Сломанный разум (Broken Mind)

На третью ночь, после целого дня пеших прогулок в тени гранитных вершин, по лугам и даже купания в озере, Джим и Хан разбили лагерь еще до захода солнца. В течение дня Хан показывал Джиму следы горных львов, медведей и даже волков. Он мог указать не только на оставленные ими следы, но и сказать сколько их было и как давно они прошли. Вместе им удалось вычеркнуть более крупных животных из своего списка, но следы оставались единственными признаками присутствия крупных хищников. Джиму нравилось, как много следов Хан видел в дикой природе, и как делился этим с ним, чтобы тот тоже мог все это увидеть. Ну, кое-что. Он не мог уловить запахи, которые оставляли за собой животные, многие намеренно, но он мог видеть отпечатки лап, царапины и другие видимые следы. Хотя ему хотелось бы увидеть и самих животных. Однако он возлагал большие надежды на эту ночь, поскольку у них было разрешение разбить лагерь в районе наиболее активной волчьей стаи. Их лагерь находился в нескольких минутах ходьбы от горного хребта, на вершине которого можно было расположиться, чтобы послушать и — если повезет — понаблюдать за волками. После того как они закончили устанавливать палатку, оказавшуюся единственной в округе в эту ночь, Джим собрал им ужин, а затем развесил оставшуюся еду на деревьях, защищая дикую природу. — Хочешь подняться наверх, Нуньен? До захода солнца еще около часа. Времени должно хватить. — Да, Джим. Я готов идти, — ответил Хан. Хотя, поскольку эта местность была домом для крупных хищников, Хан решил справить нужду пораньше, пометив нескольких близлежащих деревьев, обозначая, что вход в их лагерь закрыт. Джим ничего не подумал о тайком отправившимся отлить в лес Хане, и был бы поражен — и удивлен — узнай он некоторые причины, стоящие за этими действиями. Он передал Хану его рюкзак. — Я так рад. Это лучшая возможность увидеть волков. В крайней случае, услышать. Судя по отчетам, они были тут достаточно активны всю неделю. Так что, наконец, у нас есть шанс, — он улыбнулся Хану, когда они направились по тропе к горному хребту. — Да, согласен. В документах, которые тебе предоставили, указано, что в парке есть несколько больших стай. Я тоже хотел бы увидеть их и лично услышать, как они поют друг другу, — во время подъема, Хан держался поближе к Джиму. Джим слегка подпрыгивал во время восхождения, волнение от возможной встречи вливало дополнительную энергию даже после напряженного дня. — У меня в рюкзаке цифровой телескоп с функцией ночного видения. Я так надеюсь, что нам удастся увидеть хотя бы одного волка из стаи. И ты их позовешь по-волчьи. Это будет потрясающе. Облаков не ожидается, так что мы увидим луну, не полную, но близко к ней. — Посмотрим, когда доберемся до хребта. Но я попробую издать волчий крик, если ты этого хочешь. Однако не могу поручиться за перевод, — сказал Хан с легкой улыбкой, ободренный энтузиазмом Джима. — Перевод? — спросил Джим с удивлением и в то же время с некоторым сомнением. — У тебя есть представление о звуках, издаваемых волками? В смысле, что они означают? Ты можешь попытаться их воспроизвести? — он легонько стукнул Хана кулаком по руке. — Я бы и это хотел это услышать. Брачный вой волка в интерпретации Нуньена. — Именно это я и имею в виду. Я не уверен в корректности. Я могу имитировать то, что слышу, но если интонация неправильная, то выйдет нечто абсолютно неточное, — сказал Хан, наклонив голову. — Ты тоже будешь выть? — О, можешь не сомневаться в этом... даже если получится полная тарабарщина. Они подумают, что какой-то волк сошел с ума или что-то в этом роде, — со смехом ответил Джим. — У меня нет способности имитировать звуки. Но это не помешает мне попытаться, — он легонько толкнул Хана плечом, зная, что его хорошее настроение заразительно. — Да, знаю, — мягко сказал Хан. Когда они приблизились к гребню, он остановился и прислушался. — Орлы, — сказал он, а затем указал на линию деревьев напротив. Пара крылатых перекликалась друг с другом, прежде чем отправиться на ночь в гнездо. Джим поднял «бинокль» и долго изучал птиц. — Они просто потрясающие. Партнеры на всю жизнь. Умные птицы. Хочешь посмотреть? — он протянул устройство Хану. — Их и правда видно невооруженным взглядом. В