Берега

Вопросы без ответа. Но главное не это.

Почему ты терпишь, а не ушла?

Она сломана. Разрушена изнутри. Уничтожена. Именно эти мысли мозг Жарова безостановочно генерировал, пока он слушал Лену. Лену, которая бледнела всё больше с каждым сказанным словом. Которая делала паузы, чтобы справиться с дыханием и унять дрожь в голосе. Макс всё четче понимал для себя простую истину: сейчас рядом с ним не та Лена, в которую он когда-то фатально и бесповоротно влюбился. Когда-то полный жизни и уверенности в себе взгляд сейчас потух, не выражал ничего, кроме одиночества и недоверия к миру; губы больше не складывались в улыбку, которую помнил Жаров; её плечи стали острее, а скулы подчеркивали худобу. Она другая, и он её совсем не знает. Как с ней общаться, что у нее внутри и может ли она вообще после нескольких лет в аду еще доверять людям? Пропасть между ними ещё больше, чем казалось на первый взгляд. — Пока папа был жив, все было так, как мы договаривались. Я была не больше, чем красивым приложением на всех высокосветских приемах. Он обеспечивал все мои и папины потребности, а я погрязла в больницах, врачах, лекарствах. В том, чем никогда не занималась и чего даже не умела. Flashback 5. Из следователя превращаться в сиделку было как будто ломать себя пополам, но другого выхода у девушки не было. Вадиму она нужна была в любой момент, как красивая кукла рядом, которую можно представить коллегам и партнерам. Рядом с которой не стыдно показаться в обществе и на которую обращают внимание. Он закрывал все финансовые проблемы, нашел хороших врачей, готов был при необходимости оплатить реабилитацию в специальном центре. А чтобы она не превратилась от жизни сиделки и домохозяйки в одном лице в замученную женщину, Вадим следил, чтобы у нее хотя бы пару раз в месяц была возможность вырываться из дома и заниматься собой. Она даже встречалась периодически с ребятами. Лена была приятно удивлена, что он не тащит её в постель. Заниматься сексом без любви ей было противно, все чувства к Емельянову остались давно в прошлом. Сейчас они общались как хорошие знакомые, каждый из которых знал свои обязанности перед другим, спали в разных комнатах на разных этажах. Со стороны они выглядели идеальной семьей, многие отмечали, как благородно поступил Емельянов, согласившись обеспечивать и жену, и её больного отца. Сидя в своей спальне, воспользовавшись короткой передышкой между валом разных дел, Лена отчетливо понимала, что её жизнь дала сбой. Даже не так. Её жизнь, настоящая жизнь, осталась в прошлом. Закончилась в том самом дне, когда Ленка сказала «уходи» самому нужному человеку. Хотя больше всего хотела бы уткнуться в его грудь и разрыдаться. Почувствовать себя слабой, а не быть сильной. — У нас мог быть ребёнок, — в тишину спальни констатировала женщина, — а теперь у меня нет никого… С выдохом она опустила лицо в поджатые к груди колени, содрогаясь. Как же дорого она вынуждена расплачиваться за свою ошибку. Её утешала единственная надежда, что Макс со временем сможет забыть её, сможет полюбить другую девушку и построить семью с ней. Что хотя бы он будет счастлив. Она не мечтала никогда быть приложением к мужчине а-ля кубок на полке. Ей были неинтересны и скучны все светские мероприятия. Редким развлечением были встречи с ребятам, которые рассказывали ей о том, как дела в Щукино, какие новости. Артём стабильно звонил ей, интересовался всем, что она рассказывала. Пытаясь убедить друга, что она в порядке, Лена понимала, что скорее себя убеждает в этом. Чтобы окончательно не свихнуться от того, что каждый её день похож на предыдущий. Папа был откровенно плох. Как говорят в таких случаях «что старый, что малый». По сути тот же ребенок, которому нужен постоянный уход и наблюдение. Вот сегодня опять должны вечером приехать какие-то важные гости, а у нее нет никакого желания наряжаться и готовить что-то. Но надо. Не ради себя, ради отца. Ещё надо заниматься с папой, надо ухаживать за ним. У неё нет сейчас иного исхода. Это она виновата в том, что с ним произошло. Это она довела его до этого беспомощного состояния. Это она забыла о том, что вокруг нее живые люди. — Я всё это заслужила, — шепот одними губами. Лена подняла голову, откинула волосы за спину, собирая их в низкий хвост. Взгляд на часы — пора начинать приводить себя в порядок. Чтобы вечером снова добросовестно выполнить свою часть уговора. Быть примерной женой, которую не стыдно показать людям. — Вы никогда не обсуждали, что будет после? — Макс не договорил вопрос, его суть и так была понятна. Они сидели рядом друг с другом на диване, едва соприкаясь руками. От тепла его кожи согревалась и она, хотя сейчас он не обнимал её. Не предпринимал попыток с тех пор, как она успокоилась после срыва и выпуталась из его рук. — Нет. Я не планировала дальше следующего дня. Я боялась остаться без папы. — Никакой страховки вроде брачного договора у тебя, конечно, не было? — Не до того мне было. Я о себе не думала, Макс. Просто не смела думать о себе, когда после полугода моих саможалений папа вот так слег. Мужчина провел ладонями по лицу, чуть взлохматил волосы. Его мир снова разлетелся в мелкие щепки. Сейчас уже было не до обид на Лену. Впору было обижаться на себя. — Что произошло после смерти твоего отца? Вопрос должен был звучать «Что он с тобой сделал?», но на такую формулировку Максим не осмелился. Лена рядом без того содрогнулась. — Не сразу, — покачала головой женщина, — время прошло. Может пару месяцев. Я была убита. От меня к тому моменту осталось только физическое тело. — А ребята? — Что ребята? С похоронами и прочим они помогли. Но находиться со мной круглосуточно физически не могли, да и я к себе не подпускала. Flashback 6. Всё закончилось окончательно. Её жизнь более не имела смысла. Лена лежала на кровати, смотря в потолок. Слёзы текли по щекам одна за другой, попадали на шею, после на наволочку. Ей было всё равно. Макс, ребенок, папа. Все ушли, а она осталась. Зачем она здесь? Она уже не знала. — Ты опять не завтракала, — Емельянов заглянул к ней в спальню. — Я не хочу, Вадим. — Лена, так нельзя. Никому легче не станет от твоих самоистязаний. — Я ничего не хочу, — настойчивее повторила следователь. Мужчина подошел ближе, сел рядом с ней на постели. Прикоснулся к её ладони. — Послушай, тебе надо жить дальше. А ты себя убиваешь. — Может, я этого и хочу, не думал? — Лена перевела на фиктивного мужа стеклянный взгляд. — Так нельзя! — он с силой сжал её плечи. — Очнись, что с тобой?! — Да какое тебе вообще до меня дело?! — Брусникина резко села на постели. — Если я тебе нужна на очередной встрече, так и скажи, я стану куклой на один вечер! — Потому что я люблю тебя! Вадим резко вскочил на ноги, обернулся вокруг себя, выдохнул. — Я всё это делал, потому что люблю тебя! Я пытаюсь помочь тебе! Следователь смотрела на бывшего одноклассника пустыми глазами. Ей нечего было предложить ему в ответ. Её сердце больше не способно любить. Оно окоченело. — Мне нечего предложить тебе в ответ, Вадим. И лучше нам развестись. Я вернусь на работу. А тебе надо найти женщину, которая полюбит тебя. — Мне нужна ты, Лена, — взгляд Емельянова стал вдруг каким-то безумным, когда Брусникина упомянула развод, — и я добьюсь тебя! Я всегда получаю то, что хочу! Ни развода, ни работы не будет! Ты не вернешься в этот