Путь к себе [тебе]: Доказательство от противного

Три дня Элиот ходил с мыслью, что идти к Луке вот так, с бухты-барахты, слишком некультурно. Быть может, тот не ждёт его, а пригласил только из соображений вежливости. Однако соблазн увидеть воочию книги, до которых Элиот боялся даже дотронуться в магазине, стал решающим фактором. — Привет, — помахал рукой Элиот и встал с лавки. Он уже больше получаса сидел во дворе, дожидаясь, когда Лука вернётся из школы. — Привет, — слегка растерянно проговорил Лука, замедлив шаг. Элиот улыбнулся и приблизился к нему, стараясь идти как можно уверенней. — Как твои дела? Как контрольная? Тяжело вздохнув, Лука поморщился. — Так себе — четыре балла. — Это же хорошо! — удивился Элиот. Ему казалось, что Лука не похож на человека, который переживает из-за оценок. Однако внешность, как известно, обманчива. — Чем больше четвёрок, тем дальше я от золотого диплома, — пожав плечами, мрачно сообщил Лука. — О, прости. Не знал, что ты идёшь на золотой. Тогда это и впрямь неприятно. — Забей, я справлюсь, — небрежно отмахнулся Лука, приняв привычный расслабленный вид, и, кивнув на Элиота, спросил: — А ты чего тут? Никак меня поджидал? Чувствуя, как кровь приливает к щекам, Элиот опустил голову и, переступив с ноги на ногу, запинаясь, ответил: — Да. Ты же тогда приглашал посмотреть твою библиотеку. Вот я и подумал, что… Ну, в общем… — Ха, так и знал, что тебя жутко заинтересовали мои книги, — раздался над ним насмешливый голос. — Но я был уверен, что ты не придёшь. Постесняешься. Элиота будто током ударило. Сразу захотелось немедленно развернуться и уйти. Он сплоховал. Следовало прислушаться к интуиции и не связываться с этим скользким типом, смысл существования которого — выводить людей из равновесия. Но вместо позорного бегства Элиот вскинул голову, впился взглядом в хама и, сам не ожидая от себя такой дерзости, заявил: — А вот, как видишь, я не постеснялся. Но знаешь что? Забудь. Это изначально была дурацкая идея. Есть публичная библиотека. Там я могу читать любую литературу, сколько захочу и когда захочу, и для этого мне не придётся общаться с таким пустобрёхом, как ты. Пока Элиот говорил, выражение лица Луки поменялось: брови сдвинулись к переносице, красивые губы напряжённо скривились. Казалось, ещё мгновение, и Элиот услышит зубодробительную феерию из отборных ругательств. Но этого не случилось. Лука повёл себя иначе: — Эл, я не понимаю, почему ты так резко на всё реагируешь? — Он вытащил руку из кармана и аккуратно опустил её на плечо Элиота, чуть сжав. Элиот дёрнулся, чтобы её скинуть, но Лука перехватил его за запястье, удерживая. — Да чего с тобой? Ещё и обзываешься. Я же без злого умысла. Я правда хотел показать тебе книги. Не звал бы просто так. Элиот поднял глаза. Лука смотрел на него с тенью растерянности и волнения, совсем не так, как раньше. — Пусти, — отвернувшись в сторону, проговорил Элиот в попытке высвободить руку, одновременно виня себя за то, что перегнул палку. Лука разжал ладонь и сделал шаг назад. — Извини. Запястье обдало прохладой. Лишь сейчас Элиот заметил, что у Луки мягкие тёплые руки, они не причинили ни боли, ни дискомфорта. Напротив, его прикосновение было скорее приятным: бережным и обволакивающим. Элиот машинально погладил место, где только что находились чужие пальцы, и буркнул: — Ладно. — Глянул искоса, покусал губы и несмело добавил: — Если это не очередная дурацкая шутка, тогда, может, наконец пригласишь меня зайти? — Конечно, — спохватился Лука. — Идём. Он развернулся и направился к подъезду. Элиот