Крылья ангела

      Хёнджин писал конспект лекции, но мысли его были совершенно далеки от учёбы. Он думал о вчерашней поездке с Феликсом. И если в его жизни и было что-то, чего он ждал так же трепетно, нетерпеливо, как новые поездки по ночному городу, то теперь воспоминания об этом померкли, отойдя на третий план. Хёнджину казалось, что он никогда прежде ни о чём так много не думал. И даже архитектура, с которой он решил прочно и накрепко связать свою жизнь, больше не могла похвастаться тем, что без особого труда безраздельно удерживала внимание студента на себе.       Преподаватель что-то говорил о готике, которую Хван за три года изучил вдоль и поперёк, и сравнивал её с древнегреческим стилем. Он спрашивал у таких же, как и Хёнджин, сонных и витающих в облаках студентов, что из этих двух стилей напоминает скелет, а что мышцы. И Хёнджин мог бы задуматься об этой весьма интересной аналогии, но речь преподавателя не достигала его мозга, не обрабатывалась застывшими шестерёнками, не впитывалась ушами.       Он думал о ветре, скользящем по запястьям и щиколоткам, о колышущейся ткани одежды, об ощущении тяжести в момент разгона и невероятной лёгкости, похожей на полёт, когда стрелка спидометра кренится вправо. И он думал о Феликсе. Не мог не думать. С ним нравилось ездить, нравилось лежать на траве у озера и смотреть на звёзды.       С Феликсом нравилось. Феликс нравился. Всё больше и больше.       И стоило Хёнджину подумать о солнце, как показались лучики. Телефон завибрировал, и на экране высветилось уведомление:       Феликс: «Привет. Надеюсь, ты не помираешь на занудной лекции как я сейчас»       Хёнджин улыбнулся, взял телефон и тут же настрочил ответ:

Хёнджин: «Привет. Именно этим и занимаюсь :)»

      Феликс: «Lol»       Феликс: «Как твой проект? Его приняли?»

Хёнджин: «Давай сбежим?»

      Феликс: «Что?»

Хёнджин: «Серьёзно. Если ты не вытащишь меня отсюда, я коньки отброшу»

