Крылья ангела

      — Юци, доложи обстановку, живо!       Это было первое, что Феликс услышал от разъярённого мистера Хвана, на котором не было лица. Не вопросы о дочери и сыне, не утешения плачущей девчонки, не испуганные объятия, а вопрос как солдату. И Юци, вышкодленно приосанившись и взяв себя в руки, быстро и чётко изложила случившееся, пока Феликс с Джисоном вытаскивали Хёнджина из кустов. Жестоко.       Если уж Юци, любимая младшая дочь, так боялась и слушалась отца, то о Хёнджине и говорить нечего. Будь он в сознании, спрос наверняка был бы с него по полной программе. Хотя это совершенно, блять, тупо и нелогично. Они, нахуй, не в армии, Юци и Хёнджин — не солдаты, а пострадавшие дети! Но Феликс не лез в чужие отношения, старательно отпихивая куда подальше своё желание заорать на мистера Хвана, что он ебанутый и лучше бы попытался успокоить свою дочь.       Юци, надо признать, держалась стойко. Ликс думал, что не смог бы так, что послал бы нахер эту дисциплину и закатил истерику. При том, что бедной девушке пришлось взять на себя роль защитницы, она как храбрая львица была готова оберегать тех, кто ей дорог. А Феликс догадывался, как тяжело ей давалась эта храбрость, потому что хорошо знал Юци как нежную, робкую, ранимую девчонку. За себя она, конечно, могла постоять, скажем, в обычном конфликте, в споре, но не была настолько твёрдой и непоколебимой, какой ей пришлось стать сейчас.       Всё ещё жестоко. Хотя, бесспорно, эта поднатасканность младшенькой из семьи Хван прямо сейчас спасла им жопы. Или даже жизни. Но господин Хван мог бы и помягче с ней быть вот сейчас, в данный момент. А он даже не обнял её, не похвалил, не попытался утешить. Выслушал её краткий отчёт и начал расспрашивать обо всём заикающегося Джисона. А потом и Феликса. И даже после этого не смягчился ни на секунду. Раздав указания, он приказал своим людям осмотреть и погрузить Хёнджина в свою машину, а затем посадил туда ребят и распорядился отвезти всех в больницу, а потом по домам. Сам он с парой своих людей остался у разбитого доджа дожидаться то ли полиции, то ли ещё кого. Феликс уже не вникал, ему хватило.       Джисон сидел спереди и печатал сообщения с пулемётной очередью. Как Феликс предполагал, отправлялось всё это во всех красках ахуя прямиком Минхо. Сам Феликс сидел сзади между Хёнджином и Юци и чувствовал себя в группе провинившихся детей, среди которых и он сам — ребёнок. Лет семи, не больше. Ему это чувство не нравилось, но гнетущая тишина после Хвана старшего давила.       Когда машина Хвана с огромным и шикарно отделанным внутри салоном тронулась, бесчувственного Хёнджина заболтало от неровной дороги, и Феликс, пересев к нему поближе, заботливо уложил его голову на своё плечо, подпёр её подбородком и положил руку, чтобы удержать.       — Спасибо, — шепнула ему Юци. Водитель, будто строгий надзиратель, бросил на них беглый взгляд, но ничего не сказал. — Если хочешь, можем поменяться, — предложила она.       — Ничего, мне не сложно, — отказался Ли. — Это сейчас меньшее, что я могу для него сделать. Тем более что всё это по моей вине.       — Не говори так. Ты не знал, что нас будут преследовать и всё так обернётся. Это не твоя вина, а людей, которые это устроили.       — Иди сюда. — Феликс протянул ей руку, и Юци придвинулась в его объятия. Она осторожно положила голову на его второе плечо и шмыгнула. — Ты молодец, — шепнул ей Ликс. — Не нужно плакать, всё будет хорошо. Теперь точно будет. Ты спасла нас.       — Я ничего не сделала, — возразила она. — Это вы с Хёнджином не дали им раздавить нас. Я бы так не смогла.       — А я бы не смог не паниковать как ты. И тем более совладать с оружием. Кстати, давно ты умеешь?       Юци вытащила из кармана своей кофты пистолет. Он был довольно большой, тяжёлый, с никелированной поверхностью и замысловатой гравировкой на стволе. Феликс никогда раньше таких не видел — хотя не то что бы он видел много огнестрельного оружия в своей жизни. Рукоять пистолета была перламутровой. В целом оружие напоминало скорее подарок, нежели чем используемый на постоянной основе пистолет. Но тем не менее он работал.       — Лет с тринадцати. Папа нас часто водил в тир. Сначала мы просто игрались, а потом он начал обучать нас стрелять из настоящего оружия. Я надеялась, что эти навыки никогда не пригодятся. Это папин любимый, модель девятнадцать-одиннадцать в какой-то там модификации. Хёнджин лучше знает, он в этом разбирается. У меня в сумке лежит имитация. Внешне абсолютно такой же, но на самом деле просто зажигалка, чтобы отпугнуть. У нас ещё дома есть глок, он легче и удобнее.       — Хан, как я понимаю, не в курсе? — спросил Феликс, бросив взгляд в сторону Джисона, сидевшего перед ними и увлечённо переписывающегося в чате с Минхо. Их разговор друг не слышал.       — Теперь будет, — вздохнула Юци.       Спустя двадцать пять минут впереди показалось ярко освещённое шоссе, и Ли подумал, как же далеко они успели уехать от него. Возможно, надо было оставаться рядом, ближе к людям. Кто-то бы заметил, вмешался. Но пикап гнал их прочь, а думать не было времени. Мозги под страхом напрочь отключились.       Феликс обнял Юци покрепче.       — Ты сама как?       — Нормально, — кивнула она. — Я справлюсь. Я больше переживаю за Хёнджина. — Она чуть повернула голову на плече Ликса и посмотрела на брата. — Он точно будет в порядке?       — Будет. Обещаю.       Ли сидел между братом и сестрой, чувствуя на себе вес обоих, и придерживал их головы на своих плечах. Юци молчала, может, и вовсе задремала. Пистолет так и лежал на её коленях, опасно поблёскивая своей металлической поверхностью и то и дело привлекая внимание. Хёнджин не издавал ни звука, и Ликс периодически щупал его пульс на шее, чтобы точно убедиться, что он жив. Его смерть Феликс точно не переживёт.       Но Хёнджин был жив. Не шевелился, правда. Но его сердце билось, а грудная клетка едва уловимо расширялась и опадала, хоть немного успокаивая этим Феликса.       Страшно, сука. До неприятных мурашек от самой макушки по телу. И всё, весь этот пиздец — из-за Феликса. Кто бы что ни говорил.       — Я всё ещё надеюсь проснуться и осознать, что это был всего лишь сон.       Это сказал Джисон, обернувшись к Юци и Феликсу и чуть перегнувшись через переднее сидение, которое было одним сплошным диванчиком. Водитель снова выразительно посмотрел на них, будто бы они все четверо — заключённые без права голоса. Феликса это взбесило, и он искренне ждал, что этот мужчина хоть что-нибудь скажет, чтобы очень жёстко и грубо осадить его на и без того поёбанных за сегодня нервах. Но тот будто жопой чувствовал — молчал, чтобы не нарываться. Это бесило ещё больше.       — Эй, вы все в листьях, — заметил Хан. — Мы как будто в лесу пробыли целые сутки.       — Знаешь, лучше бы в лесу проторчали, — вздохнула Юци, поднявшись с плеча Феликса, и отряхнула запачканные в земле и крови руки.       — Простите. — Феликс поджал губы от неловкости и вины. — Простите, всё из-за меня.       — Да брось! — прервал его поток извинений Джисон. — Главное, что мы все живы. Разве нет? Ты можешь рассказать нам подробнее? Может, если мы будем знать больше информации, то сможем понять, как избежать подобного в будущем? Или, ну… не знаю… Защитить? Вы с Минхо что-то знаете, только вот он мне ничего не говорит. Что на самом деле у вас происходит?       Ли почувствовал укол совести. Всё-таки Хан — замечательный друг. Вместо того, чтобы искать виноватого и словесно вымещать на нём все эмоции (а Ликс уверен, что виноват тут исключительно он), Джисон хочет помочь. Разве Феликс такого заслуживает?       — Простите, но нет, — решительно отказал Феликс. — Чем меньше знаете, тем в большей вы…       — Безопасности? — перебила его Юци, фыркнув. — Ты ничего не перепутал? Мы не знали, и вот чем всё обернулось.       — Хёнджин знает. И мистер Хван тоже знает. И это всё равно ничем не помогло.       — Феликс, что на самом деле случилось тогда перед гонками? — упрямо допытывался Джисон. — Дело ведь не только в ставках и стычках с соперниками, я прав? Почему ты рассказал Хёнджину, но не рассказал нам?       Ликс опустил глаза. Он, если подумать, и не рассказывал. Хёнджин сам подслушал, когда всё только начиналось, а потом оказался рядом и узнал всё из первых, так сказать, уст о похищении и о последствиях. И поначалу Феликс был даже рад такому раскладу, потому что Хёнджин, не нуждаясь в объяснениях, его поддерживал, и так было легче. Но легче оказалось только Феликсу, а вот сам Хёнджин тоже оказался во всё это втянут. Если бы не знал ничего, не приехал бы за несколько дней до гонки, не крутился бы столько времени, не привлёк бы его внимание.       Вот только Феликс забывает, что Хёнджин поддерживал его не потому, что всё знал. И ездил с ним по городу на байке тайком от всех тоже не по этой причине. Но сейчас Ли под страхом потери близких не мог соображать адекватно, ему казалось, что друзья были бы в безопасности, если бы никто ничего не знал. А ещё, если бы Феликса в их жизни просто не было.       Тот тип пообещал Феликсу и остальным из «Hellevator» жестокую расправу, если они полезут в первенство. Тогда всё казалось проще. Ликс был полон дерзости и желания ответить, он чувствовал себя равным и не осознавал в полной мере, чем всё может кончиться. Однако теперь одного взгляда на взъерошенных друзей с перепачканными лицами и в особенности на бесчувственного Хёнджина с разбитым носом и лицом в крови Феликсу стало по-настоящему страшно. Он потеряет их, если продолжит быть рядом, и потеряет, если всё расскажет.       Теперь Феликс проникся пониманием к Чану с его политикой «Меньше знаешь — крепче спишь». Лидер таким способом защищал своих учеников, держа их в неведении.       — Я расскажу, — соврал он ребятам, выжидающе смотревшим на него. — Но не здесь. — Феликс украдкой кивнул на водителя, показывая, что разговор этот должен быть максимально приватным. Джисон кивнул, принимая такой расклад, и Юци тоже расслабилась и отстала. Феликс ненавидел себя за ложь им, но утешался мыслью, что так будет правильно.       Он чуть повернул голову, взглянув в окно, коснувшись щекой тёмных волос Хёнджина, со всей тяжестью принимая для себя решение, что это в последний раз, когда Хёнджин, Юци и Джисон сидят так близко к нему. В последний.

***

      Феликс, раздираемый тревогой и паникой, не смыкал глаз всю ночь. Чан битый час ходил по его кухне в раздумьях, а Минхо и Ёнджун медленно опустошали припасы из холодильника младшего Ли. Ребята примчались домой к Феликсу, едва стало известно о случившемся, и теперь в напряжённом ожидании следующего удара обновляли новостную ленту. Обещанное компрометирующее видео с Минхо теперь могло появиться в любой момент.       Ликс, помимо новостей, постоянно заглядывал в чат с Хёнджином и Джисоном, но первый не заходил в сеть с обеда, а второй ничего не писал — значит, Хван всё ещё не очнулся. Феликс оставил Хёнджину несколько сообщений с извинениями, сожалениями о случившемся и просьбой позвонить по возможности. Хёнджин сообщений ещё не видел и пока не звонил. Наверное, стоило ждать звонка теперь только завтра, если Хван вообще позвонит, но Феликс не мог не проверять телефон каждые пять минут.       — Хо, тебе Джисон не писал? — спросил Феликс. Минхо покачал головой. — Мне тоже, — вздохнул Ликс.       — Да всё будет нормально с твоим Хёнджином, — попытался успокоить его Минхо, хотя сам нервничал похлеще Чана и Ликса вместе взятых. — Судя по твоему рассказу, там скорее всего просто ушиб и лёгкое сотрясение. Ничего серьёзного, расслабь булки.       — Посмотрел бы я на твоё «ничего серьёзного», если бы на его месте был Джисон, — буркнул Феликс.       — Может, подумаем, что делать теперь со всем этим дальше? — предложил Ёнджун, мягко переводя тему.       — Сейчас Чан тысячный круг навернёт и, думаю, поделится с нами, наконец, всей имеющейся у него информацией, — холодно проговорил Минхо, бросив на лидера колючий взгляд. Бан Чан, услышав это, круто развернулся к нему лицом и остановился. — Что? — с вызовом спросил у него Минхо. Он выставил ладонь и начал загибать пальцы. — Тебя на днях перед гонкой тоже преследовали и что-то стряслось, судя по твоим ранам на руках. Это раз. Кто-то сделал ставку на меня от твоего имени, ставя тебя под угрозу дисквалификации, это два. Тачка Хёнджина в мясо, сам он в больничке, а Феликс, Юци и Джисон не пострадали лишь чудом после преследования, это три. Причём мы не знаем, кто именно был целью, потому что Феликс уехал с ними совершенно спонтанно. Кроме того, есть догадки, что порядка двадцати участников — и это минимум — были подкуплены. Это четыре. Как только будут доступны видеозаписи, мы их всех вычислим. Авария Ёнджуна явно подстроена. Полагаю, нас с Феликсом тоже должно было снести потоком и перемолоть в процессе, но нам немножко повезло. Я уже не говорю об утренних «подарочках» и неудавшейся попытке вскрыть наш бокс ночью перед заездом с целью испортить байки.       — Что?       Феликс и Ёнджун переглянулись. Про бокс они ничего не слышали, как и про подставные ставки, и про случившееся с лидером накануне гонки.       — О чём ещё нам не следует по твоему мнению знать? — заломив руки на груди и надменно задрав подбородок, спросил Минхо. — Может, хватит уже тайн?       — И откуда ты только всё знаешь? — удивился Феликс.       — Я не слепой и не глухой. Я замечаю детали, выхватываю обрывки разговоров, анализирую.       Бан Чан, угрюмый и мрачный, подошёл к столу, за которым сидели ребята, и облокотился на него, чуть расставив руки в стороны. С такого ракурса — снизу вверх — его широкие плечи казались горами, а взгляд — испепеляющим. Ликс от такой картинки нервно сглотнул и захлопал глазами, ведь не каждый день удаётся довести Чана до состояния нервной машины для убийств. Ёнджун — единственный, кто по возрасту чуть старше Чана — и то съёжился под таким давлением.       — Ты думаешь, я ради себя держу всё в тайне? — процедил лидер, глядя Минхо прямо в глаза. Тот стойко выдержал убийственный взгляд и приосанился ещё больше.       — Я думаю, что знай мы больше информации, могли бы что-то сделать, — спокойно ответил Минхо. — Возможно, предотвратить, подготовиться или защитить друг друга. Охраны Хвана, как оказалось, недостаточно, раз даже его дети попали под раздачу прямо перед его носом.       У Ликса в мыслях вспыхнуло ощущение дежавю, ведь Минхо буквально повторил слова Хана. Не согласный с этой точкой зрения Феликс решил встать на сторону Чана:       — Твоя защита — это как раз неведение.       — А ты с какого перепуга с ним заодно? — не понял Минхо. Все перевели взгляды на Феликса, и тот занервничал.       — Ну… — начал он. — Зная всё как есть, ты больше волнуешься и можешь помешать чему-то. Можешь залезть туда, куда не следует. Ещё вчера я и сам злился, что Чан всё скрывает, но сегодняшнее заставило меня переосмыслить его выбор. Если бы Хёнджин не был в курсе похищения, он бы не был рядом со мной круглосуточно, следовательно, эти люди на него бы не обратили внимание. Я думаю, что ты, Минхо, был прав, когда предположил, что целью сегодня был не я, а мои близкие. Хёнджин пострадал из-за того, что что-то знает.       — Чушь и бред, — фыркнул Минхо. — Он пострадал не потому, что он что-то там знает, а потому, что ты, бестолочь, ему дорог. Если бы он не знал, как с тобой опасно, потерял бы бдительность и его бы порешали ещё раньше. Взгляни на Джисона — он ни пизды не знает, но тоже пострадал. А Юци? Ты ж сам сказал, что она стреляла из пистолета, который оставил им батя, который как раз в курсе дела. Так, получается, лучше всё-таки знать и быть готовым? Разве нет?       Это звучало убедительно. Хотя после слов «ты ему дорог» Феликс почему-то думал совсем о другом, но общую суть аргументов Минхо уловил.       — Его зовут Чха Хосан, — прервал их спор Чан, видимо, решив всё-таки посвятить ребят в подробности. — Владелец нескольких промышленных заводов и крупный инвестор новейших разработок в машиностроении. Он ввалил кучу бабла в экспериментальные движки на мотоциклах и хочет продвинуть своего гонщика, чтобы после его победы заключить контракт с несколькими производителями мотоциклов. Полтора года назад он присылал «Hellevator» приглашение на выставку. Мы там были с Сынмином и Чанбином и видели эти движки. Нашему клубу предложили с десяток новых байков, но Сынмин, попросив опробовать и разобрать демонстрационный байк, нашёл один неучтённый момент: механизм заточен под плавный разбег. При резком старте возможен перегрев системы, а это опасно. Мы отказались от их использования, предупредив о рисках, после чего нам стали прилетать письма с угрозами. Сначала это были незначительные послания, похожие на то, что обычно творят наши соперники. Потом начались запугивания и преследования. Однако по какой-то причине в прошлом году байк новейшей разработки под спонсорством Чха так и не появился на гонках и все угрозы прекратились. До этого сезона. Думаю, в прошлом году новые байки не прошли первые тесты в реальных условиях и нуждались в доработке.       — Так дело не в ставках? — уточнил Ёнджун. Чан покачал головой.       — Нет. Точнее, не в первую очередь. Чха поставил на Нэйта Винда целое состояние в этом сезоне. Если Винд заберёт золото, Чха получит не только внушительный выигрыш со ставок, но и заказы массового производства.       — Как-то глупо всё ставить только на одного гонщика, — заметил Минхо.       — Я разговаривал с Эи из «F80», с Таном из «СКАР» и другими ребятами. Они тоже отказались от новых байков, нашли тот же нюанс в движке. А элитки как «Хьюсонг» продвигают только свои разработки. Некоторые одиночки были заинтересованы, но по каким-то причинам не прошли отбор.       — Теоретически, — размышлял Ёнджун, — если мы согласимся прокатать остаток сезона на новых байках, от нас отъебутся?       — Боюсь, что уже нет, — тяжело вздохнул Чан. — Я у Хосана в чёрном списке на первом месте. Он не поддерживает командную работу на треке. К тому же, он человек непростой. Слова «нет» для него не существует. Один раз ему откажешь — считай, что пожизненно заклеймён.       — Это мы заметили, — нахмурился Феликс. — Он маньяк, самый настоящий.       — Ходят слухи, что он пытает неугодных ему людей до смерти, — добавил Чан, сжав кулаки. — Насколько они правдивы, я не знаю.       — Ну, если учесть, что он сделал с Феликсом и что пообещал «кровавого орла» кому-то из нас, то слухи вряд ли врут, — заключил Минхо.       — Чего? — не понял Феликс. — Что за орёл?       — Ты как раз вырубился, когда он угрожал этим, — ответил Минхо, неприятно поёжившись. — У викингов, кажется, был такой способ казни: рёбра ломают и выкручивают наружу, за спину. Если человек ещё дышит, то это выглядит как, ну, крылья. — Он показал пальцами эту форму, и Феликсу, едва он представил вместо пальцев выломанные и вывернутые рёбра, поплохело.       — Так, — отвернулся от рук Минхо Ёнджун, видимо, тоже представив, как это выглядит. — Что мы имеем в сухом остатке? Маньяк-садист-преследователь и один гонщик, заключивший сделку с дьяволом.       — И пачка нанятых бандюг в пикапе, — добавил Феликс. — Пока без огнестрела, но надолго ли?       — Это всё, Чан? — уточнил Ёнджун. Лидер утвердительно кивнул. — Тем временем у нас минус один, — Ёнджун показал на свою загипсованную ногу, — минус два, если зальют видео с Минхо на нелегальных гонках. И минус спонсор, потому что после такого Хван точно пошлёт нас на хуй.       — Мягко сказано, — нехотя согласился Минхо.       — Я не думаю, что до такого дойдёт, — выразил свои сомнения Феликс.       — И всё же не стоит исключать такую возможность, — возразил Ёнджун. — Было покушение на его детей, а это нихуя себе повод. Если Хван уйдёт, мы останемся без его охраны, и тогда всем нам точно конец. — Он поднял взгляд на Чана. — Может, ну его нахуй в этом сезоне? Целее останемся. Да, проебём очки. Ну и что теперь? Я уже точно не вырвусь в мастера в этом году. У Минхо с Феликсом ещё будут шансы в следующем сезоне показать себя. Чанбин вон в Японию свою полетит, за него можно не переживать. Туда же можно и Рэй отправить, у неё есть лицензия там. Остальных выпустим, они до победы точно не доберутся. А мы подождём.       — Ещё вчера я бы сказал, что нужно продолжать бороться, — произнёс Бан Чан, опустившись на свободный стул. Он провёл ладонью по волосам и вздохнул так, что со своими синяками под глазами и пробившейся щетиной стал олицетворением вселенской усталости. — Теперь не знаю. Это становится слишком опасно.       — Я думаю, что надо рассказать всем, как обстоят дела на самом деле, — сказал Минхо. — Пусть каждый решит для себя, готов ли он продолжать.       На несколько неторопливых секунд повисло молчание. Все обдумывали слова Минхо, прикидывали риски, которые впервые стали настолько огромными. Однако Чан решительно обрубил эту идею на корню, выразив мысль, которую тщательно пережёвывал с самого приезда сюда.       — Я больше не хочу никого подвергать такой опасности. Никто не выступит в следующем этапе.       — Что?       — Чан!       — Нет. Это решение должен принять каждый…       Со всех сторон посыпались возмущения, но лидер быстро прервал их, подняв ладонь.       — Я не выпущу никого на трек.       — Чан, так нельзя! — возмутился Ёнджун. — Если найдётся хоть один, кто готов продолжить, я его поддержу и буду тренировать. Пусть каждый примет это решение сам!       Однако Ёнджун замолчал, когда широкая ладонь Бан Чана с громким стуком опустилась на поверхность стола. Минхо и Феликс вздрогнули.       — Я должен был сделать это сразу после похищения Минхо, Ликса и Мини. — Слова вырывались с трудом, чувствовалось, как тяжело они давались Чану. Но не менее тяжело было слышать их. — Я распускаю «Hellevator» до окончания сезона. Если кто-то захочет выступить, я лично займусь отзывом его лицензии. — Чан заглянул в глаза каждого, надеясь, что его угрозы дойдут до пункта назначения.       Феликс не смог выдержать его взгляда, опустив голову. С одной стороны, Ли терпеть не мог, когда его свободу выбора ограничивали, когда решали за него, особенно такие важные вещи. Но с другой стороны его мятежный дух был подавлен осознанием того, что решение Чана продиктовано исключительно мерами безопасности. Возможно, это и правда лучшее решение в такой дерьмовой ситуации. Да, радикальное. Но так точно получится избежать дальнейших жертв. В конце концов, какой смысл в деле всей жизни, если сама жизнь под ударом?       — Так что, мы… — тихо, с опаской продолжил Ёнджун. — Мы просто сдаёмся? А где гарантия, что в следующем сезоне это не повторится? Нам что теперь, карьеру закончить?       Однако лидер его вопросы оставил без ответа, тем самым ставя жирную точку в обсуждении.

***

      Феликс на ватных ногах вошёл в свою комнату, стянул с себя одежду, переоделся в пижаму и опустился на холодную постель. Защемлённая поясница болела просто адски, но ещё сильнее болела голова от недосыпа и пережитого за последние двадцать четыре часа стресса. Организму нужен был здоровый крепкий сон, нужно было время, чтобы прийти в себя, передохнуть, обмозговать, но сердце было не на месте и уснуть не давало.       Стоило закрыть глаза, как в голове простреливали яркие образы, звуки. Феликс видел будто наяву, как Хёнджин поднимается с руля, а на его лице проступает кровь, вновь чувствовал, как гудят от бесконечной тряски конечности, слышал удары одной машины о другую и вздрагивал, лёжа на кровати.       В очередной раз вздрогнув, на этот раз от воспоминания оглушительных выстрелов, от которых чуть не полопались барабанные перепонки, он резко распахнул глаза. Спать очень хотелось, но засыпать в таком нервяке — хреновая идея. Не хватало ему ещё ночных кошмаров.       За окном медленно занимался рассвет.       