — Это не стыдно. Я был с женщинами. Это просто тело. Но я понимаю, что ты чувствуешь. Я никогда не был с мужчиной, — откровенность за откровенность. Габриэль произнёс это вслух, чтобы успокоить Эйдена.       Габи развернулся в бережно обнимающих его руках Эйдена, провёл пальцами по его скуле. Заглянул в глаза, полные желания. Казалось, что новость о том, что Габи никогда не был с мужчиной, вспыхнула костром внутри принца. — А хочешь? — Только с тобой.       Габи замер под взглядом Эйдена. Его дыхание сбилось, тело как будто плавилось в объятиях принца, которые становились всё жарче и жарче. — Ты не боишься? — Я доверяю тебе. Не хочу кого-то другого. Хочу быть с тобой. Всегда.       Молчание. Ветер стих. Тишина и пьянящий цветочный аромат заполнили комнату, в которую уже пробрался вечерний сумрак. — Ты хочешь, чтобы я, — неуверенно начал Эйден, не веря, что действительно слышит то, что слетело с губ Габи. — Да, — перебил Габриэль. — Я хочу, чтобы ты был не только моим спасителем и другом. Не только моим оружием и щитом. Я хочу, чтобы ты стал моим телом. Моей плотью. Моим грехом.       Габи потянулся к нему первым. Это было так близко. Ощущение предвкушения дрожало на кончиках губ. Глаза Эйдена пытались проникнуть в глубину взгляда Габи и убедиться, что всё это не мерещится, а есть в действительности. Пальцы Габи нежно коснулись подбородка принца, погладили уголок его губ. — Я готов. — Он сказал это почти шёпотом. — Если ты хочешь – я буду с тобой. Не по долгу. По любви.       Эйден не выдержал. Он наклонился вперёд, и их губы слились в неистовом, дрожащем поцелуе. Это был не порыв. Это была клятва. Плоть к плоти. Желание, сметающее страх и неверие.       Когда их возбуждённые тела сплелись на прохладных шёлковых простынях, Эйден осознал, что впервые не чувствовал стыда. Всё было естественным, идеальным и приносило только счастье, без всяких угрызений совести. Весь прошлый опыт остался позади. Впереди была только свобода быть тем, кто ты есть.       Эйден покрывал поцелуями желанное тело, не веря своим ушам, что Габи согласился идти до конца. Но покорное тело принимало с наслаждением все ласки, руки Габи нежно и ласково обнимали и поглаживали, избавляя от последних деталей одежды, желая прильнуть телом к телу, слиться в одно. Возбуждение сотрясало волнами, не отпуская ни на секунду. Инстинкты подсказывали, чего хочет партнёр.       Габи выгнулся со стоном, когда поцелуи принца переместились к основанию шеи и стали ещё более настойчивыми. Эйден задохнулся на вдохе, увидев белоснежную шею, приоткрытый рот, запрокинутую голову с растрепавшимися медовыми кудрями и прикрытые ресницами глаза. Он почувствовал под собой, как Габи извивается и раздвигает бёдра в безмолвном, жарком приглашении, в котором не осталось места для слов.       Габи млел от прикосновений и поцелуев, ощущая, что всё это для него, можно расслабиться и ловить удовольствие жадным телом, не привыкшим к столь длительным нежным ласкам. Он никогда не думал, что можно отдаваться, теряя контроль с таким удовольствием, позволяя партнёру извлекать из себя абсолютно нереальные звуки. Не узнавая своё тело, парень доверился опыту партнёра, его рукам, губам. Чувствуя, как возбуждённое мужское естество потирается о такое же, отвечая взаимностью, когда все ощущения не делятся, а умножаются на двоих.       Желание, свернувшееся клубком где-то внизу живота, намекало, что это ещё не предел. Ожидание большего пугало и подгоняло попробовать, что там, за чертой. Габи хотелось вжаться глубже в такое горячее и соблазнительное тело и позволить ему высекать из себя эту незнакомую музыку страсти. Он согнул колени и развёл ноги в откровенном желании, готовый принять.       Эйден, почувствовав молчаливый призыв прекрасного тела, вернулся к мыслям. Почувствовал смятение. Неужели это он боится, а Габи готов продолжать. — Будет больно, — прошептал принц, прикоснувшись к разгорячённому члену партнёра и нащупав липкую капельку, притаившуюся на вершине возбуждения. Он аккуратно размазал эту каплю по головке и повёл пальцами вниз, по упругому бархатному стволу, к нежным лепесткам кожи, сжал небольшие расслабленные мешочки, потом провёл дальше, по ощутимой под пальцами дорожке, заканчивающейся плотно сжатой девственной дырочкой. Легонько прикоснулся, почти не надавливая, боясь испугать или сделать больно.       Эйден немного растерялся. На столько были не похожи первый опыт с Габи и теми развратными мальчиками, с которыми ему приходилось иметь дело до этого, растянутыми и легко впускающими вовнутрь. И он-то считал, что он очень опытный. Хотелось рассмеяться, но он так боялся испугать Габи, что просто спустился ниже и приник поцелуем к возбуждённому члену. Вернулось осознание процесса, он же не мог испортить их первый раз. Он же знает, как это быть в обоих позициях, как подготовить, как войти. Ничего нового, но как сейчас всё иначе.       