этот раз они, гораздо ближе, чем тогда. — Спасибо, — поблагодарил Хан, наблюдая, как птицы несколько раз облетели вокруг друг друга, а после вместе направились к деревьям, где он потерял их из вида. Аугмент был доволен, увидев птиц в естественной среде обитания. — Я не прочь посмотреть на них еще несколько раз. И было бы здорово увидеть пару беркутов[1], — произнес Джим. — Но сейчас мы идем на встречу с волками, — он посмотрел на вершину хребта, которая с каждым шагом становилась все ближе. — Будет здорово посидеть и поужинать там, наверху. Просто полюбоваться видом. Мы увидим ту часть парка, которая никогда особо не была интересна людям, по сравнению с долиной. Так что там все в потрясающем состоянии. — Во-о-олки, — шутливо протянул Хан, поднимаясь наверх. — Идем на встречу с волка-а-ами, — повторил он со смешком. Он был счастлив, что за этим парком так хорошо ухаживают, что выделили землю и хорошо ее охраняют на протяжении долгих лет. Несмотря на то, что амбиции человеческой расы вели ее к звездам, Хан чувствовал, что важно сохранить прочные связи с их прошлым и с землей. — Во-о-олки! — завывая поддержал Хана Джим, а затем чуть не набросился на Хана пребывая в восторге от того, что аугмент поддерживает его, ведя себя слегка нелепо. — Я ужасно на тебя влияю. Я так горжусь тобой! — он запрокинул голову, чтобы еще раз шутливо провыть, и ускорился теперь уже трусцой поднимаясь по тропе. Возможно, в этом и было что-то от влияния Джима. Но была еще и другая сторона аугмента, способная урчать или рычать, быть жестким и защищать территорию. Та его сторона, которая спала только тогда, когда он был уверен, что находится в безопасности, и когда хотелось, например, поваляться в траве. Та его часть, о которой он не всегда был откровенен, но, тем не менее, она была. Хан следовал за Джимом по пятам, пока они не достигли подходящей точки обзора. В долину проникали лучи вечернего солнца и Хан счастливо вздохнул, ощущая себя в полной гармонии с окружающей средой. Джим карабкался вдоль хребта, пока не нашел место, откуда у них был и хороший обзор, и они могли бы удобно расположиться на ужин. Он снял рюкзак и вытащил два небольших предмета, которые можно было разложить в виде сидений, а также небольшую тканевый стол для еды. Достал телескоп с линзой ночного видения и настроил его, чтобы можно было в любой момент воспользоваться. Через никоторое время он отступил чуть назад и оглядел приготовленное. — Что скажешь? Хан посчитал, что такого вида стулья и стол были не нужны. Но также признавал, что раз Джим принес их с собой, значит он хотел, чтобы у них они были. Возможно, в качестве удобства. — Отлично, Джим, — ответил он и, сняв с плеч рюкзак, поставил его на землю. — Хорошее место, чтобы полюбоваться закатом и понаблюдать за волками, если они нам позволят. — Если нам повезет, — сказал Джим. — Но все равно, отсюда открывается потрясающий вид, и мы будем любоваться закатом и звездами, насладимся вкусным ужином и хорошей компанией. Чего еще можно желать? — он достал из рюкзака свой ужин и попросил: — Доставай остальную еду и напитки. Нам не обязательно есть сейчас, но мы можем все приготовить. Хан кивнул, соглашаясь с Джимом. Открыв рюкзак, он извлек запечатанные контейнеры и пакетики с напитками и едой. Не собираясь есть, он все же расставил их на столе. — Эта поездка пошла мне на пользу, Джим, — через несколько минут произнес Хан. Это был короткий перерыв в лечении, заботах о будущем, познании современной жизни на Земле и реалий Звездного флота. — Спасибо тебе за этот дар. Надеюсь, тебе понравилось. — Ты же знаешь, что да. Ты можешь почувствовать это по связи, ведь так? Это самая интересная поездка за долгое время, — сказал Джим. — Здорово, что тебе тоже пришлось по душе. Нам всем иногда нужно отвлечься от ежедневной рутины. А лечение может принимать самые разнообразные формы. Я просто рад, что ты одновременно получаешь удовольствие и чувствуешь себя лучше, — он бросил взгляд через плечо на заходящее солнце и несколько раз кивнул. — Почти село. Хан взглянул на горизонт и на закат. — Да, — неторопливо произнес Хан. — Что-то должно произойти, как только солнце скроется из виду? Ты вдруг решил, что волки воспримут это как сигнал? — Не думаю... — так