пошёл следом, всё ещё сомневаясь, что поступает правильно. Луке он по-прежнему не доверял. Поднявшись на второй этаж, Лука остановился перед массивной дверью из красного дерева, открыл её ключом и распахнул настежь, пропуская гостя вперёд. Элиот перешагнул через порог, оказавшись в просторной прихожей. — Чего стоишь? Разувайся, — захлопнув дверь, сказал Лука и, небрежно кинув портфель на банкетку, принялся развязывать шнурки. — Угу, — оторвавшись от разглядывания богатого интерьера, кивнул Элиот и тоже потянулся к завязкам на ботинках. Проследовав по длинному коридору, на стенах которого висели картины, а на потолке хрустальные люстры, они вошли в одну из дверей. — Милости прошу, — проговорил Лука, стаскивая с себя сюртук, а Элиот замер, чуть было не уронив челюсть. По размеру комната Луки была такой же, как его собственная, но на этом сходства заканчивались. У Элиота — голые стены и минимум мебели. У Луки же всё дышало жизнью. По стенам тянулись полки, заставленные книгами до самого потолка. На этажерках теснились безделушки: фарфоровые статуэтки, старые игрушечные солдатики, собранные из металлических деталей конструкторы. В углу притулился мягкий диванчик, на котором лежало скомканное шерстяное одеяло и несколько ярких подушек, перед ним — заваленный газетами низкий столик с резными ножками. Элиот потерялся в этом многообразии. Только крутил головой, выхватывая взглядом отдельные детали. — Я же говорил, — усмехнулись рядом, и Элиот вздрогнул. Лука стоял, довольно оскалившись и уперев ладони в бока. Этот гадёныш явно уловил чужое замешательство и снова принялся за старое. И без того натянутые, как тетива, нервы новой атаки не выдержали. — Ну и чего тут смешного?! — вспыхнул Элиот, уставившись на Луку. — Боже, Эл, почему ты такой ершистый?! — воскликнул тот, вскинув руки в знак того, что сдаётся. — Это я-то ершистый?! — в тон ему отозвался Элиот. Лука фыркнул: — Ну не я же? — И, чуть смягчившись, примирительно добавил: — Ладно, молчу. — А ты никогда не думал, что кому-то просто следует почаще следить за языком? — Да я же ничего такого не сказал, — развёл руками Лука. Элиот глубоко вздохнул и уже спокойнее проговорил: — Иногда важны не слова, а как и в какой ситуации они произнесены. Он вновь посмотрел на книжные полки. Тяга прикоснуться к ярким корешкам, вытащить наугад пару-тройку томиков, полистать страницы, напрочь отбивала желание ссориться с их хозяином. — Возможно, ты и прав, но тут я бессилен. Элиот оглянулся на него. Тот невинно пожал плечами. — Это производственный брак, — объяснил он. До Элиота не сразу дошёл смысл сказанного. Он пару раз рассеянно хлопнул ресницами, а потом уголки его губ непроизвольно поползли вверх. Лука заулыбался во все тридцать два зуба: солнечно и очаровательно-обезоруживающе, так что в груди Элиота вдруг стало тепло. Именно в этот момент он пообещал себе больше никогда не злиться на Луку. В конце концов, тот ведь ещё тогда, на лавочке, предупреждал, что часто болтает всякий вздор. Так чего же от него ждать? Что он в одночасье изменится? Конечно, нет. Просто Элиоту придётся привыкнуть к этой его провокационной манере общения, но разве это много, когда взамен можно получить доступ к его печатным сокровищам. Однако Элиот не учёл, что характер Луки — проблема далеко не самая большая. — Что бы ты хотел почитать? — как ни в чём не бывало поинтересовался Лука, шагнув вперёд к книжным полкам. Его рука поднялась к затылку, пальцы ущипнули кончик ленты, стягивающей волосы. Лёгкое движение — и огненно-рыжие пряди рассыпались по спине