Сломанный разум (Broken Mind)

В парадной форме Звездного флота — темная униформа с нашивками звания на плечах — и фуражкой под мышкой, коммандер Спок стоял у входа в кабинет капитана. Сегодня не было ни награждений, ни публичных мероприятий, следовательно, у Спока не было необходимости надевать официальную форму, за исключением того, что он счел это уместным. В левой руке он держал ПАДД с потемневшим экраном, ушедший в режим ожидания. В нем содержалось то, что он намеревался показать своему капитану и другу — Джиму Кирку. Спок слегка прикоснулся пальцами панели на двери, спрашивая разрешения войти. С благодарной улыбкой, радуясь короткой передышке, Джим оторвался от бесконечной кипы ожидающих согласования запросов. — Войдите, — произнес он и улыбнулся еще шире увидев заходящего Спока. — Спок! — он встал и обошел вокруг стола приветствуя вулканца. — Чем могу быть полезен? — спросил Джим. — Капитан, — произнес Спок и протянул Джиму ПАДД, используя его как барьер между ними. — Здесь мой официальный запрос на отпуск без содержания. Мне нужна ваша подпись, — перешел он сразу к делу, не в силах разделить хорошее настроение Джима. — Эм. Ладно. — Джим взял ПАДД и просмотрел содержимое запроса. — Итак, расскажи мне, что ты собираешься делать во время отпуска, — он опустил ПАДД, не желая просто прочитать об этом. Он надеялся и боялся узнать причины внезапной просьбы Спока, но решил, что лучше всего будет их услышать. — Присаживайся. Садись и поговори со мной, Спок. Спок пристально посмотрел Джиму в глаза, затем перевел взгляд на ПАДД, который отдал ему. Почему он просто не прочитал? Запрос был хорошо написан, четко и по существу сформулирован. Но нет, Джим Кирк предпочитал общение. Вытащив фуражу из-под мышки, Спок двинулся к стулу, выполняя просьбу Джима. — Я намерен отправиться на Новый Вулкан, капитан, — начал он, прежде чем поделиться с ним по-настоящему сокровенной сутью этого запроса. — Оказавшись там, я начну получать консультации и заниматься исцеляющей медитацией, чтобы разобраться со своей ролью в нападении на мистера Сингха. Джим кивнул и еле слышно выдохнул, услышав эту новость. — Я надеюсь, ты сможешь найти решение, Спок. Я думаю, что намеченное подходит тебе, но на самом деле не имеет значения, что я думаю. Я рад, что ты делаешь то, что считаешь лучшим для себя. Так и есть, да? — Произошедшие события вызывают крайнюю тревогу, капитан, — начал Спок, сложив руки на козырьке лежащей на коленях фуражки. — Действия, которые не были оспорены ни Звездным флотом, ни даже вами, мой капитан, — произнес Спок, не выказывая внешне никаких эмоций, хотя они и скрывались, глубоко внутри. — Гораздо хуже оказалась моя готовность игнорировать насильственные и морально отталкивающие действия, которые я предпринял в момент сильных эмоций. Джим нахмурился и тихо произнес: — Я не оправдываю себя, Спок. Я сделал то, что считал правильным... предоставив тебе решать, какие действия предпринять в ответ на нападение на Хана. Возможно, это было неправильное решение в качестве капитана, члена Звездного флота. Но это было единственное решение как твоего друга. Тебе необходимо было определить, были ли твои действия неправильными, учитывая ситуацию и твое эмоциональное состояние. Я хотел убить Хана теми торпедами, а ты был моей совестью. Но ты позволил мне сделать выбор. Будет лишь справедливо и честно позволить тебе сделать то же самое, — он положил руку на плечо Спока. — Я хочу, чтобы у тебя тоже все было хорошо. — Это было сознательное решение, которое я не сразу принял, капитан. — Вот поэтому Споку нужны были консультации, наравне с остальными. Однако, почувствовав прикосновение Джима, Спок склонил голову набок и спокойно посмотрел на него. — Через пять месяцев будет проведена повторная оценка моего состояния. После чего мне, возможно, потребуется продлить отпуск или обратиться с просьбой о восстановлении в должности. До получения вашего одобрения. — Что бы тебе ни понадобилось, я дам свое согласие, — заверил его Джим. — Ухура отправится с тобой на Новый Вулкан? Мне хотелось бы думать, что у тебя будет какая-то опора, и я с радостью поддержу ее решение. Она найдет чем там заняться, пока «Энтерпрайз» на ремонте. В смысле... если вы оба хотите. — Запрос, с которым я обратился, касается только моего отсутствия. — Спок не рассматривал присутствие или отсутствие Ухуры во время своих консультаций. Это была человеческая реакция — желание, чтобы друзья и семья были рядом в трудную минуту, — а не вулканская. Джим удержался от закатывания глаз от непонятливости друга, и понадеялся, что они с Ухурой, по крайней мере, все обсудили. — Когда ты уезжаешь? — вместо этого спросил он, надеясь, что у него будет время хотя бы на последний раунд трехмерных шахмат, прежде чем его друг сойдет с корабля. — В течение двенадцати часов после вашей подписи, капитан, — ответил Спок, договорившись о начале лечении практически сразу по прибытии на Новый Вулкан. — Может, тогда поужинаешь со мной сегодня вечером? — Спросил Джим, поднимая ПАДД, чтобы завизировать запрос. — И не забывай время от времени звонить. Твой человек-капитан нелогично беспокоится обо всем, и ему нужно будет знать как у тебя дела, — он пристально посмотрел на Спока. — В конце концов, он не забыл, что именно из-за его смерти ты так рассердился. Это унизительно. Эмоциональная сторона полувулканца была глубоко тронута. Джим Кирк по-прежнему хотел дружить со Споком и был искренен в выражении беспокойства и заботы. В то время как Спок понимал, что его действия являются ужасающими и преступными в вулканском обществе, Джим не проявлял каких-либо признаков того, что разделяет эту точку зрения. — Да, капитан. Я свяжусь с вами, когда это будет уместно, — ответил Спок и встал. — И присоединюсь к вам за ужином, перед тем как покину корабль. — Мы отведаем вегетарианской еды, и я еще разок обыграю тебя в трехмерные шахматы, — поделился планами Джим. — Будет круто. Но, эй, не оставляй контакты лишь по необходимости, ладно? Подумай о том, как я тоскую по своему второму другу и первому помощнику. Ладно? — Спасибо, Джим, — переходя на неформальное обращение произнес Спок. — Я тоже буду скучать по тебе. — Фраза, которую Джим ожидал услышать от него много раз, но так и не услышал. До сих пор. — Просто сконцентрируйся на выздоровлении, чтобы вернуться сюда, — сказал Джим. — И позволь мне потревожиться о тебе, — он вернул ПАДД с подписанным запросом Споку. — Увидимся в 1800 в моей каюте. Сунув фуражку обратно под мышку, Спок принял ПАДД. — Да, капитан. — Но в его голосе слышалось тихое облегчение. Его отпускали не из злости, а из-за заботы о его благополучии. Вскоре ему предстояло пройти курс лечения от собственной эмоциональной нестабильности и той роли, которую он сыграл в нанесении травмы другому разумному существу.