дурдом под названием «милиция»! С этими словами мужчина покинул комнату, громко хлопнув дверью, отчего Лена даже слегка вздрогнула. Затем пожала плечами. Что ж, пусть добивается, ей всё равно. Однажды ему надоест видеть перед собой её безразличное лицо. А ей всё равно по большому счету, как существовать. Может, он и прав. Ей же даже возвращаться некуда. У ребят в Щукино новый следователь, ей придется вливаться в новую группу, на что нет никаких ресурсов. Проще уж остаться здесь, в золотой клетке, пока Вадим готов её терпеть. Сейчас, наверно, так точно проще. — Его благородства хватило ненадолго? — Может, отчасти в этом тоже я виновата. Все его попытки разбивались вдребезги о моё равнодушие и покорное исполнение примерной жены на встречах. Вдобавок, представь, какого ему было видеть, что визиты Артёма, Кати, других ребят вызывали у меня куда больше эмоций, чем его какие-то ухаживания. — Артём не уговаривал тебя вернуться в отдел? Может, Хрулев бы придумал что-то, чтобы ты вернулась в свою группу. — Уговаривал. И он, и Катя, и Жанна. Но…мне как будто и так было неплохо. У меня было всё, чтобы жалеть себя, именно этим я и занималась. В очередной раз. Flashback 7. В субботу Катя вытащила её погулять по Москве, посидеть в кафе. Хоть как-то где-то развеяться. Вадим, кажется, отнёсся к этому с куда бóльшим энтузиазмом, чем она сама. Вызвал ей такси до места встречи и дал с собой такую сумму, что хватило бы какой-нибудь бутик целиком выкупить. Лена же поехала, чтобы никого не расстраивать. Ни подругу, ни фиктивного мужа, который столь упорно пытается её добиться. Когда оно ей нафиг не надо. Просто удобно так жить, когда ни о чем не надо думать. А она больше не хотела решать никаких проблем, думать о делах. Хотела, чтобы её все оставили в покое. Катя что-то рассказывала ей про Тему, Лена даже на некоторых моментах улыбалась. Она не ожидала, что Колосов может так влюбиться и строить такие отношения. Ей всегда казалось, что он плейбой, бонвиван и ловелас. — Слушай, а ты правда не хочешь вернуться? — Катя отхлебнула кофе. Они остановились пообедать в каком-то ресторанчике. — Вадим против, — Ленка пожала плечами, — а у меня нет сил на борьбу, Кать. У меня больше ни на что нет сил. — Неужели тебе нравится быть куклой? Ты же так любила свою работу. — Любила, — Лена ковырялась вилкой в тарелке с салатом, — ещё как. Но за эти полтора года я истощилась, понимаешь? Я ничего больше не хочу. Всё, что было мне дорого, осталось в той, прошлой жизни. — Лен, — Калитина протянула руку и сжала ладонь подруги, — милая, подумай всё-таки. Может, тебе на работе легче станет, начнешь выкарабкиваться. Жизнь-то не закончилась. Да, больно, да, страшно. Но неужели ты вот так сдашься? — Сдамся, — Брусникина пожала плечами, — бороться незачем. Я потеряла всё, что было мне дорого. Макс, папа, малыш. Остальное уже неважно… Повисло тяжелое молчание. Лена собирала в кулак остатки сил, чтобы продолжить рассказ, Макс догадывался, что услышит. Черт. Теперь он точно не знал, как им общаться. — Момент, когда у Вадима закончилось терпение, совпал с его какими-то сложностями в работе. Он не посвящал меня особо. Просто стал выпивать. Каждый день после работы приходил пьяным и злым. Дыхание Брусникиной сбилось, она обхватила себя руками за плечи. Макс поджался весь внутри. Какой-то противный липкий озноб прошелся по его спине. — В тот вечер он был пьян. Я осмелилась высказать ему в лицо то, что мне надоело его поведение. Результатом стало, — Лена тяжело сглотнула, зажмурилась, — изнасилование. Мной поигрались, как дешевой куклой. А я думала о том, что в целом заслужила то, что он со мной делал. Макс рядом