Один-единственный гроб

Сорок минут до погребения

Сегодняшнее задание было простое: встретиться, глянуть на этого козла и смыться. Слова Фэйрвезера звенели в ушах Гарри, пока он шел по тускло освещенному коридору, где в воздухе стояла тяжелая смесь запахов секса и крови. «Даже не думай косячить, Поттер». — Как будто ему нужно было напоминание. Под ногами пружинил ковер с алым узором. Гарри двигался спокойно, напролом. Он один, но за ним могут наблюдать, и скорее всего, так и есть. Движение слева привлекло внимание Гарри, где дверь была приоткрыта. Он машинально бросил взгляд внутрь, оценивая обстановку. На кровати копошилось несколько тел, спутанные простыни и бледная кожа. Ну, а чего еще ожидать в таком месте? Он уже собирался отвести взгляд, когда заметил, что кто-то на кровати смотрит прямо на него. Так пристально, что у Гарри перехватило дыхание. Шок и недоумение заставляют его застыть в дверях. Потому что посреди широкой кровати, зажатый между двумя голыми мужчинами и смотрящий прямо на него, лежит Драко Малфой. И Гарри моргает. Вот этого он точно не ожидал. Малфой полулежит, опираясь на локти, его бледный торс проглядывает под расстегнутой рубашкой. Темные брюки расстегнуты, обнажая треугольник кожи ниже живота. Гарри наблюдает, как тот изучающе скользит взглядом по его фигуре, а потом возвращается к лицу. Под этим наглым разглядыванием у Гарри предательски сводит желудок, но он не отводит глаз. Двое мужчин по бокам продолжают ласкать Малфоя, их гладкая, сияющая кожа кажется еще ярче в полумраке комнаты. На губах Малфоя играет ухмылка, и Гарри накрывает волна ностальгии. Школа была всего несколько лет назад, но кажется, будто прошла целая жизнь. И Гарри почти позволил себе горькую ухмылку, снова увидев эту самодовольную физиономию. — Присоединишься к нам? — Его голос звучит все тем же напыщенным, ленивым протяжным тоном, который помнит Гарри, только теперь он ниже и каким-то развратным образом обволакивающим, пока Малфой медленно проводит одетой ногой по кровати. Он не отводит глаз от лица Гарри, ну слава богу, не от его настоящего лица. И смотрит даже когда мужчина слева от него с жадностью приникает губами к его шее. Гарри неожиданно чувствует, как его член слегка напрягается, и на секунду ловит себя на мысли: а что бы он сделал, если бы не был на задании? Но это абсурд. Если бы он не был на задании, он, во-первых, не оказался бы в вампирском борделе, под чарами гламура. И уж точно не получил бы приглашение в постель к Драко Малфою. Да и сам бы никогда не захотел стать ни тем, ни другим, ни третьим. Гарри сохраняет бесстрастное выражение лица и качает головой. Он скользит взглядом по двум другим мужчинам, те почти не замечают его, полностью поглощенные Малфоем: их губы и ладони скользят по его обнаженной коже. Один хватает Драко за запястье и впивается зубами, клыки блестят и вмиг скрываться в мягкой плоти. У Гарри переворачивается все внутри, но он снова смотрит на Малфоя. Тот лениво улыбается, вопросительно приподнимая бровь: — Тогда, может, останешься посмотреть? Собрав волю в кулак, Гарри вновь отрицательно качает головой. У него есть работа. Он не может отвлекаться. Особенно на чертова Драко Малфоя, который, оказывается, проводит свободное время, позволяя вампирам себя трахать и сосать. Гарри слышал, что в последнее время тот ведет праздный образ жизни, но такого он не ожидал. Но если Малфой хочет рисковать своей шеей, в прямом смысле, ради острых ощущений — это его проблемы. Он резко разворачивается и уходит.

*****

Гарри чувствует, что что-то не так, с самого начала этой встречи. От вечных улыбок и светской беседы сквозит напряжение. Делая вид, будто потягивает напиток, он слушает, как стоящий рядом мужчина с презрением сравнивает британскую кухню с французской. Нет никаких признаков, что его прикрытие раскрыли, но интуиция шепчет Гарри: что-то не так. Гарри украдкой изучает присутствующих, восемь мужчин в строгих костюмах, и пытается понять, откуда исходит это давящее напряжение. Внешне все спокойны: светские беседы, бокалы в руках, мерцающие сигареты. Но, возможно, само присутствие Озрика уже создает эту гнетущую атмосферу. На Гарри он точно действует как красная тряпка на быка. По другую сторону зала замер Озрик, неестественно неподвижный, перебирая пальцами по хрустальному бокалу, вполголоса разговаривая с подчиненным. Будто почувствовав взгляд Гарри, он поднимает глаза, глубокие темные глаза бросают многозначительный взгляд, в то время как уголок его рта изгибается в холодной улыбке. Его длинные рыжеватые волосы мерцают даже в этом тусклом свете, когда он слегка приподнимает бокал в молчаливом приветствии. Волосы на затылке Гарри встают дыбом. Он отвечает тем же, откидываясь назад, чтобы почувствовать успокаивающий укол в бок, его палочка на месте, в кобуре под пиджаком. Увидеть. Уйти. Скоро он найдет повод убраться отсюда. Когда громкие голоса в коридоре заставляют всех обернуться к двери, Гарри напрягается еще больше. И когда та распахивается, в комнату врывается знакомый голос. — Мне нужно перекинуться парой слов с… А, вот же он! — Малфой врывается в комнату, его белая рубашка небрежно болтается на худощавом теле, застегнутая лишь наполовину. Светлые волосы падают на лицо, когда он спотыкается на пороге, но, выпрямившись, сразу находит взглядом Гарри. Двое мужчин с той самой кровати следуют за ним, по-прежнему абсолютно голые, и один из них хватает Малфоя под руку. — Извините, — второй обращается к залу, указывая на Малфоя. — Он настоял… Гарри пытается не пялиться на обнаженные, излучающие сияние тела, но терпит неудачу. Черт возьми, они что, берут вампиров только с модельной внешностью? Он резко отводит глаза от полувозбужденного члена, возвращаясь к напряженному, нахмуренному лицу Малфоя. Гарри сохраняет маску безразличия, пытаясь понять, что, блять, происходит. Малфой не должен быть здесь. Не должен смотреть на него, не на него, вот так. Он вопросительно приподнимает бровь, хотя пальцы уже чешутся схватиться за палочку. Малфой безуспешно пытается стряхнуть руку с своего плеча, озираясь по сторонам, и затем указывает на Гарри: — Мы старые знакомые. Всего пару слов, и я вернусь. Воздух словно сгущается, когда Гарри замечает, как взгляды в комнате переключаются с него на Малфоя и обратно. Какого хрена? Тревога колючими иглами растекается по коже. Это опасно для них обоих. Сохраняя видимое спокойствие, Гарри покашливает и изображает учтивую улыбку: — Простите, сэр, но вы, видимо, приняли меня за кого-то другого. Не думаю, что мы когда-либо встречались. — «Пожалуйста, уходи», пытается сказать Гарри глазами. Ответная улыбка Малфоя такая же фальшивая, когда он парирует его слова: — Уверяю вас, это не так. Дайте мне минуту, и я… — Это твой друг, Лука? Шелковистый голос Озрика повисает в мертвой тишине, и все замирают. Мужчина, тащивший Малфоя к выходу, мгновенно отпускает его руку. И вот Драко уже стоит один окруженный вампирами посреди комнаты, одежда в беспорядке, а его лицо окаменело в немой беспомощности. — Нет, — спокойно отвечает Гарри. Он заставляет голос звучать непринужденно. — Должно быть у меня есть двойник где-то на воле. — Он бросает на Малфоя многозначительный взгляд и качает головой. — Честно, я вас в жизни не видел. Малфой поджимает губы, но не отвечает. Его выражение становится настороженным, когда Озрик приближается. Дерьмо. Бокал в руке Гарри непроизвольно сжимается, а его глаза бегают, оценивая ситуацию. Если он сейчас достанет палочку, операцию точно можно считать провальной и последние три месяца, да черт побери, целый год, пожалуй, пойдут коту под хвост. У них слишком мало доказательств. И он ждет. Малфой напрягается, когда Озрик встает позади него и кладет украшенную кольцами руку на его плечо. Его глаза умоляюще находят Гарри. Время будто замедляется, когда все присутствующие следят, как пальцы Озрика медленно скользят с плеча Малфоя к его обнаженной шее. Гарри следит за этим движущимся пальцем, наблюдает, как кадык Малфоя напряженно скользит вверх-вниз, когда тот сглатывает. Черт. Вариантов нет, придется действовать. Трое вампиров возле Малфоя, он берет их на себя. Он уверен, что успеет пересечь комнату и вытащить их обоих с помощью аппарации. Хотя с Озриком, прикрывающимся Малфоем как щитом, будет туго. Но он выкрутится. О последствиях будет думать позже. Гарри медленно двигает свободной рукой к палочке, не отрывая глаз от Озрика. Тот улыбается Гарри через плечо Малфоя, обнажив удлиненные клыки, их острия впиваются в его собственные кроваво-красные губы. — Забавно. Кажется, он уверен, что знает тебя. Кончики клыков, так близко к шее того, что это становятся последней каплей. Гарри завороженно смотрит на них, представляя, что Озрик может сделать раньше, прежде чем он сможет среагировать. И это стоит ему драгоценных секунд. Когда он наконец тянется за палочкой, кто-то позади него уже выдергивает ее из кобуры. Сильные руки хватают его с двух сторон и бокал с вином падает на пол. Его грубо скручивают, запястья заламывают за спину. Уже слишком поздно пытаться вырваться. Двойное дерьмо. Он видит, как двое точно так же держат Малфоя, еще неукушенный. — Отвалите, твари! — кричит Малфой, пытаясь вырваться. Гарри поворачивается к Озрику: — Кем бы он ни был, он не со мной. Озрик проходит между ними, его смех будто скребет по позвоночнику. — Неужели? — Вообще-то… — Голос Малфоя срывается, пока он пытается освободиться. — Он прав. Я ошибся. Я не… — Удар в живот обрывает его слова. Он падает на колени, а его светлые волосы падают ему на лицо. Гарри отчаянно озирается в поисках того, кто забрал его палочку, но вампиры уже сомкнули ряды вокруг него, одинаковые в своих темных костюмах, и палочку нигде не видно. Он пытается невербально произнести: Акцио, но уже знает — это бесполезно. Озрик останавливается перед ним, животный оскал не трогает его каменных глаз. — Побереги дыхание, агент Поттер. Оно тебе скоро понадобится. Тройное дерьмо.

Пять минут до погребения

Сознание возвращается к Гарри с судорожным вздохом. Голова будто набита ватой, а перед глазами мелькают искры. Он быстро моргает, пытаясь пробить взглядом темноту. Ткань. На его голове болтается грубый холщовый мешок. Будь он проклят, затылок горит как в огне. Он стоит на коленях на ледяном полу, руки скованы за спиной магическими путами. Воспоминания накатывают лавиной: операция, встреча, Озрик… Малфой. Когда его прикрытие раскрыли? И как, черт возьми, он вытащит их отсюда без палочки? Вокруг звучат приглушенные голоса, а холодный воздух заставляет его понять, с него сняли пиджак и кобуру. Тонкая хлопковая рубашка сейчас единственная преграда между кожей и пронизывающим холодом. — Поднимите их наверх. Его грубо дергают на ноги. Черт, какие они сильные. Он и так это прекрасно понимал. Вот только сейчас это осознание ударило новой волной, ведь Гарри остался без проклятой палочки, в окружении тварей, каждая из которых сильнее его как минимум в два раза. Мешок срывают с головы. И Гарри жадно вдыхает спертый воздух, пока мир медленно проступает сквозь линзы. Бледные лица окружают его, он на скорую руку насчитал больше десятка. Широкий каменный коридор, очень похожий на хогвартсские подземелья, с глухими стенами, не пропускающими ни звука. Должно быть, подвал. Боковым зрением он замечает Малфоя, тот тоже связан. Он молча осматривает обстановку вокруг них. Гарри концентрируется на Озрике и стоящем рядом с ним мужчине. Очевидно, это волшебник, создавший их оковы. Гарри тщательно запоминает незнакомые черты лица, одновременно следя за палочкой, нацеленной на них. Оценивая, сможет ли подобраться достаточно близко, чтобы вырвать ее. — Добрый вечер, агент Поттер. — Ледяной голос Озрика режет тишину. — Рад, что вы в сознании. Я как раз размышлял, что делать с вашим… коллегой. Гарри резко поворачивает голову к Малфою, затем обратно: — Он не мой… — Я не его… — одновременно начинает Малфой. Один взмах руки и на обоих падает немота. Губы Гарри беспомощно шевелятся, словно у рыбы. Черт, все очень плохо. — Как я говорил… — Озрик приближается, его тонкие губы сжаты в раздумье. — Я не был готов. Не ожидал, что сегодня придется избавляться еще от одного из вас. Мне говорили, что вас будет только двое. Леденящий ужас сковал желудок Гарри, заставив его на мгновение закрыть глаза, пока он пытался осознать полученную информацию. Фэйрвезер. Все гораздо хуже, чем он ожидал. Открыв глаза, он увидел перед собой змеиную улыбку, и память услужливо подбросила образ другого монстра, такого же тошнотворного, такого же неестественного. Как он снова оказался лицом к лицу с подобным существом так скоро? Гарри чувствует, как Малфой начинает сопротивляться, и снова задается вопросом, как тот мог вляпаться в это? По его реакции видно, что он не готов к таким ситуациям, но все же он здесь. — Он довольно симпатичный. Пожалуй, я оставлю его ненадолго. — Озрик проводит пальцем по обнаженной груди Малфоя. Тот пытается отпрянуть, но не может этого сделать. Гарри видит, как Малфой испуганно смотрит на Озрика, чувствует отвратительное прикосновение, и в нем вспыхивает гнев. Он изо всех сил дергает за веревки, тщетно пытаясь освободиться от связывающего заклинания. Озрик усмехается: — Нет? Ты бы предпочел оставить его себе? — Он переводит взгляд с одного на другого. — Ну конечно, предпочел бы. Мозг Гарри лихорадочно работает. О чем, черт возьми, он говорит? Гарри осматривается в поисках подсказки. В дальнем конце коридора, он замечает лишь груду камней, покрытых мхом. В тускло освещенном подвале больше ничего нет, ни намека на ответ среди наблюдающих лиц, ни чего-либо еще. Лицо Озрика становится серьезным, и его голос эхом разносится по коридору. — Ваши действия за последний год… — Голос Озрика гремит под сводами. — Да, я знаю всех ваших агентов. Из-за вас пятеро моих лучших людей в тюрьме, не говоря уже о крахе моих предприятий. Я думал просто убить вас за это. Он лениво обводит вокруг себя рукой: — Дать им высосать вас досуха, как того. Но нет. Желудок Гарри скручивается от отвращения, когда Озрик наклоняется ближе, его мертвые глаза оказываются на одном уровне с глазами Гарри: — Для вас, Мистер Поттер, все будет не так быстро. Вы будете долго размышлять о своих ошибках, пока ваша жалкая жизнь утекает в песок. Он отступает, возвышая голос: — Герой волшебного мира исчезнет в небытии. Пока все гадают, в какой дыре он сгинул, он будет тихо гнить здесь, у нас под ногами. Где ему и место. Смех. Улюлюканье. Озрик указывает на волшебника, и Гарри чувствует, как его толкают к груде камней и тащат за Малфоем. И тут он замечает его. Большой деревянный ящик, вмурованный в нишу каменной стены, с открытой дверцей на петлях. Нет, не ящик. Гроб. Огромный. Стоящий вертикально, глубоко уходящий в стену. И абсолютно пустой. Понимание приходит к Гарри в тот же миг, что и к Малфою, он видит это по тому, как Драко яростно дергается в магических путах, беззвучно шевеля губами в немой ярости. Гарри сжимает зубы, наблюдая, как Малфоя заталкивают в гроб. Повернувшись к издевающейся толпе со скрученными за спиной руками, он бросает Гарри еще один взгляд, широко раскрытые глаза полны отчаянной мольбы о помощи. Блять, блять, блять. Гарри поворачивается к Озрику. Ты не хочешь этого делать, пытается сказать он, попытаться договориться, но, конечно, ни звука не вырывается наружу. Он пытается призвать свою магию, вытянуть из себя хоть Релашио, хоть Фините, хоть Ступефай, черт возьми, хоть что-нибудь к кончикам пальцев. Темные глаза Озрика бесстрастны, пока Гарри борется с веревками, впивающимися в кожу. Но тщетно. Гарри заталкивают в гроб, лицом к выходу, а за спиной мечется Малфой. Каждая мышца напряжена до предела, он толкается вперед со всей силы, но пространство неумолимо сжимается. Перед ним снова возникает лицо Озрика, его чистая жестокая улыбка. — Постарайтесь не убить друг друга, ладно? Дверь с грохотом захлопывается, погружая их в пыльную тьму. Гарри мгновенно упирается в дерево всем телом, чувствуя, как Малфой давит ему в спину. Снаружи доносится смех и звук камня о камень. «О, Боги, они что, замуровывают нас?» — Думает он, безуспешно толкая неподвижную дверь.