***

После своей преждевременной смерти от радиационного облучения и последующего воскрешения, Джим обнаружил в себе огромный запас терпения, которого, похоже, раньше не существовало. Последние несколько месяцев он, казалось бы, должен в лепешку расшибиться, но сделать все, чтобы отправиться в пятилетнюю миссию как можно скорее, но вместо этого Джим абсолютно не обращал внимания на медленный ремонт «Энтерпрайз» и еще более медленное выздоровление Хана. Он не хотел торопиться, вместо этого предпочитая потратить лишнее время, но убедиться, что о них обоих позаботятся и оба снова будут в полном порядке. В последнее время Джим отметил явное улучшение как в состоянии Хана, так и «Энтерпрайз». Новый врач с Бетазеда, Те'Анна, добилась с аугментом больших успехов и несколько недель назад порекомендовала ему заняться собственным проектом, сосредоточиться на чем-то простом. И, по возможности, чтобы это было нечто такое, где Хан мог бы ощутить чувство гордости от проделанной работы и вдобавок принесло бы пользу «Энтерпрайз». Так что, после консультаций с участием Хана, Джима, Те'Анны, Боунса и Сулу, они разработали пару проектов в оранжереях «Энтерпрайз»: первый — по выращиванию редких растений, священных для аргелианской культуры, а второй — по выращиванию разнообразных свежих трав и овощей. Для этого Сулу выделил Хану два больших участка, а также рассаду, семена, почву, воду и удобрения, но в остальном ему было позволено самому планировать, высаживать и ухаживать за растениями. Более того, Хану разрешалось каждый день в одиночестве проходить отрезок пути между лазаретом и оранжереей, для осмотра и ухода за участками. Сегодня Джим решил провести свой обеденный перерыв с Ханом в саду. К этому времени их связь окрепла до такой степени, что они могли без напряжения разговаривать находясь на большом расстоянии друг от друга, и Джим мог чувствовать эмоции Хана без каких-либо усилий. Те'Анна работала и с ними обоими, обучая скрывать свои мысли друг от друга, если они того захотят. Она чувствовала, что это особенно важно для Хана, поскольку он, возможно, не всегда хотел, чтобы его слышал даже Джим. Могу я составить тебе компанию в саду? Я захвачу обед, — поинтересовался Джим уже направляясь в сторону оранжерей. Да. Я не следил за временем, — ответил Хан практически сразу. — Я хотел бы показать тебе свои сегодняшние достижения. — Хан провел большую часть из пяти утренних часов, склонившись над хрупким деревом. Название его примерно переводилось как «Свет отца», хотя само дерево имело черную кору и черные же побеги напоминающие крапиву. Оно было очень редким, а в некоторых сектах считалось еще и священным деревом. И за прошедшее утро Хан начал понимать, почему оно было настолько особенное. Черное дерево росло только на состоящей из известняка, талька и кварца почве. Смесь представляла собой белое, как мел, вещество, которое требовало большой осторожности в поддержании сбалансированного соотношения минералов. Кроме того, она всегда должна была оставаться сухой, и поэтому Хан носил перчатки, чтобы не испортить уровень кислотности даже жирами со своих рук. Отлично. Я возьму наши любимые блюда. Было бы неплохо отвлечься от текущих ремонтных работ на часок или около того. И хочу посмотреть чем ты занят. Эти крошечные ростки забавного кустарника интригуют, — он намеренно использовал слегка уничижительное описание дерева, надеясь, что Хан встанет на его защиту. Совсем недавно аугмент не стал бы этого делать. Джим надеялся, что это намек на выздоровление личности. Кроме того, Джиму просто нравилось поддразнивать друзей. Подшучивая над Ханом, он всегда давал это понять, как и сейчас, представив нелепо выглядящий черный чахлый куст, показывая тем самым, что говорит несерьезно. Ты ошибаешься, если думаешь, что оно выглядит забавно. — Хан принялся поправлять Джима. Он не разделял веру тех, кто почитал это дерево как священное, но для уважительного отношения ему это было и не нужно. Оно было бесценно само по себе, и не было нужды верить в какую-либо духовную связь, которую дерево могло бы установить с другими. Оно было изящное и хрупкое. — Хотел бы я посмотреть, какое растение ты сможешь вырастить в такой суровой почве. Джим хихикнул про себя, получив выговор, и послал Хану волну раскаяния и ободрения. — Молодец, Нуньен. Не позволяй мне издеваться над твоим растением. Оно очень крутое. — Он зашел в кафетерий и собрал все, что необходимо для небольшого пикника в саду. И не забыл прихватить два фруктовых пирога от шеф-повара, поскольку Хану, похоже, они тоже понравились. Бодрым шагом он отнес вкусности в ботанический отсек, все время проецируя свое стремление прийти быстрее к Хану. — Ты рядом с растениями? Да. Сделаю перерыв, когда ты придешь, — ответил Хан, поскольку был занят выведением традиционных символов на белой почве под черным деревом. Последние несколько дней он работал над другими проектами, но сейчас им требовался перерыв. А над текущим он уже раздумывал какое-то время, прежде чем наконец-то взяться за него. Я почти на месте. У меня тут одеяло, которое мы можем расстелить. Выберешь место, где можно посидеть? — Джим вошел в сад и направился туда, где у Хана был