The Last Autumn of Mr. Emerson

С самого утра Лекса решила остаться дома. Официально — выходной, но в действительности её ноутбук был открыт с семи утра, а на столе уже стояла вторая чашка кофе. Бумаги, дела, почта, и всё это на фоне хмурого октябрьского неба, из которого сыпался дождь. Телефон завибрировал в 8:00. Неизвестный номер. Лекса на секунду прищурилась, затем разблокировала. Кларк Гриффин Доброе утро, Александрия. Не могли бы вы сказать, в какой больнице мистер Эмерсон? Мы хотели бы его навестить. Лекса посмотрела в окно. Всё тот же дождь — тихий, ленивый. Пальцы скользнули по экрану, и она начала печатать. Сегодня не самая лучшая погода, но вот адрес: Манхэттенская центральная, палата 612. Ответ пришёл почти сразу. Не бойтесь, я не сахар — не растаю :) Лекса улыбнулась краем губ, сама того не заметив. Что-то было в этой легкости, что разряжало даже её дождливое утро. Она набрала следующее сообщение: Я как раз тоже еду к нему. Могу вас подвезти, если вы не против. Минутная пауза. Спасибо, это было бы очень удобно. Скажите, где вас подождать? Лекса написала адрес и время. Потом медленно отложила телефон и только тогда заметила, что улыбается — совсем легко, без напряжения, как будто этот день может быть не таким уж серым. Она выключила ноутбук. Пора переодеваться. Сегодня её ждёт странная, тихая встреча — не совсем про работу, не совсем про дружбу. Но почему-то очень нужная. Лекса остановила машину у указанного дома ровно в 10:00. Дождь не прекращался, и мир за лобовым стеклом казался акварельной картиной — мягкий, размытый, осенний Нью-Йорк. Через пару секунд на крыльце появилась Кларк. И сказать, что она была некрасива, — значило бы солгать. Она была… по-осеннему тёплой. Светлое пальто, под которым угадывалось уютное вязаное платье, распущенные волосы, слегка влажные от дождя. Кларк быстро спустилась вниз и села в машину, отряхнув зонт. — Доброе утро, — мягко произнесла она, закрывая дверь. — Доброе, — отозвалась Лекса, не оборачиваясь, но коротко посмотрела на неё в зеркале. Тот самый голос. Чуть хриплый, тёплый. Машина тронулась. Они ехали в полной тишине. Но не в неловкой, натянутой — нет. Это была тишина, в которой не нужно было искать слов. Она была спокойной, как дождь за окном, как редкий день, в котором ничего не тревожит. Кларк смотрела в окно, не задавая вопросов. Лекса держала руль, чувствуя, что-то странное — как будто в салоне стало немного теплее, просто от того, что рядом с ней кто-то есть. Вестибюль больницы встретил их теплом и привычной суетой. Медсестра у стойки, узнав фамилию Эмерсона, сразу улыбнулась: — Он уже пришёл в себя. Час назад. Пьёт кофе и жалуется на еду. Лекса и Кларк переглянулись — коротко, молча, и обе пошли по коридору, не ускоряя шаг. Лекса чувствовала, как внутри поднимается странное волнение. Она столько раз видела его крепким, сдержанным, спокойным. Сейчас же, подходя к палате, будто впервые боялась открыть дверь. Кларк постучала легко и сама приоткрыла дверь. — Мистер Эмерсон? — О, вот это да… — мужчина сидел на кровати, в серой пижаме, с кружкой кофе в руках. Он улыбался — устало, но по-настоящему. — Мисс Гриффин… Александрия… Кларк подошла первой, не раздумывая, и, не спрашивая разрешения, обняла его. Лекса стояла в дверях, ошеломлённая, с лёгкой неловкостью в движениях. Она не привыкла к таким демонстрациям чувств. Но что-то в том, как легко и искренне Кларк прижалась к Эмерсону, было… правильно. Тепло. — Кажется, кофе — это последнее, что вам сейчас можно, мистер, — Кларк улыбалась, держа его за плечо. — Но я так рада, что вы в порядке. — А где же мне быть? — пошутил он и отставил кружку на тумбочку. Его глаза зацепились за Лексу, и голос стал мягче. — Эй, Лекса… спасибо тебе. Она только кивнула, медленно заходя