Наяву чужой

Шаг. Ещё один. И вот я снова на улице. Но теперь город не такой, как утром. Асфальт потрескался, из земли торчат ржавые арматуры, здания — как после бомбёжки: фасады обвалились, окна пугают пустотой. Лавки сломаны, фонари перекошены, будто кто-то вырвал их с проводами. Но я иду, будто это нормально. Много пепла оседает с неба. Может, это туман, может — пыль. Может, никто уже не отличит. Я прохожу мимо аптеки без крыши. Там внутри — пустые полки и чёрная тень на стене. Как отпечаток тела. Сквозь неё — будто что-то шевелится. Я не смотрю. Я просто иду дальше. На перекрёстке стоит первый. Силуэт. Он стоял посреди улицы. Как человек, только чрезмерно вытянутый, словно кожа была натянута на слишком высокую кость. Всё тело — сплошная чёрная масса, матовая, будто проглатывала свет. Ни глаз, ни рта, ни одежды — лишь форма, отдалённо напоминающая человека. Он не двигался, но казалось, что вот-вот наклонится ближе, впитывая мои мысли, ощущая моё присутствие. Воздух рядом с ним дрожал. От него будто шло — чувство, ощущение, как когда просыпаешься ночью и знаешь: кто-то рядом, но не видишь его. Он стоит. Не двигается. Я прохожу мимо. Он поворачивает голову. Я не оборачиваюсь. Следующий встречается за автосервисом. Точно такой же. Стоит между двумя машинами, как будто ждёт. Третий — за поворотом, у разрушенной остановки. Он ниже ростом. У него нет руки. Но он всё равно смотрит. Я чувствую, что они все обратили внимание. Но мне будто всё равно. Я просто иду. Мимо обвалившегося моста. Мимо лежащего автобуса. Мимо человека — или его тени — Школа. Я останавливаюсь. Здание сгнило. Без крыши. Окна — пустые дыры. Флагшток сломан. Вместо звонка — висящие провода. Дверь заколочена крест-накрест досками. Я беру ржавый лом, валяющийся рядом, и без эмоций вбиваю его в щель между досками. Раз. Два. Треск. Одна доска отваливается. Потом другая. Я вхожу. Коридор — полностью. Сгнил. Света нет. Но я знаю путь. Как будто хожу сюда каждый день. Класс 8-Б. Табличка облупилась, половина букв стёрта. Дверь висит на одной петле. Я толкаю её плечом — она скрипит, будто издаёт последний вздох, и отворяется. Внутри — пусто. Ни одного ученика. Парт немного, большинство расколоты пополам или завалены щебнем. На одной из стен зияет дыра. Сквозь неё дует холодный ветер, гонящий пепел по полу. На доске кто-то когда-то начал писать слово, но оборвал на середине. Только три буквы, остальное смазано, будто пальцем. Я подхожу к своему месту — или тому, что когда-то им было. Сажусь. Смотрю в разбитое окно, затянутое паутиной. Тишина. Такая, что звенит в ушах. Вдруг за стенами что-то глухо шагает. Шаг Потом ещё один. Ближе. Я медленно поворачиваюсь к двери. И вижу… тень. Человеческую. Стоит прямо за порогом. Неподвижно. Слишком длинная. Я моргаю — и тени уже нет. Но сердце не останавливается. Оно бьётся. Рвётся. Как в том сне. Я закрываю глаза. Пусть исчезнет. Пусть просто всё закончится. Просыпаюсь. На этот раз — окончательно. Комната — обычная. Утренний свет, затхлый воздух. И снова — 06:29. Но я уже не верю, что всё это только сон