участок для выращивания редких растений. Он нес большую корзину с едой и приветственно помахал рукой увидев аугмента. — Привет, Нуньен! — обратился он, зная, что рядом нет никого, кто мог бы услышать, как он называет Хана по имени. — Привет, Джим, — с легкой улыбкой ответил Хан, ощущая, что повторное приветствие было несколько излишним, учитывая, что они, как правило, регулярно общались друг с другом в течение дня. — Тут есть каменная скамья, на которой мы оба поместимся. Но сначала я хочу показать тебе кое-что. Джим поставил корзину, сложил на скамью одеяло и направился к другу, опустившись рядом с ним на колени и держась на безопасном расстоянии от растений. Он не хотел, чтобы его печально известная неуклюжесть причинила вред редким деревьям. — Чем ты был занят, Нуньен? — тихо спросил он с неподдельным интересом осматривая участок. — Похоже, времени зря не терял. — Под чашей этой экспозиции, — начал объяснять Хан, указывая на черное дерево и окружающий его белый песок, — находится нагревательный элемент, который поддерживает температуру почвы. Она всегда постоянная, пока я не запрограммирую ее на имитацию дополнительного полуденного нагрева, — пояснил Хан, затем отрегулировал температуру с ПАДДа, который подсоединил к нескольким своим участкам. Когда почва нагрелась, ветви черного дерева внезапно поднялись и вытянулись вверх, будто вывернутый наизнанку зонтик. А под каждой веткой появились переливающиеся синие отметины, выглядящие еще ярче на фоне черной коры. С большим интересом и восхищением Джим выслушал рассказ о проекте «черное дерево», за который отвечал Хан, продемонстрировав глубокую приверженность. — Ты проделал потрясающую работу, Нуньен. Это дерево в самом деле восхитительно. А ты знаешь, для чего предназначены эти синие отметины? — Он аккуратно повернулся, пытаясь рассмотреть их поближе, при этом не приближаясь к дереву. — В культурном отношении принято молиться дереву или делать подношения, чтобы выразить тревогу или озвучить желание. С научной точки зрения, дерево выдыхает — отводит излишки тепла, чтобы охладиться, — пояснил Хан, затем вновь изменил температуру, возвращая к прежнему уровню, чтобы дерево могло пребывать в более привычном для него состоянии, как если бы все еще находилось на своей родной планете. — Какое подношение было бы уместным? — поинтересовался Джим, думая, что это хорошая традиция. Кроме того, Хану было бы полезно убедиться, что кое-кто на корабле серьезно относится к его деревьям. Он бездумно наклонился к аугменту, неосознанно посылая ему волну дружеских чувств. — Какой-нибудь предмет или написанная от руки записка. Все в таком духе. — Хан с любопытством посмотрел на Джима. — Нет необходимости что-то оставлять, — произнес Хан, предвидя, что именно это и было причиной вопроса. — Ты видел, чем я был занят. А теперь давай пообедаем, — предложил Хан положив руку Джиму на спину. — Но я, возможно, захочу оставить что-нибудь в качестве подношения, — легко произнес Джим. — Я могу загадать несколько очень важных желаний, — он с теплотой посмотрел на Хана. — Но да, давай сейчас поедим. Я принес несколько сэндвичей, чипсы, овощи и фруктовые пироги... И, конечно, захватил попить, — он осторожно поддался прикосновению ладони и широко улыбнулся. — Что бы ты оставил? — поинтересовался Хан, поднимаясь с пола и непринужденно протягивая Джиму руку, не потому, что тому это было нужно, а из вежливости. Джим принял руку и позволил Хану с легкостью поднять себя на ноги, восхищаясь силой этого человека. — Нужно подумать, — ответил он. — Ты знаешь, что традиционно оставляют? — Джим потянулся и пошел за корзинкой для пикника, оставив одеяло за ненадобностью. — Я знаю, что на Земле было принято приносить еду или цветы в качестве подношения Богам. И свечи в качестве обета... — Традиционно, я считаю, это бывают статуэтки или тотемы ручной работы. Наряду с записками и поделками. Ничего скоропортящегося. Оно должно противостоять стихиям и неумолимости времени. — Однако, он тихо признался Джиму, у него нет непосредственного опыта в подобных вещах, а ответ был основан на исследованиях, которые он провел до начала проекта. — Это очень круто, — произнес Джим, расставляя еду и усаживаясь на скамейку. Он похлопал по местечку рядом с собой, приглашая Хана присоединиться. — Я не очень силен в искусстве. Надеюсь, дерево не будет возражать против забавных тотемов. Я сделаю все возможное, чтобы они не выглядели слишком уж неловко, — он предложил Хану половинку сэндвича с яйцом и салатом. — Шеф-повар готовит их специально для меня. — Дело не в художественной ценности. Дело в том, сколько усилий, мыслей и молитв ты вложил в этот предмет, — пояснил Хан, приняв половину сэндвича и понюхал. — Почему?.. Что в нем особенного? — Это старинный семейный рецепт Кирков, — пояснил Джим. — Одно из немногого, что остались у меня от отца — старая книга рецептов моей бабушки. Я ее не знал, но она, несомненно, умела готовить. И она продолжает жить благодаря своим рецептам. Несколькими я поделился с шеф-поваром, чтобы он приготовил по ним для меня и для других, — он откусил большой кусок и замычал от удовольствия, одновременно доставая из корзины бутылку лимонада. — А-а. Домашняя еда, — попытался понять Хан. В данном случае сэндвич — это нечто большее, чем просто обыкновенный бутерброд, — когда возникают приятные ассоциации с родственными связями. Хану не довелось самому это ощутить, но кое-что он узнал через Джима. — Кроме того, они восхитительны на вкус, — сказал Джим. — Я не уверен, что рецепт Кирков чем-то отличается от других рецептов, поскольку я не проводил изыскания... но это очень вкусно. — Джим вновь сделал акцент на этом слове и откусил огромный кусок, позволив яйцу слегка вылезти с противоположной стороны. — М-м-м. Хан, однако, был намного аккуратнее во время приема пищи. Откусив с одной стороны сэндвича, продвинулся вглубь, не слишком надавливая на середину и придерживая края, чтобы ничего не выпало. — Это хорошо, — мягко согласился Хан. Когда дело касалось еды, было сложно заставить аугмента почувствовать что-то большее. Еда была источником энергии, предметом первой необходимости. Он не разделял той страсти, какую испытывали некоторые. Джим фыркнул и передал по связи свое отношение к еде. — Еда — это то, чем можно наслаждаться в жизни. Всевозможные вкусы радуют языковые рецепторы, — он открыл бутылки с лимонадом и налил им по бокалу. — И это может стать чем-то новым, чему ты мог бы научиться. Ты ведь даже не задумывался об этом раньше. А сейчас? Хан не был уверен, что научится получать удовольствие от еды, но все равно послушался Джима. — Я не знаю, — признался он и продолжил есть сэндвич и овощи, которые принес Джим. Джим наклонился к Хану и послал волну поддержки. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Меня радуют мелочи. К примеру, вкусные блюда, — он помолчал, обдумывая следующие слова. — Однажды мне не хватало еды. Позже, когда все стало хорошо, я научился ценить наличие таковой больше, чем до всего. Я научился по-настоящему наслаждаться вкусом всего на свете и изучать различные кухни, которые только могут предложить разные культуры. Еда — это то, что всех нас объединяет. Когда Джим приоткрыл часть своего прошлого, Хан счел это крайне шокирующим. Джим был гражданином Федерации. Большая часть достижений Федерации, как глобального и межзвездного сообщества, заключалась в том, что о гражданах Федерации заботились. Не было такого понятия, как бедность, или недоедание, не было тех, кто нуждался в медицинской помощи и не мог ее получить. Все предоставлялось всем одинаково. Хан нахмурился, когда в его голове начал зарождаться гнев, как такое могло произойти? Джим успокоил Хана мягкой волной добрых чувств и пояснил, что это был единичный случай. — Ужасно, но в этом виноваты только те, кто отвечал за колонию, в которой я жил, — он наклонился к Хану и слегка прикоснулся своим лбом к его в знак дружеского расположения. — Спасибо, что захотел защитить меня даже от того, что случилось очень давно. Ты хороший друг, Нуньен, — он вытащил яблоко и с хрустом вгрызся в него, передавая чувство наслаждения. Но ощущение осталось. Мне это не нравится. — Хан поставил тарелку и положил одну руку Джиму на плечо, а другую на колено. — Этого не должно было случиться. — Даже если это и означало, что Джим стал еще больше ценить еду, оно того не стоило. Нет, этого не должно было случиться. Это трагедия, которой нет оправдания. — Джим еще сильнее прижался к Хану, принимая жест утешения и одновременно пытаясь успокоить его сам. — Когда ты поправишься, я расскажу тебе всю историю, если захочешь. Но это научило меня одному... Люди выносливы. Я верю, что ты поправишься, потому что ты сильный и обязательно найдешь свой путь. Хан погладил Джима по плечу и предплечью, размышляя над его словами. Да, однажды он выслушает историю Джима. Но он так же будет зол, защищая его, хотя Джим и пытался его успокоить, чтобы он не испытывал подобных чувств. Но, кроме того, он верил Джиму. Хан и его люди были стойкими. В конце концов, они найдут свой путь в этом будущем. Джим переплел их пальцы, легонько сжимая. — Я не хотел тебя расстраивать. Прости. Мне следовало бы найти лучший способ объяснить, почему я так сильно люблю вкусную еду. Но я рад, что ты веришь в то, что у тебя все будет хорошо, — он ощущал эту решимость через связь. — Тебе понравились эти садовые проекты? Хан решил пока оставить эту тему. Подумал, что это также явный признак того, что ему становится лучше. Он защищал тех, о ком заботился. В том числе и Джима Кирка. Если бы понадобилось, Хан бы закрыл его собой и защитил от всего. Но сейчас в таких крайностях не было необходимости. — Да. Первыми будут готовы к сбору помидоры. А следом появится клубника и цукини, — ответил он вслух, продолжая держать Джима за руку. — Жаль, что мне нельзя клубнику, — так же вслух посетовал Джим. — Но зато помидоры — это потрясающе. Лучше всего в качестве кетчупа или соуса для пиццы, — он одарил Хана своей самой ослепительной улыбкой, в уголках глаз появились морщинки. — Я бы хотел посмотреть на них, если у тебя найдется время. Как поживают остальные растения? — У меня подготовлен участок для выращивания лилий. Но я еще не сажал луковицы. Так же Сулу дал мне несколько редких видов цветущих растений и кустарников, однако их не пробовали выращивать из семян. Поэтому, прежде чем начать, я хочу убедиться, что все будет максимально подготовлено. — Тебе нравится то, чем ты тут занимаешься, да? — спросил Джим, желая услышать словесное подтверждение ощущений. Ему и правда понравилась новая доктор и ее идеи, которые, похоже, неуклонно подталкивали Хана по пути к исцелению. — Я хочу, чтобы ты получал удовольствие, даже когда работаешь, чтобы помочь себе. — Да, Джим, мне нравится работать в садах. — Хан с легкостью признал эту часть, хотя было нелегко сформулировать вторую. — Приятно чувствовать доверие, когда мне позволяют... приходить и уходить из сада и из палаты в медотсеке. Нет причин не доверять тебе. Я знаю твою суть, Нуньен. Ты — хороший человек. — Джим абсолютно верил в это и уже решил рискнуть своей карьерой, лишь бы не дать Хану попасть в тюрьму за то, что произошло во время и после кризиса с Маркусом и «Возмездием». Это будет не быстро, но у него уже была продумана стратегия. Но на данный момент… — Как ты смотришь на то, чтобы отправиться со мной в поход, только мы вдвоем, по Йосемити [1]? — Йосемити? — повторил Хан, оживившись. — Парк всемирного наследия? — Местность была довольно знаменита и находилась под охраной уже сотни лет. — Мы можем туда отправиться вместе? Ответ воодушевил Джима еще больше, и он с готовностью кивнул. — Верно. Ежегодно выдается не так много разрешений на посещение парка, но есть особые исключения, в соответствии с которыми я и подал запрос. Получил все разрешения и собрал все необходимое для поездки на следующей неделе на четыре дня и ночи. Сейчас практически идеальная погода, и водопады, должно быть, бьют ключом. Что ты