Королевство для троих

      Солнце стояло высоко, щедро заливая светом каменные плиты храма Святого Согласия – древнего, тёмного, возвышенного и сурового, как и сам замок Вельгард.       Звон колоколов, расшитые серебром плащи, шуршание дорогих тканей и гул голосов придворных сливались в один волнующий гул. Цветы, флаги, ароматы благовоний. Торжество. Союз. Брак.       Наследный принц Мильгарда Эйден стоял у алтаря с видом человека, который планирует сбежать. Он осматривал храм, как будто надеялся, что сейчас всё прекратится и ему скажут, что бракосочетание отменяется.  — Ровнее плечи, — прошептал ему Габриэль, стоявший рядом в строгом нарядном тальвейнском камзоле, отличающемся от пышной мильгардской моды. От вида герцога сердце невольно начинало биться чаще. — Это ты женишься или я? — прошипел Эйден в ответ, не шевеля губами. — Конечно, ты. Поэтому улыбайся и смотри вперёд, а не на витраж с изображением святого Ромена. Иначе споткнёшься, как на ступеньке. — Я медитирую, — буркнул Эйден. — Вспоминаю о вечности. О неприкосновенности клятвы. — Я бы решил, что ты вспоминаешь, как в детстве сбежал с урока этикета, когда рассказывали о традициях бракосочетания.       Принц едва удержался от смешка, и что-то похожее на жизнь вспыхнуло в его глазах. Габриэль перевёл взгляд вперёд, на шествующую к алтарю Элианну, и мягко выдохнул. В этой девушке было всё: достоинство, изящество и тяжёлое наследственное бремя, которое она легко несла на своих хрупких плечах.       Элианна приближалась с лёгкой улыбкой, идеальная невеста в алом платье, с причудливой причёской и жемчугом в волосах, но с явным напряжением в уголках губ. Её рука покоилась на локте старшего брата, маркиза Рикардо Ла Торре, который время от времени бросал на Эйдена уничтожающие взгляды. Южанин, казалось, хотел заранее отомстить принцу за этот бездушный брак любимой сестры, хотя сам был инициатором этого союза.        Когда она подошла к алтарю и вежливо поприветствовала присутствующих, Эйден склонился к ней ближе и произнёс тихим шёпотом, чтобы брат невесты не расслышал, но с лёгкой игривой нотой: — Скажу сразу – на церемонии моя роль заканчивается. Остальное не по контракту.       Элианна моргнула, не поняв, удивлённо глядя на жениха. — Прошу? — Сегодня ночью тебя ожидает сюрприз!       Он не договорил, потому что жрец уже начал речь. Элианна сначала покраснела, что за пошлые намёки, потом нахмурилась, решив, что это очередной королевский намёк на уважение границ и она просто неправильно поняла.       А тем временем церемония шла своей чередой. В какой-то момент Эйден, опять засмотревшись на витраж, который сегодня казался ему необычайно двусмысленным, чуть не уронил брачное кольцо. Габриэль вовремя подхватил его и аккуратно вложил в ладонь жениха. Даже жрец не заметил этой оплошности. Элианна, от которой не скрылась заминка, чуть приподняла бровь.       Позже, когда надо было поднести руку невесты к губам, Эйден поспешил и поцеловал не её, а свою перчатку. — Боги, Эйден, — прошептал Габриэль, еле сдерживая смех. — Это жара, — сквозь зубы ответил принц. — И нервы. — Откуда жара в храме, построенном из холодных каменных глыб?       В это время в первом ряду зрителей король Эдвард III наблюдал за всем происходящим с выражением полного отеческого удовлетворения. Его губы скривились в подобие улыбки. Он не видел сына таким положительным давно. С тех самых пор, как Эйден был выслан из столицы за непокорность, отказавшись быть марионеткой в брачных торгах. Тогда король думал, что теряет наследника.       А теперь – он видел мужчину, умеющего лавировать, скрывать раздражение, шутить в опасных местах и, самое главное, жертвовать своими амбициями ради государства.       И всё это – благодаря одному человеку.       Глаза короля на миг задержались на Габриэле Тальвейне, стоявшем рядом с женихом. Он знал, кто перед ним. Знал намного больше, чем позволял при себе обсуждать. И теперь был почти благодарен судьбе за эту странную, невозможную, неприличную, но бесконечно полезную связь между принцем и его тенью.       