Наяву чужой

Когда я открыл глаза, воздух был тёплым, сухим и пах пылью. Передо мной простиралась ферма — старая, но целая. Красный амбар с облупившейся краской, пикап, стоящий у сарая, поля кукурузы и пшеницы, уходящие за горизонт. Всё утопало в мягком закатном свете. Этот свет казался нереальным, будто застывшим — как фон сцены, где вот-вот начнётся спектакль. Я медленно прошёл мимо пикапа. В багажнике лежали старые инструменты — мотыга, вёдра, какие-то доски... и вилы. Я задержал взгляд на вилах. Они были покрыты ржавчиной, но всё ещё острые. Когда я обернулся, чтобы уйти, их уже не было. Солнце опустилось. Почти мгновенно стало темно. Словно кто-то выключил небо. Над полем повисла тяжелая тишина. Я шагнул вперёд и в следующую секунду наступил в колючую проволоку, натянутую у края пшеничного поля. Боль охватила ногу. Я вскрикнул и упал. Из разорванной ткани полилась кровь, и каждый шаг теперь отдавался пульсирующей болью. Я обернулся, и тогда впервые увидел его. С холма спускалась фигура. Высокая, вся в чёрном, в широкополой шляпе. В руках — те самые вилы. Левый глаз был пустым, а правый светился неестественно ярко, как прожектор. Луч резал тьму, скользя по полю в поисках движения. Я затаился за кустами. Свет прошёл мимо. Фигура медленно, но уверенно брела по полю. Я прижался к земле и начал ползти, игнорируя боль. Но стоило мне шевельнуться — луч поймал меня. Сразу же — резкий крик. Нет, не человеческий. Визг злобы и ненависти, будто сама тьма закричала. Пугало бросилось вперёд. Я, хромая, рванул в сторону кукурузного поля. Ветки хлестали по лицу, ноги путались, но я ушёл вглубь и спрятался. Сердце колотилось в горле. Я выглянул в страхе, оно ходило, осматривало территорию, оборачивалось, смотрело по сторонам, светило вдаль, размахивало вилами и пронзало кусты, надеясь, что я в них Тишина. Потом снова шаги. Луч света посветил в мою сторону увидел меня. Я едва успел перебежать за скирду сена. Снова крики, снова шаги. Третий раз я уже не выдержал — выдох сорвался в голос, и свет снова нашёл меня. Я пытался спрятаться, как мог. Но было поздно — в темноте хрустнул капкан. Я рухнул, зубы сжались от боли. Металл сомкнулся на ноге. Пугало подходило. Не спеша. Уверенно. Его тень легла на меня. Вилы поднялись. На долю секунды я был ослеплён глазом-прожектора. Я даже не закрыл глаза. Но в этот миг — луч солнца. Небо окрасилось в розово-оранжевый, и свет медленно осветил поле. Пугало замерло. Его голова дёрнулась в сторону солнца. Он опустил вилы. Отвернулся. Медленно пошёл обратно, прямо по полю пшеницы. Встал посреди него, поднял руки. Замер. Превратился в обычное пугало. Я лежал, не веря. Мир дышал. Птицы пели. Ветер шелестел травой. Я отполз в сторону амбара и обессиленно упал. В глазах темнело. Сознание угасало, но в последний миг мне показалось, что я слышу... крылья.