думаешь по этому поводу? — Да, Джим. Мне бы этого хотелось. — Хан был несколько шокирован тем, что такое вообще возможно. — Я никогда там не был, но это тот опыт, который я желаю получить. — В его словах слышалась спокойная сила, в то время как в глубине сознания он начал представлять, как они вдвоем пересекают местность. — Только мы вдвоем? — спросил он для подтверждения. — Только мы, — подтвердил Джим и похлопал Хана по плечу. — Это будет потрясающе. Сулу и Чехов настояли на том, чтобы помочь мне собрать все необходимое. Сулу хочет заполучить фотографии кучи разных растений, так что мне понадобится твоя помощь. Ты запомнишь их названия гораздо лучше, чем я. — Кроме этого, у Джима были определенные идеи о том, что им стоит там посмотреть. — Система исторических маршрутов поддерживается в отличном состоянии, и всех просят их придерживаться, но они проходят через всевозможные крутые места. — Хорошо, — сказал Хан с теплотой в голосе, что обычно было знаком, что он вот-вот заурчит. — Я рад присоединиться к тебе, Джим. Такая дикая местность восхитительна. Джим, услышав и почувствовав радость Хана, протянул руку и погладил его по волосам: действие, которое так нравилось Джиму, и, к счастью, похоже, Хану, тоже. Этот жест часто приводил к урчанию аугмента, означавшим, по мнению Джима, — восторг. Благодаря этому, ощущение, что он навязывается, было чуть слабее, чем могло быть. — Я никогда раньше там не был. Оно в моем списке мест, которые стоит посетить на Земле. И таких еще много. Во взгляде Хана Джим прочитал бесстрашие, которое тут же сменилось чем-то мягким едва только Джим прикоснулся к его волосам. Этот ласковый жест был только для них. Хан не мог вспомнить, когда это началось, но знал, что они оба получали от этого удовольствие, каждый по-своему. — Спасибо, что пригласил меня, Джим. Это честь сопровождать тебя, — произнес он с хорошо различимым урчанием и с легкой улыбкой на губах. — Мы отлично проведем время, — с уверенностью сказал Джим, с довольным видом выслушав Хана. — Нужно будет решить, что мы возьмем. Что скажешь? — ожидая ответа Хана, Джим попытался поднять ментальные щиты, как научил их доктор, чтобы случайно не навязать свое видение. — Верно, — согласился Хан. — Мы должны собрать необходимые припасы. Питание на каждый день. И продумать маршрут, — перечислил Хан, с нетерпением ожидая и планируя их приключение. Джим своевременно опустил щиты и буквально затопил Ханом азартом и предвкушением. Он надеялся, что тому понравится идея, но реакция превзошла все ожидания. Кроме этого, хорошим признаком выздоровления стало и то, что Хан захотел спланировать поездку и позаботиться о том, что им может понадобиться во время вылазки. — Может начнем сегодня после ужина? — Конечно, Джим, — с улыбкой ответил Хан, без возражений приняв выставленный Джимом щит. В конце концов, они оба должны были практиковаться. Но все же он предпочитал использовать связь и, когда волнение и азарт Джима нахлынули на него после кратковременной блокировки, Хан был только рад. Они были солидарны. Джим так же испытал облегчение от возобновившейся связи и порадовался энтузиазму Хана по поводу предстоящего путешествия. — Мы здорово проведем время, Нуньен. Может быть, нам удастся увидеть пуму. Всегда хотел на них посмотреть. Держу пари, ты сможешь их выследить... но мы должны оставаться на тропах, — он чуть вздохнул и выудил несколько чипсов для себя и Хана. — Хочешь ознакомиться со списком диких животных? [2] — Как я понимаю, пумы пугливые животные. Но, возможно, не в парке, в месте, которое они называли домом во многих поколениях. — Хан с нетерпением ждал возможности увидеть какое-нибудь животное в дикой природе, в том числе в исторической местности. — Но я согласен, мы должны записать всех, с кем столкнемся. — Клево, — отреагировал Джим и принялся хрустеть чипсами, помахав ими перед Ханом. — Не хочешь прогуляться по «Энтерпрайз» после моей смены? Я давно хотел составить каталог всех ремонтных работ и подумал, что если начать с верхней палубы и продвигаться вниз — наилучший способ увидеть все своими глазами, чем просто читать отчеты. Хан взял один из предложенных чипсов, но есть сразу не стал. Он ощутил некоторое беспокойство из-за того, что предстоит встретиться с экипажем «Энтерпрайз», а не с дикими животными на Земле. — Не думаю, что моя компания будет уместной. Я буду рядом все время, — заверил его Джим. — Настало время команде увидеть тебя. Ты же и так постоянно ходишь отсюда до лазарета. Команде тоже нужно привыкнуть к тебе. Ты не злодей, и я хочу, чтобы все тоже убедились в этом. Людям всегда лучше узнавать самим, а не просто услышать. Нет, Джим, — ответил отказом Хан, вероятно, впервые с тех пор, как они оказались связаны. — Ты просишь меня пройтись с тобой по «Энтерпрайз», чтобы проверить, как идут ремонтные работы после причиненного мной ущерба. Это не то место, где меня должны видеть. Джим заморгал, жалея, что Хан сказал «нет», но затем ощутил гордость. Он уже собирался возразить, аргументы крутились на кончике языка, но он проглотил их, наклонившись, чтобы обнять Хана. — Разумеется, если ты не хочешь. Но не забывай, что львиную долю ущерба нанес Маркус. Я виню во всем этого ублюдка. Ты уникален в этом плане, — ответил Хан, но подался в объятия в поисках утешения. Было странно не соглашаться, когда так много из пережитого было общим. Он был благодарен Джиму за то, что тот не давил на него. Не заставлял. Хан еще не был готов. Прибудет пополнение. Люди не меняются за ночь. — Джим придвинулся ближе, чтобы они могли немного отдохнуть, прижавшись друг к другу. — Сулу и Боунс больше не винят тебя. Они осознали, под каким давлением ты находился. Выбор, который мы оба сделали, — он надолго замолчал, а после добавил уже вслух: — Мне жаль, что Скотти стрелял в тебя. — Я этого не помню, — со вздохом произнес Хан, опуская голову на плечо Джима. За последние несколько месяцев он добился значительного прогресса, но в его сознании все еще оставались заблокированные