Путь к себе [тебе]: Доказательство от противного

Два года спустя Розэлин Карета въехала сквозь арочный проём и, обогнув внутренний двор, затормозила перед подъездом. Элиот открыл дверцу и буквально вывалился наружу. От долгого сидения на месте ноги будто принадлежали не ему и плохо слушались. Он осмотрелся. Трёхэтажный многоквартирный дом образовывал замкнутый периметр. Внутри него раскинулся небольшой ухоженный сад: высокие деревья, детская площадка, узкие аллеи с лавочками и миниатюрными столиками. Под окнами, за ажурными деревянными оградами в клумбах торчали кусты пионов, которые сейчас уже пожухли. Что ещё ждать от глубокой осени? Однако воображение Элиота рисовало картины, как тут может быть красиво, когда наступит весна. — Ну как вам? — с довольным видом спросил отец, выбравшись из кареты. — Пап, мне очень нравится. Дом такой большой, современный, и скверик уютный, — озвучила общее мнение Ариана. Элиот в знак солидарности покивал, а мама, будучи немногословной, только улыбнулась и сразу схватилась за сумки. — Ну и отлично, давайте выгружаться. День прошёл в суете. Квартира, которую купил отец, как предполагал Элиот, даже по столичным меркам была шикарной. Просторные комнаты с добротной массивной мебелью из благородных пород дерева, высокие, под четыре метра, потолки, на стенах — текстильные обои, на полу — лакированный паркет. Однако всё это роскошное пространство нужно было обживать: раскладывать вещи по шкафам, застилать постели, помогать матери налаживать быт на кухне и срочно бежать с отцом по магазинам, чтобы купить необходимую утварь и продукты. Тем не менее эти хлопоты были скорее приятными. Семья Элиота переехала в Розэлин, разве не мечта? Вечером, завернувшись в плед и удобно устроившись с книгой на широком подоконнике, Элиот поглядывал во двор. Было уже темно, но фонари светили ярко. У подъезда стояли две дамы и, оживлённо жестикулируя, беседовали, по аллее прогуливался старичок, держащий на поводке маленького пуделька. Собачонка время от времени звонко лаяла и, как заведённая, бегала кругами возле хозяина. В целом ничего любопытного не происходило, но Элиоту всё равно было интересно. Это его новые соседи. Скоро он выучит их по именам, станет приветствовать при встрече, как и положено культурному молодому человеку. Через некоторое время из арки показалась высокая фигура в тёмном сюртуке нараспашку, ярко-малиновой рубашке и узких брюках. Слегка пошатываясь, парень дошёл до соседнего подъезда, остановился, вытащил что-то из кармана и скрылся за дверью. Элиот удивился, хотя сам не понял почему. С чего он взял, что люди из высшего общества непременно должны вести здоровый образ жизни? Если даже ученики церковно-приходской школы время от времени втайне от взрослых выпивали и курили папиросы, то чем столичная молодёжь лучше? Наверняка этот юноша даже в церковь не ходит, иначе одевался бы скромнее и волосы обрезал. Хотя волосы, конечно, было бы жалко. Такие длиннющие — коса ниже пояса. Вспомнив о своих недавно подстриженных волосах, Элиот горько вздохнул и провёл ладонью по затылку. Они всё ещё были достаточно длинными для семинарии, но сильно короче, чем прежде. Больше всего злило, что теперь они сами собой укладывались волнами и торчали в разные стороны. Но, к сожалению, с этим оставалось лишь смириться. Покачав головой, он встал, отложил книгу и забрался в кровать. Зачем переживать о том, что никак не исправить? Чуть более чем через полгода его всё равно ждала семинария со всеми своими строгими правилами и порядками. Так какой смысл противиться неизбежному? Он сам выбрал этот путь, а ведь мог настоять на поступлении в педагогический институт, как сделала Ариана, отстояв своё право обучаться в медицинском университете. Но, возможно, в этом и крылась основная причина. Элиот пожалел отца. Для того стало бы ударом, если бы оба его ребёнка отказались от церковной карьеры. С этими мыслями Элиот уснул, а когда проснулся, на улице уже ярко светило солнце. Потянувшись, он вылез из-под одеяла и выглянул в окно. Стояла отличная погода. Грех не воспользоваться и не прогуляться по воскресной столице. Жаль только Ариана не могла составить ему компанию. Со вчерашнего вечера она корпела над учебниками и конспектами, готовясь к семинару по гистологии. Знать бы ещё, что это такое. Элиот натянул штаны и побежал умываться. Пока есть возможность, нужно жить свою лучшую жизнь, ведь потом такого шанса может и не представиться.