Одна минута после погребения

Гарри не позволяет себе паниковать. Чтобы выбраться, нужна холодная голова, а паника только погубит их. Малфой, напротив, отчаянно толкается в него, локти бьются о стенки гроба, а Гарри раз за разом вдавливает в дверь. Гарри чувствует, как у него сжимается горло, и в то же время путы на запястьях исчезают, а заклятие немоты рассеивается. — Ебаные суки! — Малфой орет, яростно напирая на дверь, руки протянуты над плечом Гарри. — Поттер, клянусь чертом, если ты не вытащишь нас отсюда… я… я, блять, убью тебя… эй, вы, конченные бляди. — Он бьет кулаками в дерево. — О… Мерлин, Поттер, блять, сделай что-нибудь, ты, бесполезный придурок! Гарри морщится от внезапного шума, и проводит теперь уже свободными руками по дереву перед собой, пока Малфой мечется у него за спиной. Малфой продолжает толкать его, совершенно взбешенный от вида того. Когда тот стискивает зубы, пытаясь не обращать на него внимания. — Я не верю, что это происходит! Поттер, клянусь всеми богами, если эти твари… — Да, ты можешь заткнуться, черт возьми?! Я пытаюсь думать! — Заткнуться?! — Малфой взвизгивает, буквально взбираясь на Гарри. — Нам осталось минуты две до того, как мы задохнемся! Его удары по двери лишь глухо отдаются в толстом дереве. Гарри глубоко вдыхает, считает до пяти, затем грубо хватает Малфоя за запястье и прижимает его руку вниз. — Не задохнемся. — говорит Гарри с несвойственным ему терпением. — Щель есть. Смотри. — Он указывает на небольшую полоску света между дверью и косяком и ощущает прохладу наружного воздуха, когда его палец зависает над ней, указывая, хоть Малфой и не видит его пальца в темноте. Тот вырывает руку и громко выдыхает: — Значит, задохнемся медленнее! Блять, Поттер… — Еще один резкий выдох. — Хотя бы скажи, что у тебя есть план? Какой-нибудь геройский трюк, чтобы выбраться? Гарри стискивает челюсти. Он не собирается признаваться Малфою, что понятия не имеет, как им выбраться. — О боги… Ты и правда не знаешь, как нас спасти. — в голосе Малфоя слышится обвинение вперемешку с паникой. — Конечно, блять знаю! — огрызается Гарри. — Просто заткнись и дай мне подумать, ладно?!

Пять минут после погребения

Не обращая внимания на ерзанье Малфоя за своей спиной, Гарри сосредоточено оценивает ситуацию. Тот же отчаянно напирает на Гарри, его локти бьются о стенки гроба, в то время как его раз за разом прижимают к двери всем весом. Пробежавшись ладонями по поверхности, Гарри заключает: щелей хватит, чтобы дышать, но слабых мест нет. Развернуться невозможно, поэтому он просит Малфоя проверить тыльную сторону. — То же самое, — глухо сообщает Малфой. Гарри изо всех сил старается не думать о том, как близко они сейчас. Гроб-то вроде просторный, наверно, но не для двоих. Если стоять неподвижно, можно не соприкасаться. Но любое движение, и они неловко трутся друг о друга. Гарри чувствует, как от этой близости по коже бегут мурашки, и старается двигаться предельно аккуратно, избегая лишних контактов с Малфоем. Если он не может проломить эту дверь, то пробует беспалочковую магию: шепчет, делая несколько движений пальцами. Без толку. Беспалочковая магия никогда не была его сильной стороной, да и в ней не было нужды. А уж чтобы пробить замурованный гроб, и подавно не хватит сил. Малфой за спиной становится все беспокойнее и его дыхание учащается. — Неужели нельзя просто взорвать эту штуку? — сердито говорит он, видимо, больше не в силах молчать. — Где же твои хваленые силы? — Боже, ну почему ты такой придурок? — сквозь зубы цедит Гарри. Он отвлекается, когда Малфой снова начинает разглагольствовать. Именно поэтому Гарри так рвался работать в одиночку, подальше от тех, кто ждет, что он по щелчку выпустит бомбарду из жопы. Конечно, Малфой оказался из их числа. — Разве тебя не зовут «Тот-Ублюдок-Который-Не-Дохнет»? Не говори, что… — Заткнись нахуй! — Гарри взрывается, с трудом сдерживаясь. — Я вытащу нас отсюда, но мне нужно подумать без твоего блядского нытья! Хотя бы пять минут! — Подожди… То есть наше спасение зависит от твоего мозга? — Малфой фальшиво ахает. — Все, нам пиздец. Мы трупы. Мы… Гарри проводит рукой по лицу. Он гордится своим самообладанием, ведь он упорно над ним работал. Он не тот вспыльчивый пацан, у которого магия рвется наружу со слезами ярости. Но голос Малфоя будто разматывает его нервы, как старую резинку. Малфой не замолкает. Он мечется, бессмысленно толкая стены, и Гарри срывается: — Прекрати пихаться, ты… — В сознании всплывает образ юного Малфоя, и, прежде чем успеть остановиться, Гарри выкрикивает. — Ебаный, остромордый ублюдок! Малфой смеется, слегка истерично. — Тебе сколько, двенадцать? Это мое гребаное тело, придурок! — Он зло тычется локтем в спину Гарри. — Может, если бы ты не таскал с собой свое ебаное эго, места было бы больше! Гарри отвечает тем же, слыша довольное шипение Малфоя. — Пошел ты. — Нет, это ты пошел на хер. — Кулак попадает Гарри в область почек. Здесь недостаточно места, чтобы размахнуться, но удар получается достаточно сильный. Гарри реагирует инстинктивно, упираясь о дверь перед собой, и резко откидывается назад. Малфой ахает, прижатый к задней части гроба и извивается позади. Малфой нащупывает рукой талию Гарри, хватает его за рубашку и резко тянет на себя, с глухим рычанием пытаясь сбросить его. Но Гарри все еще упирается в крышку гроба и не дает ублюдку ни сантиметра, для верности вгоняя в него еще один локоть. Он знает, что имеет преимущество, веса хватит, чтобы удержать его. Они сопят, рычат, толкаются в тесноте, пока острая боль не пронзает плечо Гарри. — Ты… меня… укусил?! — выдавливает из себя он, больно ударяясь локтями о боковые стенки и пытаясь высвободить плечо из зубов. Малфой тяжело дышит и отпускает его. Но жгучая боль остается, горячая и пульсирующая. — И еще раз укушу, — предупреждающе говорит он, задыхаясь. Гарри напрягается, хотя его силы на исходе, а мозг твердит, что им нужно остановиться. — Ты, блять, не посмеешь. Малфой шипит, снова хватаясь за рубашку. Он подается вперед, но Гарри отступает еще дальше, меняя позу, чтобы сохранить равновесие, потому что к черту его Его гнев рассеивается в тот же миг, как Малфой обмякает за его спиной. На долю секунды его охватывает тошнотворная паника: неужто он действительно задушил этого ублюдка? Но нет, тяжелое дыхание Малфоя все еще громкое, и он издает тихий стон. Звук, который не должен, но напрямую ударяет Гарри по крови. И его тихий стон почему-то отзывается внизу живота. Ладно. Гарри уже привык к тому, что его тело так реагирует на то, чего не должно, и он не обращает на это внимания, расслабляясь. Оба тяжело дышат, и первая волна стыда за детское поведение накатывает на него. Черт, они как подростки! Но мысли обрываются, когда Малфой начинает сползать вниз, его колени впиваются между ног Гарри, и стыд моментально вытесняется паникой. — Что ты делаешь?! — Не могу стоять. Нет сил. Голос Малфоя раздается где-то на уровне его задницы, и это ненормально. — Вставай! — рявкает Гарри. — Не могу. — Голос того звучит слабее. — Я потерял много крови. Без магии эритроциты не восстанавливаются так быстро. — Здесь нет места, чтобы сидеть! — Гарри пинается, как капризный ребенок, но ему плевать, потому что лицо Малфоя сейчас точно находится рядом с задницей Гарри, и ему нужно отойти. — Здесь нет места ни для чего, Поттер! Мы в ебаном гробу, если ты не заметил! — Просто встань. Ты… ты можешь опереться на меня, если нужно. — Он не хотел этого предлагать. Но черт возьми, лишь бы Малфой не сидел там. Малфой усмехается, но после вскоре Гарри чувствует, как тот начинает подниматься. Облегчение того так велико, что он почти не замечает, как тело Малфоя скользит по его бедрам. К счастью, он не принимает его предложение стать его костылем. Они стоят максимально далеко, учитывая размеры гроба, но Гарри, недостаточно. Он прижимается к дереву, чтобы не соприкасаться с Малфоем. В кромешной тьме Гарри как никогда остро ощущает Малфоя за своей спиной, его дыхание слишком близко к пульсирующему плечу. — Прекращай драться, ладно? — осторожно говорит он. — Давай думать, как выбраться отсюда. И тот вздыхает. — Согласен. Гарри не понимает, когда запах затхлости сменился дорогим парфюмом Малфоя, смешанным с потом и сексом. Но теперь он наполняет его ноздри, вызывая в памяти образ того на кровати, между двумя мужчинами. — Что ты здесь делал? — Голос Гарри хриплый, и звучит грубее, чем нужно. Он сам не знает почему. Ответ Малфоя звучит устало: — Не прикидывайся идиотом, агент Поттер. Ты прекрасно знаешь, что я делал. Ты видел. Гарри прикусывает язык. — Ладно. Но зачем? — Он не понимает. Зачем платить за секс, учитывая его внешность. И тем более с вампирами. — Избавь меня от своей праведности. Думаю, лучше спросить, что ты здесь делаешь, ведь именно из-за тебя мы оказались здесь. — Ты правда не знаешь? — Конечно, черт возьми, не знаю, потому и спрашиваю! — Малфой раздражается. — Судя по услышанному, ты все еще аврор несмотря на то, что весь мир считает иначе? Гарри игнорирует вопрос. — Я не понимаю. Как ты узнал меня, если не знал, зачем я здесь? И тот вдруг заливисто смеется. — Конечно, я узнал тебя. Гарри поворачивает голову в сторону, хотя ничего не видит. — как? Пауза. — Я… просто узнал. Он качает головой. — Не верю. Я три года работаю под гламуром, никто никогда не узнавал. В этом их смысл. Ты врешь. — Не вру! — возмущенно говорит Малфой. — Черты другие, но выражение твоего лица, такое же, как всегда. — Это бред. — И как именно это поможет нам выбраться отсюда? Гарри делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Его плечо все еще болит, а теснота давит. — Мне нужно понять, что, черт возьми, произошло, откуда они узнали, кто я такой. Потом я… я придумаю, как нам выбраться.  — «Черт его знает как.» — Значит, ты был здесь… для себя. И просто узнал меня сквозь гламур? Серьезно? — Да. «И предложил присоединиться?» Гарри неловко поерзал. — Тогда зачем ты пошел за мной? — Я не знал про задание. Но те двое, с которыми я был… после того, как ты ушел, заговорили по-французски. Они думали, что я не понимаю. Они смеялись, и говорили, что ты идешь на смерть. Гарри размышляет об этом. Вполне возможно, Озрик все знал. — Ты пришел… предупредить меня? — по коже Гарри пробегает первая искра. Малфой вздыхает. — Да. Сначала я думал, они шутят. Но вампиры… не шутят так, по крайней мере те, с которыми я сталкивался. А потом я подумал, куда вероятнее, что ты здесь из-за какой-то долбанутой миссии, чем для развлечений. Гарри хмыкает. Ему не нравится тон Малфоя, но его логика безупречна. — Признаю, я не все продумал, — злится он. — Иначе я бы сначала забрал свою палочку со стойки регистрации. Но я не знал. — Он сердито фыркает. — Черт, надо было просто уйти. Гарри молчит. Да, наверное, надо было. — Как ты нашел меня? — тихо спрашивает он. — Спросил, в какой ты комнате. Сказал, что мне нужно с тобой поговорить. Они замялись, но не стали меня останавливать; в конце концов, я очень дорогой клиент. Я проверил пару дверей, увидел охрану, и догадался. Остальное ты знаешь. Тугой узел из изумления и чувства вины сжимает его желудок. Малфой пытался спасти его. Он спешил, думает он, вспоминая, в каком виде был тот, когда вошел в комнату. Кажется, так… Нелепо? Благородно? Безумно? Чувство вины усиливается, тяжелым грузом ложась на сердце. Малфой здесь, потому что Гарри облажался. Это его вина. Он должен был работать в одиночку, чтобы никто не пострадал. — Прости. Я не знаю, как они раскрыли меня, — признается Гарри. — Не знаю, как вышли на моего напарника. Я не знаю… — его голос затихает, пока он пытается разобраться в ситуации. — Но ты все же аврор? Значит, нас ищут? Ну… тебя, по крайней мере? Гарри молчит. — Поттер? Он хмуро смотрит в темноту. — Э-э-э… Не совсем. В голосе того появляется паника. — Что значит не совсем? Гарри снова неловко ерзает. Он должен хоть как-то объяснить Малфою. — Я больше не работаю в отделе, — говорит он почти извиняющимся тоном. — Я работаю… самостоятельно. У меня есть связной аврор — Рон. Операции засекречены. О том, что я здесь, знали двое. И один из них мертв. Кажется, Малфой улавливает намек. — Ладно. — Слабо возражает тот. — Ладно, если один мертв… Уизли поднимет тревогу? Они будут искать? Они нас найдут? Гарри хмыкает, изображая уверенность. По правде говоря, если Фэйрвезер мертв, никто не хватится его сегодня. Конечно, Рон поймет, что что-то не так, когда Фэйрвезер перестанет выходить на связь. Но это может занять дни, даже неделю. Он привык не получать вестей от Гарри неделями. Именно поэтому он так рвался на должность связного, чтобы хотя бы примерно отслеживать его перемещения. — Поттер? — голос Малфоя прерывает его размышления. — Да, — твердо говорит Гарри. — Они найдут нас. Если мы сами не выберемся.

