Крылья ангела

      — Я в порядке, в порядке, — уже в сотый раз утверждает Феликс, пытаясь успокоить плачущего Чонина, дрожащего Сынмина, а главное — Хёнджина, на котором нет лица. — Минхо успел меня подхватить, — объясняет Феликс. Он крепко обнимает Чонина и Хёнджина. Джисон рядом стискивает в объятиях Минхо.       Вокруг суетятся люди, медики, все толкаются, вынуждая ребят сгруппироваться. Гонщики всё прибывают, их встречают механики и родные, и Хёнджин тянет Феликса и остальных в сторону.       Ликс мокрый, его волосы прилипли друг к другу, а кожа на щеках и шее покрылась красными пятнами, но улыбка светит ярче сотни лампочек. Хёнджин снова обнимает его. Он больше никогда, никогда в жизни не придёт посмотреть его гонку. У Хвана чуть сердце из груди не выпрыгнуло несколько раз за этого парня, который сейчас счастливо и довольно лыбится, словно ничего страшного и не случилось.       — Ты цел? — спрашивает Хёнджин, не выпуская Ликса из объятий и не расцепляя рук. Хёнджину страшно. Будто если он сейчас отпустит Феликса, то с этим парнем в ту же секунду случится нечто непоправимое и смертоносное. Хотя можно было бы выдохнуть, ведь гонка осталась позади. Но Хвана всё ещё трясёт от фонтанирующих эмоций, и на его лице в открытую проносятся все, не сдерживаемые привычной маской. Та просто не в состоянии скрыть настолько сильное потрясение.       — Да, всё нормально, — в сто первый раз отвечает Феликс. — Спина немного мокрая и явно не от пота, — нехотя признаётся он. — Но это ерунда, Хёнджин. Правда, не волнуйся так, пожалуйста.       Их отвлекает внезапно появившийся Чан, который подбегает к ребятам и тут же с беспокойством осматривает Феликса и Минхо.       — Вы как? — первым делом спрашивает лидер. — Руки-ноги целы? Кто упал?       — Я, но всё в порядке, — отвечает Феликс. — Немного спина болит.       Бан Чан вытягивает шею и крутит головой во все стороны в поисках медиков, но не находит их поблизости.       — Так, — говорит он. — Чонин, Сынмин, соберите всех наших в боксе и ждите. Без охраны ни шагу. Феликс, я вижу машину вон там. Носилки нужны?       — Нет, дойду сам.       — Сейчас, — тут же говорит Хёнджин и опускается, ныряя Феликсу под руку и принимая часть его веса на себя. — Идём, Ликс, я помогу. Осторожнее.       Минхо, мягко отталкивая от себя Джисона, подхватывает Феликса с другой стороны.       — Спасибо, — устало вздыхает Ликс, давая себя дотащить. — У меня колени и руки дрожат, но это, наверное, адреналин. Скоро должно закончиться.       Чан зашагал первым, прокладывая путь через толпу людей.       — Господи, и о чём вы только думали?! — сказал он, обернувшись. — Просил же. Могли себе шеи свернуть. И куда так помчались? А если бы…       — Чан, давай не сейчас, — прервал его тираду Минхо. — Где Ёнджун? Надо узнать, что с ним.       — Спросим у врачей.       Феликс шёл маленькими шажками, ноги его то и дело запинались. Он шипел от боли, но сдерживал порывы ругательств и почти не жмурился, упрямо продолжая идти дальше. Минхо и Хёнджин вдвоём удерживали его на ногах, не давая упасть.       — Что произошло перед финишем? — спросил Хёнджин так, чтобы слышал только Феликс, но не услышал идущий впереди Чан. — Мы страшно перепугались за тебя.       — Этот хер меня коснулся! Буду требовать, чтобы его нахуй дисквалифицировали, — выплюнул Феликс. — На такой скорости даже тычок одним пальцем — пиздец. Он слегка толкнул локтем, а я потерял управление и случайно задел рулём его руль. Пришлось тормозить.       — Прости, что не помог, — сказал Минхо.       — Шутишь что ли? — возмутился Феликс. — Я бы тебя прибил, если бы ты не рванул первым и победа досталась этому ублюдку! И потом, ты меня после финиша спас, из-под его колёс выдернул. Он стопудово будет пиздеть, что не успел затормозить. Сука, переехать меня хотел! Мудила! Зато мы справились! Хоть и Чан, как я понимаю, не очень доволен.       — Ты не слышал, наверное. Он просил не разгоняться до трёх сотен и не следовать за зелёным, — сказал Минхо.       — Да, у меня слетели наушники после первого прилёта. Погоди, а ты тогда на кой помчался за ним?       — А ты?       Феликс и Минхо заговорщически обменялись понимающими взглядами.       — Похер, зато у него не первое место и даже не второе, — выдохнул Ликс и повернулся к Хёнджину. — А у меня сегодня серебро, представляешь? Никогда ещё его не выбивал! Я в ахуе. Ты видел, как мы их порвали, да? Видел? Пиздец.       — Ликси, я чуть не поседел, пока гонку смотрел, — признался Хван. — Я думал, что всё. Ещё когда ты в первый раз упал, я чуть инфаркт не схватил.       — Да ладно, там ничего страшного не было, просто сработал датчик, передёрнуло зажигание. Еле отковырял, вон, даже ноготь до мяса треснул. — Ликс похвастался своим пальцем, перепачканным в грязи и крови, а потом снова обернулся к Минхо. — Как думаешь, что с нами теперь будет?       Минхо красноречиво выгнул бровь.       — Ну, ты понял, — многозначительно кивнув куда-то в сторону, шепнул Ликс. — Мы же его фаворита сместили аж на бронзу в первом этапе.       — Не знаю, — тут же посуровел Минхо. — Точно ничего хорошего. Моя карьера теперь однозначно закончена, это вопрос времени. На счёт тебя ничего не могу сказать. Носи в жопе оружие. — Феликс тихо прыснул. — А если серьёзно, то от Чана и охраны не отходи ни на шаг. — Минхо обратился через Феликса к Хёнджину: — А ты присмотри за сестрой и Джисоном. Ну так, на всякий. Нам всем теперь пизда. Мы его разозлили.       — Зачем за мной присматривать? — не понял Джисон. Он шёл позади ребят и в шуме вокруг разобрал только последние слова Минхо. — Ты о чём?       Феликс и Минхо удивлённо обернулись, совсем позабыв, что с ними всё это время шёл Хан.       — Я тебе потом расскажу, — пообещал Минхо, но было в его взгляде что-то такое, что Хван, едва уловив хитрый прищур кошачьих глаз, понял, что ничего он ему не расскажет.       — Можно вопрос? — спросил Хёнджин. Феликс угукнул. — Ты сказал про первый этап. Будут и другие?       — Этапов всего четыре, следующий через три недели, — ответил Феликс. — Победит тот, кто наберёт больше всего очков. — Глаза Хёнджина округлились, и Феликс этому удивился. — Ох, ты не знал?       — Я думал, что сегодняшняя гонка — единственная, — признался Хёнджин, растерявшись. — Я не знал, что будут ещё. Я как-то… даже не задумывался об этом.       — О-о-о, — протянул Ликс. — Прости, что сразу не рассказал. Я почему-то был уверен, что ты знаешь. У тебя же папа ни одной гонки не пропускает.       — Да, но мы с ним никогда раньше не обсуждали их, так что я даже правил особо не знаю.       — Я как-нибудь тебе обязательно их расскажу.