Когда клятвы были произнесены, кольца надеты, а жрец благословил союз, весь храм взорвался криками и приветствиями. Эйден поклонился сдержанно, как положено. А затем повернулся к невесте: — Всё прошло как надо, не считая мелочей. — Думаешь, я не заметила, как ты чуть не уронил кольцо? — сказала она спокойно, но без злобы. — Тут полно свидетелей, готовых страховать меня, — кивнул он в сторону Габриэля.       Элианна на миг задержала на нём взгляд, почти изучающий. А потом отвела глаза. — Надеюсь, на пиру не будет неожиданностей. — Я постараюсь. Но если что — вина будет на вине.       Эйден подумал, что неплохо будет на пиру утопить свою нервозность в кубке с красным вином. Даже как-то символично – запить свою неуверенность дарами южного герцогства. Но в целом, пережив церемонию в храме и зная, что в спальне будет отдуваться за него Габриэль, принц почувствовал некоторое облегчение. Свою важную часть договора он выполнил, теперь дело за Габриэлем. Осталось пережить пир.       Зал сиял огнями. Музыка звенела тонкими струнами инструментов, кубки звенели серебром, розы в вазах распространяли тонкий аромат, канделябры светились огнями. Всё было именно так, как и полагается на королевском свадебном пиру.       Все – кроме троицы за главным столом. — Позволь, я выпью хоть этот, — шепнул Габриэль, притягивая кубок и нюхая содержимое. — Он не пахнет вином. Наверное, это сок. — Ты говоришь это шестой раз, — отозвался Эйден, не отводя взгляда от кубка. — И в пяти случаях ты ошибался. — Ты решил уморить меня жаждой. Дай мне насладиться ошибкой хоть раз! — Из-за тебя я пью шестой кубок вина, ты решил меня напоить.       Габриэль едва не застонал. Он попытался сделать вид, что чихает, чтобы отвлечь принца, но тот спокойно взял бокал с вином прямо из его руки и поставил его к себе, чтобы Габи не мог дотянуться. Вместо этого переставил поближе к Габи серебряный кувшин с водой. — Ты издеваешься, — прошипел он, наливая сам себе воду с лицом приговорённого. — А ты хочешь провести ночь в бессознательном состоянии и вызвать дипломатический скандал? — Я хочу забыть, что мне предстоит брачная ночь. Мне, Эйден. Не тебе! Потому что я верен своему слову!       С другой стороны стола сидела Элианна, выпрямившись до предела. У неё дрожали пальцы, сжимающие серебряный кубок. Она в пятый раз за вечер слышала от принца что-то странное. И снова – ничего не поняла. Пытаясь прислушаться, о чём говорят Эйден с Габриэлем, она ничего не слышала, наблюдая, как Эйден накачивается вином. Нервничает? Хочет сорвать брачную ночь? Она так ему противна?  — Простите, что? — рассеянно переспросила она. — Я сказал: не беспокойтесь, всё пройдёт лучше, чем вы рассчитываете, дорогая супруга! — мягко произнёс Эйден, стараясь звучать утешающе. — То есть вы уверены, что всё пойдёт, эм, гладко? — Гладко, быстро и почти без моего участия, — кивнул он.       Элианна поперхнулась вином. — Что вы сказали? — Я имел в виду, что можете считать сегодняшний вечер чисто символическим. — Вы не собираетесь приходить? — Элианна покраснела, оглядевшись на соседей, чтобы понять, кто слушает их разговор. Намёки были столь двусмысленны, что она уже совсем отказывалась что-либо понимать. Но мысль о том, что принц проигнорирует её в брачную ночь, была ей неприятна.  — Приходить, конечно, буду. Но ненадолго. — Куда? — Куда скажете, дражайшая супруга!       Она сжала кубок так, что побелели костяшки пальцев. Рядом один из сановников поднял тост, отвлекая её, и она судорожно улыбнулась, кивнула, благодарила и даже не сразу заметила, как перед ней снова начинается операция «Спаси Габи от вина».       Пока придворные хлопали в ладоши, поднимая тосты, Габи снова попытался перехватить кубок – теперь у соседа справа. Эйден молниеносно блокировал его руку, как опытный фехтовальщик, атакующий выпад. — Ты даже не сможешь сам снять сапоги, — пробормотал Габриэль в отчаянии. — А ты забудешь, как их надевать, если сейчас напьёшься. — Я весь день держался! Я прошёл через клятвы! Через жреца! Через поцелуй! Я заслужил напиться! — Ты заслужил выполнить свою часть обещания, я свою выполнил.       Брат, сидящий рядом с Элианной, недовольно наблюдал за странным поведением принца и его соседа. Но так и не расслышал, в чём суть, однако заметил, что Эйден выпил уже достаточно много, и это раздражало маркиза Рикардо. Ему казалось, что, напиваясь на пиру, Эйден пытается оскорбить свою невесту. Подняв свой кубок в приветственном жесте и кивнув сначала Эйдену, а следом за ним Габриэлю, Рикардо произнёс так громко, что услышали все:  — Ваше Высочество, вы так щедры, когда пьёте из чужих кубков!       