Сорок минут после погребения

Они уже трижды проверили гроб вдоль и поперек, в третий раз бросив поиски в бессильной злости. Оба пытались использовать беспалочковую магию, даже одновременно произнести Редукто, надеясь, что совместные усилия сработают. Не сработало. Малфой сквозь зубы признал, что, как и Гарри, может использовать без палочки лишь бытовые заклинания. Он бесится, что тот не может просто вышвырнуть их из гроба с помощью конфринго без палочки, а Гарри бесится из-за того, что Малфой бесится. Дело не в том, что Гарри не способен использовать беспалочковаю магию, просто у него никогда не было времени ее освоить. А базовые заклинания для дома он выучил лишь для удобства. — Ну, по крайней мере, хоть умрем в чистых трусах, — язвительно бросил Малфой. И Гарри послал его куда подальше. Неизвестно, сколько они уже стоят в гробу, огрызаясь и злясь. Кажется, целую вечность. И вдруг Малфой горько усмехается в темноте. — Что? — спрашивает Гарри, уже зная, что ответ ему вряд ли понравится. — Я всегда знал, что ты меня убьешь. И Гарри закатывает глаза. — Не будь таким драматичным. Я тебя убивать не собираюсь. — Он делает паузу. — Если только ты снова не вопьешься в меня зубами, — добавляет он, потирая ушибленное плечо. — Но именно это и происходит. Ты хоть что-нибудь слышал об отравлении углекислым газом? Воздух здесь медленно наполняется углекислым газом из твоих легких, Поттер, и это меня убьет. — Он снова смеется, и звук этот сух и неприятен. — Я буквально умру из-за твоего существования. Гарри задумывается: неужели это и вправду станет их концом? Он предполагал, что смерть наступит от жажды, если до этого они не придушат друг друга в приступе ярости. — Никто из нас не умрет. Хватит это повторять. Малфой фыркает. — Конечно. — Я вытащу нас отсюда. — Гарри упирается лбом в деревянную крышку. — Просто… пока не знаю как. — Не сомневаюсь. Раздражение вспыхивает в Гарри из-за этого тона Малфоя, но он сдерживается. — Дай мне немного подумать, ладно?

Два часа после погребения

— Как ты узнал, что это я? Гарри мысленно перебрал все детали, пытаясь понять, где он мог проколоться. Он уверен, что этого не могло случиться. Операция шла по плану, и свою роль он сыграл безупречно. Он профессионал. И все же Малфой каким-то чертовым образом вычислил его за секунды, находясь на другом конце проклятой комнаты. Может, он ошибся с чарами? — Я же сказал: узнал твое лицо. — Но это было не мое лицо. — Чары уже рассеялись, но он точно помнит, иллюзия ощущалась так же, как всегда. Малфой раздраженно фыркает: — Послушай. Это был твой взгляд. Только ты так на меня смотришь. Я просто… понял. И Гарри невольно смеется от абсурдности этих слов: — Чушь собачья. — Я серьезно. Я узнал бы это выражение на любом лице, Поттер. Он не хочет спрашивать. Не станет. Не даст этому заносчивому ублюдку удовольствия. Ему удается досчитать до тридцати, прежде чем он сдается с разочарованным возгласом: — Какое выражение? Он нетерпеливо ждет, ерзая в темноте. Уверен, Малфой нарочно тянет время. Ему одновременно любопытно и… тревожно. Как тот мог узнать Гарри под совершенно другим лицом? Какая у него, отличительная черта, видимая, блин, только Малфою? Наконец тот снисходительно фыркает: — Как будто у тебя запор. Гарри аж подпрыгивает от возмущения: — Да пошел ты! — Ну а что? Ты корчишь такую рожу, будто при виде меня тебя скрутило. Морщишься, словно держишь в себе что-то огромное… — Я знаю, что такое запор! — рявкает Гарри. — Козел. В темноте прекрасно слышно, как Малфой самодовольно усмехается: — Сам спросил. — Отвали, — бурчит Гарри, но в уголке рта дрожит досадливая усмешка.

Два с половиной часа после погребения

Спина Гарри ноет, а в затылке тупо пульсирует боль. Позади Малфой то и дело шевелит руками и ногами, толкая его, и оправдывается, мол, разминаюсь, это необходимо для кровообращения или какой-то подобной ерунды. — Я думал, у тебя нет сил, — сквозь зубы цедит он. — После того, как ты позволил тем тварям… — В его голосе явственно звучит брезгливость. — Я не… — Малфой отвечает неожиданно искренне. — Просто если я не буду шевелиться, боюсь, снова впаду в панику. И Гарри тут же чувствует укол вины. — А. Малфой вздыхает. — Ладно, перестану. Гарри, наверное, стоит сказать, что все в порядке. Но он не говорит. Тишина снова смыкается над ними.

Три часа после погребения

Гарри никак не может решить, что хуже: когда Малфой сзади молчит и не шевелится или когда он толкается и язвит. В этой душной коробке он чувствует, как медленно задыхается. Потому что, скорее всего, так оно и есть. После всего, через что он прошел, умереть вот так, было просто нелепо. Он не боится смерти. Но он точно не представлял ее такой: без боя, без шанса на сопротивление. Несмотря на свои слова Малфою, Гарри понимает: вероятность, что их найдут до того, как они умрут от обезвоживания или удушья, практически нулевая. Если только они не смогут как-то позвать на помощь. А когда Гарри спросил, как быстро кто-то заметит его исчезновение, тот лишь снисходительно фыркнул и подтвердил, что никто не знает о его нынешнем местонахождении. Если бы они могли сообщить, хоть кому-нибудь. — Патронус, — бормочет Гарри. И Малфой дергается за его спиной, возможно, дремал. — Что? — Патронус. Если бы мы смогли его вызвать, то отправили бы сообщение Рону. — Думаешь, получится? — Голос Малфоя хриплый, но в нем мелькает надежда. Тогда Гарри кривится от понимания. — Скорее всего, нет, — признает он. На самом деле, в последние разы ему с трудом давалось вызывать его, даже с палочкой. Но тогда это не было вопросом жизни и смерти, как сейчас, но он все равно не мог полностью сосредоточиться. — Но попробовать стоит. Нам терять нечего, верно? — Он не добавляет, что это, вероятно, их единственный шанс выбраться отсюда. И Малфой соглашается, но в его голосе звучит толика сомнения: — У тебя больше шансов, чем у меня, но я попробую. Гарри закрывает глаза, пытаясь найти нужное ему счастливое воспоминание. Старые, проверенные варианты больше не работают, и он знает это. Они потускнели, стали чужими, будто произошли не с ним. Он больше не чувствует их по-настоящему. Ладно, он возьмет что-то новое. Прошлое Рождество в Норе. День был хороший: все вместе, готовка Молли, музыка, вино, смех. Гарри пытается собрать нужные эмоции, концентрироваться на них, чтобы попытаться создать Патронус. Но едва он ухватился за теплые воспоминания при мысли о Норе, как другие детали этого дня нахлынули лавиной: пустой стул за столом, слезы Молли на кухне, колкости Джорджа после лишнего стакана, напряженное молчание. Гарри сжимает челюсть, тепло гаснет, и он насильно вытесняет эти воспоминание. «Ладно, другое.» — думает он, глубоко вздыхая. Он прочищает горло. Последний вечер в пабе несколько месяцев назад, когда Невилл объявил о помолвке. Определенно счастливый момент. Гарри вспоминает уютный паб, тост, улыбки друзей. Он был рад за Невилла, искренне рад. Он цепляется за это чувство. Но тут же всплывает то, что он тогда подавил: легкое отчуждение, ощущение, что он где-то в стороне, будто все движутся вперед, а он остается. Черт. Гарри лихорадочно перебирает воспоминания, но ничего не находит. Это же смешно. Неужели у него нет ни одного по-настоящему светлого момента? Ладно, после войны он почти только и делал, что работал. Но у него же есть друзья, семья, жизнь. Он счастлив. Ну или хотя бы бывает счастлив. Разве нет? — Поттер? Малфой ждет, когда он произнесет заклинание. — Я пытаюсь, — говорит Гарри. И он правда пытается.

Четыре часа после погребения

Попытки вызвать Патронус заняли добрых полчаса. Полчаса мучительных попыток, они оба пробовали снова и снова, пока Гарри не начало тошнить от слов Экспекто Патронум и пока он почти не был готов рухнуть под грузом собственных эмоций. Не то чтобы он действительно верил, что это сработает, требовать невозможного от магии без палочки было глупо. Но Гарри с горечью осознавал: даже с палочкой у него бы, скорее всего, ничего не вышло. И от этой мысли становилось невыносимо. И когда Малфой попытался вовлечь Гарри в рассуждение о технике беспалочковой магии, Гарри резко оборвал его, в ярости ударив ладонями по двери и язвительно попросив тишины, чтобы он мог сконцентрироваться. Остаток этого мучительного часа прошел в гнетущей тишине, которое теперь висело между ними, как хрупкий лед. Гарри не знал, как его разбить. В конце концов это сделал Малфой. — Почему ты это делаешь? — тихо спросил он. — Что именно? — То, что они тебе говорят. Гарри фыркнул. Ну конечно, именно с этим придурком мне суждено умереть. — Это называется работа, Малфой. Тебе стоит попробовать. — Да пошел ты. — Он шумно втянул носом воздух. — Просто я думал, тебе уже должно было хватить. Гарри не ответил, но Малфой, конечно, продолжил, потому что он всегда продолжает, абсолютный кретин. — Я надеялся, что хватило. Я даже порадовался за тебя, когда услышал, что ты ушел из аврората. Знаешь, что я подумал? — Мне плевать, — безэмоционально бросил Гарри. Но вопрос, видимо, был риторическим. — Я подумал, черт возьми. Наконец-то! Поттер послал их куда подальше. Перестал быть марионеткой, которую все используют… — Заткнись, — предупредительно сказал Гарри. — Перестал бросаться в опасность ради незнакомцев только потому, что ему приказали… — Заткнись. — Гарри тяжело дышал, пытаясь сохранять спокойствие. Но Малфой уже не обращал на него внимания. — Но нет. Ты все еще это делаешь. Ты все еще это делаешь, просто теперь тайно. — Его слова били точно в цель, заставляя Гарри чувствовать себя мелким и глупым как никогда раньше, как будто он и не подозревал, что такое возможно в таком тесном пространстве. Он слышал это от Гермионы бесчисленное количество раз. Даже Рон, который тренировался вместе с ним и чья работа не менее опасна, говорил тоже самое. Но почему-то именно сейчас, из уст Малфоя, это звучало невыносимо. — Зачем, Поттер? Зачем ты делаешь себя такой удобной расходной фигурой? Гарри резко развернулся, или попытался, но в тесноте гроба это вылилось лишь в резкий удар локтем в живот Малфоя. И тот выдохнул со стоном. — Заткнись нахер. — Гарри ненавидел, как дрожал его голос. — Ты ничего обо мне не знаешь, Малфой. По крайней мере, я приношу пользу. Я не бездельник, который тратит жизнь на бордели и прочую хрень. — Он ненавидел горечь в своем голосе, ненавидел себя в этот момент, но не мог остановиться. — Я не знаю, зачем вообще свидетельствовал в твою пользу. Ты не заслужил второго шанса, если все, что ты… — Знаешь что? Пошел ты. — В голосе Малфоя внезапно прозвучала такая усталая горечь, что Гарри замолчал на полуслове. — Ты думаешь, что ты дал мне второй шанс, Поттер? — Малфой язвительно усмехнулся. — Какой толк во втором шансе, если никто не дает мне работу, ты самодовольный ублюдок? Гарри нахмурился. — Что? — Собственный голос показался ему глупым. Он никогда не задумывался, что Малфой мог пытаться устроиться на работу. Честно говоря, он вообще не думал о Малфое после войны. — Ты что, решил, что раз ты выступил на моем суде, все просто забудут и простят? — Малфой фыркнул. — Идиот. — Но ты же…— Гарри облизнул пересохшие губы. — Я сказал им, — прохрипел он. — Я сказал, что ты не такой, как остальные. Ты спас меня. Ты был ребенком, над тобой издевались. Эта тварь жила в твоем доме… И тогда Малфой резко рассмеялся. — Это ничего не меняет, Поттер. Люди верят в то, во что хотят верить. А помнят они только одно — метку на моей руке. Гарри закрыл глаза, и его тело обмякло, опираясь о деревянную крышку. Он был чертовски уставшим. — Значит ты… пытался устроиться на работу? — Конечно пытался, задница высокомерная. Боги, как же он устал. — Я не хотел... — Гарри тяжело вздохнул. — Прости. Я не знал. Малфой шумно выдохнул. — Ну вот теперь знаешь. Никто меня не возьмет. Даже на волонтерскую работу не могу устроиться. Сегодня я здесь только от тотального, блять, безделья, если тебе так интересно. — Мне жаль, — снова сказал Гарри. Он не знает, что еще сказать. — Да пошел ты, Поттер. Мне не нужна твоя жалость. — Малфой язвительно усмехнулся. — Я прекрасно живу в своем безделье, как ты выразился. Все просто замечательно, спасибо. — Он делает паузу. — По крайней мере, так было. И Гарри понимает, что все это ложь. Он снял очки и убрал их в карман и прижался горящим виском к холодному дереву. — Есть, — тихо исправил его он.

