Fragile

Впервые за все время поездки выдалась ясная, жаркая, по-настоящему летняя погода. Ян со Столяром наслаждались легким морским бризом и солнечными лучами на плетеном лежаке, наблюдающий за ними с экрана телефона Мозгоправ то и дело клевал носом. Повертев в пальцах свой красиво мерцающий, полупрозрачный терапевтический якорь, Ян подумал, что пора. — Хотел вам кое-что показать, — выводя обоих альтеров из дремы, Дольский достал из своей поясной сумки скетчбук формата А5 с мягкой обложкой, — эээ, если помните, мы с Мозгоправом во время экспедиции немного порисовали… Ян вытряхнул зажатый между страницами скетчбука сложенный вдвое, кривоватый кусок картона, и Мозгоправ заметно оживился. С одной стороны картонки были отпечатаны какие-то космические овцы, с аппетитом поедающие шоколадные подушечки с молоком, а с другой — нарисованное масляными красками одинокое голубое дерево на черном фоне. — Ооо! Я помню! — воскликнул Столяр, — оно висело на кухне. Я всегда пялился на него, когда ты ставил меня на смену у плиты. Есть в нем что-то успокаивающее. — Ага, — Ян вспомнил то самое мирное, невесомое состояние покоя после странного галлюциногенного настоя Мозгоправа. Весь мир тогда словно раздробился на множество отдельных цветов, представляя из себя палитру, в которую так и хотелось макнуть кисть. Ян вряд ли решился бы снова повторить данный рекреационный опыт. Во-первых, он боялся совершенно потерять над собой контроль, а во-вторых, хоть Мозгоправ и утверждал обратное — химической зависимости от данного средства, предпочитая более понятный алкоголь. Однако тот вызывающий у Яна смесь испанского стыда и хулиганского задора вечер, когда они с Мозгоправом, уединившись в его личной каюте, упоенно рисовали на коробках со склада, стенах, полу, мебели и даже друг на друге (и Ян не был уверен, что они в этот момент были одеты), подтолкнул его вернуться к рисованию после более чем двадцатилетнего перерыва. На чужой планете у Дольского в распоряжении были только шариковая ручка и спизженный из капитанского багажа ежедневник в линеечку. Он рисовал все что видел — странные потусторонние растения и аномалии, уродливые голубые грибы, растущие на изувеченных магнитными бурями скалах, северное сияние глубоких залежей рапидия, сочащееся из-под земли, кивающего ему на прощание Механика, пылящиеся в осиротевшей лаборатории очки Ученого с фальшивыми стеклами, и двух оставшихся на передвижной базе альтеров, залпом смотрящих несколько оставшихся фильмов перед заморозкой. — Твой рисунок прекрасен, Ян, — Мозгоправ легко улыбался, — кстати, я запатентовал свой чай. — В качестве жидкости для снятия лака? — Ян поморщился — на вкус он был редкостной дрянью. — Не угадал, — улыбка Мозгоправа стала шире, — комиссия сочла, что это великолепная отрава от тараканов. Ян и его альтеры дружно рассмеялись. Дольский положил скетчбук на колени и принялся листать. Этот продолжатель разлинованного ежедневника был куда более удобен для рисования и имел плотные листы цвета слоновой кости. — Погоди-погоди, Ян, не мельтеши, — Столяр остановил его на одной из страниц с изображением до боли знакомого парка и гуляющих в нем людей, — черт побери, Ян, это потрясающе! — Когда меня выпустили из-под домашнего ареста, я часами сидел на улице, на природе и рисовал, — внутренне польщенный Ян небрежно пожал плечами. Отобрав у него скетчбук, Столяр продолжил возбужденно листать. Голуби, машины, листья, цветы, сосновые шишки, дети, здания, велосипеды, мороженое, чашечка кофе, солнце… — Боже, чел, ты действительно скучал по матушке Земле, — растроганный Столяр показал Яновы художества Мозгоправу, и тот, оценив их экспертным взглядом, одобрительно закивал: — Акварельные карандаши? — Угу, — Ян смущался все больше и больше. — У тебя есть свой стиль. Очень живые штрихи и приятные цвета, — похвалил Мозгоправ. — Скажи прямо — это просто охуенно!!! — дойдя до последнего рисунка, Столяр замер: на нем был изображен он сам, мирно спящий, позолоченный падающим на него сквозь щель между шторами утренним солнечным светом. — О. Ян не стал распинаться в присутствии Мозгоправа о своих чувствах. Все и так было ясно. Но его до глубины души ошеломило, что Столяр прямо у психолога на глазах притянул его к себе и нежно поцеловал. Мозгоправ никак это не прокомментировал, выглядя совершенно нейтрально, но глаза его хитро блестели. Облизав губы, Ян беспомощно смотрел, как Столяр восторженно разглядывает свой собственный портрет. — У тебя талант, Ян. Талантище! Знаешь, что я тут подумал? — Нет, — Ян все еще переводил дыхание после внезапного поцелуя. — Что твои умения пригодились бы мне в мастерской, — в глазах Столяра горело вдохновение, — представь — ты рисуешь, я воплощаю… я воплощаю — ты раскрашиваешь… Ян открыл рот и не нашелся, что сказать. В поисках ответа он посмотрел на Мозгоправа, но тот молчал, не давая никаких подсказок, как Яну жить дальше. Если подумать, так он мог бы убить двух зайцев сразу — и найти себе стабильную работу, и быть рядом со Столяром… — Я подумаю, — уклончиво ответил Дольский, не разрешая себе слишком сильно радоваться. Уж слишком часто жизнь его обламывала на самом интересном месте. Даже если остановиться на тех же рисунках. В детстве Ян практически не расставался с бумагой и карандашами, выплескивая все свои страхи, чаяния, открытия и мечты на бумагу. Но после того, как отец выбросил его рисунки со словами «еще нарисуешь», его рука больше не поднималась рисовать. Наверное, со стороны это выглядело глупо, но для Яна-подростка это было самое настоящее горе. Лишь благодаря Мозгоправу и его странным методам вдохновение вернулось к нему. — Мои двери для тебя всегда открыты, Ян. В любом отношении, — подчеркнул Столяр, похлопав его по плечу. — Мои тоже, — присоединился Мозгоправ, — вы можете продолжать терапию по одиночке. Я сделаю тебе скидку. — А я оплачу! — горячо добавил Столяр. — Спасибо, ребята, — Ян ощутил, как ком подкатывает к его горлу, — спасибо за все. Я это очень ценю. Ян прижал к себе Столяра и обнял бы Мозгоправа, если бы тот присутствовал здесь физически. Заглянув Дольскому в глаза, Столяр нежно вытер слезы с его лица. — Эй. Пойдем искупаемся? Вода сегодня гораздо чище, чем в первый день. — Пойдем, — Ян улыбнулся, и счастье в нем все-таки прорвало какую-то плотину, вызывая новую порцию слез. Немного поворковав друг с другом, Ян и Столяр взяли с собой мяч и побежали к лениво вздыхающему морю. — А ну кыш отсюда, — шикнул Мозгоправ на какого-то мальчугана, заглянувшего в камеру смартфона. Тот быстро исчез. Ужасно довольный, он смотрел, как Ян и Столяр резвятся в прохладных водах.