Крылья ангела

      Душно. Воздух вокруг горячий, почти раскалённый. По лбу и волосам стекают капли пота. Затылок болезненно пульсирует, грозясь разорвать голову на части, а запястья нестерпимо саднит. Из горла вместо стона вырвался хрип, а затем сухой кашель. Феликс почувствовал, что лежит на чём-то пыльном и твёрдом.       — Кто здесь? — услышал он. Голос был сдавленный, такой же хриплый, как у Феликса, и знакомый.       Ли открыл глаза, но его окружала кромешная тьма, так что увидеть что-либо не получилось. Он попытался подняться, но тело потянулось назад, не желая слушаться. Отвратительное чувство. Вдобавок руки, как оказалось, были крепко связаны за спиной, что тоже мешало встать.       — Кто здесь? — повторил голос, и Феликс узнал его обладателя.       — Сынмин, это ты? — прохрипел Ли.       — Ликси? Господи, где мы?       — Я… я не знаю… Голова болит.       С огромным трудом Феликс, превозмогая головную боль и головокружение, поднялся и сел. Сынмин подполз к нему, нащупав его в полной темноте, и сел рядом, прислонившись плечом к плечу. Феликс почувствовал, как он дрожит.       — У меня связаны руки, — сказал Ким.       — У меня тоже.       — Ты помнишь что-нибудь? Что случилось перед тем, как мы сюда попали?       — Я вышел на парковку, а потом кто-то огрел меня сзади, — напрягая память, вспомнил Феликс. — Больше ничего.       — Я, кажется, видел кого-то, когда выходил из туалета, — сказал Сынмин. — Нас похитили, да? За нас будут требовать выкуп? Нас хотят запугать? Или нас просто убьют?       — Мини, успокойся. Чан нас наверняка ищет, он нас вытащит.       Верилось в это с трудом. Если говорить откровенно, Феликсу было страшно, и он успокаивал скорее себя, чем друга. Он не знал, где они, зачем они здесь и что будет дальше. Пульс участился, и теперь помимо головной боли добавилась тревожная паника, бороться с которой в абсолютной темноте и непонимании происходящего было крайне сложно.       В попытке сесть поудобнее, Ли вытянул вперёд ногу, но вдруг упёрся во что-то мягкое, будто живое. Тут же одёрнув ногу, он напрягся и прислушался.       — Что такое? — спросил Сынмин.       — Пока не знаю.       Феликс поднялся на колени и подполз к тому предмету, который задел ногой. Нагнувшись, он попросил Сынмина не шевелиться и различил в тишине чьё-то тихое дыхание.       — Мини, тут есть ещё кто-то.       Пихнув лежавшего человека плечом, Феликс попытался разбудить его.       — Эй, вставай. Просыпайся. Очнись, кто бы ты ни был.       — Феликс, может, не надо? — выразил сомнения Сынмин.       Однако у Ли получилось разбудить третьего несчастного. Протяжно застонав, он перевалился на бок и резко согнул ноги, толкнув Феликса. Тот не удержал равновесие и свалился прямо на лежавшего незнакомца.       — Твою мать! — зашипел недовольный голос.       — Минхо! — воскликнул Феликс, неуклюже поднимаясь. — Минхо, это ты?       — Я. Какого чёрта? У меня руки онемели. Почему я ничего не вижу? Где мы?       — Мы не знаем, — ответил Феликс. — Я только что очнулся, здесь ещё Сынмин. У нас связаны запястья и мы тоже ничего не видим.       Минхо простонал от боли.       — Моя голова… Боже, я как с похмелья…       — Надо узнать, есть ли здесь ещё кто-то, — сказал Феликс, поднимаясь на ноги. — Говорите со мной, чтобы я ориентировался. — Он осторожно продвинул одну ногу вперёд и шагнул, не встретив сопротивления.       Сынмин тоже поднялся, Минхо отполз к стене. Выяснилось, что они были здесь втроём. Комната, в которой их заперли, была небольшой, примерно два на два метра, и походила на каморку, в которой ничего не хранили. У двух стен Феликс нащупал стеллажи, но на их полках ничего не было. Сынмин пытался найти что-нибудь, что поможет им освободить руки, хоть какой-нибудь осколок или гвоздь, но кроме пыли в чулане больше ничего не было. Минхо пару раз пнул ногой дверь, но та не поддалась, стояла намертво.       Воздуха катастрофически не хватало, а головы всех троих раскалывались от боли. Бесцельно пройдя по периметру комнаты несколько раз, они втроём сели в дальний от запертой двери угол, прижавшись друг к другу. Сынмин предложил сесть у двери, чтобы заблокировать её, но дверь могла открываться наружу, так что план был не из лучших, поэтому они забились ближе к пустующим стеллажам.       Впереди была пугающая неизвестность. И хотя все трое пытались держать себя в руках, тревожные мысли ни на секунду не покидали никого.       — Хотите исповедаться? — вдруг предложил Минхо.       — Ты идиот? — буркнул Сынмин.       — А что? Мы не знаем, что нас ждёт за этой дверью. Так что самое время.       Феликс подумал о том, что, возможно, это и правда последние часы его жизни и, может, стоило что-то сказать, но на душе скреблись кошки. Он мог бы сказать очень многое, но настроения не было. Внутри теплилась надежда, что всё обойдётся, что придёт Чан и вытащит их отсюда. Или Ёнджун. Или Хёнджин. Или кто угодно другой…       — Хёнджин! — вдруг вспомнил Феликс.       — Чего? — не понял Минхо.       — Перед тем, как на меня напали, я видел, что приехал Хёнджин. Он искал меня. Я просто вспомнил, что видел его.       — Что здесь делает Хван младший? — недоверчиво спросил Минхо. — Зачем он приехал?       — Я не знаю, — тяжело выдохнул Феликс. — Наверное, приехал поддержать нас?       — Тебя, — поправил Сынмин.       — Меня, — согласился Ликс.       — У вас с ним что, броманс? — мрачно усмехнулся Минхо. — Вы как слипшиеся токпокки.       — А у тебя что с Джисоном? — парировал Феликс. — Ты в курсе, что он до тебя был уверенным гомофобом?       — Я догадывался, — недовольно ответил Минхо. — В любом случае вряд ли наши рыцари на синем челленджере нас спасут. И Чан тоже вряд ли.       — Что ты предлагаешь? — спросил Сынмин.       — Попытаться выбраться самим. У кого-нибудь есть с собой телефон? Мой остался в боксе.       Сынмин и Феликс вспомнили, что тоже оставили там свои телефоны вместе с остальными вещами. Тогда Минхо предложил попробовать открыть дверь. Они поднялись и втроём попытались выбить дверь, толкаясь в неё и пиная ногами на счёт три, но всё, чего смогли добиться, это синяки на плечах и предплечьях и отбитые стопы. Дверь оказалась крепкой. После долгих и изнурительных попыток Феликс устало сполз по стене, Сынмин завалился рядом. Минхо, последним приняв поражение, опустился следом и положил голову на чьи-то колени.       — Так что там про исповедаться? — снова предложил он и получил лёгкий пинок коленом в плечо.       — Идиот, — буркнул Сынмин.       — Ну, мы, конечно, можем повспоминать анекдоты, чтобы разрядить обстановку и на время сбежать от ужасающей реальности, но что-то мне подсказывает, что это не лучший вариант, — сказал Минхо. — Молчать хуже всего. Вы сейчас погрязнете в мыслях и доведёте себя до истерики.       — Ты прав, молчать — не вариант, — согласился Феликс. — Мысли и правда лезут в голову ужасные. Но и исповедаться я не хочу. Как-то не хочется мириться со своим скорым концом.       — Мне вот интересно, почему выбрали нас троих, — вслух размышлял Минхо, продолжая лежать на коленях Сынмина. — С тобой, Мини, всё понятно. Ты у нас вундеркинд, гений машинной инженерии. Без тебя команда как без рук. А вот мы с Ликсом — другой вопрос. Мы не многократные призёры, не из высшей лиги, как Чан, даже не кандидаты. Мы вообще никто. На всех прошлых заездах нам доставались места не выше пятого. У нас нет столько медалей, как у Чанбина, Чана или Ёнджуна. Мы не костяк команды, не основа на треке, на нас даже ставки никогда не ставили.       — Чан сказал, что вы двое в разы улучшили свои показатели в этом сезоне и что у вас есть все шансы вырваться в тройку, — ответил Сынмин. — О вас говорят наверху, среди организаторов. Ходят слухи, что две крупные компании по производству мотоциклов хотят заключить контракты и сейчас присматриваются к перспективным гонщикам.       — Я слышал об этом, — кивнул Феликс. — Но я и подумать не мог, что на нас кто-нибудь обратит внимание. Может, нас забрали по ошибке?       — Или мы тут в качестве точек давления на Чана, Чанбина и Ёнджуна, — предположил Минхо. — Рэй и Соён всегда под присмотром других, а мы — нет.       — Вы на отборочных заняли первые две строчки, — напомнил Сынмин. — Мне кажется, этого уже достаточно, чтобы обратить внимание именно на вас.       — Ты же знаешь, как там всё на отборочных, — вздохнул Феликс. — Пён, Чжи и Тан нарочно показали худшие результаты, даже не старались вырваться вперёд, а они, на минуточку, мастера спорта и многократные призёры.       — У меня затекли руки. — Минхо попытался улечься удобнее, но это не особо помогло, и он встал. — Бессилие бесит. Может, ещё раз попробовать выбить дверь?       — Мы пробовали. Дверь не сдвинулась даже на миллиметр, — ответил Феликс. — Экономь силы.       Минхо беспокойно зашагал по каморке. Феликс устало сполз ниже, завалившись на плечо Сынмина, и вдруг снова ощутил его мелкую дрожь.       — Ты чего, Мини? Всё будет хорошо, успокойся, — прошептал Феликс.       — Я в порядке, — буркнул Сынмин.       — Никто нас не убьёт, просто покошмарят немного и отпустят. Ты не один, мы с Хо тебя защитим.