✦⋅⋆⋅✦⋅⋆⋅✦

Как и полагал Элиот, столица была местом, ломающим все шаблоны. Широкие ухоженные мостовые, пестрящие вывесками магазины, курсирующие по городу длинные многоместные кареты, за небольшую плату доставляющие горожан в центр и обратно — на окраины, и очень много, просто безмерно много людей. Нет, Элиот и раньше это видел, только тогда он здесь не жил. Все его прежние впечатления сливались в красочное пятно, но теперь он мог всё изучить основательно: зайти в каждый парк или магазин, понаблюдать за представлением уличных музыкантов, отведать наивкуснейшего вишнёвого мороженого, которое продавала доброжелательная тётушка на соседнем перекрестке. «Элиот, столица — не Остелла. Тут полно проходимцев всех мастей. Никому не доверяй и никого не слушай», — предупреждала мама. «Народ здесь давно позабыл дорогу в храм. Одни бесстыдники и безбожники. Не забывай об этом, — поучал отец, но затем, смягчив тон, добавил: — Не все, конечно, но большинство». Элиот, как всегда, соглашался и, пользуясь временной свободой, каждый день выходил из дома, чтобы узнать об этом городе что-то новое. Одним из последних открытий стала небольшая книжная лавка в трёх кварталах от дома. Разглядывая полки, Элиот наткнулся на томик рассказов Рона Лонга. Палец, скользивший по корешкам, замер. Внутри шевельнулась знакомая настороженность: этот автор не был запрещён Церковью, но в перечне одобренной литературы его произведения значились с пометкой «для женатых мужчин». Элиот быстро оглянулся, словно за ним следили, и, испытывая смесь стыда и азарта, вытащил книгу. Неправильно было покупать её, но он купил, решив, что если отец найдёт, то разозлится не сильно. Всё же Элиот, можно сказать, взрослый мужчина, хоть и неженатый. Вернувшись домой и удобно устроившись на полюбившемся месте — на подоконнике, — Элиот в предвкушении открыл томик и принялся читать. «Шёпот в темноте. Швырнув окурок в урну, Лорьен поправил воротник дорожного пальто и оглядел пустынную набережную. Сумрак медленно окутывал Портвил, а море всё ещё мерцало золотыми отблесками заката. Именно в такие часы с Лорьеном зачастую случалось что-то странное — будь то неожиданная встреча или внезапная вспышка чувств, о которых лучше не говорить вслух…» Элиот прервался. «…внезапная вспышка чувств, о которых лучше не говорить вслух…» Да, пожалуй, это ему знакомо. В подреберье заныло, и он запрокинул голову, уперев её в откос. Майкл. Элиот давно не вспоминал его. Как и обещал себе в ту злосчастную ночь, постарался забыть. Хоть это было непросто. Так почему же вдруг?.. Мысль оборвалась на несформулированном вопросе. А всё из-за того, что за стеклом на аллее у старого раскидистого вяза на лавочке сидел соседский парень, тот, что в малиновой рубашке и с длинной косой. Сейчас он оделся иначе и волосы собрал в пучок на затылке, но Элиот почему-то узнал его. Он тоже читал. Вот так совпадение. До начала учебного года в семинарии Элиот не рассчитывал обзавестись друзьями. Выпускные экзамены он сдал досрочно, поэтому переводиться в новую школу потребности не возникло. А без школы какие могут быть друзья? Не знакомиться же ему с кем-то на улице, как делают дети? Однако сейчас он подумал, что у него может получиться. Почему бы и нет? Элиот вышел из дома и, делая вид, что гуляет, стал приближаться к цели. Его заметили почти сразу. Незнакомец поднял голову, окинул