Пять часов после погребения

Тихий смешок Малфоя вырывает Гарри из дремотного забытья. Горло першит, тело сковано нерастраченной энергией: одеревеневшее, ноющее, будто под током. — Черт, — Малфой смеется, и Гарри гадает: то ли это истерический смех, то ли что-то похуже. — Что? — осторожно спрашивает он. — Прости, Поттер. Мне нужно поссать. — Он снова смеется, когда Гарри резко приходит в себя. — Нет. Ни за что. — Да, мне нужно. — Я сказал нет. — Говори что угодно, придурок, но мне уже все равно. — Нет, — твердо повторяет Гарри. — Это называется физиология, Поттер, и она необходима для выживания. Я думал, ты эксперт в этом? Тебя же зовут Мальчик-Который… — Клянусь всеми богами, Малфой, если ты, блять, помочишься на меня, я… — Ты что? — спрашивает Малфой с притворным любопытством. — Запрешь в гробу с самым раздражающим человеком на земле, чтобы я умер медленной и мучительной смертью? Ой, погоди-ка… — Мы не умрем! — Как скажешь. Но мне все еще нужно поссать, блять. — Ты же взрослый человек, нет? Потерпи! Господи, да что за напасть… Малфой театрально вздыхает: — Ты хоть представляешь, как это вредит мочевому пузырю? Если мы выживем, как ты обещаешь, я не хочу потом мучиться с камнями в почках и жжением в члене только потому, что ты брезгуешь. — Клянусь, твой член получит больше, чем просто жжение, если ты обмочишься на меня. — Черт. Угроза вышла слишком неоднозначной. И Малфой фыркает, затем разражается смехом. Уголок рта Гарри сам собой дергается вверх. — И что же ты сделаешь с моим членом, Поттер? Игривый намек в голосе Малфоя заставляет член Гарри непроизвольно дернуться. Но он делает вид, что не заметил. — Просто… — Гарри вздыхает, проводя рукой по волосам, понимая, что сопротивляться бесполезно. — Целься в пол, ладно? Он чувствует, как Малфой расстегивает ширинку. Игнорирует странное покалывание в паху при мысли, что прямо за ним Малфой достает свой член. Они пытаются отлепиться друг от друга. Гарри буквально пытается слиться с дверью в одно целое. Когда член Малфоя так торчит, места катострафически не хватает, и Гарри постоянно чувствует, как что-то задевает его задницу. — Твоя задница мешает. Не знаю, как… — начинает Малфой. — Я не могу отодвинуться! Может, ты просто… — Гарри сам не понимает, о чем просит. Он широко расставляет ноги, упираясь носками в углы. — Присядь. Попробуй между ног. Малфой сгибает колени, как раз вовремя, потому что Гарри лишь слышит, но, к счастью, не чувствует струю, бьющую между его ног на пол. Он замирает, ожидая, пока Малфой закончит. Но через мгновение теплая влага растекается по его щиколотке. — Эй, моя нога, нога! — он толкается локтем назад. — Черт, блять, прости, — бормочет Малфой, поправляя траекторию. Но уже поздно, левый носок и ботинок Гарри уже мокрые. — Ты специально! — обвиняет его Гарри. Малфой застегивается, выпрямляясь. — Уверяю, нет. У меня много фетишей, но мочиться на кого-то в их число, увы, не входит. Гарри ловит себя на мысли: «А какие тогда входят?» — и мысленно пинает себя. — Может ты тоже? — спрашивает Малфой. — Давай за раз, потом вместе попробуем очищающие. Гарри действительно нужно помочиться. И, к своему удивлению, он обнаруживает, что ссать на пол при Малфое не так уж и стыдно. — У тебя хорошо получается сушка без палочки? — спрашивает он, застегивая ширинку. — Я могу очистить, но сушка всегда выходила у меня дерьмово. Оказывается, Малфой мастер очищающих и сушильных заклинаний. И после кучи неловких телодвижений ему удается просушить ногу Гарри, и пол. — Что ж, давай посмотрим на это с другой стороны, — говорит Малфой, выпрямляясь. Он подозрительно бодр для человека, только что обмочившего Гарри. — Скорее всего, нам больше не придется этого делать, потому что мы умрем от обезвоживания. Или, по крайней мере, не так часто. Гарри цокает языком: — Мы не умрем. Малфой вздыхает: — Вот это настрой.

Пять с половиной часов после погребения

— Черт. Не знаю, сколько еще выдержу. Кажется, меня сейчас стошнит. — Не надо, — рефлекторно бросает Гарри. Честно говоря, его и самого тошнит. Голова кружится. Чертовски хочется пить. — Перестань пытаться контролировать мои физиологические функции, придурок! — Малфой слабо толкает Гарри в спину. — Просто будь благодарен, что мой организм в стрессовых ситуациях выбирает ретроперистальтику, а не гиперперистальтику. — Твой организм… что? Малфой стонет. — Будь рад, что это просто желчь, а не дерьмо. По крайней мере, пока. Гарри не чувствует ни капли благодарности ни за то, ни за другое, от одной мысли его голова снова начинает раскалываться. — Пожалуйста, можешь просто… — Если скажешь не надо, я тебя придушу. Гарри сглатывает это «не надо», уже готовое сорваться с языка. — Мерлин, блять, — Малфой хрипит, и эмоции, которые Гарри до сих пор сдерживал, угрожают прорвать его тщательно выстроенную защиту. Ему нужно успокоить Малфоя, не только ради него самого, но и ради себя. — Что тебе нужно? — спрашивает он. Малфой фыркает, и Гарри спешит пресечь едкий ответ, который сейчас последует. — Прости, нет. Я имел в виду… Давай просто поговорим, ладно? Можем поговорить? Чтобы скоротать время, пока… пока Рон нас не найдет. Он молчит, и Гарри не знает, как долго это продлится. Время давно потеряло всякий смысл. Когда тот наконец говорит, голос звучит мягко: — Почему ты не реагируешь, Поттер? Как ты остаешься таким спокойным? Гарри закрывает глаза. Он не хочет признаваться Малфою, как близок к тому, чтобы рассыпаться на части. Что держится только ради него. — Я просто знаю, что мы выберемся. Я же… Тот-Кто-Не-Может-Умереть, помнишь? Малфой хмыкает, и Гарри чувствует, как тот с глухим стуком сваливается на правый бок. — Нельзя убить, кажется, так говорят. И Гарри улыбается. — Разве? — Именно. — Ну ладно, тогда соглашусь. Расскажи мне, что ты собираешься делать, когда мы выберемся отсюда. — О, это просто. Начну вычеркивать пункты из списка желаний, что нужно сделать перед смертью, чтобы в следующий раз, когда очередной псих попытается меня прикончить, я был таким же невозмутимым, как ты. Готовым к смерти. Возможно, даже жаждущим ее, черт побери. — У тебя есть список желаний перед смертью? — удивленно спрашивает Гарри. — А у тебя нет? — Нет. Зачем он тебе? — Не знаю. Мы с Панси напились в прошлом году и составили их вместе. У меня там сотня пунктов. — Сотня? Ты издеваешься. — Но его любопытство берет верх. — И что там? — О, ну знаешь… Всякое интересное. — Например? — О, Мерлин. Да я не так хорошо его помню. — Он на секунду задумывается. — Трахнуть кого-нибудь на вершине Эйфелевой башни — это первый пункт. Найти зарытый клад. Их полно, кстати. Маглы и волшебники везде прячут свое барахло. Гарри тихо посмеивается, представляя Малфоя на острове, копающегося в поисках пиратских сокровищ. — Еще есть несколько веществ, которые хочу попробовать. И зелий. Чисто в научных целях, разумеется. — Разумеется. Гарри молчит, чувствуя, что Малфой еще не закончил. — Есть такая анатомическая выставка у маглов; она гастролирует. Панси наотрез отказалась идти со мной, говорит, ее передергивает от одной мысли, так что я все никак не соберусь туда один. — Малфой выдыхает и продолжает. — Хочу трахнуть кого-нибудь внутри Колизея. И еще под огромной ивой в Уилтшире. Боже, это такое прекрасное дерево, особенно летом. О, и точно хочу потрахаться с кем-нибудь в Лувре… Гарри чувствует, как его лицо начинает гореть. — Господи, Малфой. Ты одержим. — Мне двадцать один, конечно, я одержим. Наступает пауза, во время которой у Гарри начинает болеть спина, и он грубо трет ее. Его мышцы так и просят размяться. Поэтому он старается перенести вес на левую сторону. — Ну давай, — говорит Малфой. — Что в твоем списке? — Я же сказал, у меня его нет. — Тогда давай составим. Как ты обычно развлекаешься? — Развлекаюсь? Развлечения. Мысли Гарри пустеют пока Малфоя молчит, ожидая ответа. Дело в том, что развлечения никогда не был для Гарри самоцелью. Они вкраплены между стрессом: яркие всплески, которые он ловит, когда получается. Их не планируют. Развлечения — это спонтанный матч по квиддичу между боями; ночь, проведенная в смехе с друзьями; несколько часов с Тедди, когда он не в командировке. А что касается секса… Ну. Молчание Гарри кажется жалким, и он не может придумать ни одного пункта. Да и вся его жизнь внезапно ощущается неловко-убогой. Он ждет язвительного комментария Малфоя: «Неужели ты не знаешь, что такое удовольствие, Поттер?» — в его аристократической манере растягивать слова. Но, как ни странно, этого не происходит. — Такие списки лучше составлять, когда ты пьян в стельку, — тихо говорит Малфой. — Подождем, пока выберемся отсюда. Гарри лишь мычанием подтверждает его слова.

