Fragile

— Не шевелись! — прошипел Ян, заслышав скребущие звуки. Собиравшийся сфотографировать увенчанный трухлявым рыжиком пень Ян напряженно всматривался в кроны высоких сосен. Столяр замер чуть позади него с раскрытым перочинным ножом в руке — они собирали грибы в примыкающем к морю лесочке. Спрыгнув на ярко-зеленый мох, к ним скачками направлялась упитанная рыжая белка с роскошным черным хвостом и кисточками на ушах. Грызун деловито взобрался на запримеченный Дольским пенек, несколько секунд гордо позировал на нем, а затем вспрыгнул на покрытую лишаем ветку растущей неподалеку березы и порскнул в чащу. — Вау, — Ян опустил телефон, ужасно довольный тем, что ему удалось заснять так близко этого неуловимого зверька. — Видать, они тут прикормленные, — улыбнулся Столяр и сел на корточки, срезая несколько маслят, — тьфу ты, опять червивые… Лето было влажным, а потому большинство грибов было изъедено слизнями и поражено плесенью. Но несколько вполне приличных маслят им удалось собрать. Встретив бодрого дедка с ведром грибов, Ян и Столяр хитрожопо увязались за ним, и, как оказалось, не зря. Привязывая пакет с лисичками к поясной сумке, Ян вовсю облизывался, представляя, как дома пожарит их с картошечкой. Даже противный дождик, промокшие ноги и горящий от лесной крапивы лоб — о, это отдельная занимательная история о том, как Ян пытался сфоткать бабочку и вылетел из увязших в грязи ботинок — не испортили ему настроение. Выбравшись из леса, Ян и Столяр спрятались от дождя под навесом семейной качели на набережной. Беззаботно раскачиваясь, Ян смотрел, как море с вызовом набегает на раскрошившиеся волнорезы. Мокрый, жалкого вида голубь косил на людей оранжевым глазом, но когда Ян показал ему пустые руки, он обиженно ретировался под пляжный зонтик. Закончив переписку с Мозгоправом, Столяр сунул телефон в карман своего худи, объединяя с Яном усилия в раскачивании качели. — Сегодня без терапии. У Мозгоправа весь день расписан, да и мне самому нужен перерыв. — О, — Ян старался не подавать виду, что испытал громадное облегчение, — кажется, я понимаю, о чем ты. Как будто что-то внутри тебя сопротивляется изменениям. — Ага, — Столяр удивленно посмотрел на Яна, — психику нельзя торопить. У нее свой темп. Иначе она, знаешь, как резинка, которую слишком быстро растягиваешь. Может сорваться и щелкнуть тебя по носу. Ян серьезно заглянул Столяру в глаза, накрыв его руку своей. — Ты уверен, что ему можно доверять? — Уверен, — твердо ответил альтер. — Хорошо, — опомнившись, Ян убрал руку, хоть это и причинило ему почти физическую боль. — Прости. — Все в порядке, — Столяр улыбнулся, переворачивая прижатую к скамье ладонь, — мне приятно, что ты обо мне заботишься. И когда меня касаешься — тоже. Ян не на шутку взволновался от этих слов. Чувствуя, как кровь приливает к лицу, он вложил пальцы в приглашающе раскрытую руку. Шершавая, теплая ладонь. Вдоль нервов Дольского побежали огоньки, вдоль позвоночника — едва ощутимый холодок. Робко, сантиметрик за сантиметриком он придвинулся к Столяру и осторожно положил голову ему на плечо, полной грудью вдыхая его запах. Их пальцы переплелись в замок, Столяр нежно потерся носом о его лохматую макушку. Пребывая в блаженстве, Ян прикрыл глаза. *** Вернувшись в гостиницу, Ян и его альтер пообедали, обсушились как следует и занялись обработкой грибов. Помыли, обрезали червивые места, порезали и закинули в морозилку. Дождик снова завел свою унылую песнь, и Ян с тяжелой головой улегся вздремнуть. Столяр тем временем слушал музыку в наушниках, расположившись на своей кровати. Проснувшись, Ян понял, что не хочет больше торчать в номере. Да и в животе бурчало. Вооружившись зонтами, они со Столяром вновь выбрались на пляж, нырнув в летнее кафе. Посетителей кроме них не было — спасибо плохой погоде. Столяр заказал себе острую гречневую лапшу с курицей, а Ян, страдающий синдромом раздраженного кишечника, на такие эксперименты не решился. Хотя вот этот трайфл с рисом, креветкой и творожным сыром выглядел аппетитно. Его он себе и заказал, и