Крылья ангела

      — Ты уверен? Точно можно?       — Если ты прямо сейчас не сядешь в машину, я уеду без тебя и больше никогда не предложу тебе поехать со мной в мастерскую.       Феликс натурально светился от счастья, пребывая одновременно в восторге и шоке. Хёнджин открыл перед ним водительскую дверь своей машины, приглашая жестом сесть. Когда Ли, всё ещё не веря своим глазам и ушам, залез в доджик, Хёнджин обогнул машину и приземлился на переднее пассажирское.       — Офигеть! — восхищался Феликс, осматриваясь. — Ох, ущипните меня!       В Додже Челленджере всё было угловатое, неудобное, старое, но такое простое и понятное и в то же время такое уникальное. Тонкий руль, огромные прямоугольные педали, рычаги, приборная панель с кучей непривычных по внешнему виду индикаторов. Здесь даже были старенький радиоприёмник и кассетный проигрыватель.       — Тут остались кассеты от прежнего владельца, — сказал Хёнджин, открыв нагревшийся под солнцем бардачок. Крышка со стуком ударила его по коленям. — Ауч!       — Обалдеть!       Хёнджин вытащил коробку с кассетами и передал её Феликсу, который от радости готов был визжать и стучать кулачками как ребёнок. В коробке в два ряда лежали старенькие с потрескавшимися и затёртыми пластиковыми коробочками кассеты, подписанные вручную: «Led Zeppelin», «Nirvana», «Pink Floyd», «Black Sabbath», «Deep Purple», «Redbone» и многие другие. Здесь даже были записи с концертов с пометками, содержащими дату и непонятные сокращения, а также неведомые сборники с номерами.       — И ведь кто-то это всё записывал на старых магнитофонах, — восхищённым полушёпотом выдохнул Феликс. — Просто охренеть!       — Хочешь поставить какую-нибудь кассету? — предложил Хёнджин. — Тут всё рабочее, я проверял.       — Шутишь, что ли? Конечно! — встрепенулся Ли. — Давай первый сборник. Не знаю, что это, но пусть будет первый.       Хёнджин вставил кассету, поколдовал с переключателями, и в салоне заиграла первая из сборника композиция. Феликс узнал её ещё до того, как зазвучали слова:       — Ох, это же «Sweet Home Alabama»! Как же давно я её не слышал!       Он закачал головой в такт музыке и начал пританцовывать корпусом. Заиграл куплет, они с Хёнджином одновременно начали подпевать, и Феликс, не ожидавший от него такого, удивлённо посмотрел на Хвана. Тот в ответ лишь пожал плечами, продолжая петь и, как и Феликс, слегка двигать корпусом в такт музыке.       Их на мгновение окутала странная атмосфера ностальгии по временам, в которых ребята никогда не были, но о которых оба много слышали. Из динамиков звучал гитарно-клавишный рифф, которым невозможно было не проникнуться. Взгляды Феликса и Хёнджина вновь встретились, и в этот момент обоим казалось, что мир сузился до салона авто, наполненного мелодией и их голосами.       Хёнджин слушал эти песни с самого детства, потому что их иногда включали родители. Хотел он этого или нет, но слова многих американских песен семидесятых и восьмидесятых знал наизусть, они сидели где-то на подкорке, так глубоко, что в повседневной жизни этого не замечаешь, не помнишь, но едва где-то зазвучит что-то подобное, Хван с некоторым удивлением от самого себя безошибочно вспоминает слова песни.       — Мы поедем или нет? — спросил Хёнджин после первого припева.       — Ты, блин, серьёзно? Я думал, ты просто посидеть тут пригласил и мы поменяемся, — сказал Феликс.       — Нет, я просто так спросил про права на машину! — Хван всплеснул руками. — Пристёгивайся уже и поехали.       Радости Феликса, казалось, не было предела. Но не было предела и его лёгкой (пиздец какой) панике. Сколько сотен миллионов вон стоит такая машина? Ли точно никогда в своей жизни не расплатится, если случайно въедет в столб. Он пристегнулся трясущимися от волнения руками.       — Смелее, — подбодрил его Хван. — Ты с мотоциклами управляешься на скорости полторы сотни миль в час. С этой штуковиной точно справишься.       