Сломанный разум (Broken Mind)

Луанни и Боунс остались ждать за дверью, а Джим вошел к Хану в палату. — Привет, Нуньен. Готов прогуляться? Несколько недель назад Джим поинтересовался у доктора Трой будет ли полезно Хану увидеться с семьей, пусть даже находящейся в криосне. Она сомневалась поначалу, но, после нескольких дополнительных сеансов, решила, что, возможно, это не такая уж и плохая идея. Кроме того, она согласилась с Джимом и с тем, что Хану пора покинуть лазарет, тем более что она нашла специалиста, который ее заменит и продолжит лечение аугмента на Земле. Итак, за несколько дней до того, как она передаст пациента в другие руки, они с Джимом договорились посетить спящих аугментов. Конечно, только после того, как Джим утряс — вернее спорил и умолял — этот вопрос с адмиралом Арчером. Но, к окончанию разговора, он убедил адмирала разрешить Хану не только единственное посещение, но и встречаться с семьей на ежемесячной основе. Одновременно продолжая лечение. — Да. — Они покидают лазарет. Они покидают «Энтерпрайз». Это по-настоящему. Последние несколько дней Хан усердно напоминал себе, что они выйдут отсюда и что это все реально. Он увидит своих людей. Но вместо того, чтобы ощутить надежду, Хан каждую минуту испытывал сомнения, одновременно говоря себе, что это все на самом деле. Так что даже сейчас ему было тяжело поддаться эмоциям, но он согласился пойти, пока реальность происходящего не разрушит последний барьер в его сознании. — Мы идем, вместе. — Верно. Док и Боунс пойдут с нами, но они просто будут наблюдать, если тебе вдруг что-то понадобится. — Джим протянул руку, чтобы Хан мог взять ее, если захочет, зная, что прикосновение успокаивает. — Мы проведаем твою семью, чтобы ты сам мог убедиться, как там у них дела. Ну, и тебе будет полезно на некоторое время покинуть лазарет и «Энтерпрайз», — он пошевелил пальцами, приглашая аугмента. — Да. Было бы здорово, — согласился Хан, в основном отреагировав на неосознанное поощрение Джима. А также на то, что ему предложили руку в такой озорной, но в то же время дружеской манере. Дело было не в том, что Джим тащил Хана за собой, а в том, что они собирались сделать это вместе. Поэтому Хан, чуть заметно кивнув, взял Джима за руку. Джим слегка пожал его пальцы и вышел вместе с ним из палаты, кивнув докторам, последовавшим в нескольких шагах позади. Они спокойно прошли в транспортаторную и старательно заняли свои места. — Ну что, все готовы? — спросил он обращаясь ко всем одновременно. — Готов, Джим, — ответил Боунс. — По вашей команде, капитан, — тихо подтвердила Луанни. — А ты что ответишь? — спросил Джим, глядя на Хана с теплой улыбкой. — Да. Я готов, — ответил Хан чувствуя себя странно беззащитным, оказавшись за пределами лазарета. Возможно, он начал привыкать к замкнутым и безопасным пространствам. Медицинские помещения. Камеры предварительного заключения. Его разум настолько привык к тому, что его держат в ловушке, что прежние представления о свободе и независимости оказались совершенно чужды. Он привык к лишению свободы, что само по себе было удручающим состоянием для любого, не говоря уже о Хане. — Отлично, — произнес Джим и кивнул стоящему за пультом управления Скотти. — Отправляй. И через мгновение все четверо оказались внутри скудно освещенного тамбура, прямо перед дверями в большой ангар. Не было каких-то опознавательных знаков или указаний на то, что там могло содержаться, за исключением рассредоточившихся вокруг них дугой четверых сотрудников службы безопасности. Каждый из них настороженно поглядывал на Хана, даже когда Джим кивнул им. — Вольно. Мы все четверо идем внутрь. У нас есть час, если мы вдруг захотим пробыть там так долго. В соответствии с моим соглашением с адмиралом Арчером, вы должны находиться позади и позволить Хану свободно передвигаться, если только я или один из двух докторов не обратятся к вам за помощью, или если не случится что-то непредвиденное. А сейчас, пожалуйста, открывайте, — он кивнул на двери. Один из охранников подал знак остальным, и двое из трех оставшихся открыли двери. — Капитан. Пошли, Нуньен, — мысленно произнес Джим и чуть потянул его за руку, побуждая двигаться вместе с ним. — Пора повидаться с семьей. Входя в ангар, Хан поначалу держался настороже, пока не увидел первую криокапсулу и первое лицо внутри. Спит. Не мертва. Спит. Жива. — Мне знакомо это лицо... — произнес Хан. — Я знаю, кто это. Это все на самом деле. Они живы. — Скажи мне, кто она? — мягко попросил Джим с любопытством взглянув на женщину, лежавшую на подложке. Лицо было частично скрыто слоем льда, образовавшимся в процессе заморозки, но, судя по всему, это была женщина средних лет. Синеватый оттенок кожи мешал разглядеть что-либо еще, но у нее были длинные черные волосы, рассыпавшиеся по обнаженным плечам. — Как ее зовут, Нуньен? «Я знаю, кто это», — повторял Хан про себя ища в памяти имя. — Таэ Сан, — произнес он после нескольких минут раздумий. — Моя сестра Таэ Сан, — повторил он, вспоминая, как она играла на пианино или вообще на любом инструменте, который попадался ей в руки. Вспоминая, как она проводила много времени в попытке заставить Хана улыбнуться, и только потом возвращалась к своим обязанностям. Джим услышал в своей голове звуки пианино и мягко поощрил к продолжению мелодии. Звучало слегка странно, но он подумал, что это из-за того, что услышал ее в памяти Хана. — Ты давно ее знаешь? — спросил он вслух, поощряя его попытаться вспомнить и рассказать о своем прошлом. — Она росла с тобой? — Да. Я знаю Таэ всю свою жизнь. Нас создали на одном объекте, — поделился Хан, смотря на нее склонив голову. В данный момент он был способен говорить о таких вещах как о чем-то само собой разумеющемся. Он прикоснулся к стеклу, желая смахнуть иней мешающий рассмотреть ее получше. Ты увидишь ее вне криокапсулы, Нуньен, — заверил его Джим и, накрыв своей ладонью руку Хана, чуть сжал. — Посмотрим кто в следующей? — спросил он вслух, зная, что Луанни и Боунс старательно держатся позади. — Тебе со многими нужно поздороваться. — Да, — согласился Хан, в извинении прижимая ладонь к криокапсуле Таэ. Перейдя к следующей капсуле в ряду, Хан мгновение выглядел слегка испуганным. Это неправильно. Не он должен спать рядом с Таэ. — Они не по порядку, — пояснил Хан и недоверчиво рассмеялся. — Абдуллы здесь быть не должно. Он