Эйден, решив сначала, что это очередной тост, поперхнулся, когда понял смысл фразы. Элиана посмотрела на брата и покачала головой. Габи вообще сделал вид, что не понял, и просто улыбнулся, пригубив кубок с водой, подсунутый ему Эйденом.        Тем временем король Эдвард III начал с подозрением коситься на сына. Он чувствовал неладное, но не понимал, в чём дело. Жених бледен, но доволен и бодр. Габриэль напряжён, как струна. Элианна как будто витает в своих мыслях, но это не удивительно, мало ли что думает девушка в ожидании брачной ночи. Если при этом никто не ругается. Значит, всё хорошо? Король озадаченно потёр лоб. — Ну что ж, — наконец сказал король, поднявшись. — Думаю, пора проводить молодых. Они должны отдохнуть. Их ждёт важный, ответственный шаг.       Эйден и Габриэль одновременно подняли головы и хором чётко произнесли: — Нет!       Король приподнял брови. — Прошу прощения? — с нажимом. — Я имел в виду, — заторопился Эйден, — мы можем немного задержаться. Элианна, кажется, ещё не приняла все поздравления. Было бы неловко сейчас встать и уйти. Верно, дорогая?       Элианна судорожно кивнула. — Конечно. Я с удовольствием послушаю ещё тосты.       Габриэль в это время попытался опустить голову под стол, но Эйден схватил его за воротник и снова посадил прямо. — Тебе даже не больно, — прошипел Габи. — Пока не больно. Но если ты ещё раз попробуешь обменять воду на вино, я соглашусь ускорить брачную ночь, чтобы не сторожить тебя до утра.       Молодым удалось задержаться ещё на час. Пока не стало понятно, что гости уже устали есть и пить. Тосты постепенно закончились, музыканты пытались делать перерывы между песнями всё длиннее. От судьбы было не уйти. Элианна притворялась, что всё понимает, Габи – что пьян и доволен, а Эйден – что полностью контролирует ситуацию.       Лишь король всё чаще бросал на них недоумённые взгляды. — Они что, сговорились? — пробормотал он вполголоса. — Неужели я слишком стар, чтобы понимать молодёжь?       Король сделал незаметный знак рукой, и королевский глашатай с жаром объявил: — Время молодожёнов! Да сопутствуют им счастье, радость и уединение!       Зал взорвался аплодисментами, улюлюканьем и намёками разной степени сальности.       Эйден встал первым, подал руку Элианне. Она приняла её нервно, но с достоинством. За ними поднялся Габриэль с лицом обречённого. Всё шло по плану. Почти. — Подождите, подождите! — послышался знакомый гулкий голос. Из-за стола тяжело поднялся генерал Каспар Маур, гремя орденами, опираясь на трость и прихватывая по пути кубок. — Без охраны? Без сопровождения? В наше время молодожёнов всегда провожали! Кто знает, вдруг в спальне засели опасные враги короны?       Эйден внутренне застонал. — Генерал, уверяю вас, в спальне принцессы только подушки. Очень опасные, пушистые, с вышивкой. — Я как раз туда и направляюсь! — Маур бодро шагнул вперёд. — Я лично проверю всё. Из соображений безопасности, конечно. — Ваше усердие, как всегда, вызывает восхищение, — процедил Эйден сквозь зубы, — но уверяю вас, комната надёжно охраняется. — Тем более пойду — проконтролирую охрану.       Так трое молодых и один очень решительный старик с кубком отправились через залы и коридоры дворца. Маркиз Рикардо проводил процессию недовольным взглядом и покачал головой, стиснув губы. — А вот в тринадцатом году в спальне невесты обнаружили ассасина под кроватью, — вещал Маур, пошатываясь, но крепко держась за трость. — Он был в парике, маскировался под племянницу дворецкого. С тех пор я никому не верю. — Очень поучительно, — буркнул Габриэль, не отрывая взгляда от пола.       Эйден понял, что проще впустить генерала в покои, чем пытаться остановить. Пройдя пост гвардейцев, выставленный в коридоре, процессия зашла в общий холл, из которого двери вели на половину принца и его супруги. — Вот она, дверь. Ну, благослови Святой Рамон, как говорится. Я войду первым – на случай, если внутри арбалет.       