***

      Осмотр Феликса занял больше времени, чем предполагалось, и всё это время с ним был Чан. Остальных внутрь не пустили. Минхо несколько минут походил туда-сюда у машины скорой помощи, а потом вдруг взял Джисона за руку и кивнул Хёнджину, чтобы шёл за ними в бокс к остальным.       Команда «Hellevator» громко праздновала победу в первом этапе. Ёнджун, как выяснилось, порвал связки на ноге. Ему наложили гипс в больнице, и он примчался обратно на гонки, чтобы поскорее узнать результат и поддержать своих ребят. Имена Минхо и Феликса звучали со всех сторон, а сам Минхо получал поздравления каждую минуту и уже просто не знал, куда себя деть от такого явно неприятного для него внимания.       Слушая разговоры ребят, Хёнджин выяснил, что Бан Чан занял четвёртое место, Чанбин пятое с отрывом от лидера всего в секунду. Рэй заняла седьмое место, Соён восьмое, а Джо одиннадцатое. Все остались довольны своими очками, потому что совместными усилиями достигли очень хороших результатов; единственное, что расстраивало «Hellevator», так это финальное падение Феликса и авария Ёнджуна.       — Как он?       Юци осторожно подошла в суете к брату и тихо спросила его о Феликсе. Она была очень взволнована и напугана.       — Жить будет, всё хорошо, — успокоил её Хёнджин, положив ладонь ей на плечо. — Они с Чаном скоро вернутся.       — Я так испугалась, когда показали, как он упал в конце. И потом, когда на него мчался другой участник, — поделилась сестра.       — Да, я тоже. Но всё обошлось. Минхо успел забрать его с трассы. Юци, — он вдруг потянул её за локоть и отвёл подальше от остальных. — Скажи мне кое-что. Ты правда его так любишь?       Юци подняла глаза на Хёнджина и уставилась на него так, словно Хван ляпнул какую-то тупость или вовсе неуместно пошутил. Но во взгляде напротив читалась абсолютная серьёзность, совсем не похожая на привычную братскую ревность Хёнджина, с какой он обычно закатывал скандалы из-за очередного идиота, которого выбрала сестра.       — Почему я, по-твоему, тогда здесь? — спросила она с ноткой укора, но затем смягчилась. — Феликс, кажется, единственный, кто меня понимает и слушает. С ним не бывает скучно и он классный. А почему ты спрашиваешь?       — Просто беспокоюсь о тебе, — ответил Хёнджин, пожав плечами. Снаружи он оставался спокойным, но почувствовал, как его внутренности подбрасывают в воздух, а затем швыряют на пол. Феликс единственный, кто понимает и слушает? Да. Хёнджин это знает. И то, что он классный и не даёт заскучать с ним, тоже…       Ощущение, будто его предали, душит и сдавливает грудь. Почему, почему Феликс такой? Почему он искренен и с Юци, и с Хёнджином? Почему такой хороший для них обоих? Почему он поцеловал утром Хёнджина, а перед заездом ответил на поцелуй Юци? Так ведь нельзя, это неправильно. Всё это неправильно. И больно.       Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что Хёнджин должен возненавидеть Феликса, должен рассказать Юци, какой он плохой и как он вертит ими обоими, Хван должен чувствовать гнев, обиду и отвращение, но… Их нет. Есть только подозрение, что Хёнджин просто не в себе и устал, но нет. Хвану не хочется раскрывать эту тайну сестре, потому что на самом деле он уверен, что Феликс не плохой человек. Просто не определился, запутался… Просто… он не может быть плохим, это же Феликс.       Просто Хёнджин в него безнадёжно влюблён.       И от этого всё в сотню раз сложнее.       И эта гонка, она просто выжала из него все последние силы. Хёнджина эмоционально колбасит все последние дни, и сегодня особенно. Он просто устал.       Ладонь фантомно пульсирует, будто всё ещё держит горло Феликса в том туалете и чувствует чужой бешеный пульс. Щёки от воспоминания вспыхивают в ответ. Как там сказал Феликс? Он хочет возненавидеть Хёнджина? Потому что он ничего другого ему не даст? Кажется, так он сказал? Хван почти не помнит его слов, сказанных с отчаянным безумием в глазах. Зато помнит поцелуи, жаркие, трепетные, мозговыносящие…       Черта пересечена, но ещё не поздно спрыгнуть с набирающего скорость поезда. Пока Хёнджин окончательно не потерял голову, он приложит все усилия. Феликс хотел его возненавидеть? Чтож. Пусть получит и распишется, потому что с этой минуты Хёнджин его к себе не подпустит так близко. Больше нет.