должен быть рядом с Фахимом. Их расположили в том порядке в котором усыпляли и Абдулла абсолютно не подозревал, что спит не по порядку. — Что ты имеешь в виду? — тихо уточнил Джим, вновь сжимая руку Хана. — Почему Абдулла не по порядку? — Он посмотрел на лицо спящего мужчины и махнул Боунсу. — Не принесешь мне ПАДД, пожалуйста? Доктор кивнул и на минуту вышел из помещения за ПАДДом. — Итак, скажи мне, почему Абдулла не должен находиться здесь? — Джим снова повернулся к спящему аугменту, изучая лицо молодого мужчины. Он предположил бы, что этому человеку около двадцати лет, но знал, что возраст аугментов может быть обманчив. — Они ложатся спать в другом порядке, — Хан изо всех сил старался быть понятным, хотя ему было трудно выразить мысли. — После Таэ — Джасминдер. Абдулла — мужчина... он должен быть позже. Он должен быть рядом с Фахимом и Балином. Они присматривают за ним, — сказал Хан, с трудом объясняя как все устроено в семье аугментов. Боунс вернулся с ПАДДом и передал его Джиму, который его тихо поблагодарил. — Хорошо, мы можем воспользоваться ПАДДом и указать в каком порядке они должны располагаться, — пояснил Джим, выводя на экран схему расположения криокапсул в помещении. — Ты можешь помочь правильно расположить их. — Джим пометил первые две капсулы в нынешнем расположении. — Я запишу имена всех в текущем порядке, а затем мы сможем разместить их правильно. Что думаешь? — он показал Хану первые две капсулы с выведенными на них именами. — Да. Да, это хорошо, — согласился Хан, наблюдая, как Джим делает пометки. Как ни странно, Хан был расстроен не за себя, а за своих людей. Думая, что они не хотели бы, чтобы порядок нарушался. Поэтому Хан пошел вперед. Видя лица, он смог вспомнить их имена — Джангсай, Захра, Дипиндер. В каких-то случаях в памяти всплывали лишь имена, а при виде других лиц добавлялись еще и воспоминания — Мичка, Эудженио, Кристофер. Мужчины и женщины, которым он доверял, о которых заботился. Некоторые из одной семьи — Ева, Зива, Янош — разработаны одним создателем. Другие созданы в лабораториях в других регионах, но в конце концов присоединились к Хану и его семье. Джим записал каждое имя, понимая, какое сильное впечатление произвел на Хана вид всех членов его семьи. — Видишь, они все здесь, — прошептал он так, чтобы услышал только Хан. — И они спят. В безопасности. Обещаю. Ты доверяешь мне, Нуньен? — спросил Джим, едва заметно прикоснувшись к мыслям Хана. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить причинение вреда твоим людям. Они были живы. Теперь Хан это видел. Это все по-настоящему. Они спали. Но они спали не в прошлом, а в настоящем. Что означает, что они живы. Да. Да, он понимал. И он будет крепко держаться за это воспоминание. — Здесь они в безопасности, — эхом отозвался Хан. Но вдруг он вновь испытал замешательство и тревогу. Его люди были так близко. Он должен был вытащить их отсюда. Он должен был увезти их отсюда. Им нужно было проснуться. Им нужно было освободиться. Джим тут же отложил ПАДД и взял обе руки Хана в свои, посылая по связи волны успокаивающих эмоций. — Пока нет, Нуньен. Еще нет. Сначала тебе нужно поправиться. Ты будешь нужен им, когда они проснутся, чтобы помочь им привыкнуть к этому времени. Они будут здесь. Они подождут. — Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы успокоить Хана, хотя почувствовал, как к ним медленно приближается Луанни, на случай, если понадобится ее присутствие. Хан сражался, но не с Джимом, а с самим собой. Он развернул плечи, всем телом повернулся в одну сторону, потом в другую, окруженный своими людьми. И даже сейчас он не сопротивлялся Джиму и не пытался уйти от прикосновений. — Они не счастливы в таком состоянии... позволь мне... позволь им уйти. — Они спят, — мягко произнес Джим. — Мы наблюдаем за ними, чтобы точно знать, что с ними все в порядке. Не было признаков недовольства. Хочешь посмотреть? — Он снова потянулся к ПАДДу и запустил программу отслеживания криокапсул, показывая Хану мозговые волны всей его семьи. — Взгляни, — вслух произнес он и протянул ПАДД. — Посмотри и убедись сам. Руки Хана неконтролируемо дрожали, пока он не взял ПАДД. Спали. Все спали. Спокойно и размеренно. И даже признаков кошмаров не наблюдается. Прошло какое-то время, но, в конце концов, Хан смог заставить себя мыслить логически. Они могли спать дальше, все было в порядке. Они не знали, что время проходит, только Хан знал. Затем он вспомнил случай, когда не мог заснуть. Он думал о чем-то важном. Что-то... он не смог вспомнить точно. Но, что бы это ни было, все закончилось хорошо. Его братья и сестры проснулись на следующее утро отдохнувшими и без того волнения, которое испытывал Хан всю ночь. Здесь было то же самое. — Вот так. — Джим, почувствовав, что разум аугмента пришел в норму. Он с беспокойством наблюдал за дрожащими руками Хана, когда тот потянулся к ПАДДу, и обрадовался, когда Хан смог сосредоточиться на экране. — Да, с ними все в порядке. Мирно спят, — он с облегчением выдохнул. Фрагмент воспоминаний заинтересовал и Джима, но он помедлил, не уверенный, стоит ли помочь Хану вспомнить. — Тебе лучше? — спросил он вместо этого. — Не хочешь показать, как должна быть расположена твоя семья? — Да... — ответил Хан и глубоко вздохнул. Он тихо извинился за то что это не имеет особого смысла, но продолжил держать ПАДД в руках. — Да, я покажу, — сказал Хан, глядя на экран. Он помолчал, затем начал разбивать имена на группы по два. Мысленно он представил их на корабле, спящих на своих местах, один над другим. Так же, как они в детстве спали на двухъярусных кроватях, рядами. Он расположил имена в только ему известном порядке. Но в конце остановился. Последняя. Пустое место. Это было его место. Заметив, что Хан замер Джим глянул на экран. Он осторожно поинтересовался и получил картинку о последней криокапсуле на том месте, где теперь было пусто. — Ох, — тихо выдохнул он. — Все в порядке, Нуньен. Ты делаешь то, что должны делать все лидеры... Ты проснулся первым, чтобы остальные последовали за тобой, как только ты будешь готов. — Он медленно потянулся к ПАДДУ, надеясь, что аугмент отдаст его добровольно. — Я попрошу разрешения распределить криокапсулы в таком порядке... и чтобы ты мог помочь их перенести. Что думаешь? — Да, — согласился Хан, — да, они должны быть в таком порядке. — Они хотели