же не спеша произнес Джим. — Но откуда мне знать? Может быть, они просто, как по волшебству, появляются из леса, — он усмехнулся, поделившись с Ханом воображаемой картинкой, на которой стая волков мистическим образом соткалась из небытия. — Однако с наступлением сумерек просыпаются многие представители дикой природы, так что, если мы будем начеку, то сможем увидеть и других животных. И это дает нам время насладиться ужином и по-настоящему отдохнуть. — Разумеется, — согласился Хан и, наконец, сел. Подняв голову, он снова устремил взгляд на горизонт, наблюдая, как все темнее становятся тени. Хотя, как только солнце сядет, для Джима будет еще достаточно света, чтобы какое-то время видеть все вокруг без посторонней помощи. — Хочешь поужинать прямо сейчас? — спросил Джим, указывая на еду. — Или подождем наступления сумерек? Сейчас почти 2000. Я всегда теряю представление о времени, находясь на планете после долгого пребывания на «Энтерпрайз». Особенно когда солнце садится поздно, — в животе у него слегка заурчало. — Голосую за то, чтобы поесть сейчас. — Да, Джим. Хорошо, — согласился Хан посмотрев на Джима. Открыв несколько контейнеров, расставленных на маленьком столике, Хан передвинул к Джиму приготовленные для него, и подвинул некоторые к себе. Начав понемногу есть, Хан расслабился, окидывая взглядом раскинувшуюся внизу долину, чувствуя, что может часами просто сидеть здесь, наблюдая за миром. Вокруг них медленно опускалась ночь. Они поели, каждый из своих контейнеров, а Джим иногда таскал что-нибудь у Хана. По мере того как сгущались тени и поднималась луна вокруг них явно усиливалась ночная активность. Джим уловил какие-то новые звуки, и напрягся, пытаясь лучше расслышать. — Что ты слышишь, Нуньен? — Там какое-то движение. Сова беззвучно охотится, — сказал Хан, убирая остатки еды в рюкзак, продолжал пить из контейнера с водой. — Что-то размером с оленя, ломающее на бегу маленькие ветки, но я полагаю, что олени уже спят, так что это кто-то другой. — Тут масса вариантов, — задумался Джим. — Хотя большинство животных ведут себя тихо и стараются не шуметь. Для медведя оно слишком мало? Вообще-то они мало беспокоятся о шуме. А о чем беспокоится медведь? Я бы с удовольствием посмотрел еще на одного. Вчерашняя медведица двигалась так быстро, что я только мельком увидел ее зад. — Это может быть небольшой медведь, — согласился Хан. — Однако я склонен считать, что это хищник, спешащий поймать добычу, или, возможно, я прав, и это безрассудно убегающий олень или даже толсторогий баран[2]. — Хан на мгновение замолчал. — Нет... треск ломающегося кустарника не прекратился. И теперь я слышу странное ворчание. — Хан встал и посмотрел вниз с хребта, сосредоточившись на информации, получаемой от органов чувств. — Барсук[3]. Раскапывает землю и отодвигает упавшее бревно в поисках личинок... Где твой прибор? Я покажу тебе. — Ворчит? Как ты? — слегка поддразнил его Джим, одновременно взволнованно хватаясь за «бинокль». — Куда ты смотришь? Барсуков нечасто увидишь, — он подошел к Хану, горя желанием посмотреть на новое животное. Тем более, что даже сейчас они встречаются не так уж часто. — Неудивительно, что он шумит. Барсуки бесстрашны. Они готовы сразиться с кем угодно. Даже с медведем гризли, если их территории пересекаются. Хан указал Джиму направление, чтобы тот мог рассмотреть барсука на крутом склоне. Камнепад, вероятно, произошедший в прошлом году, повалил много деревьев и преобразил часть местности. Здесь и копался барсук, раскрошив сухостой, чтобы полакомиться жуками. — Действительно. В его движениях, учитывая размеры, чувствуется огромная сила. — Оу, отсюда он не выглядит таким уж страшным, да? На самом деле, он довольно милый. Но взгляни, как он работает когтями. Я бы не хотел, чтобы он применил это умение на мне. Он в самом деле разрывает эти бревна на части. Хочешь посмотреть? — Джим предложил Хану «бинокль», чтобы тот мог рассмотреть барсука вблизи. — Это поездка превзошла ожидания. Увидеть барсуков еще труднее, чем волков. — Спасибо, — тихо поблагодарил Хан, когда подошла его очередь посмотреть. Окрас был достаточно красивыми, и барсук, даже работая, пригибался к земле, замирая во время перекуса. Затем, очевидно, собрав все, что