***

      Время текло долго, лениво, медленно сводя с ума. По ощущениям прошло уже часов пять. Феликс дважды успел задремать и проснуться от неугомонных попыток Минхо вышибить чёртову дверь. Голова болеть перестала, но теперь ужасно ныли руки. Все усилия, направленные на освобождение связанных пластиковым хомутом запястий, приводили только к болезненному стиранию кожи.       Страх, опутывающий мысли паутиной, паника, сковывающая горло и отнимающая дыхание, доводили до внутренней истерики. Минхо мрачно пошутил, что после такого к его страху высоты добавятся клаустрофобия и паранойя, и Феликс мысленно с ним согласился. Психологическая пытка, иначе не назовёшь.       Сынмин всё время молчал. На вопросы, адресованные ему, механик отвечал односложно и неохотно, и у Феликса закрадывались подозрения, что своим молчанием Сынмин пытается сдержать рвущиеся наружу эмоции. Ли не знал, что лучше сейчас: продолжать из последних сил сохранять спокойствие или сорваться и выплеснуть все эмоции, забившись в истерике.       — Когда сюда кто-нибудь войдёт, попытайтесь сбежать, — сказал Минхо и тут же поправил себя: — Если кто-нибудь сюда зайдёт. — Он помолчал с минуту, затем продолжил. — Если у вас получится выбраться, я бы хотел попросить вас присмотреть за моими котиками. Они сейчас у соседа, но вечно он содержать их не будет.       — Вот сам за ними и присмотришь, — ответил Феликс.       — Твою мать, ты можешь просто пообещать мне? — раздражённо спросил Минхо.       — Хорошо, — выдохнул Феликс. — Если тебя это успокоит, я обещаю. А ты пообещай сделать всё, чтобы выжить.       Опустившись рядом, Минхо тяжело сел. Он изредка покачивался из стороны в сторону. Феликс слышал шорох и скрип его кожаного комбинезона и иногда чувствовал случайные ритмичные прикосновения.       — Вчера вышел один боевик, я бы хотел его посмотреть, — сказал Минхо, сменив тему разговора и тем самым стараясь разрядить напряжённую обстановку. — Сходим после соревнований? Затаримся попкорном и колой и будем вонять сладким на весь кинозал. И ребят с собой позовём. Чан наверняка снова возьмёт на себя ответственность за всех и проследит, чтобы у всех были билеты, еда и напитки.       — Я вспоминаю наш поход в парк аттракционов, — подхватил Феликс.       — Это когда Чонина укачало на «Гусенице»? — усмехнулся Минхо. — Да уж…       — Это было так давно. Соён, Джо и Рэй с нами ещё не было, — вспомнил Ликс. — Чан потратил все свои деньги на нас, а мы тогда даже не задумывались об этом. Катались на аттракционах по несколько раз.       — Я был готов убить Чанбина за тот спор, — вспомнил Минхо.       — Это когда ты проиграл и полез на колесо обозрения с Ёнджуном?       — Ага.       — А я хотел прибить тебя, — вдруг включился в разговор Сынмин.       — Меня? — удивился Минхо.       — Ты пошёл со мной и Чонином в «комнату страха», а потом вдруг исчез, оставив нас одних, — напомнил Ким. — И выход закрыл.       — Точно-точно, — согласился Минхо, и по его голосу было понятно, что он злорадно улыбается. — Вы тогда зассали пойти одни и попросили кого-то из старших.       — И не стыдно же тебе было так напугать школьников, — вздохнул Феликс.       — Ну ладно! Я же потом купил им мороженное, — оправдывался старший Ли. — А Йени мне потом в отместку вылил вонючего лизуна в ботинки.       Ликс звонко рассмеялся, вспомнив этот день, когда Минхо бегал босиком по боксу как разъярённая белка в колесе и орал трёхэтажным матом, а Сынмин и Чонин спрятались над боксом на трибунах и хохотали как ненормальные.