бы спать именно так. Именно так они засыпали. Именно так они должны будут проснуться. В таком порядке. Это было бы им знакомо. — Хан охотно расстался с ПАДДом, полагая, что Джим позаботится об этом. Распределение капсул помогло ему успокоиться, Хан поступал правильно. Как лидер, он всегда был одинок на вершине. Он как-то забыл об этом. Но это так. Джим раскинул в сторону руки, предлагая объятие. Он тоже знал, как одиноко может быть, когда руководишь людьми, несешь ответственность за их жизни. — Я здесь, с тобой. Я здесь ради тебя, Нуньен. Позволь мне помочь тебе? Пожалуйста?! — Он сделал шаг вперед, все еще держа руки широко раскинутыми, надеясь, что Хан согласится. Такая привязанность и утешение все еще были в новинку для Хана. Но он потянулся вперед, принимая объятия Джима. Они оба были лидерами, да? Такие вещи были для них под запретом, ведь так? Отвлекающий фактор. Они не должны были искать утешения у других. Их работа заключалась в поддержке людей, о которых они заботились. Возможно, именно поэтому Джим сейчас обнимал его. Хан был на попечении Джима. Да. Хан опустил голову ему на плечо, принимая предлагаемое Джимом — обещание и защиту. Джим поднял руку и еле ощутимо погладил Хана по волосам, которые достаточно отросли с момента его заключения под стражу. — Пора возвращаться на «Энтерпрайз», — пробормотал Джим. — Как только будешь готов. Ты молодец, Хан. А в следующий раз, надеюсь, нам удастся вернуть твоей семье привычное им расположение. Это будет то, что мы сможем сделать достаточно результативно, — он продолжил гладить темные пряди, поражаясь их мягкости. — Я буду защищать тебя изо всех сил. Это небольшое действие невероятно успокоило аугмента. Он никогда не испытывал такого рода прикосновений. Но хорошо отреагировал. — Да, — согласился он с предложением Джима. — Мы вернемся. На «Энтерпрайз». Пора уходить. — Хан тихонько заурчал, прикрыв глаза. — Я доверяю тебе, Джим. Луанни и Боунс наблюдали за этой сценой в равной степени изумления и беспокойства, хотя Луанни чувствовала некоторую уверенность в том, насколько Хан доверяет Кирку, человеку, который сдержит свое слово в силу своих возможностей. Понимание этого вселяло в нее надежду, что аугмент сможет найти свое место в этом будущем. Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Как ты относишься к тому, чтобы поесть, а потом немного отдохнуть? Джим кивнул докторам давая понять, что они готовы идти. Да. Пойдем. Поедим. Отдохнем, — мысленно согласился с планом Хан и высвободился из объятий с опущенной головой, но после поднял ее и посмотрел Джиму в глаза. — Спасибо, что позволил увидеть их. — Рад, что мы смогли это устроить, — ответил Джим. — Я думаю, тебе было приятно повидаться с ними. И нам тоже приятно видеть тебя с ними. — Он протянул руку, пошевелив пальцами — их обычный жест, — приглашая Хана взять его за руку, если захочет. Это не было приказом, и когда Хану не хотелось, Джим научился не акцентировать на этом внимание. Ощущалось правильным, позволить Хану принимать собственные решения, насколько это было возможно, чтобы потренировать его поврежденный мозг. Луанни втайне — и не очень — одобряла процесс взаимодействия капитана Кирка с Ханом. Поначалу она сомневалась, но чем больше наблюдала, тем больше восхищалась инстинктивной реакцией человека на аугмента. Отчасти, конечно, из-за наличия уз, но она также знала, что капитан Кирк вел себя неординарно по отношению к большому количеству людей, что только укрепляло отношения. И она уже начала задумываться, верно ли отнесли Кирка к пси-нулевым. Хан принял этот знакомый знак, взяв Джима за руку. Его люди были живы. Теперь Хан сможет лучше усвоить эту истину. Живы. Все. Он знал их лица. Он знал их имена. Но не мог вспомнить ничего кроме этого. Но у него будет завтра. И послезавтра. Джим сказал, что они вернутся, и Хан верил ему. — Как вы думаете, мы могли бы побыть снаружи немного? — спросил Джим глядя на Луанни. — Знаю, что не согласовывал это с адмиралом Арчером, но здесь, поблизости, должно быть где-то такое место, где несколько человек могут просто постоять на балконе или еще где-нибудь и подышать свежим воздухом. Оба доктора посмотрели на него в ответ; Боунс — с нескрываемым подозрением. Он знал, что не стоит верить, будто Джиму совершенно случайно пришла в голову эта идея. Он не сомневался, что тот волшебным образом приведет их прямиком на этот балкон. — Я всегда была сторонницей активного отдыха на свежем воздухе в лечебных целях, — ответила Луанни с ноткой веселья в голосе. — Замечательно. — Джим взглянул на Хана. — Не хочешь прогуляться? Подышать не переработанным свежим воздухом? Все время, в ожидании ответа, Хан смотрел на докторов, а после перевел взгляд на Джима. — Да. Я бы хотел, — ответил он с приглушенным волнением в голосе, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком уж нетерпеливо. Он не спрашивал разрешения, поскольку это была идея Джима, но тот отчетливо понимал, что это именно то, чего хочет аугмент. — Отлично! — порадовался Джим и повел их всех прочь из ангара, мимо охранников, по запутанным коридорам — очевидно, как и подозревал Боунс, заученным наизусть, — мимо комнаты для совещаний и вывел на лестничную площадку, откуда открывался вид на залив Сан-Франциско и окрестности. — Вуаля! Свежий воздух, — и глубоко вдохнул. — Скорее даже морской. И прекрасный день, чтобы все рассмотреть... по крайней мере, на этой стороне залива. Похоже, что Сан-Франциско, как обычно, заволокло туманом. Хан чуть не рухнул от радости, когда свежий воздух коснулся его кожи и наполнил легкие. Воздух. Небо. Солнечный свет. Хан заурчал, желая раствориться в земле и остаться там. Это было похоже на то время, когда он был подростком, когда они с братьями и сестрами первый раз вышли на поверхность из своего подземного лагеря. Они тогда растянулись на траве и впервые в жизни грелись на солнце. Джим рассмеялся увидев реакцию Хана и осторожно отпустив его руку, вскочил на перила и устроился на них, свесив ноги с внешней стороны, не заботясь о том, что может упасть с высоты второго этажа. Он поднял голову к солнцу, ловя лучи и глубоко дыша. — Это единственное, что космические корабли не могут правильно реплицировать. Вкус и ощущение солнечного света и настоящего воздуха. Свежесть и чистоту на лице. Надеюсь, когда-нибудь они смогут передать эти