Шесть часов после погребения

Гарри чувствует, что Малфою нужно продолжать говорить. Их тихие паузы неизбежно заканчиваются учащенным дыханием и беспокойными движениями того. Его паника медленно заполняет гроб, пока Гарри снова не втягивает его в разговор. Когда Малфой говорит, он спокоен, увлечен и… даже приятен. По-своему. По-малфойски. — Есть одно место. Куда бы я хотел попасть, — начинает Гарри, когда Малфой снова начинает ерзать у него за спиной. — Если оно, конечно, существует. Я видел картину, ее нарисовал тот знаменитый французский художник. Малфой издает звук, означающий, что он понял, переставая шевелиться. — О, это, конечно, невероятно сужает круг поиска. — Заткнись, дай договорить. Это сад. С мостиком. И ивой. — Ты про Моне? С кувшинками? — Да. Именно. Моне. — Гарри улыбается, произнося это с малфойской интонацией. — В детстве, в школе, мы должны были рисовать его для урока искусств. Я помню, как думал, какое оно умиротворенное. Как отчаянно хотел перенестись туда, подальше от… — Гарри резко обрывает себя. Он точно не собирается об этом говорить. — От всего. Малфой издает одобрительный звук. — Ты тогда еще не знал о магии? И Гарри тихо смеется. — Да. — Что ж, вот тебе и первый пункт списка. Этот сад в Живерни, недалеко от Парижа. Предупреждаю, это ужасно людное и туристическое место. Маглы туда слетаются, как мухи на дерьмо. — Он говорит возбужденным голосом. — Но, если прийти на закате, когда он уже закрыт, там не будет ни души. И он действительно такой же умиротворяющий и прекрасный, как на картинах. — Так ты был там? — Был. Он, вообще-то, очарователен. Я бы сходил еще раз. — Он тихо вздыхает. — Может, добавлю его в свой список. Не думая, Гарри передразнивает его напыщенный тон: — Сто первый пункт: трахнуть кого-нибудь на мостике Моне. Тихий смешок Малфоя заставляет Гарри улыбнуться. — Ты предлагаешь? Мерлин. Гарри рад, что его лицо скрыто, потому что его вдруг бросает в стыдливый жар. Мысль мгновенно переносится к тому Малфою: на кровати, с расстегнутой рубашкой, с ногой, скользящей по простыне. Брюки Гарри становятся неудобно тесными. «Присоединишься к нам?» — Прости, — Малфой прерывает его мысли. — Спиши это на нехватку кислорода, приближающуюся смерть и так далее. Я обычно не флиртую с натуралами. Или вообще использую слово флирт. О, Мерлин. Гарри нервно смеется. Флирт. Натуралом. Желудок неприятно сжимается, когда мысли против его воли возвращаются к Джинни. К паре безжизненных интрижек, которые он пробовал с женщинами. К тому, о чем он думает, когда дрочит. К тому, на что он смотрит в порно по ночам в одиноких гостиничных номерах во время заданий. К стояку в штанах прямо сейчас. Боги. Он знает, что это чувство уже давно с ним, где-то на задворках сознания. Возможно, оно всегда было с ним. Но он просто отложил его в долгий ящик, чтобы разобраться с ним, когда не будет заниматься более важными делами. Гарри прочищает горло. — Не волнуйся. Я сам начал. Разговоры о сексе и все такое. — Ага, конечно, давай во всем обвиним тебя. Так вот, Живерни… Его теперь не остановить. Он рассказывает о саде, потом о Париже, галереях, ресторанах. И Гарри закрыл глаза, на мгновение позволяя себе утонуть в его словах, как в мягкой подушке. Когда Малфой не ведет себя как законченный кретин, его голос прекрасен. Густой баритон, безупречная дикция и скрытое озорство. Гарри кажется почти чудом, что тот еще может так говорить, увлеченно, живо, учитывая обстоятельства. Он смутно задается вопросом: «Может, это Малфой удерживает его от паники, а не наоборот?» — Поттер? — его голос тихий. Гарри вздрагивает, открывая глаза. А в голове образовался густой туман. — Прости, — хрипит он. — Звучит… здорово. Малфой откровенно смеется. — Что именно? Гарри зажмуривается и снова открывает глаза, мысленно встряхиваясь, и пытаясь вспомнить, о чем говорил тот. Черт. Он точно отключился. Малфой смеется, и его дыхание внезапно касается шеи Гарри. — Ты уснул. — Нет, — врет Гарри. — Я слушал каждое слово. — Он потягивается, как может, подавляя зевок. — Продолжай. Я хочу услышать все про… — и замолкает. — Мое будущее свидание, — подсказывает Малфой. — Тот, кого я приведу на вершину Эйфелевой башни в конце вечера. — Ага. Точно. Твое свидание. — Вопреки себе Гарри, заинтригован. — Каково это быть наверху? Ты же там был? — О, Мерлин, Поттер, это потрясающе… Голос Малфоя снова обволакивает его. Он слушает его, представляя оживленный город, который видно с вершины башни. Гарри мечтает оказаться там, почувствовать, как ветер дотрагивается до его лица, почувствовать эту свободу открытого неба, бесконечность возможностей перед ним. Он больше никогда не станет принимать это чувство как должное. — Это звучит идеально, — искренне говорит он, когда Малфой замолкает. — Так и есть, — соглашается тот. — Особенно ночью. — Он дает Гарри пару секунд, чтобы представить Париж, усыпанный огнями, раскинувшийся внизу. — А потом, когда мы окажемся наверху, я трахну его так сильно, что его сперма забрызгает Триумфальную арку, — добавляет он с озорным торжеством. Гарри фыркает. — О, как романтично. — Отвали, Поттер. Это будет очень… — Малфой обрывается, прерывисто выдыхая. — То есть, было бы. О, Боги… — Его голос становится тихим, сломленным, и Гарри не может этого вынести. — Будет, — твердо поправляет он, сжимая кулаки и зажмуриваясь, чтобы прогнать ползущую по коже панику. Он глубоко вдыхает, торопливо подыскивая новый вопрос, пока желание дергаться нарастает. — Будет. Расскажи еще. О твоем парне? Малфой прерывисто выдыхает через нос. — Какая разница, блять? Мы замурованы в гробу, Поттер. — В его голосе звучит дикий страх, и он начинает ерзать, голос срывается выше. — Все, конец, да? Мы сдохнем здесь, в этом ебаном гробу. — Он бьет ладонью по дереву. — Никто не придет. Никто нас не слышит. — Он сильнее бьет по стене, и его голос становится громче. — Мы задохнемся в этом дерьмовом гробу, пока эти больные ублюдки трахаются у нас над головами, и мы никогда не… Гарри отчаянно хочет помочь, но не знает как. Паника Малфоя грозит высвободить и его собственную, а он не может допустить этого. Ни за что. Не думая, Гарри тянется назад, находит влажную ладонь Малфоя и сжимает. — Прекрати. Просто прекрати, — он старается звучать твердо. — Мы не умрем. Мы просто ждем. Рон найдет нас. — Он ненавидит эту ложь, но говорит убедительно, потому что Малфой в этом нуждается. С усилием его голос смягчается — А пока расскажи мне о своем парне. Какой он? Я хочу знать. Малфой выдыхает, сжимая его руку, как спасательный круг. И Гарри облегченно замечает, как его дыхание постепенно выравнивается, и старается дышать в такт. Наконец, он вздыхает. — Он чертовски красивый. Очевидно же. — Конечно, очевидно. Тот тихо смеется. И Гарри сглатывает, его влажная рука слегка сжимает ладонь Малфоя. Ему приятно слышать привычную надменность в его голосе — настоящего. — И как ты его уговоришь? — На свидание? Да еб твою мать, Поттер, я, может, и не сексуальный спаситель мира, но и не урод, ты кретин. Неожиданная дрожь пробегает по телу Гарри при слове сексуальный. Он считает меня сексуальным? Он колеблется. — Нет. Я про... чтобы ты трахнул его. —Он слегка понижает голос. — Чтобы ты его трахнул. — А... — Малфой задумывается. — Ну, к тому моменту он уже будет готов. Не понадобится уговаривать, я прослежу за этим. Пульс Гарри учащается, на этот раз не от страха. — Как? — почти шепотом произносит он. Легкий смешок достигает его уха, и он представляет себе ухмылку Малфоя за спиной. — Можно открыть секрет? — Мм-хм. Конечно. — Он делает серьезное лицо. — Я унесу это с собой в могилу. Смех Малфоя гулко разносится по гробу, заполняя пространство, и Гарри самодовольно улыбается. — Блять, — стонет Малфой. — Не шути так, пожалуйста. — Прости. Продолжай. Выкладывай этот свой секрет. — Их влажные ладони все еще соприкасаются. Это странное ощущение. Но Гарри не собирается отпускать его. — Если мы выберемся, никто не должен знать, — предупреждает Малфой. — Когда. — Поправляет Гарри. — Да, ладно, когда. — Малфой всем телом прижимается к его спине, кладя подбородок на плечо Гарри, и тот мгновенно замирает. Если бы он повернул голову, то уткнулся бы носом в его щеку. Он заставляет себя не шевелиться, пока Малфой шепчет в темноту: — Я добрый. От неожиданности Гарри смеется. — Что? — Я… хороший человек. Ну, знаешь. Полная противоположность мудаку. — Малфой говорит это так, словно признается в чем-то. — Мне даже не нравится быть мерзким, честно. Никогда не нравилось. Я и не очень-то умел. Гарри вспоминает школу. Значки «Поттер вонючка». Поезд. Оскорбления. — Не знаю, по-моему, у тебя неплохо получалось. Тот резко впивается подбородком в его ушибленное плечо. Но Гарри не отстраняется. — Ладно. Это было специально для тебя, так что не считается. Как говорится, смягчающие обстоятельства. Гарри не отвечает. В его животе сжимается странный ком, потому что Малфой так и не опустил свой вздернутый подбородок, а его грудь по-прежнему раздражающе прижимается к его спине. — Суть в том, что я повзрослел и на самом деле я вполне нормальный. — Ладно, — говорит Гарри. Он и правда верит ему. — Ну, не святой, как ты, конечно. Но… в общем, мне нравится быть хорошим. Делать что-то приятное для людей. Мне нравится… — Что нравится? Малфой осторожничает: — Заботиться. Не по-пуффендуйски. А… практично. Гарри не совсем понимает. — Например? Тот поднимает голову, и Гарри тут же чувствует, как его плечо становится легче. — О, Мерлин, да неважно, Поттер. Забудь. Главное, я чертовски привлекателен и позабочусь о том, чтобы мой спутник был без ума от меня к тому времени, как мы доберемся до вершины Эйфелевой башни. Он не отвечает, но продолжает держать его руку.

Семь часов после погребения

Последний час они разговаривают тихо, почти вполголоса. Сейчас это как-то проще. Может, потому что на споры уже нет сил. А может, потому что их руки все это время остаются сплетенными, хотя оба делают вид, что не замечают этого. Странно, чертовски странно чувствовать ладонь Малфоя в своей. Но Гарри почти уверен, что именно поэтому их разговор стал мягче, и это уж точно не плохо. Он задает вопросы, по старой привычке, собирая информацию, осторожно вытягивая из Малфоя рассказы о его жизни. Не то чтобы того нужно было долго уговаривать. Гарри внутренне поражается, сколько знаний у него под рукой, и как он увлекается, когда говорит о том, что ему интересно. Но Малфой хитер, и, сам того не осознавая, Гарри тоже начинает рассказывать о себе. Хотя, казалось бы, рассказывать особо нечего. О короткой карьере в аврорате, о жизни под прикрытием. — Я знаю, что вел себя как мудак, когда спрашивал раньше. Но мне все еще… — Малфой тщательно подбирает слова, и Гарри чувствует это. — Мне все еще интересно, зачем тебе это. Звучит, честно говоря… довольно хреново. Опасно и одиноко. Гарри хмыкает. — Наверное. Но я хорош в этом. С палочкой я… — он не хочет звучать высокомерно, хотя по правде говоря, он действительно хорошо владеет магией. — Я довольно хорош. Я много тренировался. И это правда. Бессчетные выходные, потраченные на дуэльные тренировки, ночи за сложными защитными заклинаниями, ранние утренние часы за шпионскими и следящими чарами, и все ради того, чтобы оставаться на вершине. Работа в одиночку заставила Гарри отточить навыки до уровня, о котором он даже не подозревал, и он гордится этим. Да, если задуматься, это одиноко, но такова цена. — Есть куча других работ, где ты мог бы быть хорош, не рискуя своей задницей каждую секунду. Гарри закатывает глаза, хотя втайне задается вопросом, а не прав ли Малфой. — Ты звучишь точь-в-точь как Гермиона. — Ладно, ладно. Не надо оскорблений. Будь, по-твоему.

*****

Гарри чувствует, как Малфой снова беспокойно ерзает, переступая с ноги на ногу, не в силах унять дрожь, теперь скорее от дискомфорта, чем от паники. — Можешь облокотиться на меня, если хочешь. Если так будет легче. Он не отвечает, но спустя еще несколько минут, в течение которых он ерзает, вдруг говорит: — Ладно. Так и быть. Только на минуту. Гарри отпускает его руку, складывает свои под головой и прижимается к двери, чтобы не упасть. Малфой осторожно наклоняется, нижняя часть тела остается у стены, а торс прижимается к Гарри. Он замирает, изо всех сил стараясь не думать о том, как их тела соприкасаются, сосредоточившись только на том, чтобы быть лежанкой для Малфоя, пока тот устраивается у него за спиной. — Это чертовски странно, — шепчет тот, наконец затихая. И Гарри молча соглашается. Вскоре дыхание Малфоя становится ровным.