Генерал бодро прошагал в спальню принца, оставив молодёжь в холле. Выйдя оттуда и кивнув, он проследовал в спальню принцессы. Само обследование не заняло много времени. Скорее всего, генерал ограничился заглядыванием под кровати и, не найдя ассасинов, остался доволен. Поэтому, выйдя в холл со своим кубком в руках, он рассчитывал дать молодым несколько напутствий, но Эйден, несмотря на выпитое, был начеку.  — Генерал! — Эйден схватил его за локоть. — Послушайте, вас ждёт гвардия. И дежурный офицер, и традиционный свадебный каравай. Уверен, они не начнут без вас, и каравай остынет. — Каравай, говоришь? — Огромный. С маком. На всю стражу.       Маур замер, его усы хищно зашевелились, как будто он уже учуял запах каравая. — Сладкий мак, говоришь? — И изюм. — Изюм – зло. Но ради службы – пойду.       Эйден дождался, пока генерал, шатаясь, удалится в коридор, пробормотав что-то о «быстротечности юности», потом резко развернулся к двери спальни супруги. — Прошу вас, дорогая супруга. Пока он не вернулся.        Она в замешательстве кивнула, не успев даже понять, о чём речь, и шагнула в спальню. В этот момент Эйден ловко развернул Габриэля, стоявшего рядом, подтолкнул вперёд и с внезапной решимостью втолкнул его в спальню следом за Элианной, быстро захлопнув дверь. — Эй! — только и успел сказать Габриэль. — Удачи, — прошептал Эйден, подпирая дверь подвернувшимся креслом. — Смотри, чтобы её не распугать.  — А ты куда? — раздался из-за двери приглушённый голос. — Спасать королевство. И свои нервы.       Он не ушёл далеко. Просто сел на скамью в нише у гобелена. Рядом, из коридора, доносились отголоски пирушки, но здесь, в каменной арке, было тихо. Только собственные мысли шумели в голове.       «Все счастливы. Король счастлив. Герцог Селестар счастлив. Народ, который получит мир и торговые преференции, тоже счастлив. Элианна получит уважение. Габриэль…» Эйден поморщился.       «А я? Я отдал ей Габи. В буквальном смысле. Завернул в ленты и преподнёс. И всё ради мира в королевстве. Никто же не спрашивает, что чувствует принц. Он ведь не человек. Он принц!»       Эйден откинул голову к стене. «Таково бремя царствования. Ты ещё не король, но уже лишён собственных желаний. Королевство – превыше всего».       Сон подкрадывался незаметно – с тяжестью усталости и пряным запахом вина, впитавшимся в волосы и ткань. С прохладой камня под гобеленом. Эйден помотал головой и, пошатываясь, побрёл в свою спальню, предварительно тихо отодвинув кресло от двери принцессы. Не навсегда же он запер там Габи. Он скоро придёт. 

      Эйден проснулся одетым и лежащим поперёк своей кровати от шороха и лёгкого толчка. — Ты меня ждал?       Эйден приоткрыл глаза. Перед ним в предрассветных сумерках, улыбаясь устало и, кажется, слишком довольно, стоял Габриэль. Камзол был надет на одно плечо, волосы растрёпаны, а губы подозрительно краснели. Эйден отвёл глаза от любимых губ.  — Ты жив? — Более чем. — Ты... — Эйден приподнялся, медленно осознавая, ночь прошла. — Я сделал, что обещал тебе. Ради королевства. — Габи смущённо улыбнулся.  — Ты счастлив? — Эйден с недоверием заглянул в его глаза, боясь увидеть там радость от произошедшего. Но в глазах не было радости, скорее усталость и предвкушение. Габриэль покачал головой.  — Пока нет, но очень скоро буду. Когда ты подвинешься и дашь мне лечь рядом. Я всё-таки герой сегодняшнего дня. — Гад. — И я тебя!

***

— Она любит тебя, — спокойно сказал Эйден, стоя у окна. — Я это вижу.       Габи молчал. — Я тоже тебя люблю.  — Эйден!  — Ты не обязан выбирать. Ты можешь быть с нами обоими. — Ты так легко это говоришь! — Она знает. И не ревнует. И я. — Он обернулся. Он не знал, как убедить Габи оставить ненужные терзания. Ведь всё хорошо. Всё стоит на своих местах. Эйден притянул герцога к себе и проникновенно, глядя в глаза, произнёс. Не зная, как убедить Габриэля, Эйден решился на последний шаг. — Я хочу, чтобы ты стал отцом моего сына. — Что? Эйден! Если бы я был девушкой, от избытка чувств голова бы пошла кругом. — Согласись. Она не возражает. Остальным знать не надо. Я не позволю, чтобы кто-то посмел усомниться в его происхождении. Это будет наш сын.       Габриэль закрыл глаза и уткнулся в шею Эйдена. Смятение. Вера. Любовь. Габриэль справился с эмоциями, открыл глаза и посмотрел на принца укоризненно. — Ты совсем сошёл с ума. — Возможно, — улыбнулся Эйден. — Но если это безумие – то я не хочу быть в здравом уме.