или искаженные участки. События, которые были не вполне ясны. Джим издал неопределенный звук. — Когда ты вспомнишь, я извинюсь еще раз, — он протянул руку, разминая шею Хана, снимая напряжение, которое ощутил по связи. — Я хотел бы снять камень с души. — Джим вернулся к сэндвичу, позволив Хану разобраться с чувствами. — Хочешь, я расскажу тебе, как идут дела на «Энтерпрайз», когда закончу обход? Полагаю, у тебя была на то причина, — сказал Хан, не ощущая угрозы из-за действий Джима в прошлом. Через несколько минут он поднял голову с плеча Джима и продолжил есть, разглядывая сад и другие участки с растениями. — Да, Джим. Приходи навестить меня, когда закончишь. Если я правильно рассчитаю время и уйду сразу после окончания смены, думаю, что смогу закончить и встретиться с тобой за ужином не слишком поздно. Можем поговорить о Йосемити и «Энтерпрайз». Что скажешь? — Джим снова постарался не допустить, чтобы его собственные эмоции или мысли просочились к Хану и повлияли на его решение. На самом деле, это было сознательное усилие — держать свои мысли при себе. Их связь продолжала укрепляться, и Боунс с Те'Анной теперь считали, что на данный момент она полезна им обоим. Будущее оставалось несколько неопределенным. Хорошо, Джим. Я был бы рад, — тепло ответил по связи Хан. Они не лгали друг другу, не то чтобы Хан намеревался что-то скрывать от Джима. Он доверял ему и их связи. — Даже если ты опоздаешь, я не против. Мне нравится твое общество. Мне тоже нравится. С тобой хорошо. — Джим надкусил яблоко, которое так и оставалось одним из любимых фруктов. Он подумал о «Кобаяши Мару», и усмехнулся про себя, зная, что Хан это почувствует. — Я постараюсь освободиться не слишком поздно. Это, в конце концов, просто невежливо. Несмотря на то, что это не был словесный разговор, Хан ощутил удовольствие Джима и чувство выполненного долга в прошлом. А также беспокойство за вулканца в настоящем. Он не знал, как связаны эти два события, но чувствовал, что она есть. — Тогда сообщи, если задержишься допоздна. Хорошо. У тебя сегодня назначены еще какие-нибудь встречи? — Джим перешел к расспросам о лечении, не выясняя подробностей, которыми Хан, возможно, не захочет делиться, а просто пытаясь быть в курсе. Прогресс не означал, что на дороге не было ухабов, и Джиму нравилось пытаться избегать их, если он чувствовал, что Хан нервничает или расстроен. Утром у меня был сеанс. Остаток дня я могу провести по своему усмотрению, — подтвердил Хан. — Прогресс стабильный, и уже несколько дней не было проблем. Джим улыбнулся и кивнул, ощущая искренность этого заявления и веру Хана в улучшение его состояния. Она что-нибудь еще порекомендовала? — Джиму казалось маловероятным, поскольку проекты в оранжерее были относительно недавними, но новый врач не раз удивляла его. В хорошем смысле. Она сказала, что я должен продолжать искать себе хобби и интересы, чтобы проводить время с пользой. Некая отдушина — чтобы я не чувствовал себя загнанным в угол. И способы самовыражения, даже будучи в гневе, которые не сразу отступают внутренне. Джим понимающе кивнул соглашаясь. Когда я злюсь, я пытаюсь найти место, где могу побыть один, и просто выплеснуть все накипевшее наружу. Кричу. Швыряю вещи. Ругаюсь. Прыгаю. Просто вкладываю в действия как можно больше энергии, пока не пройдет первоначальная ярость. Обычно это помогает прочистить мозги и все обдумать. На «Энтерпрайз» есть несколько комнат, которые можно зарезервировать для занятий хобби и тому подобного. У меня есть такая и я могу ее зарезервировать, просто отдав команду. Она наполняется глиняными шариками. Я их разбрасываю и разбиваю будучи внутри. После этого я все убираю и скидываю в переработку. А в следующий раз получаю шарики из этой же глины. Это полезно. Удивительно, что тебе необходима такого рода отдушина. Тебе это часто нужно? — Хан задумался, не связано ли это как-то с тем, что Джим — капитан. И даже, несмотря на то, что он считал многих членов экипажа своими друзьями, были определенные темы, о которых он не мог с ними поговорить, и поэтому у него не было возможности высказаться. К счастью, не слишком часто. Иногда, когда передо мной встает трудный выбор, я обнаруживаю, что умение справляться с эмоциями приводит к большей ясности ума. — Джим наклонился к Хану и слегка соприкоснулся лбами. — Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, как я отношусь к таким вещам. Капитаны должны быть более сдержанными, чем мое обычное поведение... намного. Я уже несколько раз подбирался к черте на определение пригодности к роли капитана и не могу позволить себе потерять эту должность Это ответственный образ, который нужно поддерживать. Я понимаю. Твои люди должны чувствовать себя уверенно рядом с тобой, даже если ситуация подрывает их уверенность в себе. Они всегда могут рассчитывать на тебя, когда им это понадобиться. — Хан слегка кивнул. Джим решил, что аугмент основывается на собственном опыте, даже если и не помнит всего полностью. — Кроме того, иногда мне просто нравится действовать так, как считаю правильным, без каких-либо ограничений. Но это невозможно делать в обществе, за исключением, возможно, самых близких друзей. Как ты. — Ему понравилась идея, что они с Ханом будут швырять предметы в стену, и он передал ее по связи. Хан усмехнулся, представив себе эту картину. Но ему было приятно оказаться включенным в список близких друзей, тех, кому Джим доверял эти личные аспекты своей жизни. Хотя он также осознавал, что если сам начнет разбрасываться вещами, его назовут диким и беспощадным, а если Джим — то это будет называться выпуском пара. — Спасибо, Джим. — Наконец Хан отстранился, решив, что с обедом окончено, и на десерт ему хочется фруктового пирога. Джим почувствовал его желание и посмотрел, сколько съел Хан. — Думаю, тебе полагается десерт, — решил Джим и достал фруктовый пирог. — Хотел бы я, чтобы ты съел больше. Ты все еще слишком худой. И ты позволяешь мне съедать слишком много, потому что я ненавижу оставлять