и плечам. У Элиота перехватило дыхание. Он не предполагал, что такое простое действие может быть настолько завораживающим. Ему непреодолимо захотелось прикоснуться, погладить, пропустить сквозь пряди пальцы, а затем стиснуть в кулаке и потянуть. Желание было таким внезапным и острым, что он не успел ни испугаться, ни осмыслить его. Лука посмотрел из-за плеча и задорно, вскинув бровь, произнёс: — Эл, ну так что? Историчка, фантастика, ужасы, детектив? Выбирай. — Фантастика, — почти машинально выпалил Элиот. — М-м, — задумчиво протянул Лука и, окинув взглядом полки перед ним, переместился к тем, что занимали стену над кроватью. — Научная или магическая? С любовной линией или просто приключения? Задумавшись, Элиот помолчал и тихо ответил: — Научная, с любовной линией. — Отлично, такое у меня имеется. — Лука вскочил на кровать, потянувшись к книгам. — Есть про космос: межгалактический альянс, главный герой сражается с расой злобных разумных рептилий, а его подружка — военный медик-эмпат. Есть про колонию на Луне, там больше науки и политических интриг, чем романтики. А есть про грядущий век машин, про тотальную слежку за людьми. Очень интересная, но там оба главных героя мужчины. Не сдержав эмоции, Элиот округлил глаза. Как назло, в эту секунду Лука посмотрел на него. — Ой, извини, это для тебя точно перебор. — Он вновь сосредоточился на книгах перед собой и принялся предлагать варианты. Только Элиот почти не слушал его, он страстно хотел тот роман про мужчин. Он ведь правильно понял: в ней любовные отношения развиваются именно между ними? Возможно, в ней даже есть иллюстрации, а может, и описания того, что они делают, когда остаются одни, когда никто не видит. Неужели о таком пишут? Неужели это хоть где-то считается нормальным? — …Вот эта классная, рекомендую, — торжественно изрёк Лука, сжимая в руках небольшой томик в тёмно-зелёной обложке. — Он — инженер-изобретатель, который мечтает создать машину времени, чтобы вернуться в прошлое и спасти возлюбленную от смерти. И у него получается. Тут куча картинок, и чувства описаны — не оторваться. В некоторых местах прям слёзы наворачиваются. Элиот сделал несколько шагов и взял из его рук книгу. — Ну раз рекомендуешь, на ней и остановимся, — скромно улыбнулся Элиот. Конечно, он ни за что на свете не выкажет свой истинный интерес. Не даст Луке повод думать о нём как о парне, которому могут нравиться парни. Лука спрыгнул с кровати и махнул в сторону диванчика. — Тогда наслаждайся, а я попрошу приготовить нам чай и займусь уроками, — подходя к двери, бросил он и, взявшись за ручку, остановился. — Кстати, я не спрашивал: ты сам-то где учишься? — Сейчас нигде. Я не пошёл в двенадцатый класс, потому что всю программу освоил самостоятельно в одиннадцатом и сдал выпускные экзамены досрочно. — Вау, — присвистнул Лука и посмотрел на Элиота по-новому, словно увидел впервые. — Ты, оказывается, мозг. — Да ничего особенного, — потупился Элиот. — Нет, это очень даже круто, — под протяжный скрип двери возразил Лука. — Ладно, читай, — послышалось уже из коридора. Элиот нерешительно потоптался на месте и медленно пересёк комнату. Отодвинув плед и подушки, он опустился на краешек дивана и наконец обратил внимание на книгу. На обложке витиеватые буквы складывались в причудливое название: «Безумный гений против времени и судьбы. Как вернуть любовь и не разрушить скрижали мироздания?» Элиот усмехнулся. Все романы, что он читал прежде, назывались куда лаконичнее. «Посмотрим, что там за безумный гений», — подумал он и открыл первую страницу.