он, черт возьми, был неплох. Темнело, диджей и светомузыка работали вхолостую — посетителей так и не появилось. Ян смотрел то на шест, за каким-то хреном стоявший посреди танцпола, то на Столяра, скролящего вдохновляющие картинки с изделиями из дерева и посасывающего трубочку бабл чая. Наконец словившись с ним взглядами, Дольский встал из-за стола. «Рискни, Ян,» — крутились в его голове слова Мозгоправа. Широкая улыбка расплылась по лицу Столяра, и он кивнул. Тело Яна поначалу было настолько закостеневшим, что его танцевальные движения больше напоминали школьную разминку. Но в улыбке Столяра не было ни капли насмешки или снисходительности, лишь радость и задор. Сам он двигался очень свободно, не было ни единой части тела, которая не участвовала бы в его танце. Ян понемногу раскрепостился, доставая из памяти парочку движений еще с тех стародавних времен, когда пробовал танцевать локинг. Столяр похлопал ему, присвистывая, и они начали сближаться в танце, копируя и смешивая движения друг друга. Словно танец с собственным отражением. У Яна чертовски болели бедра, но он этого не замечал, уходя в отрыв. Их танец, наверное, больше походил на наркотическую ломку со стороны, но как же Яну было плевать. Смотреть на них сейчас было абсолютно некому, кроме, пожалуй, невидимого диджея, который отлично знал свое дело. Руки вверх, резко вниз. Тело сотрясается от макушки до пяток. Пальцы чертят мудреные узоры. Задница, вопреки всем стигмам, рисует восьмерки. Пьяненький от алкогольного коктейля Ян вспрыгнул на крутящийся шест, после нескольких оборотов сползая в надежные руки Столяра и хрипло смеясь. Когда Ян уже совсем запыхался, клубняк вдруг прервался медленной музыкой. Столяр многозначительно раскрывает объятия, и глаза Яна становятся огромными-преогромными. — Ты серьезно? — Серьезнее некуда. Столяр мягко привлекает Дольского к себе, приглашая повиснуть на сильных плечах и вытянуться сладкой стрункой под прикосновением его горячих ладоней к спине. Тихий довольный стон Яна тонет в тягучем медляке, когда руки Столяра сползают ниже, останавливаясь на его талии, и начинают непринужденно вести его в танце. Ян закрывает глаза, бездумно переставляя ноги и неторопливо покачиваясь. Он теряет счет времени, растворяясь во флюидах тепла его тела. Он абсолютно ясно, точно, нестерпимо и отчаянно хочет поцеловать Столяра. И тот, словно слыша его мысли, притягивает Яна ближе, опаляя губы своим дыханием. — Пожалуйста, — беззвучно проговаривает Дольский, не открывая глаз. Боится проснуться в своей собственной постели, одинокой и холодной, без намека на сказку. Но вот он чувствует жесткую бороду на своем лице, а затем сквозь колючие заросли его обжигают удивительно нежные губы. Ян целиком и полностью покрыт мурашками, он парит, когда Столяр начинает его целовать. Руки Яна повисают, словно плети, ноги подкашиваются. Эти прекрасные, желанные губы заставляют его умирать. Возрождаться и снова умирать. В их движениях давно сдерживаемая страсть. Они хотели его с тех пор, как Ян отдалился, они тосковали по нему. И теперь Ян отвечал взаимностью, целуя Столяра в ответ и сгорая дотла, с силой стискивая его плечи в белеющих пальцах. Его язык мягко скользнул ему в рот, а руки прижали к груди еще сильнее. Хоть они с ним и были одного роста, ноги Яна сами собой приподнялись на носках. Когда медляк оборвался, Ян уткнулся лицом Столяру в шею, еле переводя дыхание. От стробящих вокруг разноцветных пятен прожекторов кружилась голова. — Я так хочу тебя, Ян, ты себе просто не представляешь, — услышал он в перерыве между битами, и его колени окончательно превратились в желе. *** Уже в номере Ян опустился на колени перед сидящим на кровати Столяром, чувствуя, как рот наполняется колючей, словно газировка, слюной. — Ты уверен? — в последний раз спрашивает Столяр и, после кивка Яна, отпускает ситуацию. Попытавшись расстегнуть ширинку Столяра зубами, Ян отступает, поджимая раненую верхнюю губу — молния оказалась слишком тугой. Столяр сам расстегивает ее для Яна, обнажая гульфик боксеров. На