еду, — ухмыляясь, он все равно передал пирог и вилку Хану. — Мне жаль, — слегка нахмурившись произнес Хан, — если мои привычки в еде влияют и на тебя. Это не специально, — добавил он, но принял десерт, устраивая форму на коленях. Джим почувствовал искреннее раскаяние Хана и отправил ему волну извинений за то, что обвинял в чем бы то ни было. — Нет, это все неправда. Это я просто плох. Ты ни в чем не виноват. Я просто хочу, чтобы ты поел для своего же блага. Ты сейчас одни кости и истончившиеся мышцы. И я знаю, что у тебя очень быстрый обмен веществ. Но также знаю, что давить нельзя, — он доел свой сэндвич и достал второй фруктовый пирог. Я не понимаю. Ты не плохой, — запутался Хан, держа на весу вилку, все еще хмурясь и глядя на Джима снизу вверх. — Я не понимаю. Что, по-твоему, я делаю не так? Не «не так», Нуньен. Я просто хочу, чтобы ты больше ел. Я хочу, чтобы ты был здоровым и сильным, насколько это возможно. И ты не плохой. — Джим еще сильнее прижался к Хану и передал ему сильные положительные эмоции. — Я беспокоюсь о своих друзьях. И мы пытаемся снова привести тебя в наилучшую форму. Оу, Джим беспокоился о нем. — Это утомляет. Трудно быть мотивированным. Я не считаю, что стоит тратить столько времени на то, чтобы есть. — У этого чувства не было логической причины. И, скорее всего, оно было связано с воспитанием. Работа была важна. Роскошь отвлекала. В том, чтобы позволить себе что-то вкусное не было ничего полезного или практичного. — Я научусь, — добавил он, надеясь, что это поможет Джиму успокоиться. Джим задумчиво хмыкнул себе под нос и произнес: — Возможно, лечение сможет помочь. Тебе не обязательно учиться получать удовольствие от еды так, как получаю я, но, возможно, ты сможешь научиться этому, как чему-то стоящему и важному. Это поможет тебе есть столько, сколько нужно, — он слегка погладил Хана по волосам и снова прижался к нему. — Конечно, я беспокоюсь о тебе, Нуньен. Это часть того, что делают друзья. Хан еле заметно кивнул, принимая заботу и привязанность Джима. Он ничего не ответил. Его разум на мгновение затих, когда он расслабился от прикосновения. Спустя некоторое время, Хан все таки приступил к десерту. Джим убрал руку, оставляя Хана в покое, и тоже принялся за фруктовый пирог. Повисло дружеское молчание, прежде чем Джим спросил вслух: — Ты заметил, что мой десерт отличается от твоего? — По рекомендации врача, он случайным образом проверял навыки наблюдения Хана и то, насколько тот уделял внимание окружающему. Обычно аугмент всегда был начеку. Но иногда существующая связь означала, что он не видит разницы. Их взгляды на вещи и восприятие их опыта были одинаковыми. Хан перестал есть. Раньше, до того как его разум встряхнули, он бы сразу заметил и понял отличие. Но сейчас потребовались определенные усилия. — У тебя нет клубники. Джим улыбнулся и кивнул. — Я подумал, что она тебе понравится, но я не могу ее есть из-за аллергии. Но в остальном — это особый безопасный пирог для Джима, — он откусил большой кусок и прикрыл глаза от удовольствия. Опять же, он намеренно передавал свои ощущения Хану, чтобы помочь другу почувствовать, каково это — наслаждаться едой. Хан подумал, что это очень обидно, что Джим не может попробовать эти запрещенные блюда через Хана. Тем более, что он все еще не понимал, почему Джиму нельзя их есть. — Мне нравится. Спасибо, что принес обед. — Спасибо, что разделил его со мной, Нуньен, — поблагодарил Джим. — Приятный отдых подальше от мостика. Не то чтобы сейчас что-то происходило, учитывая, что мы находимся в доке. Мы еще не укомплектовали команду, но я работаю над списком желающих. Очень много кто хочет участвовать в предстоящей пятилетней миссии. Выбрать будет трудно. — Ты сам подбираешь команду или Звездный флот назначает их без твоего участия? — поинтересовался Хан, заводя разговор на тему, о которой мало что знал. Его опыт общения с адмиралом Маркусом и Секцией 31 отличался, поэтому он только сейчас начал понимать, как все должно происходить. — Они присылают мне ряд рекомендаций и запросов, я их проверяю, как и руководители всех отделов, которые присылают мне своих кандидатов по порядку, — пояснил Джим. — За мной остается последнее слово в выборе того, кто из них станет членом экипажа. Иногда приходится делать трудный выбор. Я пытаюсь увеличить разнообразие на борту, так что я принимаю это во внимание. — Это хорошо, Джим, — сказал Хан. Аугмент очень сильно переживал по этому поводу, поскольку его народ был весьма разнообразен как по своим навыкам и способностям, так и по генетике и регионам, которые они представляли на старой Земле. Если Звездный флот действительно представлял разнообразие культур и видов, то им нужно было начать демонстрировать это на своих кораблях, когда те добирались до новых цивилизаций, на собственном примере показывая, что тут всем рады. — Но и непросто, — признался Джим. — Я был бы не прочь услышать еще альтернативное мнение по поводу некоторых потенциальных кандидатов, между которыми у меня возникли трудности с выбором. Твое мнение. Я думаю, что ты идеальный, беспристрастный эксперт. Хан довольно заурчал, получив приглашение, и посмотрел на Джима, оторвавшись от последних кусочков своего пирога. — Да, Джим. Я был бы счастлив обсудить с тобой варианты. Отлично. Спасибо. Это будет хорошим упражнением для твоего огромного мозга, а я получу отличные отзывы на окончательные решения. К тому времени, когда они доходят до меня, мы оказываемся перед трудным выбором. Мне всегда тяжело отклонять несколько последних запросов, зная, как много это может для них значить. — Джим откусил кусочек вкуснейшего пирога, смягчая свое недовольство. — Я уверен, что тебе иногда приходилось это делать, Нуньен, даже если ты точно этого не помнишь. — Полагаю, что ты прав, — ответил Хан. У него в самом деле не было четкого представления об этом, просто обрывок воспоминаний подсказывал ему, что он принимал некоторые трудные решения, когда дело касалось его народа и... и людей, которые не были