Ключ уже был в зажигании, двигатель с готовностью рычал. Феликс мельком взглянул на педали: сцепление было непривычно левее, зато тормоз занимал много места — хорошо, не промахнёшься. Коробка передач была… эмм… четырёхступенчатой? И все передачи выстроены в ряд и следуют друг за другом.       — Всё почти как на современных, — улыбнулся Хёнджин. — Я подскажу, если ты где-то ошибёшься, не волнуйся.       Додж плавно тронулся под управлением Феликса, но тут же заглох. Музыка резко отрубилась вслед за двигателем.       — Блять! — вздрогнул Феликс. — Давай лучше ты, а?       — Ли Феликс! Ну-ка живо взял себя в руки и поехал!       Строгий тон Хёнджина помог паникующему Феликсу собраться. Додж снова зарычал, кассета с первым сборником песен продолжила крутить колёсиками в проигрывателе. Машина плавно тронулась и на сей раз не заглохла. Хёнджин направлял, Феликс вёл. Сначала напряжённо, с натянутыми в канаты мышцами и выкрученным на максимум вниманием. Затем чуть поспокойнее, хотя всё ещё со сжатыми до побеления пальцами. Полностью расслабляться в такой дорогущей тачке было нельзя.       — Сейчас в гору поедем, лучше переключись на вторую, — сказал Хёнджин, любовно похлопывая салон доджа. — Ему тяжеловато будет.       — Хорошо.       Хёнджин продолжил подпевать уже следующей песне, стуча вытянутыми указательными пальцами по невидимым барабанам. Феликс, видя это, улыбнулся, расслабившись ещё немного.       В конце концов у мотогонщика получилось практически идеально управлять стареньким доджем. Они доехали до университета Хёнджина, и Феликс показал свои блестяще выдроченные навыки парковки, аккуратно и ровно с первого раза втиснул машину на свободное местечко. Хван был впечатлён. Правда, Феликс, выйдя, остался недоволен и вопреки уговорам Хёнджина всё равно подравнял машину до близкого к идеальному положения.       — Так. Студенческий пропуск с собой? — спросил Хёнджин, когда Феликс вышел из машины и передал ему ключи.       — С собой, но от него же толку нет. Там название универа другое, меня по нему не пустят, — возразил Феликс. — Надо будет зарегистрироваться, да? Паспорт нужен?       — Не нужен, расслабься, — махнул рукой Хван. — Действуем по «методу Джисона». Заходишь, быстро и уверенно показываешь свой пропуск, спокойно проходишь через турникет. Главное — пройдись с видом, будто ты тут каждый день бываешь и уже сто раз всё видел. Никаких взглядов по сторонам, только прямо.       — И что, сработает? — недоверчиво спросил Феликс, вытащив свой пропуск из рюкзака.       — У Джисона всегда срабатывает, — уверенно кивнул Хёнджин. — А у него даже логотип другого цвета. Никто не всматривается, если ты выглядишь как студент и у тебя в руках нет ничего подозрительного. Так, подожди, нужно забрать макет с заднего сиденья.       — Ты его доработал? Ты мне так и не показал.       — Покажу в мастерской. Пошли.       «Метод Джисона» сработал на отлично: Феликса пропустили в университет без лишних вопросов и косых взглядов. Парни вошли в фойе, свернули вправо, поднялись по квадратной лестнице, затем оказались в огромном светлом переходе между корпусами, свернули влево, прошли сначала по одному длинному и извилистому коридору, затем по второму. Миновали ступеньки, затем ещё одни, затем остановились у таблички «Лифт не работает».       — Готов подняться с четвёртого на двенадцатый этаж пешком? — спросил Хёнджин.       — А мы ещё, блять, не пришли? — вымученно протянул Феликс. — Ну и лабиринт тут у вас. Кто здесь всё так всрато организовал?       — Те, на кого я учусь, — хохотнул Хван. Его позабавила реакция Ли. — На самом деле было бы проще, если бы работали все входы, но из-за безопасности работают только два, поэтому приходится петлять. А лифт у нас постоянно на ремонте, так что пошли своим ходом.       — Твою мать… Больше ни за что не буду проситься к тебе в мастерскую. Как вы тут вообще учитесь?       — Привыкаешь. Зато хорошая тренировка. В день нужно подняться и спуститься несколько раз.       — Ебать…       Хёнджин поднялся на нужный этаж, не особо напрягаясь. За три с лишним года к такому привыкаешь настолько, что уже не замечаешь. А вот Феликс плёлся, цепляясь за перила, отстав от Хвана на два лестничных марша. Его шумное тяжёлое дыхание было слышно по всей лестнице. Наконец, он, взмокший и уставший, доковылял до двенадцатого этажа, где его терпеливо ждал Хёнджин.       — Забыл сказать, — ехидно улыбнулся Хван. — Несмотря на то, что висит табличка, преподаватели лифтом всё равно пользуются.       — То есть он работает? — воскликнул запыхавшийся Феликс. — Ты издеваешься, блять?       Хёнджин снова хохотнул. У него сегодня было прекрасное настроение, поэтому хотелось подшучивать над бедным парнем сестры.       — Пошли.       Они оказались в просторном коридоре, по стенам которого были развешаны образцовые курсовые работы студентов архитектурного факультета по нескольким направлениям. Мастерские находились слева, справа были учебные аудитории. Хёнджин толкнул одну из дверей, вошёл и жестом пригласил Феликса внутрь.       Мастерская представляла собой помещение с огромными окнами, с приставленными друг к другу столами в два ряда, с несколькими диванчиками у окон и шкафами. Все столы имели перегородки и каждый из них олицетворял собой отдельный мир, целую микровселенную, на каждом стояли разных размеров макеты. Над одним из столов с самого потолка свисали на тонких нитях бумажные журавлики, другой был завален скетчбуками, красками, испачканными палитрами и бумагой, третий стол был эталоном минимализма: ноутбук, карандаш, блокнот и белая кружка, четвёртый привлёк внимание наличием невероятного количества суккулентов. Некоторые столы и прятавшиеся под ними подкатные тумбы с ящичками были полностью покрыты наклейками. Здесь отчётливо пахло кофе, словно они оказались в кофейне, а не в очередном помещении университета. Феликс обратил внимание на стоявшую в углу кофемашинку и безумное множество кружек разных форм, размеров и расцветок рядом с ней.       Но самыми интересными в мастерской оказались люди. Все были немного… Странными? Выделяющимися? Другими? На диванчиках сидел парень с выбритой головой, на коже которой красовалась татуировка белой змеи, и с футболкой, что больше напоминала рыболовную сеть, чем элемент одежды. Рядом с ним, держа в руках большую кружку неправильной формы, сидела девушка в очках, с ярко-голубыми длиннющими дредами и с кучей пирсинга на лице и в ушах. За одним из столов прямо на стуле кто-то спал, укрывшись расписанным узорами пончо. По соседству с ним сидела девушка во всём чёрном, с чёрной помадой на губах и чёрными тенями, однако оформление её стола вообще не соответствовало её внешнему виду: повсюду фенечки, единороги, перья, блёстки, даже ручки были с котятками и радужными пони. Напротив неё сидела студентка с накладными эльфийскими ушами и в поношенном выцветшем кигуруми кролика.       Хотя были здесь и вполне себе обычно выглядевшие на первый взгляд студенты: в строгих костюмах или в повседневной одежде, без ярких дредов и татуировок. Однако и они, если присмотреться, тоже чем-то выделялись. Феликс не мог сказать наверняка, что в них было особенного и уникального: манера поведения, особый шарм или утончённость в стиле одежды. Они просто были другими.       У Феликса от такого разнообразия закружилась голова. Он посмотрел на Хёнджина, на его мягкие ухоженные руки с чёрным лаком на ногтях, на уложенные волосы, перехваченные белой лентой, вспомнил его плавную мягкую походку, грацию даже в простых движениях и подумал о том, что это место невероятно подходит Хвану. Внешний вид Хёнджина всегда был аккуратен и элегантен, его одежда и особое внимание к аксессуарам подчёркивали безупречный вкус, говоря о глубине его творческой натуры.       