в палату. Не умея говорить о чувствах, не зная, как на них отвечать. Но зная одно: пока он улыбается, всё — по-прежнему. Палата была наполнена тихим светом. За окном всё ещё моросил дождь, отчего стекло покрывалось тонкой пеленой, словно между этим миром и улицей натянули прозрачную вуаль. Кларк села на край кровати и что-то тихо рассказывала Эмерсону — про новую тему на следующем уроке, про то, как Рейвен нарисовала удивительно смешной натюрморт. Голос её был светлым и живым, она легко касалась его плеча, чуть наклонялась вперёд, как будто боялась упустить ни одной реакции. Александрия стояла немного поодаль, на той же самой грани — физической и эмоциональной. Она иногда вставляла фразы, монотонно, без интонации. Всё было вежливо, корректно. Но сухо. — Кажется, вам повезло с учителем, — заметила она после одной из историй Кларк. — Это правда, — отозвался Эмерсон, смотря на Кларк с тем добрым светом, что когда-то был для Элайзы. — Честно говоря, я снова почувствовал себя молодым. В этот момент в палату зашла медсестра с планшетом в руках и мягкой, но настойчивой улыбкой. — Простите, но сейчас мистеру Эмерсону нужно немного отдохнуть. Доктор просил не перегружать его, хотя бы сегодня. Кларк поднялась с места и мягко сжала ладонь мужчины: — Мы скоро ещё зайдём. Отдыхайте. Лекса лишь молча кивнула и первой вышла в коридор. Кларк задержалась у двери на пару секунд, глядя на мужчину с лёгкой нежностью, а потом догнала Александрию. Они шли по пустому коридору в тишине, лишь звук их шагов и глухой гул больничной жизни звучали вокруг. — Хорошо, что всё хорошо, — тихо сказала Кларк, надевая пальто. — Да… — Лекса отвела взгляд. — Что с вами? Вы так тихи… — Всё хорошо, — коротко, почти оборванно. Как будто что-то внутри не позволяло сказать больше. Кларк замолчала, прислушиваясь к этой сухости. Но не настаивала. Просто вышла вместе с ней в прохладный вечер и задержала дыхание — Нью-Йорк всё ещё был промокший, пахнущий асфальтом и листьями. Лекса открыла зонт. — Я вас подвезу. — Спасибо, — всё, что сказала Кларк. Машина медленно ехала по вечернему городу. Дождь стучал по крыше ровно, словно метроном, создавая странное ощущение уюта внутри замкнутого пространства. Свет фар отражался в лужах, улицы были полупустыми, как бывает только в середине недели, когда дождь разгоняет даже самых упрямых прохожих. Лекса вела молча. Руки крепко держали руль, взгляд был сосредоточен на дороге, но внутри что-то двигалось — осторожное, почти неловкое. — Вы не хотите выпить кофе, Кларк? — вдруг спросила она, не глядя. Кларк повернула голову, приподняв бровь. — Сейчас? — Со мной, — уточнила Лекса, чуть медленнее, почти робко. Несколько секунд Кларк молчала, а потом улыбнулась — так, как она умела: просто и очень по-человечески. — Да, почему бы и нет. Лекса кивнула и повернула направо, в сторону одной тихой улицы, где она знала маленькую кофейню, которая работала допоздна. Там всегда пахло корицей и кардамоном, а освещение было мягким, как лампа в гостиной. Когда они вошли, бариста только улыбнулся, увидев Лексу. Она была здесь нечасто, но, кажется, запомнилась. Они заказали по чашке — Лекса чёрный, Кларк латте с овсяным молоком. Выбрали столик у окна. Сидели молча первые пару минут. Лекса смотрела в боковое стекло, наблюдая, как капли сливаются в ручейки. Кларк вертела чашку в руках, словно собиралась что-то сказать — но не находила нужного тона. — Вы сильно переживаете за него, — первой нарушила тишину Кларк. Лекса вздохнула, но не сразу ответила. — Он… больше, чем просто сосед или друг семьи. Это редкий человек. Очень добрый. Очень одинокий. Кларк смотрела на неё, внимательно, и уже иначе, не так, как раньше. — А вы? — спросила она негромко. — Вы одиноки? Лекса чуть повернула голову, их взгляды