выдохнул, сжал и разжал кулаки в руках. До крови закусил нижнюю губу. Мерзко. Как же ему сейчас было мерзко от себя самого. От того, к чему привела в том числе его уязвленная мужская гордость. Если бы он тогда сохранил номер телефона и хоть кому-то из ребят ответил на бесчисленные звонки… — Это…случилось один раз? — вопрос дался Жарову с трудом, а смотреть на Ленку он вовсе не мог. Следователь отрицательно покачала головой, чем разрушила у Макса внутри последние остатки самообладания и уважения к себе. — Это повторялось раз в несколько дней. Я была на таком дне, что действительно верила в то, что это моё наказание. За то, что я сделала с тобой, с нашим ребёнком. С папой. Тихий безжизненный голос. Пальцы, сжимавшие обшивку дивана. Слёзы, проступишие на щеках. Тишина в комнате, которая оглушала лучше любого взрыва. — Ребята ничего не знали, — Максим не спрашивал. Констатировал. — Откуда? Я продолжала их уверять, что меня всё устраивает в моей жизни. Макс впился руками себе в волосы, едва ли не вырывая их с корнями, и больше всего хотел закричать до срыва голоса. Просто выкричать всю боль, которая скопилась внутри. Он не должен был уезжать и так всё обрывать. — Какая мерзость, Господи. И я позволил всему этому происходить… Черт, Лена! — Макс вскочил и начал ходить по комнате кругами. — Вот в каком месте твоё хреново благородство сделало лучше?! Я тоже молодец, в обиженного заигрался. — Макс, перестань. Это был мой выбор, перестань брать на себя мнимую вину. Её голос был приглушенным, но очень твердым. Она и сейчас верила в то, что он ни в чем не виноват. — Мнимую?! Я сдался при первом же твоём «нет», когда надо было добиваться правды. Я не позволил потом ребятам себя найти, хотя это помогло бы многого избежать. — Тебя можно понять, — упрямо повторила Лена. — Да всех можно понять, только от этого не легче! Минут десять царило молчание. Макс переваривал услышанное, Ленка готовилась к последнему броску в воспоминания. — В какой-то момент злость Вадима достигла апогея. В ту ночь он был особенно жесток. Я практически её не помню. Если обычно он не оставлял на мне видных отметин, то здесь всё было иначе. Он…- Ленка содрогнулась, — он изнасиловал меня несколько раз за ночь. К утру я была полумертва. И признаюсь тебе, я жалела, что он меня не убил. Было бы всем проще. Flashback 8. Она не спала этой ночью. Это был не сон, а потеря сознания из-за причиненных травм. Когда утром она более или менее пришла в себя и смогла кое-как осознать произошедшее, то первой мыслью в голове было «мне даже бежать некуда». Отражение в зеркале, мягко сказать, не радовало. Оба виска рассечены, на волосах засохшая кровь, лицо будто в царапинах. На руках гематомы, груди больно даже касаться, а при попытках поглубже дышать отзываются болью ребра. Кажется, там не обошлось без трещин. Вадима к этому моменту дома уже не было. Вроде как он должен был уехать в командировку, она не помнила, но чемодан его отсутствовал, на комоде валялись деньги. Легкомысленно, конечно, с его стороны, так ее оставлять. Хотя она сама последние месяцы никак не сопротивлялась происходящему. А значит, он привык быть безнаказанным. В конце концов всегда можно сказать «упала неудачно». Пока смотрела на себя в зеркало, Лена осознала простейшую вещь: в следующий раз он точно убьет её. Он неадекватен. Алкоголь, проблемы в работе, её равнодушие. Вадим сходил с ума, а она отражала своим внешним видом последствия этого. — Лучше бы сегодня убил, — проговорила следователь прежде, чем уйти из ванной обратно в комнату. Даже на то, чтобы принять душ, сил не было. От мыслей про еду к горлу подкатывал ком. В спальне она упала на постель, после