ощущения. Я скучаю по ним на борту. Следуя примеру Джима, Хан подошел к перилам и перегнулся через них, повернув голову набок и подставив кожу под солнечные лучи. Да. Это было здорово. Расслабленный и спокойный, он медленно исследовал горизонт, рассматривал город, океан, туман и горы за ним. Да, было очень хорошо. Хан вновь начал тихонько урчать, испытывая чистую, незамысловатую радость от того, что находится вне помещений. Джим взглянул на Хана и чуть улыбнулся, услышав звук. Он узнал его по тем редким моментам, когда аугмент действительно пребывал в мире с самим собой и вселенной. — Здесь красиво, да? Я люблю это место. Там, где я вырос, не было ничего подобного. — Он показал Хану поля и равнины Айовы, километры скуки в любую сторону. — Когда я впервые приехал сюда, я, наверное, провел целую неделю, ничего не делая, лишь любуясь заливом. — Он оглядел окрестности. — Потрясающий вид. — Здесь хорошо, — вслух произнес Хан, продолжая наслаждаться солнечным светом и свежим воздухом, не желая терять ни секунды. Однако, он слегка заинтересовался взглядом Джима на мир. Он будто увидел все своими глазами: поля Айовы и первое впечатление от залива. Хан по-прежнему считал Землю своим домом, несмотря на то, что был вынужден покинуть ее на очень долгое время, основываясь на давным-давно принятом решении, что он и его народ никогда не вернутся. Если захочешь, она снова может стать вашим домом. — Джим очень сильно в это верил. — На планете, в Федерации, есть место для аугментов, если они захотят стать ее частью. — Он не стал бы их винить, если бы они отвернулись от Земли и захотели жить самостоятельно после всего, что перенес их лидер. — Я думаю, ты можешь многое предложить нам, Нуньен. Ты и твоя семья, все вместе и по отдельности. Я надеюсь, что ты решишь остаться. Трудно было представить, что все может быть иначе, чем сейчас. Хан был один. Единственный из своего народа, кто бодрствовал. Остальные спали уже сотни лет, а жизнь на Земле и во всей Вселенной продолжалась. Тяжело представить другую альтернативу, потому что было трудно понадеяться. Гениальная часть его мозга, которая могла бы строить прогнозы, как предоставить его народу лучшее будущее, была повреждена. Он не мог, как когда-то, строить сложные планы ни для своего народа, ни для себя. Ему было достаточно того, что он проживал каждый день. Поэтому Хану пришлось представить это глазами Джима. Они могли бы остаться на Земле, у них мог бы быть дом. Джим знал, как сильно Хан старался поправиться, и хотел бы, чтобы он мог просто исправить ту часть его мозга, что была повреждена. Он верил, что состояние Хана улучшалось, но это был медленный и постепенный процесс. — Эй, док, — позвал он Луанни, — позволено ли будет Хану во время лечения чаще бывать на свежем воздухе? — Поскольку послу Споку удалось найти подходящую клинику на Земле для дальнейших сеансов, я полагаю, что такая возможность представится, — ответила Луанни. — Более того, я буду рекомендовать это как благотворное воздействие. Поскольку, очевидно, оно полезно вам обоим. Если Хан пожелает, конечно. И вновь, Хан бы не стал просить об этом для себя. Но когда Джим задал вопрос от его имени, он поднял голову, вслушиваясь в ответ. Да. Ему разрешат выходить на улицу. Он больше не будет заперт, отрезан от всей жизни. — Да, я бы этого хотел, — подтвердил Хан, затем снова опустил голову, чтобы погреться на солнышке, прежде чем им придется покинуть это место. Луанни улыбнулась и кивнула аугменту, несмотря на то, что тот сосредоточил все свое внимание на чем-то другом. — Тогда это будет моей рекомендацией. Я уверена, капитан Кирк, что вы приложите все усилия, чтобы обеспечить получение всех необходимых разрешений. — С учетом ваших рекомендаций получить разрешение будет не так уж сложно, — произнес молчавший большую часть их вылазки Боунс. — Кроме того, адмирал Арчер на нашей стороне. И мы можем предоставить положительные результаты лечения. Да, тебе становится лучше, — мысленно обратился Джим к Хану. — Ты заметил? Хан не мог оценить собственный прогресс так, как другие. У него почти не осталось воспоминаний о тех часах, сменявшихся днями и неделями, когда он просто сидел на полу камеры, просто существуя. Это было странное время, оно было настоящим, вот только Хан оказался от него оторван. Как бы то ни было, сейчас он наслаждался мгновениями жизни. Несомненно, это было что-то новенькое. — Если ты так считаешь, — ответил Хан, надеясь, что все понял правильно. — Где я буду находиться? — наконец спросил Хан, собрав воедино понимание того, что его будут лечить где-то на Земле. — Недалеко отсюда, в горах, есть небольшая клиника, — пояснила Луанни. — Там есть специальные помещения для тех, кто нуждается в лечении вдали от мирской суеты. В течение первых нескольких недель ты будешь посещать врача ежедневно, а после, постепенно сокращать количество процедур, до тех пор пока они тебе больше не понадобятся. В клинике будет другой специалист с Бетазеда, и ты будешь одним из ее пациентов. Я хорошо ее знаю и доверяю заботу о тебе. Она будет работать и с другими пациентами в той же клинике, некоторые даже живут там. Какие-то сеансы капитан Кирк будет посещать вместе с тобой, а какие-то нет, все так же как происходит и сейчас. — Ты по-прежнему будешь жить на «Энтерпрайз», — добавил Боунс. — И я останусь твоим лечащим врачом до тех пор, пока тебе будет нужно. — И клиника окружена секвойями, — сказал Джим. — Это старый замок или что-то в этом роде... очень красиво. Посол Спок был рад, узнав, что ты можешь посещать там сеансы. Надеюсь, что иногда мы сможем погулять по лесу. Хан не только выслушал каждого по очереди, но также и внимательно прочитал по глазам, со спокойствием оценивая истину в словах. Они были искренни в стремлении заботиться о нем. Не так давно Хан снова мог использовать эту часть мозга. Так что, в конце концов, он кивнул. — Да. Спасибо, что все уладили. Я понимаю. Вы здесь для того, чтобы помочь, — произнес он, вернувшись к этим постулатам, выражая тем самым согласие с принимаемыми от его имени решениями. — Это пойдет мне на пользу. Джим мягко рассмеялся и произнес: — Да, действительно. Надеюсь, что новый доктор будет так же хороша, как и вы, док. Мы будем скучать по вам. Луанни склонила голову, помня, что начало их взаимодействия было не из легких. Однако человек смог убедить