Крылья ангела

      Джисон подошёл к машине Хёнджина, пока тот разговаривал по телефону, облокотившись о капот. Судя по всему, разговаривал Хван с отцом, и Джисон решил не мешать и дождаться друга в машине. Он открыл сапфирово-синюю дверцу, забрался на пассажирское место и с неодобрением оглядел хлам на заднем сидении: там так и лежал наполовину разобранный макет проекта с пугающим названием «Левиафан. Город будущего». У Хёнджина всегда заднее сиденье было забито вещами, коробками, папками, бумажками. Сесть там было нереально, хотя Юци иногда умудрялась забраться назад, отодвинув ненужное барахло, которое Хёнджин не давал никому разобрать и выкинуть. Но она худенькая как спичка, ей было проще. Джисон, например, так не сможет.       — Заедем по пути в пару мест, — сообщил Хёнджин, когда закончил разговор и сел за руль. — Отец попросил отвезти кое-что в бар.       — А это кое-что в твою машину влезет? — недоверчиво спросил Хан, покосившись на творившееся сзади безобразие. — Может, сначала занесём хотя бы макет в дом?       — Влезет, место в багажнике свободно, — отмахнулся Хёнджин и завёл двигатель.       — Мы же ещё не были в баре мистера Хвана, да? — вспомнил Джисон. — А ведь он уже год как открылся.       Машина плавно тронулась с парковки и устремилась в городскую гущу. Хёнджин поправил зеркало заднего вида, а затем бросил на друга презрительный взгляд.       — Пить под надзором папиных работников? Нет уж, спасибо. Я предпочитаю места, в которых меня никто не знает.       — Да ладно тебе! Мы же не напиваемся до потери сознания и не устраиваем сцен. И потом, ты уже давно совершеннолетний. А мне вот интересно посмотреть, как там всё устроено.       — Я тебе и так скажу, что там полно мотоциклов, бургеров и американского рока шестидесятых-семидесятых. Место для бородатых мужиков папиного возраста и старше. Нам там делать нечего.       В целом Хёнджин был прав, когда сказал о мотоциклах и американском роке. Бар со смело кричащей вывеской «Night moves», отсылающей к одноимённой песне Боба Сигера, представлял собой двухэтажное здание с огромной летней террасой на крыше. Кирпичный фасад бара привлекал своей грубостью, мощью, выделяясь на фоне соседних ровно оштукатуренных и остеклённых домов. На входе стояла охрана — двое внушительного вида мужчин, которые были предупреждены о визите Хвана младшего и пропустили его и Джисона с коробками внутрь без лишних вопросов.       На первом этаже оказалась целая выставка железных коней от современных до классических моделей, от корейских Hyosung и японских Yamaha и Kawasaki до американских Harley Davidson и других не менее известных брендов. Здесь даже стояли такие легенды, как немецкий «Белый Марс» 1920 года выпуска и британский Matchless Silver Hawk 1931 года. Мотоциклы создавали ощущение настоящего байкерского гаража — металлические корпуса, хромированные детали и яркие раскраски придавали интерьеру помещения динамичность и характер. Здесь пахло бензином, машинным маслом и немного гарью.       — Они все на ходу, — сказал Хёнджин другу, заметив восхищение в его расширившихся глазах. — Тут только его любимчики. Всё остальное в гараже загородного дома.       У Джисона закружилась голова от разнообразия мотоциклов, от их изящества, от атмосферы. Помещение напоминало музей, где каждый экспонат был любовно вычищен до зеркального блеска. Мистер Хван был известен своим пристрастием к мотоспорту, но Джисон, зная отца Хёнджина с самого своего детства, даже представить не мог, какая у него роскошная и богатая коллекция.       — Потрясно! — восхищённым шёпотом выдохнул Хан. — Я и не знал, что у мистера Хвана столько мотоциклов.       Ещё большее впечатление на Джисона произвело оформление лестницы и зала второго этажа: на стенах были развешаны гитары разных эпох и стилей — от акустических до электрических моделей с яркими аппликациями и логотипами легендарных групп. Это создавало атмосферу ностальгии по эпохе рок-музыки 70-х годов.       Прямо над межэтажной лестничной площадкой висела гигантская экспозиция, состоящая из двух наложенных друг на друга толстых кусков стекла с переливающимися скошенными гранями. Между стёклами в определённом порядке находились разных толщин струны, натянутые на деревянные детали. На первый взгляд струн было больше сотни.       — О, так вот зачем ему понадобились наши наработки, — задумчиво рассматривая экспозицию, сказал Хёнджин.       — Что это? — спросил Джисон.       — А на что похоже? — ответил Хван вопросом на вопрос. Джисон задумался.       — Как будто рояль изнутри. Только без молоточков и клавиш.       — По сути так оно и есть, — кивнул Хёнджин. — Мы с Юци для её вступительных экзаменов подготовили несколько концепций… Только мы рассматривали устройство скрипок и гитар и хотели вписать это в интерьер гостиной по заданию. Папа предложил вариант с роялем, сказав, что это будет смотреться грандиознее. Мне казалось, это будет выглядеть чересчур помпезно, но Юци согласилась сделать и такой вариант. Я думал, папе просто было интересно, но я не знал, что он хочет реализовать эту идею.       — Выглядит здорово. А Юци знает?       — Не знаю. Спрошу.       — Думаю, ей будет приятно узнать.       — Ты прав.       Хёнджин и Джисон несли каждый по две большие коробки, заполненные кубками и статуэтками. Они поднялись в просторный зал с кожаными диванчиками, массивными деревянными столами, небольшой сценой и длинной барной стойкой. Посетителей ещё не было, бар открывался только через час, однако и персонал, который должен был быть предупреждён о приходе Хвана, тоже отсутствовал.       — Вымерли тут все что ли? — спросил Хёнджин, оглядываясь по сторонам в поисках кого-нибудь.       За барной стойкой в углу послышался приглушённый звон стекла, а затем шорох. Хёнджин поспешил к стойке, и Джисон, неохотно отрываясь от разглядывания развешанных повсюду гитар, пластинок и плакатов рок-групп, последовал за ним. Когда они подошли достаточно близко, из-за стойки выглянула лохматая голова с пепельными волосами, а затем бармен показался целиком. Это был худощавый юноша, на вид моложе Хёнджина на несколько лет, в белоснежной рубашке и чёрном жилете с бабочкой. У парня была модная причёска с выбритыми висками и зачёсанными назад волосами, а в ушах у него сверкало несколько маленьких колечек.       — Добрый вечер, — широко улыбнулся юноша. Голос его был низким, глубоким, совершенно не подходящим хрупкой на первый взгляд внешности. В руках парень держал белое полотенце и стеклянный стакан. — Вы, должно быть, мистер Хван? — обратился он к Хёнджину, положив полотенце и стакан на чёрную мраморную столешницу.       Бармен был ниже Хёнджина и, честно говоря, не внушал доверия. На памяти Хёнджина бармены всегда были высокими, сильными мужчинами, способными в редких случаях усмирить буйных посетителей и самостоятельно выставить их за дверь. Этот парень был ещё птенцом, и Хван сильно сомневался в том, что юноша сможет хоть что-то сделать в чрезвычайной ситуации. Ему бы официантом работать в каком-нибудь спокойном месте, где не бывает пьяных драк, но явно не в баре «Night moves».       — Добрый вечер. Да, это я, — ответил Хёнджин. — Куда нужно поставить коробки?       — Можете на стойку, я их разберу.       Джисон поставил свои коробки на столешницу, с радостью избавившись от тяжёлой ноши, однако Хёнджин не спешил освободиться от своей.       — Где будут стоять кубки? — уточнил он. Парень показал на зеркальную стену со стеклянными полками позади него. На нижних полках стояли бутылки с алкоголем, верхние были свободны. — Замечательно, — закатив глаза, недовольно протянул Хван. — Спорт и алкоголь — офигенное сочетание.       — С другой стороны, они будут всегда на виду и всегда под присмотром персонала, — мягко возразил бармен, снова вежливо улыбнувшись Хёнджину.       — А что это вообще за кубки? — поинтересовался Джисон. — Твой отец ведь не занимается спортом?       — Он спонсирует один мотоклуб любителей, это их награды, — ответил ему Хёнджин и обернулся к юноше за стойкой. — Вы не возражаете, если я сам их расставлю?       Бармен покачал головой.       Хёнджин поставил коробки на широкую стойку слева от себя, ловко запрыгнул на неё, в одно мгновение бесшумно перебросил ноги и через секунду оказался перед удивлённым парнем с пепельными волосами. Хван чуть улыбнулся, довольный произведённым на бармена эффектом, затем обернулся и открыл верхнюю коробку.       — Джисон, пошли, — позвал он.       — Я, пожалуй, обойду, — сказал Хан, зашагав вдоль стойки. — Как все нормальные люди, — добавил он с ноткой укора.       Хёнджин проторчал за стойкой до самого открытия. Повинуясь своему внутреннему творческому перфекционисту, он несколько раз переставлял кубки и статуэтки, менял их порядок, пока Джисон не оттащил его практически за шиворот со словами, что нет предела совершенству и что всё равно всё выглядит отлично. Бармен проводил их милой улыбкой и пожелал хорошего вечера. Друзья, наконец, покинули «Night moves» и поспешили в другой бар, где их ждала целая компания старых приятелей.