Надо было найти способ успокоиться, только как успокоиться, когда Хёнджин где-то в больнице, а Джисон так и не написал, что с ним? Как успокоиться, когда через стенку ругаются Ёнджун и Чан? И пусть их почти не было слышно, до Феликса долетали редкие звуки, заставляющие вслушиваться, напрягаться, думать о решении Чана и об остальном по новой.       Спустя несколько минут безуспешных попыток уснуть в комнату почти бесшумно, по-кошачьи вошёл Минхо.       — Спишь? — шепнул он.       — Нет, — вздохнул Феликс. — Слишком многое случилось сегодня.       Минхо прикрыл дверь и шагнул к Ликсу.       — Двигайся.       — Давай не на постель, а? Или разденься хотя бы, — заворчал Феликс, но тут что-то плюхнулось рядом, накрыв своим краем его лицо. Когда он выбрался из-под плотной ткани и оглянулся, то увидел, как Минхо расправил брошенное рядом покрывало и нагло устроился прямо на нём. Вроде на постели, а вроде и нет. Ликс недовольно подвинулся и буркнул: — Чем тебя диван не устроил?       — Поговорить хочу.       Чуть морщась от боли в спине, Феликс осторожно перевернулся на другой бок, лицом к другу, и улёгся поудобнее.       — Ты о Чане? — уточнил Ликс. — Думаю, тут уже нечего обсуждать.       — Мне Сони написал, — сказал Минхо, и глаза его как-то странно заблестели. Как у хищника, готовящегося к прыжку. Феликс тут же оживился. — Они забрали Хёнджина из больницы и едут домой. У него сотрясение, как мы и предполагали. Нос ушиблен, но вроде без перелома, в остальном всё норм. Угадай, что первым сказал Хван младший, когда очнулся? — Минхо позволил себе ехидно ухмыльнуться, а Феликс лишь растерянно пожал плечами. — «Где Феликс?» Представляешь? Парня волнуешь только ты.       Ликс грустно вздохнул.       — Теперь это не имеет значения.       — Решил, что всё-таки останешься с Юци?       — Нет. — Феликс опустил взгляд к своей ладони и выпрямил пальцы, коснувшись края покрывала, на котором разлёгся Минхо. — Почему тебя это так взбудоражило? Позлорадствовать пришёл?       — Остынь, — фыркнул Минхо.       — Не помогаешь, — ответил Ликс. Минхо придвинулся ближе и поймал его взгляд:       — Что у тебя творится на душе? Я же вижу, как тебя шароёбит. Ты то с Хваном сосёшься в толчке, то потом с его сестрой на старте, то чуть ли не вешаешься на Хёнджина на финише. Что происходит?       — Ты мне пришёл мозги вправлять? — ощетинился Феликс. — Думаешь, я не ебу, что творю? Да я знаю, знаю, что это пиздец! Но к твоему сведению, всё закончилось. И с ним, и с ней. Я порву с Юци, потому что так продолжаться больше не может, я не должен быть рядом, я опасен. А Хёнджин вчера сам меня оттолкнул.       — Во-первых, не ты опасен, — мягко перебил его Минхо. — Да и Чан всё равно свернул лавочку, так что уже похуй. Вряд ли с тобой хоть что-то теперь случится. А во-вторых, какого Хёнджин-то тебя оттолкнул? Я же видел, как он все эти дни тебя глазами пожирал. Да и ты его тоже.       — Блять, да я знаю что ли? — снова вспыхнул младший Ли. — Не лезь в это, тебя всё равно оно не касается!       — Я предлагаю тебе своё дружеское плечо, в которое ты можешь поплакаться, — самодовольно улыбнулся Минхо, но тут же скинул с себя эту маску, обнажая беспокойство. — Я просто не хочу, чтобы ты натворил глупостей. Ты неправ. Не из-за тебя Хёнджину прилетело. И Джисону с Юци тоже. Ты сейчас будешь винить себя во всех грехах ебучей планеты, но, блять, не ты сидел за рулём пикапа, не ты, дубина! Дерьмо случается, но не по твоей вине. И твой уход им лучше не сделает. Знаешь, как Сони к тебе привязался? Он если не о Хёнджине трещит, то о тебе. И если вспоминает мем, так это обязательно именно тот мем, который вы с ним обсосали. Хёнджин так и вовсе ради тебя учёбу забросил и приехал, только чтобы с тобой, придурком, быть рядом. Про Юци мало что могу сказать, но думаю, ты и сам прекрасно знаешь, как она тобой дорожит. Даже если ты разорвёшь с ней отношения, Джисон и Хёнджин не перестанут быть твоими друзьями. Ты весь светишься, когда они рядом. Не позволяй какому-то хую Хосану это разрушить!       — Но Хёнджин…       — Поговори с ним! Должна быть веская причина, почему он так сделал. Наверное, он у тебя моралист и считает, что твои шуры-муры с его сестрой…       — Нет, я сказал ему, что порву с ней. Он всё равно меня отшил.       — Значит, тут что-то другое, — настаивал на своём Минхо. — Может, батя? Он же у них тот ещё гомофоб.       Услышав это, Феликс округлил глаза и даже приподнялся над подушкой. Его пепельные волосы растрепались в разные стороны.       — Что ты сказал? Гомофоб?       — Погоди, так ты не в курсе? — удивился Минхо, тоже приподнявшись. — Вся команда знает и поэтому не палится перед ним, а ты даже не в курсе?       — Как вся команда? Хо, блять, ты шутишь?       — Нет.       Феликс со стоном упал лицом в подушку, вспоминая, что говорил Хёнджин. Он как-то поделился, что хочет встать на ноги, хочет не зависеть от отца, потому что боится его. Так причина в этом? В том, что Хван старший — гомофоб? И Хёнджин хочет сбежать от него, как только будет возможность зарабатывать самостоятельно, потому что каминг-аут и есть то самое «родительское разочарование»?       — Су-у-ука-аа… — протянул Ликс в подушку. — А мне-то он почему не сказал? — спросил он, поднявшись.       — Это тебе лучше спросить у него самого.       — Но я не могу, Хо! Как я ему в глаза вообще посмотрю после случившегося?       — А ты представь, что охотились не за ним, а за Джисоном. Всё-таки я первое место занял, а Джисон — мой парень, — тут же вывернулся Минхо. — Может, им вообще похер на тебя? Может, им нужны были дети спонсора?       — Ты сам в это не веришь, — покачал головой Феликс и поднялся с постели. Он выглядел ещё более потерянным и взъерошенным, чем час назад, когда они спорили на кухне. Минхо поднялся следом.       — Принести тебе тёплое молоко? Или снотворное? Или что покрепче?       Во взгляде Минхо не было ни ехидства, ни подъёбов, только тревожная забота — исключительная редкость на его лице. Хо всегда был скуп на эмпатию, холоден, но только не с самыми близкими людьми. И Феликсу посчастливилось быть таким человеком и видеть всё, что на самом деле творилось на душе его друга.       — Въеби мне, пожалуйста, так будет быстрее, — криво усмехнулся Ликс, и Минхо улыбнулся в ответ.       — Я понял, принесу виски. — Старший Ли уже собрался за алкоголем, но Феликс вцепился в его ладонь и потянул обратно.       — Не нужно, спасибо. Просто побудь, пожалуйста, рядом, пока я не засну. Можешь болтать о чём-нибудь, чтобы я отвлёкся. А то всякий раз, как закрываю глаза, так вижу, как мы в той машине… В общем. Побудь, пожалуйста, тут.       Ликс несчастным котёнком опустился на подушку, улёгся поудобнее и спрятался под покровом одеяла. Минхо поправил его одеяло и опустился рядом.       — Видео ещё не выложили? — закрыв глаза, вспомнил Феликс.       — Ещё нет. Думаю, если он не залил в сеть сразу, значит он сделает это непосредственно перед следующей гонкой. Похер. Надоело ждать в страхе. Ну выложит и выложит, всё равно мы не выступим.       — Я бы хотел, чтобы ты продолжил. Может, есть способ обойти правила? Типа срок давности твоих «злостных преступлений»?       — Зависит от комиссии.       — Давай купим комиссию? — предложил Ликс, медленно проваливаясь в сон. — Это всего лишь дурацкие уличные гонки. Что в этом такого? Я понимаю, если б ты убил кого-нибудь, но в гонках ничего криминального нет.       — Спорно, — возразил Минхо. — Я подумаю, если ты пообещаешь поговорить с ребятами и не прятаться от них. Не закрывайся хотя бы от Джисона, а то он мне все мозги проест. А я потом сожру их тебе.       — Ммм… Я подумаю, ладно? Мне нужно время, чтобы всё обдумать.       — Спорим, что недели не продержишься? — усмехнулся Минхо. — Побежишь к своему ненаглядному насасывать прощение. — Он неприятно хохотнул, а Феликс пробурчал:       — Боже, какой же ты мудак. Ненавижу тебя.       — И я тебя, бро.