Увлечённо рассматривая обстановку, людей, Феликс невпопад здоровался с некоторыми студентами, обращавшими на них внимание, пока Хёнджин вёл его к своему рабочему месту. На столе Хвана не оказалось ни наклеек, ни бумажных птиц, ни единорогов, зато здесь была гора зарисовок, заметок, оставленных на стикерах. Здесь царил лёгкий творческий беспорядок. Вдоль перегородки на дальнем конце стола стояли три довольно больших самодельных макета уже знакомых Феликсу зданий: двухэтажный коттедж, многоэтажный жилой дом и промышленное здание без крыши с кучей колонн, балок и непонятных конструкций. В самом углу скромно стоял за стопкой книг наполовину разрушенный мост из спичек, за ним виднелись бутылочка клея, ножницы, коробочки, куски картона и пенопласта.       Хёнджин поставил на стул большую коробку и вытащил оттуда макет высотного здания с чёрной сетчатой мембраной снаружи. Феликс охнул. Макет выглядел прекрасно, просто прекрасно, он был проработан с поразительной дотошностью и сверкал зеркальными окнами, выполненными из плотной разглаженной фольги. Всё в нём было склеено и покрашено безупречно, словно это не Хёнджин своими руками сделал, а кто-то изготовил и отшлифовал на заводе.       Хван вытащил ещё один макет, поменьше, тот представлял собой целый микрорайон из подобных высотных зданий с дорогами, парками и прочими элементами городской инфраструктуры. Это был кусок пенокартона с приклеенными зданиями высотой с карандаш, с воткнутыми зубочистками, на которые была нанизана выкрашенная в зелёный цвет вата, имитирующая листву на деревьях.       — О, а вот и морское чудище! — К ним вдруг подошла девушка с голубыми дредами, разглядывая макет с видом профессионала. Под морским чудищем она имела в виду левиафана, в честь которого и назван был проект Хёнджина. — Ты так и оставил этот углепластик, да? — спросила она у Хвана, и, не дожидаясь ответа, с бунтарским видом сказала: — Ну и правильно! В жопу их консерватизм!       — Привет. — Хёнджин взглянул на свою сокурсницу. — Феликс, познакомься, это Ро. Ро — Ли Феликс.       — Очень приятно, — тут же с улыбкой пожал ей руку Феликс. — Ро?       — Радужная осьминожка, — пояснила девушка с дредами, тоже улыбнувшись.       — А…       Феликс был немало удивлён, хотя от таких уникальных людей, наверное, стоило ожидать чего-то подобного.       — Это Ро предложила мне идею для названия проекта, — пояснил Хёнджин.       — Да-а, — радостно протянула Ро, сложив ладони перед собой. — Я почти всех уговорила вплести мифологию в названия проектов.       — Правда? — с неподдельным интересом спросил у неё Феликс, и Хёнджин тяжело вздохнул. Всё. Малец попал.       — Хочешь посмотреть?       — А можно?       Счастливая Ро схватила Феликса за руку и потащила его к своему рабочему столу, увлечённо рассказывая о своих идеях. Хёнджин убрал под стол пустую коробку и сел на стул, наблюдая за бедным Феликсом немного с сочувствием, но всё же не без улыбки. Ро начала со своего демонического здания театра, показала Феликсу макет и наработки, затем перешла к соседнему столу, подозвала его владельца, перезнакомила их друг с другом и рассказала о его концепциях. Сколько Хёнджин её знал, Ро всегда была такой — только дай повод, она с восторженными глазами и неудержимым энтузиазмом расскажет тебе всё, что её саму восхищает.       Через пятнадцать минут Феликс был представлен всем присутствующим архитекторам, хотели они того или нет. Впрочем, все уже привыкли к Ро, поэтому отнеслись к этому спокойно. Феликсу показали макеты, картинки, рисунки, наработки. Ро провела ему экскурсию по каждому рабочему столу, о каждом студенте и о каждом стоявшем макете рассказав хотя бы несколько слов. Хёнджин смотрел на горящие глаза Феликса, который мало что понимал, но которому здесь определённо нравилось. Удивительно, что гонщика, который учится на экономиста, может так увлечь архитектура.       