***

      Тишина. Духота. Ни намёка на спасение. Казалось, кто-то и правда решил их напугать темнотой в запертом помещении со связанными руками и ничего хуже этих нескольких часов уже не случится. Минхо даже выдвинул предположение, что их поймали неадекватные фанаты других гонщиков, просто чтобы попугать, не более. Но он сам в эти слова не особо-то верил.       Спустя долгое время за дверью послышались шаги нескольких человек, и ребята тут же напряглись. Феликс и Минхо почти одновременно вскочили на ноги, закрыв собой угол, где сидел Сынмин.       — Бегите, как только они войдут, — шепнул Минхо. — Я отвлеку их.       На споры и обсуждение плана действий времени уже не оставалось. Свет из соседней комнаты резко очертил контур двери и щель под ней. Освещение через тонкие щёлочки было скудным, но после долгого пребывания в полнейшей темноте даже его было достаточно, чтобы разглядеть пустую грязную комнату и друг друга. Друзья встревоженно переглянулись. Шаги приблизились вплотную к двери, послышался щелчок механизма замка. На долю секунды промелькнула надежда, что это Чан или кто-то знакомый, но она тут же погасла опущенной в воду свечой. Переговаривающиеся голоса за дверью были чужими.       Когда распахнулась дверь, в проёме показались высокие крепкие фигуры. Разглядеть их подробнее было невозможно, яркий свет бил по привыкшим к темноте глазам. Минхо, действуя почти вслепую, со всей силы разбежался и врезался в незнакомых мужчин, оттесняя их от двери. Те явно не ожидали такого сопротивления, потому что на несколько секунд растерялись. Следом за Минхо вылетел и Феликс, щурясь от яркого света. Вдвоём они пинались и пихались толком не понимая, по кому они попадают ударами и в какую часть тела противника бьют. Сынмин в этой неразберихе выполз из комнаты и побежал вдоль стены, но обо что-то споткнулся и упал, позволяя тут же себя схватить.       Со связанными руками у Феликса и Минхо не было шансов отбиться. В конце концов Минхо схватили и со всей силы впечатали в стену, не давая пошевелиться, а Феликса повалили прямо на пол, болезненно придавив и без того болевшие руки.       — Отпустите, ублюдки! Что вам от нас надо? — рычал Минхо, не оставляя попыток выбраться. Кто-то больно пнул его, призывая к молчанию.       — Заткнись, если хочешь жить.       Когда глаза, наконец, привыкли к свету, Минхо смог разглядеть незнакомцев. Их было пятеро, все в костюмах, все выше его на голову и выглядят как телохранители какой-то важной шишки. Не гонщики из других клубов, не обезумевшие фанаты. А чья-то охрана. Хреново, очень-очень хреново. Кому они успели перейти дорогу?       — Не пытайтесь сбежать, — сказал один из мужчин ледяным, безжизненным тоном. — Босс хочет поговорить с вами.       Босс? Какой босс? Какого чёрта?       Минхо цепко схватили за руки и повели прочь. Они оказались на каком-то заброшенном складе или чёрт его знает где ещё. Здесь всё было старое, облезлое, ржавое. Судя по звукам за спиной, Феликса и Сынмина, которым не удалось вырваться и удрать, также куда-то вели.       Минхо притащили в огромное помещение с кучей столов, стеллажей, с высокими потолками и выбитыми окнами. Один из охранников пнул его по ноге прямо за коленкой, и Минхо рухнул на пол, зашипев от боли и мысленно проклиная этого амбала. Рядом как игрушку, не церемонясь, сбросили Ликса, а следом и Сынмина. Все трое оказались на коленях со всё ещё связанными за спиной руками. У Феликса от лба по лицу тянулась тёмная полоса давно запёкшейся крови, а у Сынмина была рассечена губа. Оба были взъерошенными, побитыми, с запачканной одеждой, и Минхо подозревал, что и он сам выглядит не лучше.       К ребятам, не заставив себя ждать, вышел мужчина. По всей видимости, о нём говорили охранники. Этот мужчина был плотного телосложения, прилизанный, в изысканном сером костюме, буквально кричащем о статусе своего владельца. Ох, им конец. Никто из ребят понятия не имел, кто этот человек, но ничего хорошего его внешний вид им не обещал. Мужчина вызывал подсознательный страх, от его пристального, оценивающего взгляда становилось тошно. Казалось, что он брезгливо рассматривает протухший товар на рынке, а не людей, сидевших перед ним.       — Кто Вы? Что Вам нужно? — прямо спросил у него Феликс, первым начав диалог. Взгляд его горел презрением и отвращением, направленным на незнакомца.       — Кто я, значения не имеет, — растянувшись в гаденькой улыбке, ответил мужчина. Глаза его при этом недобро сверкнули. — А вот кто вы… — Он подошёл к Сынмину, который часто-часто моргал от нервного беспокойства, опустив голову. Мужчина протянул вперёд руку, и Ким боязливо отстранился от неё. — Мальчишки, которые лезут в серьёзный спорт. Пронырливые крысы. — Он грубо схватил Сынмина за подбородок и задрал его голову, заставляя посмотреть в глаза. Сынмин весь сжался как от боли и всхлипнул.       — Не трогайте его! — тут же подорвался Минхо, но сзади кто-то больно ударил его в спину, не дав подняться с колен.       — Ваш упрямый лидер не понимает ни намёков, ни прямых требований, — продолжал незнакомец. Он хищно смотрел в глаза испуганного Мини. — Так может, вы поймёте?       — Вы хотите, чтобы мы не участвовали в грядущей гонке? — спросил Феликс, стараясь сохранять спокойствие в голосе.       Мужчина отпустил Сынмина, переведя на Феликса своё внимание, и отряхнул руки, словно только что потрогал грязь.       — Участвуйте себе на здоровье, — протянул он. — Только вперёд не лезьте. Кроме тебя, Ли Минхо.       Минхо вздрогнул от своего имени, ошарашенно выпучив глаза на мужчину. Тот подошёл к нему вплотную и наклонился. Минхо ощутил тошнотворный парфюм с нотками удушающей мяты и приторной корицы. Внутренности инстинктивно сжались от страха, но он не подавал вид.       — Я поставил кругленькую сумму на то, что ты займёшь второе место, малыш. — Минхо от его слов передёрнуло. — Так что постарайся для меня. Руки прочь от золота, оно не твоё.       — Меня не… — начал было возражать Минхо, но мужчина перебил его холодным, пугающим голосом:       — Если я увижу, что ты слишком хорошо катаешься и метишь на первенство или что ты среди отстающих, в интернете всплывёт одно ма-а-аленькое видео с твоим участием на уличных гонках. Подумай об этом.       Дыхание у Минхо замерло, по спине и затылку пробежали противные мурашки. Этот человек, кем бы он ни был, знает о его прошлом. Он знает, о чём говорит, Минхо по глазам это видит. Раскопал компромат, чтобы было чем контролировать, и теперь угрожает.       Мужчина, видя появившуюся в глазах гонщика панику, лишь усмехнулся. Его забавляла эта игра, ему явно нравилось вызывать страх в людях, чувствовать власть над ними. Он напоминал кота, который перед тем, как убить мышь, играет с ней. Жестоко. Подло. Бесчеловечно.       Феликс не понимал, чем этот богач шантажировал Минхо, и не испытывал на себе ни давления, ни страха. Он ненавидел таких людей, для которых совесть — пустой звук, ненавидел людей, считающих себя выше других, уверенных в своей безнаказанности, живущих во вседозволенности. Этот мужчина не имеет никакого права держать их здесь, шантажировать, похищать и причинять боль. Внутри клокотала ярость, и с каждым произнесённым им словом она только росла.       — Ким Сынмин, — отстав от поникшего и сбитого с толку Минхо, мужчина вновь подошёл к Сынмину. Мальчишка был напуган сильнее остальных, он дрожал и изредка всхлипывал, а потому привлекал внимание. — У тебя был выбор, но ты всё ещё возишься с этими отбросами. Неужели тебя не привлекает работа в элитной организации? Тебе приходили предложения, но ты все отклонил. Считаешь себя выше этого? Неужели хочешь кончить в прокуренном гараже как твой отец, вечно пьяный и угашенный? — Мини опустил голову ещё ниже и съёжился. — Смотри в глаза, когда с тобой говорят, пиздёныш! — прорычал мужчина и снова больно дёрнул Сынмина за подбородок. — Ты просто жалок.       — Это ты жалок! — не выдержал Феликс, дёрнувшись вперёд. Мужчина медленно повернул к нему своё изумлённое лицо. Феликс одарил его испепеляющим ненавистью и презрением взглядом.       — Ликс, замолчи, — шикнул Минхо, но Феликс его не послушал.       — Самоутверждаешься за счёт слабых. Меня всегда удивляет, как таких земля носит. У них же эго в дверной проём не помещается, а за всей этой жаждой денег и власти стоит бесконечная пустота.       