чего взгляд зацепился за мобильный телефон на тумбочке. Потыкавшись, она обнаружила, что аппарат в ноль разряжен. Черт. У нее нет сил искать зарядник. Сил вообще больше не осталось, поэтому она закрыла глаза. С желанием наконец-то умереть и не мучаться. Она увязла в липкой холодной темноте и была этому рада. — Лен, Лена! — чей-то до боли знакомый голос вдруг позвал её. — Господи, что он с тобой сделал?! Лена! На лице ощущались мужские ладони, но на этот раз они не били её, а гладили. И голос Брусникина узнала. Это был Артём. — Тёма, — кое-как открыв глаза, проговорила женщина, — откуда ты здесь? — Откуда?! Ты второй день вне зоны действия сети! Почему ты молчала о том, что он тебя бьет?! Почему ты вообще терпишь это?! — Я заслужила, — глухой голос и широкие зрачки Колосова. — Ты соображаешь, что говоришь?! И ты всё это время уверяла нас, что всё в порядке?! — Папа умер из-за меня. — Так, всë. Ты здесь больше не останешься. Сначала в больницу, потом в отделение, потом к нам с Катей. С этими словами Колосов вскочил с кровати и забегал по комнате, ища по всем шкафам документы и особо ценные для Лены вещи, которые не хотелось бы здесь оставлять. Для самой девушки всё происходящее слилось в один поток. После того, как собрал её вещи, Артём помог ей хотя бы относительно привести себя в порядок и переодеться. До машины донес на руках. Заканчивая монолог, Лена снова ощущала, как теряет контроль над дыханием. Как воспоминания превращаются в огромный ком где-то посреди горла и душат её. Руки снова дрожали, тело бил озноб. Макс застыл статуей посреди комнаты. Его только что добили окончательно. Сделали контрольный выстрел в голову и пнули напоследок ногой безжизненное тело. В чувства его привело снова далекое от нормального состояние Лены. Он сел рядом и тут же моментально спрятал её в своих руках. — Дыши, только дыши, — повторял Жаров, как заведенный, — не надо вспоминать дальше, я всё понял, только дыши. — Прости… — выдохнула Лена шепотом, — прости, если сможешь. Мне большего не надо. — Чщ. Всё, тише… Прижимая к себе некогда любимую девушку, сейчас Жаров думал, а есть ли у него вообще право так её обнимать? После того, как его не было рядом в самые тяжелые моменты. После того, как он сгорал от ненависти, пока Лена сама себя наказывала. После того, как её уничтожили, а он просто играл в обиженного. Собственная совесть вопила диким зверем, и тот факт, что Лена самовольно его прогнала, был слабым утешением. — Тебе нужно отдохнуть, — заговорил Макс после продолжительного молчания в обнимку, — спасибо за то, что рассказала правду. Лена отстранилась, провела ладонями по лицу, посмотрела на мужчину. — Тебе спасибо, что согласился выслушать. Когда ты уезжаешь? — Послезавтра. Лен, я… — Макс, не надо. Не придумывай слов там, где все и так понятно. Давай не будем тешить себя иллюзиями о том, что можно все вернуть. Я лишь хотела, чтобы ты знал правду. — Мне бы эту правду для начала осознать, — Жаров зажмурился, откинувшись на спинку дивана. — Потому что сейчас я действительно не знаю, что сказать и как нам дальше общаться. — Если сможешь, как друзья, будет хорошо. Нет — я пойму. — Прекрати, я прошу тебя, сама всё решать, — Макс повернул к Лене голову, их глаза встретились, словно сошлись в одну волну воды двух океанов. — Мой телефон новый у тебя есть, пропадать я не собираюсь. Да и ребятам вроде как обещал. Но сейчас мне нужно время. — Как скажешь, — следователь пожала плечами. Когда Макс, выйдя из подъезда Брусникиной, оказался на морозном воздухе, то снова засандалил себе снегом в лицо. Голова взрывалась, на душе скребли кошки. Вот и узнал правду. Легче точно не стало.