Восемь часов после погребения

Малфой судорожно ерзает на месте. — О боги, это все правда. Я надеялся, что это просто кошмар. Черт. Гарри хмыкает в ответ, пока тот с неохотой отрывается от его спины. Он мог бы спихнуть его с себя в тот момент, когда тупая боль превратилась в жгучую и настойчивую, но Малфой так мирно лежал на нем, что Гарри не смог этого сделать. Вместо этого он и сам задремал, под странным, успокаивающим весом чужого тела, чувствуя, как сердце Малфоя ритмично бьется у него на спине, и игнорируя боль. Гарри шипит, выпрямляясь, и нечаянно задевает того локтем. — Надо было меня столкнуть, — с легким укором произносит он. — Вот. Давай я. Гарри напрягается, когда пальцы Малфоя скользят под его рубашкой и касаются поясницы. От этого прикосновения по его телу пробегает волна возбуждения. Случайные касания, не то, к чему привык Гарри, а интимные, уж тем более. Сегодняшний вынужденный контакт с Малфоем стал самым тесным за последний год, а то и дольше. — Можно? Гарри кивает, забыв, что Малфой не видит в этой темноте. — Да… давай, — хрипло соглашается он. Ладони Малфоя уверенно впиваются в его спину, большие пальцы разминают ноющие мышцы. И Гарри закрывает глаза, заставляя себя ровно дышать. Он невольно поражается, насколько хорошо справляется тот, даже несмотря на то, что от прикосновений его сердце колотится как бешеное. — Расстегни рубашку, — говорит Малфой деловито-спокойным голосом. Гарри должен остановить его. Но вместо этого он дрожащими пальцами расстегивает пуговицы и полностью вынимает ее из брюк, пока Малфой массирует его больную спину. Они молчат, пока тот умело разминает и массирует напряженные мышцы, заставляя их расслабиться. И слава богу, потому что Гарри не уверен, что сможет произнести сейчас хоть слово. В какой-то момент Малфой останавливается, и становится гораздо терпимее, но его руки не покидают тело Гарри. Тот замирает, уперев ладони в дверь, когда уверенные движения сменяются легкими, едва ощутимыми касаниями кончиков пальцев. И эти легкие прикосновения выжигают узоры на его коже. Гарри задерживает дыхание, пытаясь осмыслить происходящее. Что творится в голове у Малфоя? Чувствует ли он, как тело Гарри дрожит от напряжения? Пальцы того медленно скользят вверх по его спине, едва касаясь кожи, заставляя каждый нерв вспыхнуть, а затем мучительно медленно спускаются вниз. Гарри выгибается, не в силах подавить стон, а в животе разливается горячая волна, пульсирующая с каждым движением этих проклятых пальцев. Гарри напрягается, мышцы резко сжимаются, когда нежные подушечки начинают такое же неторопливое исследование его ребер. Каждую кость прощупывают намеренно, мучительно медленно, заставляя дыхание Гарри сбиваться, а кожу гореть под этим невыносимо мягким прикосновением. Дыхание Гарри учащается, когда пальцы добираются до груди, скользят вверх. — Скажи мне остановиться, — шепчет Малфой, и его губы чуть касаются шеи Гарри над воротником. Гарри подавляет дрожь. Стиснув зубы, все его внимание сосредотачивается на этих пальцах на своей коже. — Не останавливайся. Они скользят вверх по груди Гарри, затем медленно проводят линию вниз, цепляя волоски. Живот Гарри сводит от нервного трепета, когда пальцы расходятся к соскам и начинают медленные круги вокруг них, оба сразу, легкие, едва ощутимые прикосновения, от которых кровь приливает к паху. Гарри сжимается, не смея даже подумать, к чему это ведет. Тревожное возбуждение парализует его, заставляя оставаться неподвижным, будто любое движение разрушит этот хрупкий момент. Небрежный щипок за правый сосок заставляет Гарри дернуться. Он кусает губу, чтобы не застонать, чувствуя, как еще одна волна жара устремляется в уже натянутые брюки. Ленивые круги, которые Малфой рисует вокруг его сосков, и случайные щипки, грозят свести Гарри с ума. Он сильнее впивается зубами в губу, чтобы не издавать ни звука. Пальцы Малфоя скользят вниз, по животу Гарри с безумной, невыносимой медлительностью, будто у них в распоряжении вечность. Они исследуют каждый рельеф мышц, прожигая кожу едва ощутимым, но сводящим с ума прикосновением. Теплые большие пальцы следуют за ними, прочерчивая нежные линии по его животу, затем спускаются ниже к упрямому изгибу бедер. Гарри дрожит под этими пальцами, мышцы непроизвольно вздрагивают, а в паху все сжимается от нарастающего напряжения. Малфой тяжело дышит ему в волосы, его грудь прижата к спине Гарри, и, черт возьми, дыхание срывается, прерывистое и горячее. Он вцепляется в дерево перед собой, суставы белеют от силы хватки, а на висках выступают капли пота. Все его тело, натягивается сплошной струной, а кровь яростно пульсирует внизу живота, заставляя плотно прилегающие брюки казаться невыносимо тесными. — Скажи мне остановиться, — снова шепчет Малфой. Гарри пытается выдавить из себя хоть слово, но язык будто прилип к небу. А может, он и не пытается по-настоящему. Ведь пальцы Малфоя уже расстегивают пуговицу, медленно-медленно стягивают молнию вниз. Достаточно медленно, чтобы успеть сказать «нет». Но рука Малфоя уже скользит под ткань нижнего белья, и… Стон Гарри негромкий, но он раскатывается по гробу, словно глухой гром, когда пальцы Малфоя наконец касаются его члена. Они сжимаются вокруг его длины, горячие, уверенные, будто так и должно быть. Гарри еще никто не трогал так, с такой легкой властностью, будто имеет на это право. И, черт возьми… ему это нравится. — Ты твердый, — выдыхает Малфой прямо в ухо. Гарри закрывает глаза. Ему чертовски нравится. Малфой прижимается бедрами к его заднице. Он чувствует, как напряженный член упирается ему в промежность, и невольно вздыхает. Непроизвольный стон вырывается из его горла. — Прекрасный, — шепчет тот, его пальцы скользят по гладкой коже члена Гарри, играючи отводя крайнюю плоть, сжимая его с идеальным, сводящим с ума давлением. Малфой обхватывает его член и начинает медленно, уверенно двигать рукой. Гарри буквально тает от каждого прикосновения, потому что, черт возьми, так нельзя, абсолютно нельзя, но это безумно, омерзительно хорошо. И Гарри уже на грани, его бедра самовольно дергаются, а по телу разливается огненная волна, от которой темнеет в глазах. — Черт… — Малфой горячо выдыхает прямо в ухо Гарри, уткнувшись носом в его волосы. Его вторая рука уже расстегивает брюки, торопливо стягивая их вместе с нижним бельем. — Скажи мне остановиться, Поттер… Пока я не… черт. Трусы спускаются до бедер, а затем со стоном прижимает свой член к голой коже на заднице Гарри. Он двигается медленно, ровными, размеренными толчками, в такт каждому движению своей руки на члене Гарри. Его другая ладонь скользит вверх по груди, прижимая Гарри к себе так крепко, что между их телами не остается ни капли воздуха, только жар, пот и бешеный ритм сердец. — Блять, — выдыхает Малфой, двигаясь в такт своим движениям. Его голос хриплый, напряженный, он сам по себе сводит Гарри с ума. И до него наконец доходит: Малфой возбужден. Черт возьми, он возбужден из-за него. Гарри резко выдыхает, веки судорожно смыкаются, а его дрожащий член предательски пульсирует, выделяя каплю смазки. Язык Малфоя медленно скользит по шее Гарри: горячий, влажный след, заставляющий его содрогнуться. Низкий, глухой стон просачивается в грудь Гарри, оседая где-то внизу живота, где все уже сжалось от желания. Малфой хочет его. Большой палец того размазывает влагу по головке члена Гарри, и тяжелый, пряный запах секса наполняет воздух. А Гарри лишь сильнее впивается пальцами в дверь, суставы белеют от напряжения, но он не останавливает его. — Боги, ты потрясающий… — Малфой дышит прямо в ухо, и его бедра сами предательски толкаются в этот теплый, плотный кулак. Удовольствие разливается по телу, вытесняя все мысли. Он не может говорить, его мир сузился до: горячей ладони на его члене, ритмичного давления сзади, и низкого голоса Малфоя, шепчущего такие слова, от которых кровь пульсирует еще сильнее. Влажное тепло прерывистого дыхания Малфоя на своей шее отправляет прямой импульс в пах Гарри. Он бессознательно подается вперед, в кольцо из пальцев, одновременно прижимаясь спиной к твердому набухшему члену, дважды растравляя и без того нестерпимое возбуждение. Мысли о том, какой Малфой твердый, невыносимо твердый, прижимается к нему, вырывают из горла Гарри сдавленный, почти болезненный стон. — Вот так, дорогой. Да, именно так… — Приглушенный голос Малфоя словно патока растекается по его венам. — Черт, да, вот так. «Дорогой». Гарри содрогается, а его щеки пылают. Живот Гарри сжимается, напряжение нарастает, а его дыхание срывается на неровные, хриплые рывки.  Малфой замирает, его рука неподвижна, давая Гарри полную власть, двигаться, тереться, впиваться в его кулак так, как ему хочется. И он не остановится, даже если бы и мог. Губы Малфоя прижимаются к его шее, горячие, влажные, между поцелуями проскальзывает шепот, обжигающий, как прикосновение его пальцев. — Тебе так хорошо. Вот так, дорогой. Продолжай, — губы Малфоя прижимаются к его шее. У Гарри сносит крышу. «Дорогой. Хорошо.» — Черт! — задыхается Гарри, почти всхлипывая, когда Малфой слегка царапает зубами кожу на его шее. Гарри напряжен до предела, он вот-вот взорвется, когда Малфой толкается бедрами, прижимая его к себе. — Все в порядке? — дышит Малфой. Гарри так близок к разрядке, его мышцы сокращаются и начинают напрягаться. По его спине пробегает волна удовольствия, и он снова стонет от желания. — Черт, — страстно стонет Гарри. — Черт, не останавливайся, — его ноги начинают дрожать, а в паху зарождаются первые волны оргазма. Малфой стонет ему в ухо, долгий, низкий, вибрирующий, и грубо вжимается в него, в упругий изгиб его тела. И Гарри кончает. Руки Малфоя крепко держат его, не давая рухнуть, когда спина выгибается дугой, а из груди вырывается хриплый, надломленный всхлип. — Вот так. Хороший мальчик, — Малфой шепчет ему на ухо, горячие, влажные слова, от которых Гарри вспыхивает, будто подожженный. Волны наслаждения накатывают, сжигая все на своем пути, а он дрожит в железной хватке, беспомощный, податливый, потерянный. Пальцы Малфоя продолжают двигаться, выжимая каждый спазм из его пульсирующего члена, пока каждая мышца не кричит от переполняющего наслаждения. Он спускается вниз как в тумане. Руки Малфоя соскальзывают с его тела, грудь исчезает из-за спины Гарри. Он слышит, как тот бормочет очищающее заклинание, едва различимое из-за звона в ушах. Когда сознание возвращается, Гарри нервно отстраняется, отодвигаясь так далеко, как позволяет тесное пространство. Он чувствует себя… обнаженным. Беззащитным. Гарри торопливо поправляет одежду. В горле стоит ком. Глухие, незнакомые эмоции пытаются прорваться сквозь ребра, но он резко захлопывает их. Он не знает, сколько времени они уже здесь, но отсутствие волшебной палочки, этой привычной магии, он чувствует, будто утратил часть себя. Догадывается: Малфой — тоже. Малфой. Малфой все еще не говорит ни слова, что для него странно. Он неестественно неподвижен, слишком тих, пока Гарри поспешно натягивал брюки. Наверняка он так же, как и Гарри, гадает, какого дьявола только что произошло. Гарри даже не заморачивается с пуговицами на рубашке. Какой в этом смысл? — Поттер? — голос Малфоя неуверенный. — Можем не говорить об этом? — вырывается у него резче, чем он планировал. Пауза. — Хорошо. Но через мгновение Малфой снова нарушает тишину: — Поттер… — Неужели так чертовски сложно называть меня по имени, Малфой? Он знает, что ведет себя как придурок. Но не может остановиться. Малфой, все, что у него осталось, и тот вообще ни в чем не виноват. На самом деле… это было… нет, Гарри не станет об этом думать. — Вообще-то, да, — язвительно отвечает Малфой. — Полагаю, ты никогда не слышал о нейронных связях, Поттер? — В его голосе явно слышится насмешка. Гарри знает, что заслужил это, но, черт возьми, это все равно обидно. — А ты откуда знаешь? — резко спрашивает Гарри. — О, благодаря удивительному процессу. Тебе, наверное, оно не знакомо. Он называется чтение, и ты можешь многому научиться, если… — О, иди к черту, Малфой. — Поверь, если бы я мог — уже давно бы был там. Гарри слышит, как устало звучит его голос. Тот краткий всплеск адреналина, что вспыхнул в нем, угасает, оставляя после себя лишь изнеможение и похороненные глубоко эмоции, которые он отказывается признать. Он вздыхает, облокотившись о стену, и его голова с глухим стуком опускается. — Давай просто… помолчим, ладно?

Восемь часов сорок пять минут после погребения

Живот Малфоя предательски урчит. — Как думаешь, когда мы начнем всерьез подумывать о каннибализме? — спрашивает он с поддельной легкостью. — Нет, — тут же парирует Гарри.

Восемь часов пятьдесят минут после погребения

— Мы вообще когда-нибудь обсудим тему дефекации? — Нет.

Восемь часов пятьдесят пять минут после погребения

— Как ты думаешь, какова скорость разложения в таких условиях? — Ни в коем случае. Малфой раздраженно фыркает.

Девять часов после погребения

— Так. У меня в кармане презерватив. Гарри фыркает, не удержавшись. Похоже, это тот самый сигнал, который нужен Малфою, чтобы перестать ерзать и прижаться к Гарри вплотную. — Слушай, Поттер. — Он снова кладет подбородок на плечо Гарри. — Прости, что подрочил тебе и сделал геем. Я увлекся. Обещаю, больше не повторится. Гарри неловко смеется, совершенно сбитый с толку. — Что…? Ты не делал меня геем. — Правда? Оу. Ну, наверное, это смягчающие обстоятельства. — Он делает паузу. — Знаешь, я никому не расскажу, если выберемся. — Когда выберемся. — Можешь мне верить. Ты спокойно вернешься к тому, что ты делаешь, к траханью всех этих кисок и… прочему. Если бы во рту у Гарри оставалась хоть капля слюны, он бы точно ей подавился. — Мерлин побери, Малфой. — Прости, это было вульгарно, знаю. Моя мать бы в обморок упала. Черт, я… — Он поднял голову. — Кажется, я снова начинаю паниковать. Не в прямом смысле. Пока что. Но это тоже случится, как бы ты ни притворялся. — Эй, эй. Дыши. Гарри автоматически потянулся к руке Малфоя в темноте. Он нащупал ее и понял, что Малфой тоже тянулся к нему. Тот мгновенно переплетает их пальцы и сжимает. — Тебе не страшно? — спрашивает он. — Нет, — врет Гарри. И тогда Малфой глубоко вдыхает. — Хорошо. — Он прижимает их сцепленные руки к голой груди Гарри, а другой рукой обнимает его за талию и кладет подбородок ему на плечо. Малфой, вроде как, обнимает Гарри. Его грудь плотно прижата к его спине, а теплые ладони лежат на груди. И это абсолютно нормально, если это помогает тому не слететь с катушек. «Это… даже приятно», — думает Гарри, ощущая его тяжесть. Во всяком случае, это лучше, чем неловко пытаться избежать прикосновений. — У тебя правда в кармане презерватив? — Я так и знал, — устало отвечает Малфой. — Я все-таки сделал тебя геем.