возможно, с ободранной коры, барсук направился вниз по склону, несколько раз останавливаясь, ловя мотыльков в воздухе и запихивая себе в пасть. Вернув бинокль, Хан предоставил возможность Джиму понаблюдать за дальнейшим передвижением животного и откапыванием еды на ночь. — Еще один из списка... — Джим умолк и с надеждой высоко поднял голову, услышав слабый, отдаленный звук воя. — Это... Ты слышал? — он направил бинокль в ту сторону, тщетно пытаясь найти источник. — Или мне показалось? — спросил он, когда звук не повторился. Он посмотрел на Хана, ожидая подтверждения. — Нет, ты прав. Я тоже слышал. Но мне не хватило времени, чтобы определить направление. — Хан повернул голову набок, прислушиваясь. Ночь была тиха. И тогда Хан рискнул. Набрав в легкие побольше воздуха, он крикнул: — АххххРООО! — Как будто пытался поздороваться с незнакомцем. Почти сразу же в ответ раздалась серия завываний, все еще отдаленных, но определенно более громких, чем раньше. Джим подошел к телескопу и направил его в сторону звуков, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки тех, кто их издает. — Давай, Нуньен! Им понравилось то, что ты сказал. Посмотрим, продолжат ли они петь тебе. У тебя теперь целая стая. И в самом деле, в ночной тиши раздавалось по меньшей мере пять отчетливых, смешанных голосов. Хан открыто улыбнулся и положил руку на спину Джима, не желая, чтобы тот отходил от него, пока он пытается вступить в контакт с волками. Хан вновь глубоко вдохнул, прежде чем попытаться вновь. — Ах-ХА-РРООО OOOххххааа! — выдохнул Хан, здороваясь с волками, которые ответили ему тем же. Улыбка Джима стала еще шире, когда он услышал сложный звук, вырвавшийся из глотки Хана в ответ на приветствие волков. Особенно когда ответ прозвучал с еще большим энтузиазмом. — Им нравится то, что ты говоришь, — подбодрил Джим, все еще пытаясь разглядеть животных, но пребывая в восторге лишь от того, что услышал их. — Может, мне тоже попробовать взять несколько нот? — Да, давай, Джим. Представься, — тепло произнес Хан. Было очень увлекательно издавать эти крики в ночи, и вдруг обнаружить, что все провытое лишь подтолкнуло дикую стаю к дальнейшему разговору. — Я знаю, ты хочешь. Кивнув, Джим глубоко вдохнул, запрокинул голову и провыл: — Аовууу-ОВОВОВУУУ! — он замолчал, посмеиваясь над собой за нелепые звуки. Казалось они растерялись. Послышалась серия коротких завываний, лая и тявканья, как будто волки пытались понять, что же происходит. Джим весело глянул на Хана. — Похоже, они не знают, как понять мой вой. Хан, однако, продолжал улыбаться: — Согласен, но попробуй еще раз, если хочется. Я присоединюсь к тебе, — предложил Хан, чувствуя, что их два голоса, воющие в ночи, во всяком случае, способствуют интересному разговору. — Ладно, — согласился Джим, вновь глубоко вдохнул и выдал серию звуков. — Ахрхвоооуууу! Аоувввааауууу! — начав завывать, он подался к Хану, откинув голову назад и вытянув подбородок навстречу звездам и луне, поднимающихся все выше по небосводу. Хан дал ему время провыть и присоединился, усиливая звуки и дополняя друг друга. — OoОООооввооуууОООО! РраООООаххх! На этот раз ответ был очень выразительным и долгим, с хором повторяющихся завываний, которые теперь доносились с разных сторон от множества стай. Ему стало интересно, о чем они все говорят. — Тебе не кажется, что шум стал громче, Нуньен? Похоже, тут несколько групп, отвечающих нам. Реагирующих на нашу маленькую стаю. Стаю «Энтерпрайз». — Да, кажется им стало интересно, — пояснил Хан с некоторым сомнением, теперь он смотрел не на долину, а на хребет, на который они взобрались. — Звуки становятся громче, потому что приближается еще одна стая. — Сказал он, сжав в кулаке ткань на плече Джима. Так он точно был уверен, что Джим будет рядом. — Ты имеешь в виду, сюда, наверх? — спросил Джим и посмотрел вдоль хребта на то место, к которому было приковано внимание Хана. — К нам приближается стая? — он напряг зрение и слух, пытаясь обнаружить то, что, похоже, беспокоило Хана. — Да, именно так, Джим. Должно быть, это соседи первой стаи привлеченные нашими криками. Возможно, нам следует собрать вещи, — произнес он, чувствуя, что лучше быть осторожными в данной ситуации, если им нужно будет двигаться