безупречно-белой ткани остается кровавый след, когда Ян прижимается к альтеру ртом сквозь белье. Столяр громко вздыхает, слегка подаваясь бедрами вперед. Все мужчины любят это, и Ян Дольский не был исключением. Сам он никогда не пробовал делать минет, быв лишь принимающей стороной в сексуальных отношениях с Леной. Его неопытность в этом вопросе вкупе с затуманенным взглядом Столяра заводили невероятно. Так же, как он нырял в море — не думая. Гладкая подвижная кожа под пальцами. Соль с кислинкой на языке. От хриплого стона Столяра сводит лопатки. Зная, как ему самому нравится это, Ян крепче сжимает его член в кулаке и губами обтягивает головку. Дрожь холодным лезвием ножа скользит по его затылку, когда пальцы Столяра проникают в его волосы, нежно перебирая, не надавливая. Ян закрывает глаза, ритмично отсасывая до своего твердо стиснутого кулака. Стоны и вздохи Столяра становятся громче, и Ян уже чувствует вязкость преякулята на своем языке. — О Господи, Ян, — Столяр чуть сильнее сжал его волосы в пальцах, — это просто потрясающе. Ян никогда не спрашивал, как именно Лена берет его член в рот целиком. Как и не интересовало его то, как с этим справляются актеры гей порно, которое он тайком от нее смотрел. Но он хотел. Хотел, чтобы Столяр задыхался от восторга. Убрав кулак, Ян двинул головой в сторону альтера, старательно контролируя свои собственные ощущения. Столяр утробно зарычал, разводя ноги шире, Яна же словно кто-то щекотал под ребрами. Тяжело дыша и сглатывая, он остановился и резко вытащил член изо рта, кашляя. Проклятая тошнота. Подняв глаза на Столяра, Ян передумал извиняться. На раскрасневшемся лице альтера было абсолютно счастливое выражение. Дольский снова попробовал полностью заглотить его ствол. От чувства, как подрагивает член Столяра в его горле, мурашки пробирают Яна, словно за шиворот насыпали гвоздей. Долго не получается, но это и не нужно. Когда Дольский во второй раз снимается с члена Столяра, тот кончает на шею Яна с прерывистым вздохом. Слизывая капельку спермы с губ, Ян любуется потерявшимся в удовольствии мужчиной. Его собственный стояк болезненно упирается в джинсы, и он достает его, собираясь сделать пару рывков кулаком и тоже кончить. — Погоди, — очнувшийся после оргазма Столяр манит Яна к себе. Дольского почему-то развозит вдребезги от мысли, что он будет сидеть на его коленях, словно маленькая шлюшка. Восхитительным пальцам Столяра достаточно лишь окружить его член, чтобы Ян беспомощно заохал в его колкие губы. Альтер медленно сжимает его, водя кулаком вверх и вниз, по всей длине, выдаивая семя. — Столяр, — голос Дольского дрожит, — поцелуй меня. Столяр подчиняется, и перед глазами у Яна все плывет. Эти губы просто сводят его с ума. — Боже, не думал, что я это скажу, но мне кажется, я могу кончить во второй раз, — всхлипнул он, заглядывая в ясные глаза альтера. — Как ты хочешь кончить, Ян? — хрипло спрашивает тот. Этот убийственный вопрос заставляет Яна задыхаться. Воздух сжимается в его груди в сверхплотный шарик и падает куда-то вниз живота. — Хочу кончить тебе в рот… ааххх! — восклицает Дольский, когда Столяр вдруг падает на спину, опрокидывая его на себя. — Садись мне на лицо. Трахни мой рот, — эти слова от такого брутального бородатого мужика, как Столяр, заставляли Яна разбиваться на мелкие кусочки. Его сильные руки на ягодицах, собственные пальцы на шаткой спинке кровати. Его призывно открытый рот, в который Ян беспощадно входит. Двигать бедрами, чувствуя, как губы Столяра с силой смыкаются на его члене. Заставлять гребанную кровать скрипеть и не слышать этого за собственными стонами. Ощущать его колючую бороду на своих яйцах. — Прости меня, — Ян дрожал, как припадочный, заставив себя отстраниться от лица закашлявшегося Столяра, — это слишком хорошо. — Ну так продолжай, — хрипло позвал тот, и от исступления Ян совершенно перестал контролировать себя. Засунув хер в горло своему альтеру до самого основания, чувствуя, как оно сжимается и вибрирует, Ян окончательно разъебался, изливаясь ему в глотку. Каким-то