ее, что связь между ним и Ханом полезна обоим. — Я бы не уехала, если бы не знала, что оставляю вас в надежных руках. — Мы все будем скучать по вам, мэм, — произнес Боунс со всем отпущенным ему южным шармом и намеком на искреннее сожаление. Боунс по уши влюблен в твоего главврача, — с юмором сообщил Джим Хану. — Жаль, что ей скоро придется уехать. — Вслух же сказал: — Да, мы надеемся, что вы сможете иногда заглядывать к нам, док. Что скажешь, Хан? — Ты была добра и аккуратна, Луанни. Я принял твою заботу, так же как принимаю сейчас твое решение. — Хан не был уверен, стоит ли начинать все сначала с кем-то другим, но остальные присутствующие, казалось, были уверены в том, что все будет хорошо. Кроме того, какая-то часть его души действительно желала, чтобы Луанни увидела его в куда лучшем состоянии, но он не сказал об этом, поскольку эта часть была настолько мала, что это трудно было озвучить. — Я вижу значительные улучшения в твоем разуме и верю, что со временем, ты полностью восстановишься, — произнесла Луанни подойдя к Хану. Она вытянула руки перед собой, копируя жест капитана Кирка, но без милого шевеления пальцами. Этот жест был только между ними. Сделав шаг вперед, Хан принял предложенные руки, пожимая ладони, будто получая подарок. — Спасибо, — поблагодарил он, не выказывая никакого сопротивления ни непосредственно ей, ни той аккуратности, с какой она скользнула в его разум. Луанни сжала его ладони и, с теплотой во взгляде, мысленно спросила: — Как ты себя сейчас чувствуешь? Не задумывайся, просто ответь первое, что придет на ум. Счастливым. Я счастлив быть снаружи. — Ответил Хан, легко удерживая ее взгляд. — И счастлив увидеть своих людей собственными глазами. Хорошо. Это первый раз, когда ты при мне назвал себя счастливым. Тебе становится лучше. А сейчас скажи, ты знаешь чем бы хотел заняться сегодня в оставшееся время? Помни, просто сообщи мне то, что первым придет тебе в голову. Луанни часто проводила такие небольшие проверки, чтобы понимать, с каким объемом информации разум Хана сможет справиться за один раз, не обращаясь при этом к капитану Кирку за поддержкой или разъяснениями. Вот почему она настаивала на том, чтобы он озвучивал первое, что придет в голову. Однако на этот раз Хан заколебался. — Джим сказал, что мы вернемся на «Энтерпрайз». Еда. Отдых. Но ведь совсем не обязательно именно этого хотел сам Хан. Сейчас, оказавшись вне помещения, ему захотелось полежать на солнце, пока оно не скроется за океаном. Хотя, похоже, как раз это и не разрешено. Луанни заметила эти колебания и чуть надавила, чувствуя на себе любопытный взгляд капитана Кирка, который, вероятно, многое ощутил благодаря постоянно укрепляющейся связи. — Ты сказал мне не то, что пришло первым на ум, ведь так? — мягко спросила она. — Нет ничего плохого в том, чтобы рассказать мне, что бы это ни было. Пожалуйста. Чем бы ты хотел заняться? Действительно, Джим почувствовал, как сквозь их с Ханом связь просочилось беспокойство, и попытался успокоить его, выразив свою поддержку. Он знал, что Луанни и Хан разговаривали друг с другом, но она была в состоянии закрыть от него свои мысли. Кое-что из сказанного Ханом все-таки добралось до Джима, но недостаточно, чтобы понять суть дискуссии. Хан вновь заколебался, словно ожидая от Джима правильного ответа, такого, который не навлек бы на него неприятностей. Но в конце концов все-таки ответил сам. — Я хочу остаться на солнце. Мне не нравится находиться взаперти. Луанни кивнула и повернулась к капитану Кирку: — Капитан, как вы думаете, будет слишком сложно получить разрешение на пикник и позволить Хану вздремнуть на свежем воздухе? — Эм. Что ж, я могу попробовать, — широко улыбаясь ответил Джим. — Хочешь еще немного побыть на свежем воздухе, а? — спросил он Хана. — Держу пари, я смогу уговорить старину Арчера. Дайте мне пару минут, — он аккуратно спрыгнул обратно на лестничную площадку и вошел внутрь помещения, со щелчком открывая коммуникатор. — Эй, Боунс, — позвал он, — иди сюда и организуй все для хорошего пикника из кафетерия. Не забудь прихватить суп из чечевицы. Доктор последовал за своим другом и капитаном, что-то бормоча себе под нос, но при этом все же доставая свой коммуникатор. Луанни вновь посмотрела на Хана и произнесла: — Видишь, иногда полезно говорить о том, чего хочешь. Хан наблюдал, как Джим и МакКой начали действовать, воплощая в жизнь его невысказанное желание. — Спасибо, — тихо поблагодарил Хан. Он действительно забыл, как просить о чем-то. В тюрьме он этого не мог. С Маркусом тем более. А до этого... он не мог вспомнить. — Поблагодари и их, когда они вернутся с победой, поскольку твой капитан ни за что не позволит доброму адмиралу отказать в его просьбе, — сказала Луанни с озорством в голосе. — У тебя очень преданный опекун. Лучшего и пожелать невозможно. Какое первое слово ассоциируется у тебя с капитаном Кирком? Мой капитан. Хан подумал о фразе Луанни. Возможно, она была точной, поскольку Хан действительно реагировал на указания Джима, хотя тот никогда не отдавал приказов, только предлагал. Хан чуть не отстранился, так как не смог побороть мгновенно возникшую ассоциацию. Любовь. Он любил Джима, как брата, как друга. Он чувствовал, что Джим останется ему верен и, в свою очередь, хотел заслужить его преданность. Симпатия к человеку, который не был обязан заботиться о нем, но все равно делал это. — Хорошо, — произнесла Луанни вслух. — Это хорошо. Возможно, сейчас в это трудно поверить, но когда ты полностью выздоровеешь, я верю, что ты тоже станешь лучше. И у тебя появится больше возможностей жить в этом будущем, — она оглянулась, когда капитан Кирк, вальсируя, вышел обратно — по-другому не назовешь его беспечную походку, — и улыбнулась его очевидному триумфу. — Рядом с этим местом есть небольшой парк, где мы можем остаться до темноты, если захочешь, — сказал Джим. — Боунс организовывает для нас небольшую пирушку. Нам понадобится несколько охранников, но это будут люди с «Энтерпрайз», так что не беспокойся. Готовы немного прогуляться? — адресовал он свой вопрос сразу и Хану и Луанни. Хан слегка кивнул Луанни, подтверждая ее слова. Но, когда Джим шел к ним обратно, уголки рта Хана начали приподниматься, формируя почти улыбку. — Мне бы очень этого хотелось. Спасибо. Джим. — Как и мне, капитан, — сказала Луанни. — Я буду сопровождать