В голосе Феликса звучала холодная насмешка, за которой скрывалась обострённая до предела ярость, приправленная страхом за друзей и чувством несправедливости.       — Феликс, заткнись! — снова зашипел Минхо, боясь, что Феликс нарвётся на неприятности. Он был прав, безусловно, но они сейчас не в том положении, чтобы унижать человека, который похитил их и несколько часов держал взаперти, а теперь напрямую угрожал.       А Феликса прорвало. Он хотел обратить внимание на себя, чтобы этот человек отстал от несчастного Сынмина, от побледневшего Минхо, и он выпускал на волю весь свой мятежный, бушующий пожаром гнев.       — Ты пытаешься заполнить эту пустоту, ха! Вот только там бездонная яма, которую не закрыть деньгами, сколько бы у тебя их ни было. Знаешь, мне тебя было бы жаль, если бы ты не был мне так омерзителен.       Слова задели мужчину, и тот заинтересованно и мрачно посмотрел на Феликса сверху вниз, словно ждал, что ещё выкинет этот дерзкий мальчишка. Минхо переводил взгляд с одного на другого, опасаясь самого худшего. Феликса немного потряхивало. То ли от гнева, то ли от страха, то ли одновременно от всего. Но он не хотел молчать, попросту не мог.       — Что? — с вызовом спросил Феликс. — На меня у тебя нет рычагов давления, верно? Нет, мне интересно, — усмехнулся он, — на кого ты поставил. Наверняка там гигантская сумма, поэтому ты так нервничаешь…       Последнее слово потонуло в хрипе, вырвавшемся из сдавленного горла. Чужая рука схватила его и подняла вверх, отрывая от земли, словно Феликс совсем ничего не весил.       — Ликс!       Мужчина держал Феликса за горло, и тот дёргался в воздухе в попытках высвободиться. Взгляд холодных карих глаз резал без ножа. Ещё мгновение, и Феликс почувствовал, как стремительно падает, а в спину врезается что-то твёрдое. Он отлетел к столу, и тот от столкновения отъехал назад.       На мгновение всё смешалось: звуки, ощущения, боль, картинка перед глазами. Мужчина что-то говорил, пока Феликс, кашляя, пытался прийти в себя, и как-то грубо назвал его. Стало страшно до чёртиков. Ли дёрнулся в сторону, уворачиваясь от подоспевших к нему телохранителей, но его быстро подняли на ноги. Перед глазами снова возникло лицо мужчины, которое отражало смесь маниакальной радости и злобы.       — Я мог бы выжечь твой поганый язык, малыш. Но на первый раз ты отделаешься показательной для твоих дружков поркой.       Страх всё ещё пробирал до костей, в мозгу набатом звучало: «Опасно! Опасно!». Но из трёх дверей «бей», «беги» и «замри», прекрасно отдавая себе отчёт в своих действиях, Феликс с ноги ворвался в первую. Он плюнул прямо в холёное лицо, за что тут же получил удар под дых от охранников. Боль согнула пополам, заставляя повиснуть на крепких руках двух мужчин. Перед глазами заплясали белые огни. Феликс судорожно втянул ртом воздух, но его полоснуло новой болью, не дав вдохнуть. На этот раз его ударил этот мужчина кулаком в скулу. Щека тут же заныла и запылала, словно прислонилась к кипящему чайнику.       Феликс хотел выкрикнуть что-то вроде: «Ты трус, чтобы сражаться один на один», но его словно котёнка швырнули к столу, прижав к нему животом вниз. Тазовые косточки неприятно упёрлись в металлический край. Его затёкшие запястья освободили, но лишь затем, чтобы снова их связать прямо перед лицом. Он брыкался, боролся, изворачивался и пинался, но чужие руки с силой дёрнули комбинезон, с треском разорвав молнию, и потянули вниз, снимая. Феликса накрыла паника, когда он полностью осознал, что с ним собираются делать.       — Ты трус! Ты чёртов трус! Ублюдок, мать твою…       Белая футболка прилипла к телу, натянулась, словно не желая оголять бледную кожу в жалкой попытке защитить, но даже этот последний слой одежды был грубо стянут.       — Пожалуйста, не надо! — услышал Феликс голос, какой никогда прежде не слышал от Минхо. Он сквозил мольбой и бьющей в самое сердце болью.       — Заткнись, или он будет следующим, — рявкнул мужчина, указав на вздрогнувшего Сынмина. — Это послужит вам хорошим уроком, крысы. И посланием остальным. Вы позарились на кусок, который вам не по зубам.       