✦⋅⋆⋅✦⋅⋆⋅✦

Осень вступила в свои права. На улице похолодало, небо заволокло свинцовыми тучами, которые то и дело обрушивали на Розэлин потоки стылой воды. Элиот зачастил с визитами к Луке. Вопреки всему, они поладили. Пока Элиот погружался в новые вымышленные миры, Лука корпел над учебниками, изредка советуясь с ним по поводу той или иной задачи. А когда заканчивал с уроками, то садился рядом, и они обсуждали сюжет книги или просто болтали обо всём на свете. Привычка подкалывать у Луки никуда не исчезла, но Элиот уже знал, как реагировать на его шпильки. Он и сам в какой-то момент заметил, что перенял эту манеру и стал использовать оружие Луки против него самого. Обычно подобная словесная эквилибристика завершалась совместным хохотом, а иногда и борьбой подушками, но больше никогда не перерастала в ссору. Элиота приятно удивляло в Луке его усердие в учёбе и та неожиданная забота, с которой он относился к самому Элиоту. Заметив, что он мёрзнет, Лука накрывал его пледом и приносил горячий чай. Из вазочки с конфетами выбирал для него самые вкусные, а когда Элиот уходил, всегда спускался с ним и ждал, пока он не зайдёт в свой подъезд. Но вот что он не делал, так это не спрашивал о девушках. Элиот был ему за это крайне благодарен. Совестно врать тому, к кому испытываешь искреннюю симпатию, а правда в его ситуации хуже лжи. Не мог же он признаться, что ему нравятся исключительно парни и что сам Лука представляет для него весьма недвусмысленный интерес. Впрочем, Элиот предпочитал об этом не думать, отгоняя мысли о Луке, как назойливых мух. Вероятно, так продолжалось бы и дальше, если бы не случай. В тот вечер Лука проводил время с друзьями в таверне. Такое происходило и раньше. Лука предупреждал, что грядёт день рождения очередного приятеля или приятельницы и что они всей компанией собираются, чтобы праздновать. Однажды он даже пытался утащить Элиота с собой, но потерпел поражение. Пусть в душе Элиот и хотел составить ему компанию, узнать, каково это посещать увеселительные заведения, общаться с нестеснённой строгими церковными правилами столичной молодёжью, он понимал, что на их фоне будет смотреться серо и убого. Ко всему прочему, если бы о подобной вольности узнал отец, то Элиоту пришлось бы туго. Так получилось и в этот раз: Лука развлекался в обществе товарищей, а Элиот коротал время за починкой старых часов. Отец хотел их выкинуть, но Элиот спас резные деревянные ходики от преждевременной гибели, и сейчас, вспоминая уроки труда, разбирал их, чтобы понять, где кроется поломка. Время приближалось к одиннадцати. За окном моросило и было темнее, чем обычно. Он отложил шестерёнку и, встав из-за стола, отодвинул тюль. Действительно, один из дворовых фонарей перегорел, и участок под ним утопал во мгле. Именно там стояла лавка, где он познакомился с Лукой. На ней кто-то сидел. Элиот прильнул к стеклу, пытаясь разглядеть, кто из соседей настолько отчаянный, что вышел освежиться в такую скверную погоду и столь поздний час, и от неожиданности ахнул. Этим соседом оказался Лука. Не раздумывая, Элиот бросился к двери, накинул пальто, схватил зонтик и выбежал на улицу. Лука сидел, откинувшись на спинку, задрав лицо к небу, и будто не замечал, как на него падают мелкие капли. Рядом с ним на лавке стояла пустая бутылка. — Лука, — осторожно позвал Элиот, закрывая его зонтом. — Ты чего тут делаешь? Тот медленно повернул голову и сфокусировал затуманенный взгляд на Элиоте. На его губах заиграла кривая, пьяная улыбка. — Э-эл… — протянул он. — Неужели ты меня из окна увидел? — Увидел и очень удивился, — встревоженно ответил Элиот. — Нечему тут удивляться, я просто отдыхаю. — Язык Луки заплетался, но в его тоне слышалась привычная