его безразличным взглядом и снова погрузился в чтение. Сердце ускорилось. Лицо… У парня было невероятное лицо. Даже с расстояния более десятка метров Элиот разглядел его утончённые и поразительно правильные черты. Очевидно, именно такую внешность принято называть аристократичной. Волнение стало нарастать, и Элиот оступился, чуть не растянувшись на асфальте. Книга выскользнула из рук. Споткнуться на ровном месте — нелепее некуда. Парень вновь посмотрел на него. В этот раз взгляд отражал недоумение и любопытство. Паника подступила к горлу. И ведь уже не сбежишь. Поздно. Элиот подобрал сборник рассказов и, собравшись с духом, шагнул вперёд. В конце концов, не покусают же его за неуклюжую попытку познакомиться? Не покусают. А значит, и переживать не из-за чего. — Привет, — остановившись у лавочки, сказал Элиот. Парень всё ещё смотрел и, кажется, отвечать на приветствие не планировал. Чтобы разрушить неловкую тишину, Элиот добавил: — Можно присесть? Парень наклонил голову к плечу и, вскинув бровь, проговорил: — Не знал, что эта лавка самая лучшая. Он произнёс это с убийственной серьёзностью, но глаза говорили красноречивее любых слов: выбери себе другое место, компания непонятно откуда взявшегося ходячего недоразумения мне не нужна. Элиот сконфуженно поджал губы. Его отшили, не дав и шанса завязать разговор. Что ж… — Прости. Она и правда самая обычная, — натянуто улыбнулся Элиот, переступил с ноги на ногу, а когда уже развернулся, чтобы уйти, услышал: — Погоди. Элиот посмотрел на несостоявшегося друга из-за плеча. Тот вздохнул и, отодвинувшись на край лавки, кивнул на место рядом с собой. — Эта лавка общая. Садись, ради бога. Элиот растерянно моргнул. — Да ладно тебе, садись. Вздумал обижаться на подобную ерунду. — Парень приглашающе похлопал ладонью по сиденью. — Я часто мелю всякий вздор, ничего не могу с собой поделать, такой уж дерьмовый характер. Настроение было испорчено, и общаться с этим неприятным типом Элиоту уже расхотелось, но он из соображений вежливости всё же сел. Парень расслабленно откинулся на спинку и спросил: — Ты из семьи священника, да? Вы недели две назад переехали? — Да, — просто ответил Элиот. — Я видел вас из окна. А потом отец сказал, что квартиру госпожи Кастэль купил новый каноник из Фарнэльской провинции. Элиот кивнул, а парень, криво усмехнувшись, заключил: — А ты не многословный. — И, опустив взгляд на страницы, замолчал. Вблизи он казался ещё красивее, но его внешность никак не вязалась со скверной натурой. Однако этот диссонанс не отталкивал, а наоборот привлекал. Засмотревшись, Элиот не сразу понял, что пялится. Усилием воли он оторвался от созерцания идеального профиля и глянул на распахнутую в чужих руках книгу. На одной её странице располагался текст, а на второй — иллюстрация, изображающая целующуюся пару. Мужчина прижимал к себе девушку, впиваясь пальцами в её талию и бёдра, а девушка обвивала его плечи. Страстная поза, растрёпанная одежда, прикрытые в наслаждении веки. Элиот никогда ни в одной книге не видел столь откровенных картинок. Ощутив, как к лицу приливает жар, он резко отвернулся и услышал тихий смешок. Элиот вновь поглядел на соседа. Тот искоса смотрел на него с той надменной снисходительностью, с которой взрослые смотрят на неразумное дитя. — Что? — нахмурился Элиот. — Это всего лишь картинка, с чего такая реакция? У