***

      Феликс молча терпел и морщил нос, пока медработник обрабатывал его разодранную спину, а Чан в это время договаривался с другим медработником, что он не будет сообщать в полицию о характере ран Феликса, полученных несколько дней назад. Да и раны там, если честно, уже почти заросли, но сегодняшнее падение (а точнее два) свело на нет усилия бедного организма. Порезы на плечах в местах границы защиты для спины и её лямок открылись, новые ушибы пришлись на уже расцветшие гематомы и синяки.       Ко всему прочему у Феликса защемило спину, и он из последних сил ждал, когда подействуют обезболивающие, которые ему вкололи несколько минут назад прямо в отбитую асфальтом задницу. Она, конечно, почти не пострадала, но тоже неприятно ныла.       Феликс дёрнулся от боли, когда ему стянули кожу очередным пластырем.       — Сука! Надо было Хёнджина попросить, — стиснув зубы, прошипел он.       — Надо было ехать в больницу тогда и сразу зашивать, — упрекнул стоявший над ним человек.       — Да нечего там зашивать! Не такие глубокие. Видали и похуже, — возразил Феликс, на что медработник ничего не ответил, не видя смысла спорить с упрямцем.       В попытках отвлечься Ли отбивал кончиками пальцев быстрый и хаотичный ритм, прокручивая в голове сегодняшние события. Гонка была невероятно трудной, особенно в самом начале, когда соперники плотным скоплением облепили его со всех сторон, загораживая видимость трассы и не выпуская из кольца. Феликс боялся, что нахрен вылетит с трека или, ещё хуже, врежется в кого-нибудь, насколько близко его мотоцикл шёл рядом с остальными. И тут, надо признаться, огромнейшее спасибо Бан Чану, который заставлял их с ребятами часами отрабатывать групповые приёмы. Ликс, выбрав одного соперника перед собой, подстроился под него. Он не видел поворотов, но действовал по наитию и быстро реагировал на движения выбранного гонщика, тут же повторяя их. Первые круги Ли вывез только за счёт этого.       Если подумать, соперники вели себя слишком агрессивно, как-то неестественно, непривычно. Им будто было плевать на свои очки, у них будто стояла задача всеми силами помешать Ликсу и Минхо вырваться и догнать самых первых участников. Сговор? Так обзавидовались их блестящим результатам на отборочных? Как-то не особо верится в это, тут что-то другое. Конечно, тот тип мог их подкупить ради своей выгоды. Но он же не мог купить вот прям всех гонщиков? Хотя для такой заварухи хватило бы и меньше половины, но всё равно это слишком. Надо бы обсудить это потом с Чаном и с мистером Хваном.       Кстати, о Хванах.       Феликс не ожидал, что самым первым к нему бросится ахуевший от происходящего и явно перенервничавший Хёнджин. Не Юци. Хёнджин. Хотя, может, у него ноги длиннее и он бегает быстрее сестры. А может, просто был ближе. Если он примчался вместе с механиками, значит они все торчали в будке с переговорным оборудованием, а Юци могла просто не успеть прийти к нему, потому что находилась с отцом чуть дальше. Но всё равно тот факт, что именно Хёнджин первым прибежал к Ликсу, почему-то радовал и заставлял уши и шею пылать. А его несчастный, до смерти напуганный взгляд, когда Хван снимал шлем, просто вынес Ли от трогательности. Феликсу даже стыдно перед ним стало за свои рискованные действия, хотя абсолютно всегда плевал он и на излишне эмоциональную ругань Чана, если творил что-то безрассудное, и на подзатыльники от Рэй, и на ссоры с Ёнджуном. Ну, не совсем, конечно, плевал. Просто не относился к этому так серьёзно. А вот Хёнджина расстраивать совсем не хотелось.       Этот Хёнджин сводил Феликса с ума с самой первой встречи. Высокий, загадочный, с чёртовыми волосами до плеч, с мягкой кожей и соблазнительными тёмными глазами, весь из себя чистенький, изысканный, вежливый, до каждой мелочи творческий и требующий детального изучения, будто музейный экспонат. Хёнджину даже делать ничего не нужно было, он просто существовал, просто говорил, дышал, а у Феликса сносило крышу. Поначалу с ним было просто интересно. Феликса увлекли его проекты, его специальность, его мир архитектора и своё видение вещей. Но потом… Потом Хвана становилось всё больше, а всякий раз, когда Феликс встречался с Юци, он думал о её брате, и эти мысли всё перебивали и путали.       