невозмутимость. Элиот свёл брови. — Отдыхать нужно дома. — Не хочу дома, — заупрямился Лука. — Так! Быстро поднимайся! Я провожу тебя. — Элиот схватил его за ладонь и, ужаснувшись тому, насколько она ледяная, потянул его на себя, заставляя встать. — Ладно-ладно, мамочка, как скажешь, — притворно заворчал Лука и повис на его плече. — Может, ты меня ещё и спать уложишь? Элиот шагнул вперёд, уже понимая, что путь выйдет непростым. Лука еле передвигал ногами и был жутко тяжёлым. — Если потребуется, уложу, — пропыхтел Элиот, медленно продвигаясь к подъезду и пытаясь не рухнуть вместе со своей шатающейся ношей. — А колыбельную споёшь и по спинке погладишь? — Луке было всё нипочём. Даже в таком состоянии негодник себе не изменял и не мог не отвесить очередную шуточку. Впрочем, если он и не шутил, то и колыбельную, и всё остальное пришлось отложить. Как только Элиот дотащил его до кровати и тот принял горизонтальное положение, юного горе-выпивоху вырвало. Хорошо, что он успел свесить голову вниз, иначе содержимое желудка оказалось бы не на прикроватном коврике, а на постели. Почти час ушёл на хлопоты вокруг бедолаги. Его нещадно тошнило. Элиот подставлял тазик, держал волосы, вытирал лицо, но когда приступ заканчивался и тот ложился на подушку, его скручивало снова, и всё повторялось. — Прости меня… Прости… — повторял Лука, пока Элиот промакивал салфеткой его слёзы и помогал сморкаться. — Я не хотел, чтобы ты видел меня таким жалким. — Будет тебе. Мы же друзья, — успокаивал его Элиот. — Друзья… да, но всё равно… это стрёмно. Я не хочу, чтобы ты думал, что я… что я слабак. — Я так не думаю. Просто ты перебрал. — Ты хороший… — Луку вновь тошнило, а после он продолжал: — Прости-прости… Чёрт, когда же это закончится?.. — Хватит болтать, дай вытру твои губы, — ругался Элиот, но Лука не замолкал: — Ты такой добрый и наивный… Таким быть нельзя. Жизнь таких перемалывает. Вот Рокси, она не такая, она хитрожопая… Нет, вообще-то она неплохая, но стерва ещё та. Палец в рот не клади. В это мгновение внутри Элиота что-то болезненно дёрнулось, и он вынырнул из тёплого омута, в котором пребывал, пока заботился о Луке. — Кто такая Рокси? — нервно сглотнув, спросил он. — Невеста моя, кто же ещё? Разве я тебе не говорил? — вяло ответил Лука, привалившись к подушке. — Вообще-то не говорил. — Хм, ну, значит, вот говорю. Элиот обиженно, сам не понимая на кого, поджал губы. — Ясно, — вздохнул он. Посмотрел на его расслабленное лицо и, стараясь говорить как можно спокойнее, поинтересовался: — Тебе лучше? — Не знаю, — прикрыв веки, проговорил Лука. — Хорошо. Я сейчас вернусь. — Элиот убежал в ванную. У Луки была своя, прямо в соседней комнате, что позволяло не сильно переживать из-за шума. Тем более его мама гостила у сестры, а отец, который ложился и вставал очень рано, уже видел десятый сон. Вылив из тазика в унитаз и кинув грязный коврик в раковину, Элиот помыл руки и вернулся к Луке. Тот уже заснул. Следовало раздеть его. Шёлковая рубашка и вельветовые брюки — не то, в чём удобно спать. Элиот присел на краешек кровати и несмело дотронулся до верхней пуговицы. Лука завозился, схватил его руку, прижав к себе, и, смешно хрюкнув, снова обмяк. Элиот крепко зажмурился. Только этого ему не хватало. Даже после всего произошедшего: вытирания рвоты, пьяных бредней и нелепого вида побитого пса, Лука казался Элиоту невероятно прекрасным. Возможно, даже больше, чем прежде. Весь его холёный образ разбился на осколки, обнажив настоящую, живую сердцевину. Лука тоже может стесняться, бывает уязвимым. Он переживает за свою репутацию, боится делать ошибки. Он считает Элиота добрым. Элиот важен для него, иначе бы он не извинялся, не стыдился своей слабости. А