тебя даже уши покраснели, — хмыкнув, заявил парень, а после добавил: — Хотя дай угадаю, тебе наверняка не разрешают читать такие книги. Слишком провокационные для неокрепшей детской психики. Да этот тип просто потешается над ним. — Вообще-то мне девятнадцать, — отчеканил Элиот. Лицо парня вытянулось, и он, не стесняясь, осмотрел Элиота с ног до головы. — Серьёзно? — Зачем мне врать? — Хм, я просто подумал, что тебе максимум лет шестнадцать. — Парень небрежно передёрнул плечами. — Значит, такие книжки тебе можно. Беру свои слова обратно. Элиот тяжело вздохнул и нехотя произнёс: — Нельзя. У нас даже взрослым разрешается читать только то, что одобрено Церковью. Твою книгу запретили бы уже из-за этой иллюстрации. Сосед опустил взгляд на страницу с картинкой и удивлённо поинтересовался: — А что в ней такого? Разве поцелуи — это что-то запрещённое? Нет, я могу согласиться с запретами для детей, но запреты для взрослых?.. Можно подумать, они не целуются и не трахаются, а младенцев приносят ангелы. Что за бред? И как вообще проконтролировать исполнение этого правила? Слово «трахаются» резануло слух, но Элиот уже и так заметил, что собеседник не блистал хорошими манерами. Да и какая разница? Главное, что Элиот не представлял, что ответить на эту тираду, он лишь развёл руками и сказал: — Никак. Это остаётся на совести верующих, но, я думаю, большинство правила соблюдают. Если бы ты знал этих людей, то понял, они очень… как бы выразиться… педантичные?.. — Зашоренные, короче, — подытожил сосед. Возмутившись такой бестактностью, Элиот возразил: — Никакие не зашоренные. Если у людей иная, отличная от остальных точка зрения, образ жизни — это не значит, что они хуже других. — А что до твоей точки зрения? — Парень пытливо посмотрел ему в глаза, лукаво улыбнувшись. Видимо, ему нравилось провоцировать. Не выдержав такого пристального внимания, Элиот отвёл взгляд. — Что до моей?.. М-м, не уверен. — Ха, похоже, ты ещё не определился, — озорным тоном констатировал этот наглец. — Определился, — буркнул Элиот. — Просто не хочу об этом говорить. — Ладно, как знаешь. Меня, если что, зовут Лука. Элиот не ожидал, что он назовёт своё имя. Всё их общение больше походило на препирательства, а не дружеский диалог. Элиот даже думал, что они скорее поссорятся, чем наконец познакомятся. Но теперь он знал, что соседа зовут Лука. Имя ему под стать. Дерзкое и горделивое. Брошенное с невозмутимой небрежностью, между делом, будто это ничего не значило. С другой стороны, скорее всего, так и есть. Вряд ли для Луки знакомство с Элиотом было чем-то важным. — Меня Элиот, — тихо ответил он. — Эли-от, — протянул Лука. — Сокращённо — Эл, так ведь? — Можно и так, мне без разницы, — пожал плечами Элиот. — Сестра зовёт меня Эли. — Ну уж нет, это как-то по-женски, ты хоть и похож на девчонку, но всё же парень. Элиот не знал, плакать ему или смеяться. Вот так непринуждённо, без причины взять и обидеть человека. Хорошо, что Элиот давно смирился со своей необычной внешностью, а если бы нет? Луке было всё нипочём. Он вальяжно развалился на лавке, широко расставив ноги, и задумчиво смотрел куда-то перед собой. Очевидно, он даже не понял, что мог задеть чужие чувства, или ему было плевать. Вероятно, и то, и другое. — И на этом спасибо, — закатив глаза, фыркнул Элиот. Лука бросил на него взгляд и, вскинув брови, спросил: — Ты