Девять с половиной часов после погребения

— Так значит, ты подавал заявление? Чтобы стать целителем? — спрашивает Гарри после долгой паузы. Малфой так и не убрал руки, их пальцы остаются переплетенными. Они инстинктивно по очереди опирались друг на друга. Сейчас была очередь Малфоя, но он выпрямляется, услышав вопрос Гарри, и поднимает голову. — О чем ты? — То есть не подавал? — Я… Я подавал на стажировку в Мунго дважды, да. Откуда ты знаешь? Гарри фыркает. — Просто догадался. Хотя не был уверен какая медицина тебя интересует, магловская или наша. — Любой хороший медик должен интересоваться и тем, и другим, если… — Он настораживается. — Зачем ты спрашиваешь? Гарри игнорирует его вопрос. — У тебя есть все, чтобы пройти? В Мунго? — Да. Я сдал С.О.В.ы на дому сразу после... всего. Но, — голос Малфоя становится осторожным, — нужно еще пройти собеседование. — И что, не прошел? Малфой смеется. — Меня даже не пригласили на собеседование. — Почему? — возмущенно спрашивает Гарри, хотя и сам может догадаться. — Какая разница? — Голос Малфой звучит раздраженно. — Разница есть, — сердито говорит Гарри. — Они хотя бы объяснили причину? Тот вздыхает. — Нет. Я только что получил письмо, в котором мне с сожалением сообщают, что моя заявка отклонена. Дважды. У Гарри скребет на душе от несправедливости, и он сжимает руку Малфоя. — Я это исправлю. Когда мы выберемся, я все сделаю. Ты подашь снова, и на этот раз они… — Мне не нужна твоя благотворительность, Поттер. — Это не благотворительность! Это пиздец как несправедливо, что тебе даже шанса не дали. Они должны относиться к тебе так же, как ко всем. Я не заставлю их взять тебя, просто добьюсь, чтобы они следовали своим же гребаном правилам. Как, черт возьми, и должны были с самого начала! Малфой снова прислоняется к Гарри, обхватывает его ребра, и его подбородок опускается на плечо. — Такой гриффиндорец. — Отвали. — Возмущение еще пульсирует в жилах Гарри. — Это не оскорбление. — Из твоих уст звучит как оскорбление, — честно признается Гарри. Рот Малфоя. Близость его губ в темноте заставляет Гарри думать, что если бы он повернул голову… и если бы Малфой повернул свою. Трепет в животе Гарри не имеет ничего общего с голодом, когда он думает о том, как близко в темноте находится рот Малфоя. — Что ж, прошу прощения, если мой голос тебя раздражает. Гарри фыркает. — Не просишь же. — Верно, не прошу. И этот предательский трепет усиливается. Гарри сглатывает. — Вообще-то… мне он нравится. Твой голос. Малфой тихо смеется. — Гей, — шепчет он. Гарри слабо улыбается, прислоняясь в свою очередь. Как оказалось, умирать с Драко Малфоем не так уж и плохо.

Десять часов после погребения

Гарри не уверен, о чем положено думать перед второй смертью, но сильно сомневается, что это должны быть фантазии о поцелуях с заклятым врагом детства. — Допустим, это конец, — начинает Малфой. — Это не конец, — автоматически отвечает Гарри. — Просто предположим. Как думаешь, мы можем… продолжить? До самого конца? — Стоять в обнимку? У нас, вообще-то, нет другого выбора. Мы буквально не можем пошевелиться. — Нет, ты понял, о чем я. — Он слегка сжимает ребра Гарри. — А-а. То есть, ты спрашиваешь, можно ли тебе продолжать меня лапать? — шутливо спрашивает он. — Осторожнее, Поттер. Я могу принять это за приглашение. —  Лицо Гарри краснеет, и он рад, что оно скрыто. От дразнящего голоса Малфоя у него в паху все сжимается. Он знает, что Малфой шутит, даже если его член так не считает. — Но представь. Если наши тела найдут лет через пятьдесят в таком положении, все решат, что мы были любовниками. Для моей посмертной репутации будет только плюсом, если все будут думать, что я трахал Гарри Поттера. Гарри переминается с ноги на ногу. Малфою срочно нужно перестать упоминать секс. — Все равно это неважно, потому что… Он резко зажимает Гарри рот ладонью, и тот замолкает от шока. — Клянусь жопой Мерлина, если ты еще раз скажешь мы не умрем, я прикончу тебя — предупреждающе шипит Малфой. Его предательское тело отзывается на руку у его лица, совсем не так, как следовало бы, и Гарри остается лишь неподвижно застыть, сдавленный звук застревает у него в горле, пока кровь бессовестно пульсирует в набухающем члене. — Черт, — бормочет он. — Ты реально пытаешь меня, когда издаешь такие звуки, знаешь ли. — Малфой тихо стонет. — Боги, кажется, я схожу с ума. То, что я хочу с тобой сделать, Поттер… Сердце Гарри бешено колотится, а член упирается в штаны. Он облизывает пересохшие губы, пока ладонь Малфоя все еще прикрывает его лицо. — Что… ты хочешь сделать? — шепотом спрашивает Гарри. Малфой мягко поворачивает его голову, проводя ногтями по линии челюсти. Каждое прикосновение прожигает кожу, и Гарри задерживает дыхание в ожидании. Он говорит совсем близко, его слова скользят по губам Гарри. — Кажется, я хочу тебя поцеловать, — тихо произносит он. О боги. Сердце Гарри прыгает в горле, а кожа покрывается мурашками. Он делает судорожный вдох, предвкушая прикосновение губ Малфоя к своим, представляя его теплый язык. Оглушительный грохот сотрясает гроб, и Малфой вцепляется в Гарри так, что тому перехватывает дыхание. Еще один удар и дверь гроба срывает с петель. В ослепительном свете Гарри мельком видит высокую фигуру, прежде чем больно зажмуриться. — Да вы, блять, издеваетесь?! — раздается знакомый голос, и Гарри стонет от облегчения.

Спасение

— Убери этот свет от моего лица, придурок! — хрипит Гарри, высвобождаясь из объятий Малфоя и вываливаясь из гроба. Он пошатывается, и Рон ловит его. — Сиськи Цирцеи. Хочу ли я вообще это знать, что вы тут делали? Гарри замечает еще двух авроров позади Рона. — Мы что…? Рон следует за его взглядом. — Да, все чисто. Большинство свалили. Пару схватили, но… Ноги Гарри подкашиваются, как только он понимает, что все закончилось. Он оседает на холодный пол, жадно вдыхая влажный, свежий, не гробовой воздух. Переворачивается на спину, закрывает лицо рукой, пока мышцы ноют, а эмоции подкатывают к горлу. Они свободны. Черт возьми, свободны. Из-под руки он видит, что Малфой опустился на стул напротив него, вытянув длинные ноги и закрыв лицо руками. — Как, блять, ты нас нашел? — спрашивает Гарри Рона, и его голос дрожит от волнения. Пауза. — Эм… Может, обсудим потом? Вы выглядите так, будто… Гарри резко поднимает голову. — Нет, не обсудим потом, мудак! Я думал, мы мертвы! Как ты так быстро добрался сюда? Разве Фэйрвезер не…? Гарри с трудом садится. Вспоминая про очки, он достает их из кармана и натягивает на нос. Мрачное выражение лица Рона говорит ему то, что он и так знал. — Прости, дружище. Гарри толком не знал Фэйрвезера. Так и было задумано. Но тяжесть утраты все равно давит на грудь, когда он кивает. — Погоди-ка, — Малфой поднимает голову. — Ты думал, что мы… Ты что, блять, врал мне, Поттер? Все это ебаное время?! Гарри переводит взгляд на Малфоя, внимательно его разглядывая. Помятая рубашка расстегнута, обнажая бледные рельефные мышцы, волосы в беспорядке, а на красивом лице, возмущение. Он действительно чертовски хорош. Гарри моргает и ухмыляется. — Конечно, врал. Он поворачивается к Рону с немым вопросом. Тот нервно переводит взгляд между ним и Малфоем. —Что ты имеешь ввиду, под, конечно, врал? — Малфой пародирует голос Гарри и довольно паршиво, по мнению самого Гарри. — Лживый ублюдок! Я выбью тебе все зубы, как только у меня появятся силы, клянусь Мерлином! — Как скажешь, — соглашается Гарри, снова ложась на пол. Силы покидают его. Он закрывает глаза, позволяя себе отключиться от ругани Малфоя и тихих переговоров Рона с коллегами. Свобода.

Два часа после спасения

— Гарри, ты был полуголый и держал его за руку. Я видел. Он крепче сжимает кружку так, что пальцы белеют, с трудом сдерживая желание запустить ею в Рона. — Повторяю: места не было. Это был гребаный гроб, Рон. И мы думали, что умрем. Тот с шумом отхлебывает чай и ставит кружку на журнальный столик, откидываясь в кресле. «Надо бы купить подстаканники.» — уже три года как вертится у Гарри в голове. Рон качает головой: — Дружище. Это не оправдание. Ты мог бы приставить палочку к моему члену, а я все равно не стал бы трахать Малфоя. — Я с ним не трахался, — бормочет Гарри в свою кружку. Если, конечно, взаимная дрочка не считается сексом. — В любом случае, ничего бы не было, приди ты пораньше. Неужели нужно было ждать десять часов? — Я же извинился! Я правда думал… — Что я в увольнении и плачу вампирам за секс? Рон морщится. — Не начинай снова. Говорят, это приятно, когда они… — Он постукивает себя по шее. Гарри закатывает глаза, стараясь не думать о том, как Малфой лежал на той кровати. — Я должен на тебя донести, — ворчит Гарри, хотя они оба понимают, что это пустые угрозы. — Чертово беззаконие, нельзя так меня отслеживать. — Технически, это Гермиона. И она спасла тебе задницу, разве нет? Гарри делает глоток чая. — Все равно незаконно. — Знаешь, мы волнуемся за тебя, — тихо говорит Рон.