чудом Столяр не поперхнулся, но его отстранил, тяжело хватая ртом воздух. — Ян… — сиплое, превращает его мозги в жаркое. Ян завелся снова буквально с пол оборота. У Столяра тоже эрекция, и Ян прекрасно знал эту кондицию своего собственного стояка, когда вены на нем набухают, а побагровевшая головка показывается из-под крайней плоти, сочась преякулятом. Столяр был на той самой грани, когда клетки всего тела горят адским огнем, моля о разрядке. Все еще нависая над его лицом, Дольский развернулся в сторону промежности Столяра, вылизывая его горячую головку. Пискнул, как мышь, когда альтер с низким рыком зарылся лицом в его подставленный зад, кончиком носа потираясь о сжатый анус. Забыв, что собирался отсасывать, Ян почти плакал от размашистых движений его языка. Лена никогда этого не делала для него, хотя сама подобное любила. Дольский зажмурился, в отчаянии от того, что этого недостаточно, чтобы кончить в третий раз, но руки Столяра спасли его, вырывая рыдания из его груди. Растерянно Ян смотрел на то, как перевозбужденный член Столяра извергается сам собой. — Но я же не… — Твоя жопа слишком сочная, — добиваясь от Яна новых всхныков, Столяр оставил на его дырочке несколько смачных поцелуев, — тебе нравится, Ян, когда я лижу тебя здесь? — Да, — голос Дольского предательски дрожал, как и его ноги. Неужели Столяр только что кончил лишь от вылизывания его задницы? Невероятно. Последнее, что он мог бы ожидать от себя и своего альтера. Но это было очень горячо. Ян больше физически не мог кончить, однако он просто не мог сказать Столяру «стоп». К тому же, его странные ласки действительно доставляли ему удовольствие. Не такое сильное, как от стимуляции члена, но по-своему интересное. Ян затих, просто позволяя Столяру наслаждаться его телом, и потихоньку расплавляясь от сочетания медленного скольжения его рук по распахнутым бедрам с ритмичными кружениями его языка. — Да что ж такое-то, — когда нечто кольнуло его внизу живота и оборвалось, — не может быть. С члена Яна вновь капало предсемя. И с члена Столяра тоже. Ян никогда не считал себя половым гигантом, но со Столяром он хотел кончать еще и еще и еще. Когда он развернул Яна лицом к себе, Дольский потонул в его потемневших от страсти глазах. Прикосновения его губ к пульсирующему члену причиняли самую сладкую боль, будто Ян лишился кожи. В каком-то бесконечном безумии он впился Столяру в волосы, быстро входя в его рот. Альтер закрыл глаза, одна из его рук пропала с задницы Яна, и к влажным звукам его рта добавился звук яростной дрочки. О Боже. У Дольского закатились глаза, по всему его телу прокатились мощные конвульсии. Столяр сделал долгий глоток, принимая все, что Ян ему дал, и протяжно, глухо застонал. Ян никогда не слышал столь откровенно звериного звука из человеческого горла. Завороженный, он наблюдал, как экстаз постепенно накрывает мокрое от слюны лицо Столяра. Это было самое изумительное зрелище на свете. Лоб его альтера был покрыт мелкими бисеринками пота, и, проведя по своему, Ян ощутил влагу на ладони. Он так и стоял над лицом Столяра на коленях, с тихим восторгом наблюдая за ним, пока к нему не вернулось осмысленное выражение. — Ты невероятно красивый, — выпалил Ян. Столяр улыбнулся ему: — С моего места открывается вид ничуть не хуже. Ян усмехнулся, пряча взгляд. Тело постепенно остывало после — подумать только! — четырех подряд оргазмов, и его стало ломить. Сначала напомнили о себе забитые после ходьбы и танцев мышцы бедер, затем поясница и спина. Ян кучкой свалился между Столяром и ледяной стеной, тихо шипя. Ян испытал к своему альтеру громадные уважение и благодарность, когда он встал, обтерся влажными салфетками и сдвинул их кровати, спасая Яна от всепроникающего холода в своих жарких объятиях. Накрыв их обоих одеялом, Столяр поцеловал мгновенно расслабившегося Дольского в лоб и повторил свой жест, сделанный утром — потерся носом о его влажные от испарины волосы. Ян окончательно растаял, как мороженка в духовом шкафу. Усталость быстро взяла верх, ластиком стирая любые мысли.