что, опять обиделся, что ли? — Забудь. Я отлично осведомлён о том, как выгляжу, — отмахнулся Элиот, не желая углубляться в неприятную тему, а затем, вспомнив себя в прошлом, зачем-то добавил: — Ты ещё меня с длинными волосами не видел. Меня вечно путали с девочкой. Лука несколько мгновений странно смотрел на него, но вдруг его губы растянулись в улыбке. — Представляю, но хорошо, что у тебя короткая стрижка. Иначе столичные парни тебе бы прохода не дали. Наверное, это даже стрёмно как-то. Встретил симпатичную девчонку, уже надумал всего, а она бац! — оказалась пацаном. — Лука рассмеялся, да так заразительно, что Элиот, не сдержавшись, тоже тихо прыснул. — Ты невозможен. Отсмеявшись, Лука сел, выпрямив спину, и сказал: — Мне пора домой. У меня завтра контрольная. Нужно повторить материал. — Ясно, — понимающе кивнул Элиот. — Хочешь, дам почитать? — Лука протянул ему свою книгу. — Это роман о приключениях капитана судна дальнего плавания и его любви к куртизанке. Вообще, у меня дома целая библиотека, там полно всего, любые жанры. Могу как-нибудь показать. От неожиданности Элиот даже открыл рот. Он что, позвал его в гости? — Ну так что, возьмёшь? — уточнил Лука. Смутившись, Элиот дотронулся до красочной обложки, погладил выбитые золотом буквы названия и убрал руку. — Не могу. Если отец найдёт её, то будет скандал, — с сожалением ответил он. Лука насупился, попыхтел и заявил: — Но ты ведь можешь читать и не дома. Например, у меня. Предки будут не против, учитывая, из какой ты семьи. Очевидно, Элиот молчал слишком долго, поэтому Лука, немного смягчив тон, добавил: — Ты, в общем, сам решай. Если что, я живу в квартире на втором этаже. Со школы прихожу в два часа. — Он встал, и только сейчас Элиот заметил, какой он всё же высоченный. — Спасибо за приглашение. Пожалуй, как-нибудь загляну, — несмело сказал Элиот и улыбнулся. — Ну тогда я пошёл. До встречи. — Лука махнул ему на прощание и направился к подъезду. Элиот провожал его взглядом. Такая уверенная твёрдая походка говорила о многом. Так вышагивали те, кто знал: любая дорога им по плечу и все двери открыты. Стоит лишь пожелать, и всякое препятствие исчезнет, растает как случайный мираж. Лука однозначно был таким человеком. Но Элиот всё же чувствовал: за этой бравадой скрывалось и нечто иное. Он и сам не понял когда, но в какой-то момент разговора маска беззаботного повесы дала трещину, обнажив куда более глубокую, живую сердцевину. Словно в подтверждение этих мыслей Лука, открыв дверь, оглянулся. Похоже, он не ожидал, что Элиот смотрит на него, из-за чего удивлённо распахнул глаза, едва заметно дёрнулся и спешно отвернулся. Секунда — и его силуэт исчез в темноте лестничной клетки. Элиот какое-то время слепо таращился на закрытую дверь. В руках без дела лежал томик рассказов Рона Лонга — уже не такой желанный, как прежде. Теперь Элиот получил доступ к куда более увлекательному чтиву: к запрещённым современным романам о вампирах и оборотнях, о любви и магии, о страстях и таких сокровенных сторонах человеческой природы, от которых у любого священника случился бы сердечный приступ. Мир внезапно стал шире, ярче, заманчиво опаснее. И всё из-за того, что рядом с Элиотом появился человек, готовый открыть для него этот неизведанный мир. Просто так, ничего не попросив взамен. «Странный он, этот Лука, — подумал Элиот. — Но вроде неплохой».