Габи продолжал выгибаться под жаркими губами принца, а принц с облегчением заметил на тумбочке у кровати плошку масляного светильника, наполненную жидким ароматным маслом в ожидании огня. Дотянувшись и зачерпнув вязкое масло, Эйден прошёлся по сжатому входу, размазывая масло вокруг и надавливая на упругое кольцо, при этом не останавливаясь, выцеловывая какой-то хаотический узор на члене и мошонке Габи.       Смазанное маслом кольцо стало более податливым и позволило пропустить густо смазанный палец вовнутрь. Габи тяжело дышал и выгибался, расставляя ноги максимально широко и шаря руками по плечам принца. — Ещё, — тихо прошелестел его голос, задыхаясь в очередном стоне, глаза широко раскрылись, осознав, что первый барьер пройден.       Эйден не мог спешить, он так боялся доставить боль и навсегда отпугнуть Габриэля, что из последних сил желания растягивал процесс проникновения, медленно, нежно чуть продвигая палец и возвращая его обратно, казалось, прошла вечность, прежде чем он осмелился добавить второй. Бархатное ощущение под пальцами заставляло быть максимально бережным, как будто ему навстречу открывался бутон с нежнейшими лепестками, которые можно повредить любым неосторожным движением. Принц сам был готов взвыть от распирающего его желания. Собственный член настойчиво требовал внимания, истекая липкой смазкой. — Готов? Ради меня принять боль? — Хочу тебя внутри, — выдохнул Габи. — Просто немного потерпи, я остановлюсь. — Давай! — Не бойся, я буду очень нежен.       Габи замотал головой от нетерпения, волосы метнулись по подушке. Эйден приподнял ноги партнёра к своим плечам и приставил головку к узкому входу, из которого только что вынул пальцы, понимая, что остановиться уже не сможет. Желание полностью оккупировало разум. Медленно надавливая, головка вошла в кольцо и продолжила движение, медленно и тягуче углубляясь по миллиметру и проталкивая масло. Габи выгнулся в стонущем крике, удивлённо распахнув глаза. — Аааахххх! — Потерпи, мой родной, пожалуйста, сейчас. — Эйден замер, с беспокойством всматриваясь в лицо Габи, но тот смотрел на него с таким же желанием и без тени сомнения. Эйден нащупал пальцами всё также возбуждённый член Габи, начал поглаживать, придавая поглаживаниям ритм. Но сам не мог решиться начать двигаться в плотно охватившем его теле. Габриэль закрыл глаза и поддался ласке, пытаясь покачиваться в такт движениям руки принца и привыкая к дикому натяжению внизу, как будто принц закупорил его так плотно, что не осталось ни миллиметра зазора. Просто слился с ним, врос в него. — Шшш, не спеши, мой мальчик, сейчас всё будет.       Эйден почувствовал, что если входил он настолько плотно, что сам испытывал боль, то сейчас тело Габи, подстроившись, готово было выпустить его из плотной глубокой ловушки. Чуть подавшись назад, он качнулся и с трудом остановился для того, чтобы соблюдать самую медленную скорость, на которую был способен. Одно движение, второе движение, третье. Дыхание в унисон. Хотелось закатить глаза от нахлынувших ощущений. Принц начал понемногу наращивать темп, и тело Габи отозвалось. Эйден качнулся до упора, завыв от удовольствия и радости обладания. Темп рос, приближаясь к пику, Габи вскрикивал при каждом движении, но Эйден, не спускающий с него глаз, не находил боли в этих звуках. Движения стали легче и размашистее. Боль смешалась с наслаждением, но в этой битве выиграло наслаждение, уняв боль.       Эйден руками упёрся под колени Габриэля и надавил вперёд, меняя угол наклона и продолжая ритмичные движения. Габи взвыл, выгибаясь, и принц почувствовал сокращение стенок, сжимающих его член. Мириады ярчайших звёзд вспыхнули в мозгу, отключая действительность. Принц, отпустив стройные ноги Габриэля, рухнул ему на грудь, а потом перекатился, оказавшись внизу, обнимая и прижимая к себе, чувствуя животом скользкую тёплую лужицу, которая размазалась между ними. — Мальчик мой! Мой самый прекрасный! Ты даже не представляешь, какой ты, — голос Эйдена был прерывист, но в нём уже слышалась истома.       Габи лежал на Эйдене сверху, обнимая его за шею и пытаясь отдышаться. Он молчал, прислушиваясь к собственным ощущениям и осознавая, что никогда не испытывал подобного. Даже не думал, что отдавать своё тело и душу может быть так приятно. Полностью терять контроль и получать неземное удовольствие, когда весь мир для тебя одного и ты в силах только брать, принимать ласку, отдавая взамен всего себя. Эйден откинул волосы Габриэля с лица и всмотрелся в сияющие голубизной счастливые глаза и простонал: — Мой! — Твой, а ты – мой!