      Хёнджин, опомнившись, перечитал свои сообщения и накрыл глаза ладонью. Что за порыв? Что на него нашло? Феликс ему ничем не обязан, они же даже ещё не друзья толком, знакомы ведь всего-ничего.       Однако когда Хван открыл глаза, на экране всплыло сообщение:       Феликс: «Дай мне 10 минут»       Блять… Ну додумался же выдернуть Ли с занятий! И сам с пар сбежит, и Феликсу не даст учиться, а он и так, судя по всему, прогуливает пары из-за своих тренировок.       Но Хёнджину не стыдно. Должно быть, но нет. Совесть заглушена жаждой, похожей на наркотическую. Он поднимает руку, прерывая препода, и отпрашивается в туалет, оставляя на парте тетрадь с конспектами и ручку. Выходя из аудитории, Хёнджин пишет сообщение Ро, просит забрать в конце лекции его вещи и прикрыть, если препод спросит, где он. Ро отвечает подмигивающим смайликом, когда Хван уже бежит через турникет к выходу из корпуса.       Когда Хёнджин выходит, его тут же ослепляет яркое полуденное солнце. Он окидывает взглядом парковку, где в самой глубине стоит его синий доджик, а затем в ожидании смотрит на улицу и думает о том, что он действительно сделал это. Сбежал с занятий, хотя для него это было далеко не в первый раз, но в первый раз вот так спонтанно ради поездки на мотоцикле с парнем, к которому неровно дышит. Сбежал и ждёт Феликса, который прямо сейчас едет к нему. Все мысли сбивались в кучку, перебивали друг друга, смешивались, и Хван отбросил их куда подальше — думать об этом он будет когда-нибудь потом.       Феликс не заставляет себя долго ждать. С громким рёвом, который был слышен чуть ли не за километр и от которого сердце забилось быстрее, на территорию университета врывается чёрный железный конь с красными полосами, доезжает до Хёнджина, резко разворачивается на минимальном радиусе и останавливается в ожидании. Феликс на мотоцикле в своём чёрном шлеме и непривычной Хёнджину белоснежной классической рубашке под кожанкой. Совсем не в духе Феликса. Да и брюки на нём с выглаженными стрелочками тоже совершенно не вписываются, но Хван выглядит так же и ему на это плевать. Он, не сдерживая улыбки, подбегает к Ли, он безумно рад его видеть.       Феликс не глушит мотор и не поднимает забрало. Он хлопает по боковой сумке позади него, и Хёнджин без лишних слов, не теряя ни секунды, вытаскивает оттуда шлем, надевает его, а затем запрыгивает на мотоцикл, прижимаясь к Феликсу и обвивая его тело руками. Стопы уже по привычке упираются в подножки, колени прижимаются к корпусу мотоцикла. Двигатель издаёт радостный оглушительный рык, и в ту же секунду они срываются с места и мчатся вперёд.       От знакомого ощущения ветра и скорости перехватывает дыхание. Кровь в жилах закипает, разнося по телу адреналин. Феликс выжимает газ на полную, и они врываются в оживлённый поток, грациозно и игриво лавируя между машинами.       Хёнджину так радостно, что хочется кричать. Мимо проносятся здания, яркие вывески, целые улицы. Они обгоняют автобусы и машины, проезжая в плотном движении почти впритирку. Хёнджин видит своё отражение в окнах и начищенных до блеска металлических корпусах автомобилей, несколько раз замечает торчащие зеркала заднего вида в опасной близости к своим локтям и, боясь задеть машины, сильнее прижимает руки к Феликсу, крепче обхватывая его корпус.       Они останавливаются перед перекрёстком на красный свет светофора, и Феликс чуть выпрямляет спину, вжимаясь лопатками в чужую грудь. Хёнджин осознаёт, как ему повезло, что его лица не видно за шлемом. К щекам прилила кровь от одного только осознания, что Хёнджин может вот так чувствовать его, беспалевно крепче обнимать Феликса в такие моменты, прикасаться к его груди, плечам, спине. Пальцы непроизвольно стискивают бока Ли сильнее, до тихого хруста кожаной куртки.       