Наяву чужой

Комната — обычная. Утренний свет, затхлый воздух. 06:29. Будильник не звенит, но мне не нужно напоминание. Я лежу несколько минут, просто слушаю: как заработал кондиционер, как за окном кто-то тащит тележку по гравию, как вдалеке крикнула ворона. Всё… настоящее. Слишком настоящее, чтобы поверить в сон. Или это продолжение? Я встаю. На кухне — холодно. Я открываю кран, с которого срывается ржаво-коричневая вода. Жду. Потом пью из ладони, всё равно. На подоконнике — стеклянная банка, в которой стоит увядшая ветка лаванды. От неё остался только запах. Мимо окна, еле касаясь стекла, пролетает мотылёк. Небольшой, тёмно-серый, с пыльными крыльями. Он садится на стекло с внутренней стороны. Я не помню, чтобы оставлял окно открытым. Он просто сидит. Молча. В покое. Как будто смотрит на меня. Я умываюсь. Чищу зубы. Молча. Глаза в зеркале покрасневшие. Я устал от нынешних событий но лицо не моё, не того, кем я был… до. Но что было до? Я не помню. Я открываю тетрадь. Вижу записи — формулы, имена, задачи. Но в голове пусто. Я знаю, как их решать, но не понимаю, зачем. Я выхожу во двор. Воздух — неподвижный. Асфальт перед подъездом треснул, как в том сне, но — только слегка. Больше похоже на следы времени. Фонари вдоль улицы разбиты. Стекло валяется на земле. Мелкие осколки в траве. — Наверное, хулиганы, — шепчу я вслух, будто мне это объяснение нужно больше, чем кому-либо. Я поднимаю взгляд на небо. Закат. Оранжево-красный, очень красиво, как если бы кто-то окрасил воздух акварелью. Солнце почти не движется. Оно будто застряло — в одном положении. Я смотрю на него дольше, чем должен. Оно не ослепляет. Оно греет. Оно просто… успокайвает. Как будто наблюдает. Я возвращаюсь домой. Чайник вскипает, я завариваю себе пакетик ромашки. Добавляю таблетку — лёгкое успокоительное. Выпиваю. Сажусь на кровать. Тот же мотылёк снова пролетает мимо. Садится на потолок. Я смотрю на него. Он не двигается. Я тоже. И когда глаза сами собой смыкаются — не из-за усталости, а как будто кто-то выключает свет — я снова оказываюсь там.Комната — обычная. Утренний свет, затхлый воздух. 06:29. Будильник не звенит, но мне не нужно напоминание. Я лежу несколько минут, просто слушаю: как заработал кондиционер, как за окном кто-то тащит тележку по гравию, как вдалеке крикнула ворона. Всё… настоящее. Слишком настоящее, чтобы поверить в сон. Или это продолжение? Я встаю. На кухне — холодно. Я открываю кран, с которого срывается ржаво-коричневая вода. Жду. Потом пью из ладони, всё равно. На подоконнике — стеклянная банка, в которой стоит увядшая ветка лаванды. От неё остался только запах. Мимо окна, еле касаясь стекла, пролетает мотылёк. Небольшой, тёмно-серый, с пыльными крыльями. Он садится на стекло с внутренней стороны. Я не помню, чтобы оставлял окно открытым. Он просто сидит. Молча. В покое. Как будто смотрит на меня. Я умываюсь. Чищу зубы. Молча. Глаза в зеркале покрасневшие. Я устал от нынешних событий, но лицо не моё, не того, кем я был… до. Но что было до? Я не помню. Я открываю тетрадь. Вижу записи — формулы, имена, задачи. Но в голове пусто. Я знаю, как их решать, но не понимаю, зачем. Я выхожу во двор. Воздух — неподвижный. Асфальт перед подъездом треснул, как в том сне, но — только слегка. Больше похоже на следы времени. Фонари вдоль улицы разбиты. Стекло валяется на земле. Мелкие осколки в траве. — Наверное, хулиганы, — шепчу я вслух, будто мне это объяснение нужно больше, чем кому-либо. Я поднимаю взгляд на небо. Закат. Оранжево-красный, очень красиво, как если бы кто-то окрасил воздух акварелью. Солнце почти не движется. Оно будто застряло — в одном положении. Я смотрю на него дольше, чем должен. Оно не ослепляет. Оно греет. Оно просто… успокаивает. Как будто наблюдает. Я возвращаюсь домой. Чайник вскипает, я завариваю себе пакетик ромашки. Добавляю таблетку — лёгкое успокоительное. Выпиваю. Сажусь на кровать. Тот же мотылёк снова пролетает мимо. Садится на потолок. Я смотрю на него. Он не двигается. Я тоже. И когда глаза сами собой смыкаются — не из-за усталости, а как будто кто-то выключает свет — я снова оказываюсь там