доктора МакКоя. — Она отпустила руки Хана и, слегка кивнув ему, направилась внутрь помещения. Проходя мимо капитана Кирка она похлопала его по плечу. — Все хорошо? — уточнил Джим, протягивая руку и озорно шевеля пальцами. — Мне показалось, что это был очень серьезный разговор. — Да, я в порядке, — ответил Хан, принимая руку Джима. — Я знаю, все что она делает, важно и хорошо для меня. Но я не всегда понимаю, как ответить. — Хан слегка пожал пальцы Джима и продолжил: — Спасибо тебя за сегодняшний день. Это подарок... похожий на... сказку. — Что ж, значит сделаем его больше похожим на реальность, но я тебя понял, — сказал Джим. — Ты слишком долго сидел взаперти. Сейчас мы пройдем примерно шесть кварталов до парка рядом с ангаром. Адмирал Арчер позаботился о том, чтобы там никого не было, чтобы никто не запаниковал. Мы устроим пикник, вздремнем, немного поиграем — будем делать все, что захотим, пока не стемнеет. И мы пойдем медленно, чтобы ты успел насладиться прогулкой. Если захочешь остановиться и посмотреть на что-нибудь, просто дай мне знать, — он взглянул туда, где стояли Боунс и Луанни. — И мы должны попытаться дать им немного времени побыть наедине. Хан слушал и кивал, но в конце концов спросил: — Откуда ты знаешь, что она нравится твоему другу? Это взаимно? — он уже не был таким проницательным, как раньше. Но умение слышать и видеть глазами Джима помогало. — Не уверен насчет Луанни, — сказал Джим. — Бетазоиды по своей природе немного кокетливы. Боунс, однако, относится к таким вещам очень серьезно. Я бы хотел, чтобы она осталась рядом ради него, а также ради тебя. Я не видел его таким с тех пор, как Кэрол ушла работать в разведку Звездного флота, — он вздохнул, сожалея, что она оставила его друга ни с чем. — Упс, думаю, у них все готово. Пойдем? — Она мне тоже нравится. Не так, как МакКою, но как человеку, которому он начал доверять. Ему было комфортно с ее постоянным присутствием, так же как и с присутствием МакКоя. Он еле заметно кивнул и пошел вместе с Джимом. — Я в замешательстве. Почему она уезжает? Она нужна в своем родном мире. Она прибыла ненадолго, чтобы помочь оценить твое состояние и начать лечение, — пояснил Джим выходя из здания и показывая дорогу, держа при этом Хана за руку. Он знал, что Боунс и Луанни следуют за ними по пятам. — Ты хочешь попросить ее остаться? Она нужна своему народу? — Хану было знакомо это чувство, это притяжение, когда он в первую очередь откликался на призыв своих людей. — Я понимаю. — Подняв голову он посмотрел на здание, впервые изучая конструкцию. Джим улыбнулся, услышав истину, скрывающуюся за словами Хана и произнес: — Она лучший целитель на Бетазеде. Просто удивительно, что она проделала весь этот путь, чтобы помочь нам. Я пытаюсь придумать, что можно подарить ей в знак благодарности за уделенное нам время. После наших первоначальных разногласий, касательно нашей с тобой связи, Луанни проявила понимание и помогла мне. И она тебе нравится. Я вижу. Нам повезло. — Теперь Хан стал лучше понимать, что ей не нужно было приезжать, тратить свое время на такого странного человека и его не менее странные обстоятельства. Но она приехала. — Да. Она мне действительно нравится. — Хан не связывал боль с тем, как она проникала в его сознание. Даже если она и затрагивала тревожные воспоминания, то часто помогала заглушить их, чтобы Хан оставался по прежнему сосредоточен во время лечебных сеансов. Ты должен сказать ей, прежде чем она уйдет. Я думаю, она будет рада. — Джим слегка сжал руку Хана и продолжил неспешную прогулку по улицам и на втором перекрестке повернул налево. — Мы направляемся в Сикамор-парк. Он не очень большой, но там есть деревья, трава и место, где можно устроить пикник. Ты помнишь, как устраивать пикники, Нуньен? Нет. Я не знаю что такое пикники. Каковы правила? — спросил Хан, сам того не желая, поскольку стены в его сознании рухнули, пока он осматривал достопримечательности города. Джим подавил смешок, но послал аугменту волну хорошего настроения. — Никаких правил, Нуньен. Пикник — это трапеза на свежем воздухе. Мы расстелем на земле скатерть, сядем на нее и будем вместе есть. Я слышал, что Боунс заказал разные блюда. Он хочет, чтобы на твоих костях наросло побольше мяса. Ты все еще слишком худой. Только мускулистый. — Он повернул направо, следуя по узкой выложенной кирпичом дорожке между двумя высокими заборами. В конце тропинки уже был открытый участок, где виднелись деревья и трава. Хан пребывал в восторге. Земля под его ногами был неровной. Не металлические коридоры космического корабля. Не бетонные коридоры тюрьмы и даже не асфальт. Это был кирпич. И крошечные побеги травы, которые смогли пробиться и прорасти между трещинами. А впереди была покрытая травой и деревьями местность. — Я хочу туда. — Сообщил он сразу и телом и разумом, призывая идти вперед. Джим, радуясь желанию Хана, немного ускорил шаг, оказывая тому небольшую услугу. Кроме того, это было полезно для аугмента. На самом деле. — Хочешь пробежаться? — спросил он вслух. — Мы можем добежать туда так быстро, как ты захочешь. Хотя, возможно, мне придется отпустить твою руку, потому что я не так быстр, как ты. — Бежать! — Быстро согласился Хан и понесся в сторону парка. Широко раскрыв глаза от волнения. Все остальное вылетело из головы. Он не подумал о том, как это может расстроить охранников, если он внезапно бросится бежать. И как это могло бы обеспокоить остальных, если бы он убежал слишком далеко вперед и скрылся из виду. Существовал только аугмент, бросившийся вперед, к зелени на земле, и так же внезапно рухнувший лицом вниз, вжавшись в густую траву. Это было хорошо. — Все в порядке! — крикнул Джим, также набирая темп, когда Хан рванул вперед. Аугмент легко опередил его, но уже через мгновение Джим рухнул рядом, хохоча как сумасшедший. — О, тебе это очень понравилось! Нам нужно дать тебя немного потренироваться! Я что-нибудь придумаю! — Он позволил себе поваляться в траве, испачкав форму. Луанни и Боунс подошли гораздо более спокойным шагом, поглядывая на Джима с Ханом с одинаково веселым и ироничным выражением на лицах. Боунс, никак не прокомментировав, вытащил коммуникатор и заказал им еду. — Да, — вздохнул Хан, прижавшись щекой к траве. — Разве она не восхитительно пахнет? — Он вновь тихо заурчал, полностью перегруженный, в хорошем смысле