ещё у него есть невеста… Наверное, такая же красотка и тоже дочь какого-нибудь министра или депутата, как Лука. Элиот поморщился и тряхнул головой, отбрасывая лишние мысли. — Давай-ка снимем с тебя одежду, — тихо проговорил он, аккуратно извлекая свою ладонь из чужого захвата. И ежу понятно, что Лука не слышал его, но, озвучив намерения, Элиот словно снял с себя ответственность за дальнейшие действия. С одной стороны, он понимал, что не делает ничего предосудительного. Это необходимость. Более того, Лука не раз щеголял перед ним в одних трусах, нисколько не стесняясь, будто не замечая, как Элиот отводит взгляд. Но с другой — тогда это был выбор Луки, а не Элиота. Тогда Лука не лежал перед ним совершенно беспомощный, пребывая в мире грёз и не подозревая, что до него дотрагивается человек, одолеваемый плотскими желаниями. Стал бы Лука приглашать его в дом, если бы знал, что Элиот испытывает к нему не вполне дружеские чувства? Однозначно, нет. Однако Элиот делал своё непростое дело. Лука возился: то брыкался, то, напротив, хватал его за руки и пытался закинуть на себя, как одеяло, но не просыпался. Элиот весь вспотел, его пальцы дрожали, а щёки пылали огнём, но он справился. Повесив брюки и рубашку на вешалки и закрыв шкаф, Элиот вернулся к кровати, чтобы накрыть его, и замер. Немудрено. Лука выглядел как герой любовного романа — только лучше, потому что был реальным, а не нарисованным. Красота его казалась абсолютной. Всё радовало глаз: и раскинутые по подушке блестящие волосы, и широкая грудь, и узкая талия, и крепкие бёдра, и длинные ноги. А ведь раньше Элиот считал, что красивее Майкла никого нет. Как же он заблуждался. Более высокий и изящный, Лука превосходил его по всем параметрам. Никаких перекаченных мышц — лишь природная сила и хищная кошачья грация. Впрочем, с мышцами у Луки тоже было всё в порядке: не зря он с детства занимался волейболом. Элиот не устоял от соблазна и провёл пальцами по его животу. Даже в расслабленном состоянии там угадывались рельефные кубики, а под пупком… — Элиот присмотрелся внимательнее — из кожи торчали короткие колючие щетинки. То, что Лука бреет подмышки, Элиот заметил ещё давно и был чрезвычайно изумлён. В его окружении ни мужчины, ни женщины тело не брили. Но ведь Лука и не из его окружения. Элиот скользнул любопытным взглядом по груди и ногам. Там, как и положено, росли тонкие редкие волоски. Значит, только живот и подмышки? Или?.. Элиот резко отдёрнул руку, поймав себя на том, что глядит на трусы, под которыми проступает нечто весомое. Его сердце заколотилось чаще, и он, спешно накинув на Луку одеяло, укрывая до подбородка, от греха подальше, отошёл к окну. Нужно было идти домой. Завтра воскресная служба, которую никак не пропустить. Да и родители вряд ли обрадуются, когда утром не обнаружат сына в своей комнате. Однако оставлять Луку в таком состоянии Элиоту не хотелось. Что, если ночью ему станет плохо? Кто позаботится о нём? Элиот вновь посмотрел на него. Тот безмятежно посапывал, не подозревая о терзаниях своего испорченного друга. На мгновение прикрыв глаза, чтобы собраться с мыслями, Элиот приблизился к кровати, завёл будильник на пять и, выключив торшер, прямо в одежде забрался под одеяло с противоположной стороны от Луки. Кровать была двуспальная, поэтому Элиот рассчитывал, что они даже не соприкоснутся во сне. Утром он встанет по звонку и вернётся домой до момента, когда проснутся родители. Потом они всей семьёй отправятся в Кафедральный собор, и жизнь потечёт своим неизменным чередом. Элиот перестанет думать о всяких непристойностях, и всё непременно наладится. В общем, план был надёжным, как стальная подкова. Когда Элиот засыпал, то верил в это всем сердцем.