Юци Ликсу однозначно, безоговорочно дорога. Она забавная, милая, тоже интересная личность. С ней ему хорошо. У них всё ещё только выстраивается, долго, скурпулёзно, осторожно. Они познают границы друг друга, только переходят из дружественно-романтических невинных отношений во что-то большее. Но Хёнджин — это чёртовы глубины океана, а Феликса всегда манили неизвестность и риск.       Хёнджин хоть и был внешне спокойным, скрывал внутри так много всего, будто шкатулка, набитая драгоценностями. Снаружи: глаз не оторвать, какая она красивая, а внутри — неизведанные сокровища, бережно закутанные в бархатные мешочки. Феликс хочет вытащить и вскрыть их все.       Подкупала преданность Хёнджина. Он без лишних вопросов доверял Феликсу, куда бы тот ни собирался его отвезти, он был рядом и поддерживал, хотя не обязан был. Хван приехал сюда только ради Феликса на несколько дней раньше, пропуская свои важные занятия. Он постоянно был рядом, помогал, подбадривал, даже вставал на его защиту от Чана или хотя бы смягчал его нападки. Кто ещё так поддержал бы его идею с этими крыльями на спине комбинезона? Кто бы постоянно шнуровал его ботинки и помогал надевать защиту с такой трепетной осторожностью, лишь бы не задеть больную спину? Кто обрабатывал бы эту спину с таким же вниманием? Кто ещё так заботился о нём?       Никто.       Хотя… Чан, возможно. Но у него и без Ликса забот полно. Чана на всех просто не хватает, хоть он и пытается присматривать за каждым из «Hellevator». Но даже будь Феликс единственным его подопечным, Чан бы не был с ним таким же осторожным и внимательным, как Хёнджин.       И Феликс чувствует взаимность. Пусть Хван говорит что угодно, пусть отрицает сколько влезет, пусть отталкивает. Но Феликс всё прекрасно видит, потому что за столько времени уже изучил Хёнджина достаточно, чтобы понять, что означают его взгляды. Их обоих друг к другу тянет. Да даже взять ситуацию вот только что: он видел, как Хёнджин на него смотрел. Будто боялся потерять самое дорогое, что у него есть. Для Ли этого уже достаточно, это красноречивей всех слов.       Одно расстраивало и бесило: Хёнджин был неприступен. Стоило Ликсу переступить черту, как Хван обрастал шипами, отталкивал, отрицал, закрывался. Феликс уже даже решил, что всё, он просто с ума сошёл и вся взаимность ему только кажется, а забота Хёнджина продиктована банальной вежливостью. И Ли поверил бы в это.       Если бы утром Хёнджин не ответил на поцелуй. Во второй, сука, раз за эти дни.       Тогда, в туалете, крепко выстроенные стены Хвана рухнули с оглушительным грохотом. Феликс слышал это так отчётливо, что сомнений быть просто не могло. Хёнджин тоже испытывает это притяжение, тоже теряет голову от него, и это греет душу. Ликс не один такой, их обоих разматывает одной волной. Только Хёнджин более сдержан, и его, чёрт возьми, пинками надо подгонять. А Феликс… А хер его знает, что на него сегодня нашло, просто Хван заебал отпираться! Ли всю ночь не спал и не потому, что переживал из-за гонки, а потому, блять, что все мысли вели его к этому темноволосому стройному архитектору с чёртовыми выпирающими венами на руках, в сети которых Феликс и застрял.       Ох, только бы хватило нервов разобраться со всем этим, потому что Феликс больше не справляется с коктейлем раздирающих его чувств.       Нужно что-то решать с Юци. Она умная, она поймёт. Она обязательно поймёт. Как бы Ликс не хотел разрывать с ней отношения, Хёнджин из его головы не выветрится никак и всё равно будет перетягивать на себя всё внимание. Так что объясниться с Юци — единственное верное решение. А потом уже он пойдёт к Хёнджину и разберётся с ним. Хвана больше не будут смущать отношения Феликса с его сестрой, потому что скорее всего сейчас его тормозит только это.       Да. Звучит как хороший план. Нужно найти Юци.