Спустя несколько минут Хёнджин поймал себя на том, что пялится на Феликса уже неприлично долго. Он одёрнул себя и переключился на свой стол. Нужно было втиснуть новые макеты рядом со старыми, разобрать бардак и, возможно, забрать кое-что, чтобы разгрузить рабочее место.       — Эй, Хван. — К нему вскоре подошёл один из одногруппников. — Идёшь на пару?       — Не сегодня, — ответил Хёнджин, обернувшись. — Отметьте меня. Препод всё равно не пересчитывает.       — Окей. Что за птенчик пришёл с тобой?       Хёнджин мысленно закатил глаза. Ох, его бы не спросили, идёт ли он на пару, просто так, это был лишь предлог.       — Парень моей сестры, — отчеканил Хван.       — Ясно.       Птенчик… Хёнджин мысленно фыркнул, но не смог удержать себя и всё-таки посмотрел на Феликса: худенького, стройного, немного взъерошенного. Такого хотелось накормить, погладить по головке, укутать в одеяло и укрыть от всего мира. С трудом верилось, что этот юноша, выглядевший сильно младше своих лет, — перспективный мотогонщик с внушительным опытом вождения за плечами.       Хван взглянул на одногруппника, и ему очень не понравился пристальный взгляд, нацеленный на Феликса. Хёнджин знал этот взгляд. Так смотрят на тех, кого мысленно раздевают. И даже слова о том, что Феликс занят и встречается с сестрой Хёнджина, не останавливали чужую фантазию.       Ро всё продолжала и продолжала рассказывать, к ней подключились две одногруппницы, и Феликс слушал их с уже поутихшим интересом. Может, на него вывалили слишком много информации, может, его смущало давление ничего об этом не подозревающей Ро и пристальное внимание окружающих. В какой-то момент Феликс бросил беглый взгляд, полный неловкости и растерянности, на Хёнджина, и тот его понял и поспешил на помощь.       — Феликс, ты не мог бы подойти? — окликнул его Хван. Извинившись перед девушками, Ли пулей подбежал к нему. — Возьми вот это, пожалуйста. — Хёнджин вытащил из-под стола пакет с книгами, которые собирался вернуть в библиотеку, и передал его Феликсу.       Хёнджин обогнул столы, подошёл к диванам, за которыми, как теперь заметил Феликс, был целый склад планшетов, нашёл свои, вытащил оттуда шесть листов пенокартона длиной около метра и направился к двери. Феликс поспешил за ним.       — Как у вас круто! — сказал он, выйдя в коридор. Глаза Феликса сияли так же, как и когда он первый раз сел в додж. Хёнджин хмыкнул. — Все архитекторы немного с приветом? — спросил Феликс, когда они спускались по лестнице. Хёнджин хмуро взглянул на него, и он поправил себя: — Ну, я имею в виду, что не от мира сего. В хорошем смысле, конечно же.       — Я по-твоему тоже с приветом?       — Ну… Ты, конечно, не фрик, но тоже от обычных людей отличаешься. Мне нравится, что все, кто был в мастерской, такие… яркие? Причём они не просто так выглядят, потому что хотят выпендриться, они сами по себе такие, с богатым внутренним миром. Это круто! И то, чем вы занимаетесь, тоже. У нас на парах только скучные лекции, непонятные задачи, каждая пара похожа на предыдущую, ты не понимаешь, чем ты вообще занимаешься, на кого учишься и как это потом пригодится в жизни. А у вас здесь столько всякого! Если бы я был хоть капельку способным и если бы знал, как здесь интересно, я бы всё отдал, чтобы тут учиться. Можно мне как-нибудь ещё раз к вам прийти?       — А мне показалось, что Ро тебя утомила, — заметил Хёнджин.       — Да, чуть-чуть, — признался Феликс. — Просто слишком много для меня непонятного. Она как будто на другом языке говорила. Но мне всё равно понравились ваши работы. У тебя, конечно же, самые лучшие!       — Не подлизывайся.       — Я серьёзно! Твои макеты самые аккуратные. А «Левиафан» так и вовсе шедевр! Он так тонко сделан, до мельчайших подробностей. Кстати, Юци говорила, что ты иногда ночуешь в мастерской. А вам разрешают?       — Ну конечно нет. Мы закрываемся и стараемся не шуметь, чтобы охранники нас не обнаружили. Иногда даже в туалет не сходишь, потому что всё прекрасно слышно.       — А зачем вы вообще здесь ночуете? Разве нельзя сделать проект дома?       — Видишь ли, — начал объяснять Хёнджин, — перед сдачей иногда нет времени на сон и дорогу. Макет удобнее готовить здесь, потому что перевозить его без последствий довольно сложно. Поэтому мастерская — наш второй дом. Все диваны раскладываются, в шкафах недельный запас сухой лапши и предметов первой необходимости. Не могу сказать, что хорошо так делать, но порой по-другому просто нельзя.       — Ясно.       — Нам направо.       Они вошли в библиотеку, и пока Хёнджин сдавал книги, Феликс спросил у него:       — Как поживает твой новый проект?       — Отправил на проверку, — ответил Хван. — Жду ответ.       — То есть ты сейчас свободен? Почему ты тогда не пошёл на пары с остальными? — спросил Феликс.       — А ты сам почему не на парах?       Хёнджину вернули его читательский билет. Они отошли от стойки и взяли оставленные у стены планшеты.       — У меня сегодня только лекции, — пояснил Ли, забрав у него половину планшетов. — Скука. И никто не отмечает. А через час будет тренировка.       — Подвезти тебя? — предложил Хван.       — Только если я ни от чего тебя не отвлекаю и если тебе нетрудно.       — Мне нетрудно, всё равно никаких планов. А тебе одному теперь небезопасно.       Феликс закатил глаза.       — Пожалуйста, не будь как Чан. Меня уже вычеркнули из списка, понимаешь? Следующим однозначно будет кто-то другой.       — Вы с Минхо заняли два первых места на отборочных, — напомнил Хёнджин. — Нельзя терять бдительность.       — Да это же даже не соревнование! — возразил Феликс. — Многократные призёры в тот раз нарочно плелись как черепахи. На гонках всё будет иначе, мы с Минхо окажемся не выше середины табло, как обычно.       Хёнджина слова Феликса не убедили, но спорить он не стал.       Они погрузили планшеты на заднее сиденье и сели в машину, на этот раз Феликс занял пассажирское место. Он с прежним восторгом рассматривал угловатый салон, и Хёнджин поражался его неубиваемому оптимизму: неужели Феликсу настолько нравится в этой машине, настолько она впечатлила его, что даже во второй раз он так ей рад? А архитектура, в которой Ли совершенно ничего не понимает, но которой тоже радуется как ребёнок? Для Хёнджина это привычные вещи, поэтому подобной радости он не испытывает, но, глядя на Феликса, хочется попробовать взглянуть на всё с иной стороны, чужими глазами.       Следом за двигателем включился проигрыватель, старая кассета продолжила прерванную запись. Зазвучала какая-то рок-баллада, название которой ни Феликс, ни Хёнджин не знали, но припев обоим оказался знаком, так что они вновь подпевали, пока ехали к гоночному треку.       Феликс впал в настоящую музыкальную эйфорию. Каждый трек он слушал с таким наслаждением, с такой ностальгией, что Хван невольно умилился, несколько раз бегло взглянув на него и дважды конкретно так залипнув, пока они стояли на светофоре. Ли был открытой книгой, не скрывал эмоций, подтанцовывал и пел, то мечтательно закрывая глаза, то драматично прижимая ладони к груди, то злясь вместе с певцом, то смеясь, то ласково шепча. Он искренне проживал каждую песню, подхватывая её настроение, и наблюдать за ним было чистым удовольствием. Хёнджин нарочно ехал чуть помедленнее, неосознанно желая продлить этот момент.       Феликс так увлёкся, что не сразу понял, что додж остановился на парковке за трибунами. Он заозирался по сторонам и, улыбнувшись своей нескончаемо жизнерадостной и тёплой улыбкой, предложил:       — Хочешь посмотреть на наши тренировки?       — А можно? — нахмурился Хёнджин.       — Конечно, можно. Идём, никто не будет против.       — Только если ненадолго. Не хочу никого напрягать.       — Ты не напрягаешь, всё в порядке.