этого слова, свежим воздухом, солнечным светом, а теперь еще и запахом травы. Джим снова рассмеялся и с улыбкой вдохнул аромат свежескошенной травы на лужайке. — Да, прекрасный запах. Я оставлю тебя валяться и пойду помогу Боунсу с нашим обедом. Я позову тебя, когда все будет готово, — он протянул руку и несколько раз нежно погладил Хана по спине. — Наслаждайся солнцем и травой, пока мы не будем готовы, хорошо? — Да, — ответил Хан, но снова заурчал ощутив поглаживание по спине. Когда Джим встал, Хан развел руки и провел им вверх и вниз по траве, глубоко вдыхая аромат. Как он мог забыть этот запах? Это было чудесно. Он несколько раз перевернулся, наслаждаясь тем, что оказался на открытом воздухе. Луанни наблюдала за довольными движениями Хана и сказала, обращаясь к Кирку и Боунсу: — В нем есть что-то очень первобытное. Полагаю, что это во многом связано с его происхождением. Он скорее вежлив внешне, чем есть такой на самом деле. — Да, именно, — согласился Джим, раскладывая салфетки и столовые приборы. — Под тонкой маской самоконтроля всегда скрывался источник ужасных эмоций. И когда она прорвалась... — он поморщился, вспомнив, как треснула, будто яйцо, голова Маркуса. Сказанное было более чем справедливо. В то время, когда спроектированные питомцы набирали популярность, Хан и другие аугменты были разработаны так, чтобы соответствовать желаниям их создателей. Точно так же, как в лабораториях были модифицированы некоторые домашние кошки с леопардовыми пятнами или собаки, несущие черты ранее вымерших пород. Но, как и домашние животные, аугменты были не менее дикими. Хан перевернулся на спину, раскинув руки в стороны. Он слегка улыбнулся ощутив пробежавший по телу легкий ветерок. Земля. Он скучал по этому. — Обед готов! — позвал Джим, когда они расставили последние тарелки. Он с теплотой наблюдал, как Боунс помогает Луанни сесть, и повернулся к Хану. — Давай, присоединяйся. Ты можешь продолжить кататься и греться, как только пообедаешь. Для нас троих тут слишком много еды, а тебе нужно подкрепиться. — Ему не очень хотелось прерывать счастливое времяпрепровождение аугмента, но еда тоже была важна для исцеления. Хан повернулся, когда Джим окликнул его, и перекатился на другой бок. Садясь оглянулся и встал, направляясь к ним, тыльной стороной ладони смахивая с одежды мелкие листья, веточки и сухие травинки, снова обретя презентабельный вид, оказавшись в шаге от остальных, и занял место среди них. Он посмотрел на каждого по очереди, не собираясь извиняться за свое поведение несколько минут назад, испытывая лишь благодарность. — Спасибо вам. — Не за что, — похлопал его по плечу Джим. — Нам тоже нравится. Обычно у нас не бывает такого спокойного послеобеденного отдыха. А теперь, сначала поешь. Я хочу убедиться, что ты съешь столько, сколько назначил доктор МакКой, — он выжидающе посмотрел на Хана, ожидая, когда тот начнет. — Угощайтесь, мэм, — обратился Боунс к Луанни, демонстрируя все свое обаяние. — Будет лишь справедливо предоставить вам это право, поскольку вы главный доктор. — Не старший доктор, Леонард? — поддразнила Луанни, довольная тем, что тот покраснел. — Вовсе нет, мэм, — заверил Боунс, хотя по возрасту она превзошла обоих офицеров Звездного флота. Видишь, они опять за свое, — подумал Джим, обращаясь к Хану. — Придется дать им немного времени побыть наедине. Хан наблюдал за этой парочкой, но отвел взгляд, когда Джим сказал, что им нужно побыть наедине. Они флиртовали? Так вот как это работает? Хан отнесся к этому вопросу всерьез, но мысли стали рассеиваться, когда он сосредоточился на еде. Небольшая тарелка супа. Половинка сэндвича. Крекеры с соусом. И что-то похожее на холодный салат с овощами-гриль. Хану никогда раньше не требовалось столько еды, но пребывание на свежем воздухе укрепило его волю к жизни, а значит, и к тому, что было важно для этого, в том числе и к еде. Джим подождал пока Луанни выберет для себя блюда, а затем взял себе большой сэндвич, немного картофельного салата, большое яблоко и сок. — Это сытный обед, Нуньен. Суп вкусный? Я еще не пробовал, но обязательно попробую, если тебе понравится. — Он покосился на чечевичный суп, который сам же и попросил, но теперь, отчего-то, заколебался, стоит ли его есть. Хан аккуратно расставил полукругом миски и тарелки. И теперь он был готов попробовать суп, который в итоге ему понравился. — Да. Хороший. — Ответил он Джиму, и, посмотрев на него спросил: Ты больше не голоден? Ты несчастен? Джим слегка подтолкнул Хана левым плечом в правое — дружеский жест — мысленно пояснил он. — Спасибо за заботу. Я голоден. Я тут набрал кучу всякой всячины. Пожалуй, тоже съем немного супа. — Он налил себе из специальной супницы и отхлебнул. — Да, вкусный, — внезапно он тепло улыбнулся Хану. — Это очень хороший знак, что ты тоже за меня переживаешь. Сейчас я абсолютно счастлив. Чувствуешь? Да. — Хан все еще был счастлив, от возможности побывать на свежем воздухе, полежать на траве, так что чувства Джима оказались немного приглушены. Он не всегда мог отличить где чьи. Но на краткий миг почувствовал, что для Джима что-то изменилось. — Да, я думаю, что это твои... — немного неуверенно выразился Хан по поводу испытываемых эмоции. — Ты настолько счастлив, что даже немного ошеломлен. — Джим был очень доволен тем, как все вышло в итоге и отхлебнул еще супа. Он отодвинулся чуть в сторону, чтобы сидеть лицом к Хану и предоставить Боунсу и Луанни возможность побыть наедине. — Итак, очевидно, тебе нравится бывать на свежем воздухе. Мы постараемся почаще выбираться на природу. Но в остальное время, на «Энтерпрайз», интересно ли тебе будет поработать в оранжерее? — Оранжерее? — Хан немного поразмыслил на эту тему. — Да, мне бы понравилось, — произнес он вслух, в то время как в сознании представил себе, глубоко в космосе, целую палубу на «Энтерпрайз» выделенную под природные ресурсы. Сад, деревья, земные и внеземные растения, фильтрующие переработанный воздух, освежая его. Оба доктора посмотрели на них практически с одинаковыми улыбками на лицах и покачали головами, вернувшись к прерванной дружеской беседе. — Думаю, это отличная идея. Мы можем поручить тебе поработать с Сулу. Он знает все о растениях. Только не смейся над ними... или над ним, — с озорством произнес Джим. — Бьюсь об заклад, вы будете долго и подробно обсуждать их свойства