Точки назначения у них нет. Хван понимает, что они поворачивают без определённой цели, постоянно меняя направление. Феликс, будто шаловливый подросток, виляет то вправо, то влево, обгоняет машины как на гонке и постоянно ускоряется, слегка превышая положенную в городе скорость, но Хёнджину всё равно на правила. Он чувствует себя самым счастливым человеком на Земле, он дышит полной грудью только здесь и сейчас, под рёв мотоцикла. Рядом с Ли Феликсом он чувствует себя живым.       Их гонка по городу длится добрые сорок минут, и этого для неподготовленного Хёнджина оказывается слишком много. Несмотря на жаркий день, его пробирает холод от скорости и отсутствия какой-либо плотной одежды на нём. Он немного устал от сидения в одной напряжённой позе, но затёкшие мышцы дают о себе знать лишь тогда, когда Феликс сбрасывает скорость и подъезжает к кофейне. Хван не без труда отлипает от него и сползает на тротуар, пока Ли выравнивает мотоцикл и ставит его на лапку.       Хёнджин снимает шлем и бегло осматривает себя в отражении окон кофейни. Волосы немного распушились, приходится быстро исправлять это пальцами. А вот у Феликса с причёской всё идеально: пепельные волосы аккуратно зачёсаны назад, будто залачены. А может, он просто умеет носить шлем, в отличие от некоторых — Хёнджин теряется в догадках.       — Ты не против? — улыбается Феликс, кивнув на кофейню.       — Нет. — Хван улыбается в ответ, потому что противостоять этой солнечной улыбке он не в состоянии. Остаётся надеяться, что он не выглядит сейчас влюблённым дурачком. — Прости, я вырвал тебя с занятий.       — А, ерунда, — отмахнулся Ли. — Я даже рад.       Они заходят в незнакомую Хёнджину кофейню, где Феликс, будто чувствуя тут себя как дома, проходит в зал и, не останавливаясь, даже не оглядываясь по сторонам, выбирает столик в самом углу. Хван садится рядом.       — Ты часто здесь бываешь? — догадывается он. Ликс кивает.       — Да, мы с дядей иногда здесь болтаем. Он обожает местный горячий шоколад с зефирками. У них тут, кстати, крутое сезонное меню, советую попробовать лимонад с арбузом и малиной. Если ты, конечно, любишь такое. — Феликс пододвигает Хёнджину картонку с меню. — Ещё мне нравится «Таро бабл», но только горячий. Холодный он тут не очень получается. А, ну и «Орео бабл» тоже неплох, если ты любишь орео. Тоже, конечно же, только горячий. Я обычно беру двойную порцию тапиоки. С безлактозным молоком лучше не экспериментируй, миндальное и кокосовое просто отвратительное. Рисовое и овсяное неплохое, но если нет аллергии, то лучше обычное молоко, с ним такие напитки самые вкусные, особенно здесь. Банановые коктейли даже не рассматривай, не советую. Из десертов и выпечки я перепробовал всё, вроде всё вкусно. Нет чего-то супер выдающегося.       Хёнджин прослушал почти половину из советов Феликса, потому что залип. Ли с таким энтузиазмом всё рассказывал, что хотелось целую вечность слушать всё, что он говорит, и тонуть в его низком, бархатном голосе, так контрастирующем с внешностью мальчишки-сорванца.       Хван осмотрел разноцветное меню и сказал:       — Тут так много всего, я теряюсь. Ты сам что будешь?       — По классике: «Таро бабл» с двойной порцией шариков. — Феликс обернулся и оглядел витрину. — И ещё сэндвич, наверное. Я не ел с самого утра. Ты выбери что-нибудь, а я сам закажу, — предложил Ли и подмигнул.       — Возьми мне то же, что и себе, — решил Хёнджин. — И сэндвич.       — Отличный выбор! — просиял Феликс и вскочил со своего места.       — Постой! — спохватился Хван и полез в карман за карточкой, но Ликс отмахнулся.       — Я плачу, я пригласил. В следующий раз ты угостишь.       — Ладно.