встретились. В этом было что-то странное — будто на секунду открылась дверь внутрь неё. Но только на секунду. — Иногда, — ответила она просто. — Я тоже, — сказала Кларк. И в этом признании не было жалости к себе. Только факт. Они сидели друг напротив друга за деревянным столиком у окна. В кафе было тепло, почти домашне, пахло чем-то сладким и тостами. За окном по-прежнему капал дождь, но внутри время будто замедлилось. Кларк оживлённо рассказывала — о своих учениках, о том, как однажды одна женщина нарисовала фиолетовое солнце и настояла, что оно вполне реалистично. О том, как один старик приходит на занятия просто ради общения, хотя кисть в его руке дрожит. Как рисование для неё — это не про технику, а про людей, про ощущения. Лекса в основном молчала. Пила кофе, слушала, иногда кивала. Словно впитывала каждую интонацию, каждую эмоцию. Она сидела с прямой спиной, словно даже в этой уютной кофейне ей нельзя было полностью расслабиться. — А вы? — вдруг спросила Кларк, сделав глоток. — Расскажите что-нибудь о себе. Лекса чуть опустила взгляд в чашку, губы её едва заметно дрогнули. — Я скучная, — ответила она просто, почти автоматически. Кларк фыркнула, слегка усмехнувшись. — Я этого не вижу, — сказала она. — Вы же адвокат? Это звучит уже как минимум драматично. — Это скорее изматывающе, — отозвалась Лекса с лёгкой усмешкой. — Много слов, много чужих историй, мало пространства для своих. — А какие у вас свои истории? — спросила Кларк, теперь уже мягче. — Хоть одну расскажите. Лекса задумалась. Казалось, она действительно искала в себе что-то, что можно было бы назвать «своим». Потом чуть пожала плечами. — У меня есть старый сосед, который однажды сказал, что если долго молчать, люди начинают слышать сами себя. — Она подняла глаза. — Мне это понравилось. Кларк улыбнулась. Долго и по-настоящему. — А вы знаете, что в вас очень много тишины? Но она не пугает. Лекса чуть опустила взгляд. — А вы, Кларк, слишком живы для такого серого города. И снова — тишина. Но теперь не неловкая. Просто теплая. Как будто бы кто-то только что понял другого немного больше. Кларк уже собиралась открыть дверцу, когда Лекса резко заглушила двигатель и вдруг, будто что-то вспомнив, распахнула дверь своей стороны и вышла под ливень. Дождь хлестал холодными каплями, лип к волосам, к воротнику пальто, но Лексу это не остановило. Она обошла машину, и Кларк, растерянно стоя с зонтом, посмотрела на неё удивлённо. — Кларк! — позвала Лекса, голос её был чуть громче обычного, чтобы перекрыть шум дождя. — Подождите. Простите меня за то, как я себя вела. Там, в кафе. Кларк мягко улыбнулась, опуская зонт чуть ниже, чтобы видеть Лексу. — О, нет, Лекса. Всё хорошо. Правда. Но Лекса сделала шаг ближе, не прячась от дождя. — Я просто… — она вздохнула, с трудом подбирая слова. — Я давно одна. Так давно, что, наверное, уже забыла, как это — пить кофе с кем-то, кроме Эмерсона. Или Аньи, которая не умеет молчать больше пяти минут. Кларк рассмеялась, искренне и тепло. Лекса посмотрела на неё, и в этом взгляде было нечто уязвимое. — И я, наверное, не самый лучший собеседник, — добавила Лекса тише. — Но мне было хорошо. С вами. — Мне тоже, — просто сказала Кларк. На секунду повисла тишина. Лишь шум дождя заполнял пространство между ними. Затем Кларк поднесла зонт повыше, накрывая и Лексу. — Вы промокли, — мягко сказала она. — Вы ведь тоже не сахар, Александрия. Лекса чуть усмехнулась. Она посмотрела на Кларк с лёгкой, почти застенчивой благодарностью. — Доброй ночи, Кларк, — прошептала она. — Доброй ночи, Лекса. Кларк скрылась в подъезде, оставив за собой лёгкий запах дождя и тепла. Лекса стояла под её зонтом ещё пару секунд, прежде чем вернуться в машину. А когда села за руль, то впервые за долгое время Улыбнулась.