и наилучшие способы ухода, ну, а я просто постараюсь не загубить их своей неуклюжестью. Если бы я не был капитаном, Сулу давным-давно запретил бы мне там появляться. А вообще-то мне запрещено приближаться к редким вещам. — Неуклюжий? — Хан наклонил голову и слегка улыбнулся Джиму. — Ты хорошо ко мне относишься. Я — редкий, — произнес он как констатацию факта, а не как хвастовство из-за происхождения. Поскольку это было задумано не как предмет для обсуждения, а как комплимент, Хан вернулся к еде, обмакнув край сэндвича в суп, чтобы впитать лишнее количество бульона. Джим слегка покраснел, ощущая переполнившую его радость. — К счастью для нас, ты не растение. Однако, ты прав, ты уникальный. И я рад что ты считаешь, что я о тебе хорошо забочусь. Я стараюсь. — Эмоции грозились взять верх, и, чтобы прекратить болтовню, он откусил от сэндвича кусок побольше. Но мысленно все же добавил: — Твои слова многое для меня значат, Нуньен. Я хочу иметь возможность помочь. Благодаря связи, Хан осознал, что слегка смутил Джима своим заявлением. Но извиняться было не за что. Хан тихо заурчал, довольный тем, что они обменялись приятными чувствами. Поэтому он оставил все как есть, ничего не добавив. Вместо этого продолжил обедать, пока не опустошил все тарелки и миски. А затем откинулся на спину и вытянул руки любуясь голубым небом над головой. Джим мягко улыбнулся, ощущая теплое удовлетворение Хана будто свое. Вытянув руку, он легонько погладил по черным волосам, что веером стелились по траве позади головы Хана. Он хотел и дальше слушать урчание, которое свидетельствовало о том, что Хан полностью расслабился и доволен. Это случалось довольно редко. На самом деле, это был первый раз, когда Джиму показалось, что он ощутил абсолютное чувство счастья, получаемое от аугмента. — Вздремнешь? Чуть прикрыв глаза, когда Джим потянулся к нему, Хан глубоко вздохнул. — Да. Думаю, да, — ответил он, ощущая уют, лежа на солнце и траве. — Побудешь со мной немного? — спросил он, и с каждым вздохом в его груди раздавался тихий рокот. Буду рад. — Джим придвинулся ближе, чтобы поглаживать по волосам не напрягая руку. Скрестил ноги перед собой и просто наслаждался моментом, солнечным теплом, легким движением руки и исходившим от них обоих удовлетворением. Прямо сейчас обмен ощущениями закольцевался и Джим подумал, что легко может потеряться в этом соблазне. — Я никогда и ни с кем не делился ничем подобным раньше. Прикосновения и близость Джима позволили Хану глубже погрузиться в повторяющийся цикл приятных ощущений. В данный момент, Хан был абсолютно счастлив. — Я тоже, — согласился с ним Хан. — Но мне нравится. Ты помнишь, кто был ближе всего тебе? — Спросил Джим, и тут же сам передал Хану изображение старшего брата Сэма и детей на Тарсусе — предварительно убрав неприятные ассоциации, — а затем Боунса. И, конечно, саму «Энтерпрайз», которая была для Джима как живое существо. Наконец, сам того не сознавая, он показал самого Хана. Хан пребывал в задумчивости, даже когда Джим привел собственные примеры. Были братья и сестры, которые были старше Хана, как Сэм был старше Джима. А были и те, на кого Хан рассчитывал больше всего, когда они вместе работали или сражались. — Я не могу вспомнить. Я не могу выбрать между ними, — сказал Хан, открывая глаза, чтобы коротко взглянуть на Джима. Это неплохо. У тебя много друзей. Это хорошо. — Джим помолчал еще немного. — Я почти завидую твоей семье, Нуньен. У меня никогда не было настоящей кровной семьи. Мой брат сбежал, когда я был маленьким, а мама постоянно была в космосе. Не то чтобы я винил ее. Она передала мне свою любовь к звездам. Я думаю, ты — моя первая настоящая кровная семья. Хан внимательно выслушал, уловив нотку грусти в словах Джима, хотя тот и избавил его от детальной картины и ощущений. — Ты первый, в ком течет моя кровь. Я счастлив назвать тебя семьей, — произнес Хан, а затем попытался объяснить, что ни у кого из его братьев или сестер не было общего отца или матери. Они были семьей в том смысле, что были созданы вместе, жили вместе, выживали вместе. Джим улыбнулся тому сильному чувству семейного единения, какое Хан испытывал к тем, кто формально не приходился ему родственником. — Понимаю. Именно так я отношусь к своей команде. Они и моя семья тоже. Как ты мне и говорил. — Он визуализировал образ Хана на гауптвахте, спрашивающего его, чего бы он не сделал ради своей семьи, и одинокие слезинки сбежавшие из глаз. Джим добавил, что тогда испытал сильное эмоциональное потрясение. Именно в тот момент он поверил аугменту, поверил ему во всем, что тот рассказал о Маркусе и Звездном флоте. Придвинувшись ближе, Хан положил голову рядом с бедром Джима, когда тот улегся на бок. Он тихонько вздохнул и еле заметно кивнул. — Да. Я понимаю. — согласился он, а затем положил руку Джиму на колено и снова закрыл глаза. Думать об этом было неприятно, но Хан добился некоторого прогресса, поскольку воспоминания не привели его сразу же в мрачное расположение. Ты можешь положить голову мне на ногу, если тебе так будет удобнее. — Джим улыбнулся, увидев, как Хан придвинулся к нему еще ближе и легонько потянул его на себя. Ему нравилось, что аугмент доверял ему настолько, что даже воспоминания об их сложном прошлом не вызвали гневной реакции. — После того, как ты вздремнешь, может быть, мы полазаем по специальным тренажерам на игровой площадке. — Он спроецировал картинку, где они оба висели вверх ногами. Полазаем? — улыбнулся Хан, устраиваясь на коленях Джима, как на подушке. — Да, можно, — согласился он, пребывая в спокойствие находясь на открытой местности, зная, что за ним присмотрят. Никто не преследовал его. Никто не собирался причинять ему боль. Он мог спать и не беспокоиться о том, что произойдет, когда проснется. Да, знаю, я большой ребенок. Я все еще люблю играть в разное. А спортивные тренажеры для лазанья — это круто! — Джим чуть подвинулся, чтобы Хану было удобнее. — Но только после того, как ты проснешься. Нужно дать еде немного усвоиться. — Что ж, и он хотел просто насладиться моментом, в котором они настолько естественно свернулись калачиком и голова Хана лежала на коленях у Джима. Спасибо. — Хан снова погрузился в приятную мысленную тишину. Сознание отрешилось от реальности, за исключением солнечного тепла и прикосновений Джима. Все остальное исчезло, и он уснул.