Три дня после спасения

Гарри снова думает о Малфое, заскакивая в туалет на пятом этаже Министерства под предлогом встречи с Роном. Он весь день просидел, дописывая отчеты. Хотя на самом деле большую часть времени он думал о Малфое. В сотый раз он задается вопросом, стоит ли ему связаться с ним? Он хочет этого. Но это так неловко. Что он скажет? А если Малфой хочет оставить все позади, включая самого Гарри? Скорее всего, так и есть, и, черт возьми, это справедливо. Гарри настолько погружен в мысли, стоя у писсуара, что лишь смутно замечает, как за его спиной открывается дверь. Руки обвивают его за талию как раз в тот момент, когда он начинает мочиться. Тело прижимается к спине, острый подбородок устраивается на плече. — Ну что. Кажется, у меня действительно появился фетиш на тему мочи, — голос заставляет Гарри ухмыльнуться. Он пытается сделать свой голос достаточно грубым: — Ты не против? Малфой заглядывает ему через плечо. — Ни капли. Рад видеть, что ты соблюдаешь питьевой режим, Поттер. Гарри должен сказать ему перестать смотреть, как он мочится, но вместо этого вздыхает: — Здесь примерно двенадцать чашек чая. Тот хмыкает и отходит, и Гарри с досадой понимает, что уже скучает по его присутствию, даже несмотря на то, что он мочится. Когда Гарри наконец поворачивается к Малфою, его дыхание перехватывает. Малфой стоит в резком свете: глаза яркие, губы изогнуты, будто он вот-вот рассмеется. Прекрасный. Гарри не может оторвать взгляд, изучая черты его лица, словно видит впервые. Кажется, так и есть. Светлые волосы, зачесанные за ухо, розовые губы. Маленький диагональный шрам над правой бровью. Гарри хочет провести по нему пальцем. Малфой криво ухмыляется, наклоняя голову, ожидая, что Гарри заговорит. Тот отводит взгляд, смущенный своим пристальным вниманием. И прочищает горло: — Ну, как ты? Малфой размахивает рукой, бледной, изящной, такой, которую хочется держать. — О, знаешь. Нормально. Валяюсь без дела. Ленюсь. Он усмехается, но Гарри хмурится, вспоминая, каким придурком он был. — Ты же знаешь, я не это имел в виду тогда? И Малфой качает головой. — Да забей. Думаю, мы уже прошли эту стадию, разве нет? Гарри медленно кивает и проходит к раковине. — Я, эм… извини, что не связался. — Он говорит это, глядя в вниз. — Не знал… — Его голос затихает, пока он моет руки. Когда Гарри поворачивается, Малфой стоит рядом. Его серые глаза смотрят мягко и с любопытством, заставляя Гарри быть честным. — Я не знал, захочешь ли ты меня видеть. После... всего. — Гарри заставляет себя смотреть Малфою в глаза несмотря на то, что его щеки заливает румянец. — Ну, знаешь. Думал, может, нет. Тот достает палочку, высушивая его руки заклинанием, с нечитаемым выражением лица. — К сожалению, все, наоборот, — говорит он почти извиняющимся тоном. У Гарри в животе все переворачивается от волнения: — Да? Малфой убирает палочку и с вздохом усаживается на раковину. — Да. Наверное, у тебя то же самое. Поэтому мы едем в Париж. Гарри моргает, совершенно сбитый с толку. — Что? Мы не едем в Париж. И тогда, Малфой озорно улыбается. У него прекрасное лицо. — Заткнись. Едем. Уизел сказал мне, что у тебя четыре выходных. Все забронировано. Наш портключ через сорок минут… — Погоди, — Гарри снимает очки, потирая переносицу. Должно быть, у Малфоя проблемы со слухом. — Ты хочешь сказать, ты забронировал поездку? Для нас с тобой? И Рон об этом знает? Он надевает очки и видит, как тот закатывает глаза, грациозно спрыгивая с раковины. — Мерлин, я даже не знаю, как поспеть за твоей сообразительностью. Да. Остальные двое из вашего странного созависимого трио согласны с тем, что тебе не помешало бы немного развлечься. Так что… Он поднимает с пола одну из двух сумок, в которых Гарри сразу узнает свои. — Они собрали твои вещи. Честно, мне не терпится увидеть тебя в тех забавных красных трусах с… Гарри выхватывает сумку, не веря глазам. Он сразу узнает свою одежду, когда начинает в них копаться, и конечно же первое, что попадается на глаза — это его самые позорные трусы. Подлые ублюдки. Его взгляд падает на стопку брошюр с заголовком «Хотите сменить профессию?» под запиской с аккуратным почерком Гермионы: «Для Гарри XX». — Какого хрена? — Понимаю, — соглашается Малфой, доставая красные трусы с белыми сердечками — результат ошибки в совином заказе. Он поднимает их с озорной ухмылкой. Дверь открывается, и застывший на пороге волшебник в мантии замирает при виде них. Гарри краснеет, выхватывая трусы, и запихивает обратно в сумку. Мужчина смотрит то на одного, то на другого, с приоткрытым ртом. — Что? — резко бросает Гарри. Гарри оборачивается к Малфою, а волшебник уже скрывается за дверцей кабинки, бормоча извинения. — Я не понимаю. Зачем нам лететь в Париж? Малфой откидывается на раковину, скрещивая руки, затем изящно переплетает ноги в лодыжках. На его выразительных губах играет легкая улыбка. — Я же сказал. Развлечения. — Ладно, но… — Гарри делает жест между ними, — Почему именно мы? Вместе? — О, — Малфой изучает его лицо с явным удовольствием. — Мы же прошли через стрессовую привязанность, разве нет? Он тупо уставился на него. Пока тот делает ободряющий жест рукой, словно подталкивая его к нужным мыслям. — Ну, знаешь, как кролики? Гарри качает головой. — Кролики? Тот кивает. — И овцы тоже. Вообще, на днях я прочитал интересную статью о том, что овцы переживают общие травмирующие события и как это приводит к… Голос Малфоя превращается в фон, когда Гарри ловит их отражение в зеркале. Черт возьми. Он едва узнает собственное лицо с этой незнакомой, идиотской полуулыбкой. Какой же он идиот, так явно демонстрирующий свои чувства. Но улыбка не сходит с его губ, когда он возвращается к реальности и видит, как Малфой приподнимает изящно изогнутую бровь. — Ты вообще меня слушаешь? Гарри кивает. — Конечно. — Звук смывающегося унитаза, и волшебник в мантии осторожно подходит к раковинам. Гарри не обращает на него внимания, не сводя глаз с Малфоя. — Так о чем я только что говорил? — Говорит он, вздернув подбородок. — Что я твоя травмированная овца, — легко парирует Гарри. Малфой поджимает губы, в его глазах мелькает веселье. Он хмыкает. — Полагаю, это близко к истине. Дверь захлопывается, оставляя их одних. Малфой выпрямляется, медленно оглядывая Гарри с ног до головы, засунув руки в карманы. У Гарри пересыхает во рту. Ладони потеют, все тело горит под этим оценивающим взглядом. Он машинально повторяет жест, пряча руки в карманах. — Итак, — начинает Гарри. Губы Малфоя дергаются в подобии ухмылки. — Итак… Он просто стоит. Всего лишь стоит в обтягивающих брюках и мягком голубом джемпере, с легкой улыбкой на этих чертовски отвлекающих губах. Этого не должно быть достаточно, чтобы у Гарри участился пульс и заныло в паху. — Париж? — Выдавливает он. Это не совсем вопрос. Или, может, именно вопрос, он и сам не знает. — Париж, — подтверждает Малфой, не отрывая глаз. — Я подумал, мы могли бы заехать в Живерни. Гарри улыбается, чувствуя, как краснеет. — Мне бы понравилось. «Ты мне нравишься.» Они смотрят друг на друга, и Гарри гадает, вспоминают ли они одно и то же. Он снова чувствует, как к щекам приливает кровь, и опускает взгляд, радуясь возможности передохнуть, пиная пол ботинком. — Говорят… Эйфелева башня тоже ничего. Он поднимает глаза сквозь челку и видит, как слегка приподнимаются брови Малфоя, а губы изгибаются в легкой улыбке. Он откашливается и кивает. — Да. мы можем заглянуть и туда. Если хочешь. Гарри кивает и прикусывает нижнюю губу, обдумывая следующие слова. — Говорят… лучше всего ночью. Тот оценивающе смотрит на него, и сердце Гарри начинает биться чаще. — Говорят? Он пристально смотрит на него. Гарри криво улыбается ему, чувствуя, как в животе все переворачивается от собственной наглости. — Утверждают. Взгляд Малфоя скользит по лицу Гарри, губы приоткрываются, словно он собирается что-то сказать. Но он молчит. Одним плавным движением он делает шаг вперед и обхватывает щеки Гарри обеими руками, издавая тихий возглас. — Боги, — сорвалось у Малфоя хриплым шепотом, прежде чем он прижал к Гарри свои губы. «Боги» — беззвучно повторил Гарри, ощущая, как прикосновение Малфоя растекается по груди жаром. Он осторожно ответил на поцелуй, дрожащими пальцами едва касаясь его спины. Язык Малфоя скользнул по губам Гарри, требуя входа. И когда тот разомкнул их, тот без колебаний вошел внутрь: влажный, настойчивый, обжигающий. Во рту у него был вкус кофе, горький и манящий, и каждое движение его языка рассылало по спине Гарри волны жара, сжигающие все на своем пути. Их поцелуй прерывается, когда Малфой мягко толкает Гарри в грудь, заставляя его отступить, пока спина не упирается в стенку кабинки. У Гарри нет и секунды, чтобы опомниться. Губы Малфоя снова на его, тело вжимается в него, и Гарри вот-вот разорвет от нахлынувших чувств. Сердце бешено колотится в груди, в ушах звенит, а между ног мгновенно вспыхивает жар. Он выгибается тому навстречу, жадно, безрассудно, теряя остатки контроля. Их поцелуи становятся жаркими, яростными Гарри тяжело дышит, сливаясь с Малфоем в одном ритме, отвечая ему той же дикой жаждой. Тот впивается пальцами в его одежду, прижимая Гарри к стене так, что тот чувствует каждый жесткий выступ кирпича сквозь ткань. — Черт возьми, Поттер… — Малфой выдыхает между поцелуями, голос срывается. — Ты… это серьезно? Гарри не отвечает, слова застревают комом в горле. Вместо них он притягивает Малфоя еще ближе, целуя так жадно, что у самого темнеет в глазах. Руки забираются под свитер, скользят по горячей спине, а потом, с хриплым стоном, он вцепляется в него пальцами. Боже, да… Он хочет его. До дрожи. Малфой снова отрывается от поцелуя, щеки розовые, он дышит так тяжело, что Гарри чувствует его горячее дыхание на своей коже. Глаза Драко метаются, перебегая с одного глаза Гарри на другой, будто ищет ответа, будто боится найти. — Скажи мне остановиться, — голос Малфоя низкий, хриплый. Он небрежно бросает запирающее заклинание на дверь, и его сердце замирает. Пальцы Малфоя уже расстегивают его брюки, а губы снова приникают к губам, будто он не может насытиться его вкусом. Сладкая паника пробегает по телу Гарри, когда брюки сползают вниз. Он хочет этого, но нервничает; сомневается, но уверен. Малфой опускается перед ним, стягивая за собой и брюки, и нижнее белье. — О боже… — Гарри цепляется за стену позади себя, но не может за нее ухватиться, пока Малфой уверенно берет его напряженный член в руку и медленно проводит языком по головке. Гарри вздрагивает от вспышки удовольствия, мышцы непроизвольно сжимаются. — Расслабься, дорогой, — тот касается его бедра небрежным, почти ласковым движением. «Дорогой». Это слово снова застревает в сознании Гарри чувствуя, как мозг настойчиво повторяет это слово, будто зачарованный. Он опускает взгляд, встречаясь с глазами Малфоя. Щеки тут же вспыхивают, а внизу, в крепко сжатой ладони Драко, его член предательски пульсирует, требуя большего. Губы растягиваются в ухмылке, пока он ловко покрывает поцелуями член Гарри, не отрывая от него темно-серого, насмешливого взгляда. Мучительно медленно он берет его в рот, обволакивая его член жаром, и этого кажется, достаточно, чтобы убить. Гарри издает что-то между стоном и всхлипом, волна удовольствия смывает все остальные ощущения, а его пальцы судорожно впиваются в стену, будто пытаясь удержаться в реальности. — Боже… — скулит Гарри, запрокидывая голову. Его глаза закрыты, он глубоко дышит, чтобы не кончить, когда Малфой заглатывает член. Гарри растворяется, в каждом касании языка, в каждом обжигающе-медленном движении губ Малфоя, в каждом сладостном толчке, когда тот заглатывает его снова и снова. Малфой не торопится: его пальцы лениво поглаживают бедро Гарри, успокаивающе, почти нежно, в то время как рот методично доводит его до края, заставляя вздыматься навстречу каждому толчку. Гарри теряет терпение, толкается глубже, и в ответ Малфой стонет так громко и так одобряюще, что у него подкашиваются ноги. Сознание уплывает, заменяясь горячим туманом: он хрипит, ругается, пальцы судорожно царапают стену, а внизу все сжимается, сжимается, пока не становится невыносимо. И он, проваливается в волны удовольствия, которые растекаются по всем нервным окончаниям, пока Малфой не выжимает из него последнюю дрожь. И он наконец не изливается в рот Малфоя с хриплым стоном, а удовольствие не разливается по всему телу. Малфой не отрывается, до тех пор, как Гарри не кончит полностью, пока его член не становится мягким, а бедра не перестают дрожать. Его колени все еще слабые, ненадежные. Гарри еще купается в остатках оргазма, когда Малфой аккуратно прячет его член обратно в белье, застегивает брюки и только потом поднимается, оставляя на мгновение ладонь на его животе. Пальцы Гарри, до побеления сжавшие стену, наконец разжимаются. Он хватает Малфоя, втягивает его в поцелуй, слишком переполненный ощущениями, чтобы говорить. На губах Драко он чувствует собственный вкус, смешанный с горьковатым кофе, и эта мысли заставляет его член слабо пульсировать в последней попытке дрогнуть. Когда его бешено колотящееся сердце немного успокаивается, Гарри отстраняется и кладет руки ему на пояс. — Можно…? — Ты не обязан, — шепчет Малфой, но пальцы его дрожат. Гарри находит в себе силы оттолкнуться от стены и меняет их местами. — Я хочу. — «Боги, он и правда хочет». Его пальцы дрожат, расстегивая ремень Малфоя, затем, ширинку. Он вглядывается в раскрасневшееся лицо Драко, ища хоть малейший знак остановиться, но видит только расширенные и темные от желания зрачки и учащенно поднимающуюся грудь. — Я… я не умею, — голос Гарри срывается, пока он, медленно стягивает с Малфоя брюки и белье, освобождая его твердый, розовый член. Он осторожно берет его в руку, гладкий, теплый, и Драко резко вдыхает.  Неуверенные пальцы смыкаются вокруг, ощущая приятный жар, а Драко резко запрокидывает голову. — Научи меня, — просит Гарри, глядя, как веки Малфоя трепещут, а губы приоткрываются в немом согласии. Пальцы Малфоя впиваются в затылок, запутываясь в его волосах, в то время как другой рукой он берет его за запястье, не останавливая, а направляя, когда Гарри начинает медленно проводить ладонью по его члену. — Ты мне нравишься, — твердо говорит Малфой и, словно подчеркивая искренность, закатывает глаза с тихим стоном. Ободренный этим, Гарри доверяется интуиции, ускоряя движения. Он наблюдает, Малфоя, не отрывая взгляда от его лица, ловя каждый его прерывистый вздох. Его собственный член снова напрягается, видя, как Драко реагирует на его прикосновение. И Гарри жадно впитывает каждый сдавленный стон, вырывающийся из горла Малфоя, в то время как тот впивается пальцами в его волосы. Смазки недостаточно и Гарри плюет на ладонь и растирает влагу по всей длине, ускоряя движения под громкие стоны Драко. «Да, черт возьми, да…» — Боги, ты потрясающий, — выдыхает Гарри, притягивая к себе пылающие губы Малфоя, которые жадно отвечает на поцелуй. — Ты такой… черт. — Гарри ошеломлен собственной откровенностью. — Мне нравится, как ты выглядишь. То, как ты пульсируешь у меня в ладони. Господи. Глухой стон вырывается из груди Малфоя, когда он вновь притягивает Гарри для поцелуя, одновременно толкаясь в его кулак. Еще несколько движений и Малфой уже впивается зубами в его нижнюю губу, сдавленно стонет, пока его член пульсирует, и Гарри чувствует, как по его пальцам растекается тепло, продолжая двигать рукой, не в силах оторвать глаз от того, как Малфой содрогается в оргазме — прекрасный и неистовый. Когда тот откидывается назад, раскрасневшийся и запыхавшийся, Гарри отпускает его. Неловкое молчание повисает между ними. Он поспешно хватает палочку и бормочет очищающие для них обоих, радуясь возможности чем-то заняться, куда-то смотреть. Малфой одним резким движением натягивает брюки и хватает Гарри за руку с палочкой, опуская ее. Он притягивает его лицо к себе, пальцы впиваются в скулы, заставляя встретиться взглядом, намертво, без возможности отступить. — Гарри, — решительно произносит он, и у того подкашиваются ноги. Малфой прижимается лбом к его лбу, ухмыляясь. — Ты, — он страстно целует Гарри, — самая сексуальная, — он снова целует его, — гребаная овечка, — еще один поцелуй, — которая когда-либо дрочила мне. Гарри не может сдержать смех, который вырывается из его рта, пока слова Малфоя согревают его сердце. — Это было… — Малфой издает звук, похожий на нечто среднее между рычанием и стоном. — Я оставляю тебя себе, — решительно говорит он, все еще улыбаясь и держа Гарри за лицо. Он хочет возмутиться такой наглости, но не может перестать улыбаться в ответ. — Да? — Ну, это мой гражданский долг, согласись. Учитывая, что это я тебя перевоспитал. — Ты не… — Мерлин, Поттер, портключ! Нам пора. Гарри позволяет увлечь себя в водоворот событий, все еще ошеломленный. В груди он чувствует непривычную легкость, а по коже бегут мурашки, будто все тело помнит каждое прикосновение, каждый только что пережитый момент. Когда лифт поднимается к атриуму, Малфой оживленно рассуждает об эластичности мозга и новых нейронных связях. И Гарри улыбается и молча вкладывает свою руку в его ладонь. Возможно, он тоже оставит его себе.