***

      С Феликсом было… классно. Нет, серьёзно. Он рассказывал о своих занятиях, о грядущем заезде, о сериале, который начал смотреть, о новых чипсах… Да обо всём. И о чём бы он ни говорил, его было интересно слушать, потому что Феликс сам был увлечён, глаза его горели, а рот часто вытягивался в очаровательную улыбку. Феликс был живым огоньком, подвижным, эмоциональным, но при этом совершенно не навязчивым. Он постоянно подшучивал над всем, включая самого себя, и был таким открытым, таким солнечным, что это увлекало, заставляя совершенно позабыть о времени.       Хёнджин тоже что-то рассказывал, но не так погружённо, более зажато и скупо на шутки и эмоции. Просто он немного другой. Не может быть таким же позитивным и беспокойным, как Феликс. Наверное, Хван кажется чуть более взрослым и серьёзным на его фоне. Но Феликсу он, к большому удивлению, был в той же степени интересен, что и сам Ликс Хёнджину. Парня интересовало в нём абсолютно всё от учёбы на архитектурном до любимых фильмов, игр, хобби, от предпочитаемых десертов до планов на будущее.       — Юци хочет открыть совместное архитектурное бюро, так как дизайн и архитектура — вещи смежные и прекрасно совместимые, — поделился Хёнджин. — Но я, честно говоря, не уверен. Она пока на первом курсе и ещё слабо себе представляет то, чем планирует заниматься в жизни. Так или иначе, перед открытием собственного бизнеса я планирую поработать на других, набить руку, получить опыт. Сначала нужно сделать имя, заработать репутацию, а уже потом открывать фирму, если повезёт. Как бы мне ни хотелось просто сидеть и творить, это, к сожалению, в реальном мире так не работает. Нужны связи.       — А твой отец тебе не обеспечит эти связи? — спросил Феликс, проткнув острым концом широкой трубочки маленький шарик на дне своего стакана.       — Не та сфера деятельности, — покачал головой Хван. — И это к лучшему. Я хочу добиться всего сам, хочу показать ему, что я справлюсь. Отец не рассчитывает на нас с сестрой, он думает, что всё это несерьёзно, что наш универ для нас — просто хобби, которое не принесёт достаточно денег в будущем. Я хочу доказать ему, что он ошибается.       — Ну, тебе же всё равно придётся просить его о помощи, чтобы начать свой бизнес, — честно сказал ему Феликс. — Нужен капитал, чтобы открыть своё дело.       — Да, знаю. Вот поэтому и сомневаюсь, что у нас с Юци это получится.       — Ты не хочешь брать денег у отца?       — Не в этом дело, — покачал головой Хёнджин. — Он мне их не даст. Я знаю, что не даст. И я не хочу брать их, ты прав. Мне нужна самостоятельность.       — Не совсем тебя понял, — признался Ликс.       — У папы очень прибыльный бизнес, как ты знаешь. Но сегодня есть деньги и спрос, завтра их нет. Я видел, как его друзья за один день теряли всё до монетки, как тонули вместе с ними их партнёры, которым приходилось всё потом строить с нуля. И ещё мы с отцом часто конфликтуем, у нас разные взгляды на всё. Не хотелось бы, знаешь, после очередной ссоры узнать, что твоя организация полетит к чертям только потому, что отец отозвал свои деньги, когда-то вложенные в это. Лучше быть самостоятельным и независимым.       — Ого! Я и не думал, что мистер Хван так может. Зачем ему вставлять палки в колёса собственному ребёнку? Это же глупо.       Хёнджин лишь пожал плечами. Он знал, что отец может и не такое ради своих принципов. Однажды он одной секундой уволил своего заместителя, на котором держалась добрая половина его конторы, просто за то, что застукал его в кабинете флиртующим с молоденьким секретарём. Хёнджин помнит, как страшно и громко орал отец, помнит, как сам он, будучи пятнадцатилетним пацаном, жался к стеночке, боясь, что в него что-то прилетит в порывах гнева. Он тогда зашёл с отцом в здание его фирмы после бейсбольного матча, Хвану старшему нужно было срочно что-то подписать. От развернувшегося скандала Хёнджин впал в такой ступор, что на всю жизнь запомнил это чувство непередаваемого страха. Предметы со стола летели во все стороны, рядом с Хёнджином разбился телефон. Секретарь чудом увернулся от кулаков и поспешил убраться из кабинета, а вот папиному заму не так повезло. Он сначала пытался вразумить Хвана старшего, что ничего страшного в этом нет, что однополые отношения — это нормально, таков современный мир, но когда аргументы стали бесполезны, в ход пошли ответные оскорбления, тычки, а затем и удары.       Когда всё закончилось, папин зам плюнул Хвану в лицо в ответ на очередные проклятия, забрал вещи и ушёл. А мистер Хван сделал всё, чтобы этот мужчина никогда не смог открыть свой бизнес или устроиться в крупные компании. По сути он сломал ему жизнь просто из-за неприязни к геям. И после произошедшего ещё не один месяц Хван втирал сыну, как плохи однополые отношения, что они несут смерть всему человечеству и что мистер Хван задушит своими собственными руками любого представителя нетрадиционной ориентации в его фирме или в его доме.       Хёнджин сглотнул. Да, потопить контору сына — это меньшее, что может сделать Хван старший. Это даже самое безобидное, если подумать.       — Ты боишься отца? — прямо спросил Феликс.       — Да, — ответил Хёнджин и, видя в глазах напротив бунтующий настрой, поспешил добавить: — Я знаю, что мой страх позволяет ему меня контролировать. Можешь не объяснять.       — С языка снял, — пробормотал Феликс.       — Поэтому я хочу самостоятельности. Я перестану бояться его, когда перестану от него зависеть. Но так как сейчас я всего лишь студент, который пока не может жить самостоятельно, мне остаётся то, что остаётся.       — Почему у меня такое ощущение, что мы говорим о чём-то большем, чем просто деньги и бизнес? — нахмурился Ли, и его тут же осеняет догадка. — Только не говори мне, что тебя хотят сосватать какой-нибудь дочке богатого папиного знакомого.       Хван нервно усмехнулся.       — Почти, — улыбнулся он. — Да, можно и так сказать. Моя личная жизнь под прицелом.       — Бо-оже, — протянул Феликс. — В двадцать первом веке живём, а браки по расчёту ещё существуют. А Юци тоже должна выйти замуж за кого-то, ну, более презентабельного, да? — спросил он. — А у меня есть контора, — напомнил Ли. — Ну, не совсем моя, но у меня есть акции. Я бы подошёл?       — А ты хочешь жениться на Юци? — задал встречный вопрос Хёнджин, и почему-то эта мысль ему не понравилась, но Ликс, предчувствуя снежную лавину, свёл всё в шутку и обворожительно улыбнулся.       — Да нет, конечно, какая женитьба? Ей девятнадцать, мне двадцать один, мы ещё жизнь не пожили. Просто интересно, какие мерки у твоего отца.       Хёнджин всерьёз задумался об этом. Феликс мотогонщик, в глазах Хвана старшего, увлечённого мотоспортом, это безусловный плюс. Он акционер родительской компании и точно не бедствует, это тоже плюс. При этом сам подрабатывает в баре, то есть работа руками ему не чужда.       — Один вопрос, — уточняет Хёнджин, и Феликс заинтригованно придвигается ближе. — Зачем ты подрабатываешь в баре моего отца, если у тебя есть фирма? Она же приносит какой-то доход, верно? Если ты акционер, как ты говоришь.       — О, я эти деньги откладываю. Они поступают на счёт, который дядя оформил на меня, там всё сложно. Я беру оттуда в исключительных случаях, на учёбу или, например, когда нужны запчасти на байк или что-то в этом роде. Но я стараюсь их не тратить, потому что это вклад, с которого мне капают хорошие проценты, если я не снимаю деньги. Лучше потом большой дом на них построю. Ну и финансовая подушка должна быть. По крайней мере, так дядя объяснял, и я с ним согласен. Он тоже деньги так откладывает. А барменом я работаю, чтобы без дела не слоняться и как-то разгрузить себя. Ну и чтобы были деньги на всякие развлечения и мелкие расходы. Вчера вот игру купил на приставку.       Хёнджин не без тяжести в груди вздыхает:       — Ты идеальный кандидат.       — О! Правда? Ого! — удивляется Феликс, и глаза его расширяются, а осанка выравнивается от неожиданного комплимента. — Могу считать себя завидным женихом? — хохочет он, и в этом смехе нет ни капли звёздности, потому что Феликсу это на самом деле не важно. И он вызывает у Хёнджина ещё больше уважения, когда говорит: — А знаешь, плевать. Браки по расчёту — это ужас. Даже если я подошёл бы Юци по мнению мистера Хвана, это не имеет никакого значения. Важно, что выберет она сама, ей ведь жить с этим человеком, а не отцу. И ты прав, ты чертовски прав, сегодня деньги есть, а завтра нет. Главное — что ты умеешь и хочешь делать, а не какой у тебя баланс на счету и сколько связей. Ты вот, например, умеешь проектировать дома и без работы не останешься, если продолжишь этим заниматься. Это главное. Думаю, ты даже ещё более завидный жених, чем я.       — Перестань, — засмущался Хёнджин.       — Нет, серьёзно. Ты замечательный друг, ты воспитанный, преданный. Ты вон как сестру оберегаешь, это дорогого стоит. И ты не хочешь всю жизнь сидеть на шее родителей, это похвально. Я уверен, что ты добьёшься всего, чего пожелаешь, ну, может, не сразу, но обязательно. А ещё ты красивый пиздец.       Тут щёки Хёнджина запылали алым.       — Блин, был бы я таким же высоким как ты… — вздохнул Феликс. — У тебя, наверное, в универе от поклонниц отбоя нет. Юци говорила, что ты очень погружён в учёбу и не хочешь из-за этого ни с кем заводить отношения, чтобы не отвлекаться. Знаешь, я сначала не поверил. Ну как может такой парень ни с кем не встречаться? Я когда тебя первый раз увидел, я подумал, что ты тот ещё обольститель. А потом я увидел тебя за работой. То, как ты сидишь безвылазно в комнате и творишь целые проекты, то, с какой отдачей ты чертишь… Ты живёшь этим, Хёнджин, так что я уверен, что у тебя получится открыть свою фирму. И на личном тоже всё получится.       Хван откровенно растерялся. Он не ожидал получить столько приятных слов от Феликса, ещё и сказанных так легко, без лести, без подтекста. Феликс просто сказал то, о чём думает, не заморачиваясь, не преследуя какую-то цель, а у Хёнджина в груди будто целая вселенная взорвалась. Феликс верит в него и даже, кажется, восхищается им. А у Хёнджина трясутся коленки и в сердце разгорается чёртова надежда на лучшее будущее вопреки всему.