Вырваться не получалось, Феликса за руки держали двое, вдавливая в холодный стол. Сзади было слышно копошение, а затем свист, рассекающий воздух. Внезапная острая боль прошлась по позвоночнику, но Ли, крупно вздрогнув, стиснул зубы, и ни одного звука, ни даже стона не вырвалось из его рта. Спину жёстко саднило. Послышался второй звук, и снова кожу что-то рассекло. Боль была словно от десятка осиных жал. Третий удар прошёлся по лопатке, четвёртый его отзеркалил.       Было невыносимо, нестерпимо, адски больно, но Феликс дал себе слово молчать. Он не станет радовать этого маньяка своими криками и стонами. Он стерпит эту унизительную порку, даже если придётся прокусить до крови язык.       — Молчишь? — словно прочитав его мысли, усмехнулся мужчина. — Щенок.       Удары стали сильнее. Феликс едва сдерживался от вскриков, но вот тело, инстинктивно дёргавшееся от каждого удара плети, контролировать не мог. Кожа на спине горела, зудела от обжигающих ударов, лопалась и трескалась. Боль не кончалась. Он сбился со счёта, какой это был удар, но запомнил, что после каждого удара по правой части спины следует удар по левой. Сердце бешено колотилось в груди, стучало в ушах. Дыхание сбивалось и задерживалось после каждой оставленной на спине полосы. Резкий металлический запах коснулся носа.       Очередной взмах руки, очередной рассекающий воздух звук, похожий на свист, но Феликс, зажмурившись, почему-то не чувствует новой боли, хотя отчётливо слышит стон, вылетевший не из его горла. Он не понимает, что произошло.       Когда Феликс повернул голову, он увидел прямо перед собой знакомый чёрно-красный кожаный комбинезон с нарисованными краской белыми цветами. Минхо каким-то необъяснимым образом вырвался, оказался рядом и закрыл его собой, подставив свою спину.       — Пожалуйста, хватит! — взмолился Минхо. Феликс слышал его очень близко, ощущал друга болезненно вздрагивающей спиной. — Остановитесь!       — Хо… — прошептал Ликс. — Не надо…       — Ты хочешь защитить его? — насмешливо проговорил мужчина, когда Минхо с силой оттащили охранники от стола. — Встать вместо него? Нет, Ли Минхо, ты должен забрать серебро. А этот цыплёнок получит по заслугам.       Феликс повернул голову и увидел, как Минхо, кожа которого стала ещё бледнее, чем была, оттащили в угол. Сынмин же сидел сам не свой. Он не мог оторвать своих покрасневших глаз от Феликса, по его щекам текли молчаливые слёзы. Лицо его отражало сострадание, шок и немую истерику, задушенную собственным бессилием. Смотреть на это было почему-то больнее, чем ощущать израненной спиной очередные удары, и Феликс отвернулся.       Он закрыл глаза. Ещё один удар обжёг плечо, которое тут же инстинктивно дёрнулось. Кожу рассекло до крови, её запах очередной волной ударил в нос. Феликсу вдруг стало… всё равно. Мир, приглушённый пеленой, растворился, начал медленно тонуть в болоте. Всё поблекло и стало неважным. Сознание, не выдерживая такой нагрузки, плавно покидало его, но почему-то не спешило переходить грань, балансируя на ней. Ещё удар, ещё один… Его это больше не беспокоило…       Феликс ещё сдерживал себя, чтобы не кричать, но из глаз уже давно предательски лились слёзы, теряясь на пыльной поверхности стола и размазываясь щекой. Кожа на спине и плечах сильно пульсировала, словно сердце раздулось, увеличилось и стало всем его телом. Кровь лениво стекала горячими каплями по рёбрам, по плечам, смешиваясь с потом.       Он так и не потерял сознание, но оно нырнуло в глубину, и его больше не отрезвляла физическая боль. Он словно пребывал в туманном бреду, мысленно повторяя, что нужно это вытерпеть, что он не покажет, как ему больно, не сдастся, не отступится от своих слов.       Мужчина, которому явно приносило удовольствие всё происходящее, так и не смог добиться от Феликса ни звука, ни крика, ни даже мычания. Он тяжёлой рукой нанёс ещё несколько сильных ударов, завершая свою композицию, придуманную больной фантазией, и остановился лишь тогда, когда последнее «перо» было высечено на тонкой бледной коже и когда из последнего пореза показалась алая капля.       Не чувствуя больше чужих рук, удерживающих его, Феликс, оглушённый собственным сердцем, сполз по столу и осел на пол. Не было сил стоять на ногах и полностью воспринимать реальность, хоть он и пытался.       — Надеюсь, теперь ты понял, что я серьёзно, — услышал он властный тон прямо над ухом. — Сегодня ты легко отделался. В следующий раз, цыплёнок, ты пожалеешь, что родился на свет. А если и это тебя не остановит, то я с радостью повторю то же самое с твоей подружкой или с кем-нибудь из команды прямо на твоих глазах.       Юци… Феликс даже представить себе не может, что он с ним сделает, если рука этого маньяка поднимется на Юци. Или на кого-то из клуба. Или на Хёнджина. Или хоть на кого-то ещё.       — Ты больной ублюдок! — Получилось жалобно простонать это, а не злобно прошипеть, но Феликсу уже было плевать. — Конченый ублюдок! Маньяк! Гори в аду!       Рукава комбинезона лежали рядом, задранная футболка опустилась с шеи на спину и тут же пропиталась насквозь кровью. Феликса больше не трясло, но боль никуда не делась. Каждый вдох, расширявший грудную клетку и натягивавший кожу, отдавался пульсирующей и зудящей болью.       — Что ты там бормочешь?       Но повторить свои слова Феликс не успел. Его потянуло в сторону, и он лёг на бетонный пол, чувствуя, как неотвратимо теряет сознание.       Мужчина усмехнулся и со всей силы пнул бесчувственное тело парня. Феликс не ответил, он куклой откатился от чужих ног и перевалился на спину.       — Передай Чану, — зло усмехнулся мужчина, обернувшись к Минхо, — что его молчание стоит дорого. Что если он не перестанет искать меня и не выполнит все мои требования, следующим будет он сам. Знаешь, что такое «Кровавый орёл»?       Минхо с трудом перевёл глаза с лежащего на полу Феликса на незнакомца и затряс головой.       Мужчина расплылся в улыбке, наслаждаясь чужим страхом. Он склонился к сидевшему на коленях парню и протянул ему в лицо:       — Это неописуемо красиво, Ли Минхо. Человек ещё дышит, а его вывернутые наизнанку рёбра колышутся словно крылья. Я всё мечтаю повторить такое, но не с кем.

***

      Их как мешки с рисом забросили на заднее сиденье огромной машины. Феликс был без сознания и тут же сполз с колен Минхо. Сынмин успел нырнуть вниз и подставить плечо, чтобы он совсем не упал. Руки у него и Минхо всё ещё были связаны. Неуклюже устроившись в салоне машины, они подтолкнули бесчувственного Феликса ближе к спинке сиденья и взглянули друг на друга. Оба были шокированы и напуганы, но не сказали друг другу ни слова. Спереди сидели двое, внимательно за ними наблюдая.       Их везли к реке, откуда можно было добраться до трека, если пересечь небольшое поле. Запугивания были лишними, и без слов устрашающего вида амбалов было понятно, что ни полиция, ни организаторы не должны знать о случившемся. Минхо и Сынмин лишь кивнули. Остальная дорога прошла в гробовом молчании.       Когда машина остановилась, Минхо, умоляюще взглянув на мужчин, попросил, чуть подняв за спиной руки:       — Освободите нас, пожалуйста. Мы не будем оказывать сопротивление. — Он взглянул на лежавшего рядом Феликса. — Вы же видите, что он без сознания и не сможет дойти сам. Пожалуйста.       Мужчины ничего не ответили. Они выбрались из машины, открыли двери и вытащили с двух сторон Минхо и Сынмина. Один из охранников взглянул на Феликса, затем вытащил из кармана нож.       — Без фокусов, — предупредил он. Минхо согласно закивал.       Освобождённые руки болезненно заныли и налились свинцом, запястья были до крови стёрты и у Минхо, и у Сынмина. Вдвоём они кое-как вытащили ослабевшими руками Феликса, и чёрный внедорожник тут же сорвался с места и скрылся в неизвестном направлении, оставив их у берега реки в полном одиночестве.       Ликс слабо застонал от боли, открыв глаза. Сынмин дрожащими руками поднял его окровавленную футболку и охнул, увидев израненную спину.       — Твою мать… — Минхо рвано выдохнул от увиденного. — Ну кто, кто тебя за язык дёргал, придурок?       Феликс посмотрел на него отсутствующим взглядом, а спустя секунду запрокинул голову и снова отключился, потянувшись к земле. Друзья едва успели схватить его подмышки и остановить падение.       — Да блять! Мини, помоги. — Минхо развернулся к Феликсу спиной, и тот упал на его спину. Сынмин подтянул его руки вперёд, Минхо подхватил парня за коленки и поднял.