его народом. Люди. Возможно, находящиеся под его опекой. Но воспоминание оказалось слишком расплывчатым, и попытка сосредоточиться на нем ничего не прояснила. — Все вернется, — сказал Джим, слегка подтолкнув Хана локтем. — С каждым днем все становится яснее. Я вижу. И думаю, что визиты к твоим людям тоже очень помогают. Ты всегда кажешься немного более сосредоточенным в оставшуюся часть дня и на следующий день или два. Возможно, помогая мне ты поможешь и себе. — Спасибо тебе, Джим. Да. Я согласен. Каждый раз, когда он видел их лица, Хану становилось лучше. Он уже мог вспомнить прошлые взаимодействия с ними, разговоры, события. Иногда он вспоминал лишь одно и тоже снова и снова, но часто его память раскрывалась, и появлялось что-то новое. Мы увидимся с ними через несколько недель. Знаю, ты хотел бы, чтобы это происходило чаще. Я могу обсудить с адмиралом Арчером, если хочешь? — Джим теперь считал грубоватого пожилого человека своим хорошим другом, сильно отличавшимся от Кристофера Пайка, но в чем-то на него похожим. — Арчер пытался убедить меня взять с собой собаку в нашу пятилетнюю миссию. Я никогда не откажусь от возможности увидеть их, если ты сможешь это организовать. — Хан был удовлетворен уже тем фактом, что ему было позволено их видеть, но чем больше, тем лучше. — Почему именно собака? Почему не другое животное или несколько? С какой целью? — Он просто помешан на собаках. Из-за этого Скотти влип с ним — случайно отправив его бигля черт знает куда. — Джим сокрушенно покачал головой. — Бедный песик. За Скотти нужно иногда присматривать. Адмирал Арчер считает, что собаки — хороший способ поддержать боевой дух. Я бы сам предпочел кошек. Они не такие неряшливые. — Пожалуй, да. Существует много документально подтвержденных случаев, когда животные-компаньоны оказывались не только полезны в длительных путешествиях, но и как средство улучшения состояния при длительном воздействии стресса. Но если будет сделано исключение для собак, то тогда и для кошек или других домашних животных, в том числе и не терранских. — Знаю. И это может оказаться непростым делом, — сказал Джим. — Я не уверен, что мы готовы к тому, чтобы принять на борт домашних животных. Но до отправления еще несколько месяцев, так что я обмозгую это и может получиться составить несколько правил, регламентирующих присутствие животных во время миссии. Может есть еще что-то, что мы можем обсудить? — На мой взгляд, это больше подходит для научных судов. Те, которые включают в себя семьи для колонизации. Я не хочу сказать, что «Энтерпрайз» не научно оснащенное судно. Корабль предназначен для первого контакта и исследования новых областей космоса. А не для возвращения в исследованные области. В безопасной и стабильной среде, — произнес Хан. — Но мы можем обсудить этот вопрос вместе, если хочешь. И, я думаю, это было бы здорово. Уют, напоминание о доме, как и сад для некоторых. — Еще один важный, но не опасный для жизни вопрос, к которому следует отнестись со всей серьезностью, — с теплой улыбкой согласился Джим. — Если ты закончил, я бы хотел посмотреть остальную часть твоей работы в саду. У меня еще есть немного времени до возвращения на мостик. И я знаю, что последние недели ты усердно работал. — Конечно, если хочешь, — сказал Хан и встал, чуть выгибаясь и потягиваясь. Он подождал Джима и повел его к ящикам. — Тут помидоры. А вот росток лимонного дерева, — объяснил Хан, указывая на торчащую из почвы маленькую веточку. — А еще луковицы лилий и... тысячелистник и эхинацея. — Невероятно, что такая маленькая веточка живая, — пробормотал Джим, внимательно ее разглядывая. — Но я вижу завязи. Каким оно вырастет, Нуньен? — он опустился на колени, чтобы осмотреть маленькое растение, радуясь, что на «Энтерпрайз» есть место для деревьев и небольших растений. — Это особый специально выведенный вид лимонного дерева. Когда оно полностью вырастет, его высота составит сто двадцать два сантиметра, — пояснил Хан. — В этом году оно зацветет и опылится. Но плодоносить начнет только в следующем. — Хан планировал выращивание дерева для «Энтерпрайз» на долгосрочную перспективу. — Маленький лимончик, — явно довольный произнес Джим. — И уже скоро появятся свежие фрукты. Потрясающе, — он подошел поближе, осматривая луковицы. — Когда вырастут лилии? Ты посадил какие-нибудь дикие виды, собранные Сулу? — Да. Несомненно. Первые цветы должны распуститься через три недели, — продолжил рассказ Хан, засовывая руки в карманы. В саду были участки, к которым нельзя было прикасаться, но ему все равно нравилось на них смотреть. И часто думать об их путешествии в космосе, где немногие гуманоиды побывали до них, не говоря уже о видах земной флоры. Джим снова встал и повернулся к Хану. — Ты отлично справляешься с работой в саду, Нуньен. Спасибо, — он вытянул обе руки, желая обнять друга. — Я хотел бы обнять тебя, если позволишь. Я унесу это ощущение с собой на мостик. Хан вытащил руки из карманов и повернулся к Джиму. — Да. Конечно, — дал разрешение Хан по связи, одновременно выразив удовольствие. Джим шагнул вперед и крепко обнял аугмента, прижимая к себе. Он уткнулся лицом в мягкие волосы Хана и вдохнул его теплый запах, позволив себе продлить объятие, просто предлагая дружбу и заботу. Когда Джим, наконец, отстранился, его глаза сияли, а на лице играла яркая улыбка. — Это было потрясающе. Долго ты еще собираешься работать в саду? Спасибо, Джим. — Хан тихо заурчал, наслаждаясь объятием. — Я останусь еще на час или два. Затем вернусь, умоюсь и отдохну. — Увидимся за ужином, — произнес Джим. — Обещаю кое-что хорошее. — Джим шутливо отдал честь. — Спасибо за обед и экскурсию. Мне не терпится увидеть какими в итоге вырастут растения, — он с сожалением направился обратно, собирая остатки обеда для утилизатора. — Не стесняйся вызвать меня по комму, если что-то понадобится! — Да, Джим. Спасибо. Хан вежливо стоял, наблюдая, как Джим собирает принесенное ранее, чтобы вернуться к своим обязанностям. — Увидимся позже вечером.