или оказать сопротивление. Джим нахмурился и сказал: — Нас ждет серьезный выговор, если мы расстроим одну из стай, — и быстро начал собирать их вещи. — Ты следи за ними, пока я буду собираться, — просил он Хана, оглянувшись через плечо. Послышалась еще одна серия завываний, как будто обе стаи искали притихших незнакомцев. И на этот раз звуки определенно доносился с хребта и быстро приближались. — Да, Джим, — легко воспринял этот приказ Хан. Было весело взывать к волкам, выть и петь их песни. Но теперь Хан жалел, что не знает, как сказать: «Извините за беспокойство, мы здесь проездом» или «Мы не представляем угрозы». Но он не стал вновь подавать голос, так как это однозначно выдало бы местонахождение пытающейся найти их стае. — Немного утешает одно, — тихо произнес Хан, наблюдая за линией хребта и тропой, по которой они должны были спуститься, — волки не окликают друг друга во время охоты. Они не окликают врага. Так что пока они с нами обращаются как с двумя бездомными животными, которые забрели на их территорию. — Я и понятия не имел, что они могут на самом деле поверить, что мы волки, — с легким смешком произнес Джим, складывая их стулья обратно в рюкзак. — Ты преуспеваешь во всем, Нуньен. Даже ну луну воешь как волк. С гребня послышалось несколько лающих звуков. К ним приближались, как минимум, несколько особей из ближайшей стаи. А та, что была вдалеке, все еще время от времени выла, словно проверяя, не последует ли за этим ответ. — Спокойно, — очень тихо произнес Хан, заметив в темноте пару глаз. — Джим... встань позади меня и не двигайся, — сказал он, когда глаза исчезли, а затем появились через мгновение в нескольких метрах в стороне от них. — Не беги. — Хан твердо стоял на земле, когда наконец любопытная стая нашла тех двоих, которые вели такой интересный разговор. Джим замер, не преминув осторожно достать из кармана аварийный сигнал к транспортации и приготовился им воспользоваться. Он наблюдал, как кусты перед ними зашелестели, а затем медленно разошлись в стороны. Из кустов вышел большой черный волк. Взгляд желтых глаз остановился на людях. Он понюхал воздух, слегка сбитый с толку запахами. Это были не те завывающие волки-нарушители, а нечто гораздо более сложное. Один из них пах как человек, и они все, как правило, старательно избегали этого запаха, хотя и редко с ним сталкивались. Но другой... от него шел чистый запах вожака, присущий людям и другим существам, в том числе и тем, которых волк не знал. В его присутствии таилась угроза. Волк оскалился и зарычал, обнажив зубы. — Спокойно, — добавил Хан в голос рычащих ноток, наблюдая, как волк изучает их. Но не сдал своих позиций, как и не захватил новых. — Ты не сдвинешь меня с места, — снова прорычал он, старался при этом говорить тихо, не торопясь затевать драку ни с этим волком-вожаком, ни с его стаей. В поле зрения появились еще два волка, не проявляя при этом такой же угрозы, как их вожак, они, тем не менее, стояли настороже опасаясь человекоподобных незнакомцев. — Оу, не совсем так я себе это представлял, — пробормотал Джим, стоя неподвижно за спиной Хана. — У меня в руках вызов аварийной транспортации, так что сообщи, если захочешь ей воспользоваться. Волк услышал рычание и ощетинился, стараясь выглядеть угрожающе. Он тоже не хотел вступать в схватку с этими странными существами. Но таинственный вожак строго предупредил его о несоблюдении правил. Он продолжил тихо рычать, тело было готово к прыжку, но и первого шага не делал. Я намерен следовать своим инстинктам, Джим. Если результат окажется отрицательный, то да, транспортируй нас, — передал Хан Джиму, прежде чем решить, как поступить с волком. А после, Хан мягко обратился к стае. — Рароо ООО ... ахрх-ооо... — звук был иной, будто потерявшийся щенок взывает к своим товарищам. И на это немедленно среагировала одной из самок, которая тявкнула и фыркнула, будто говоря: «Дурачок, ты не заблудился, я тебя вижу. Иди к маме». Что определенно вызвало некоторое замешательство в стае. Хан медленно опустился на землю, чтобы не возвышаться над вожаком стаи. «Брат, давай будем друзьями. Мир. У тебя хорошая семья», — тихо проурчал Хан, и в его голосе прозвучала странная, но спокойная смесь собачьего и кошачьего языка. Джим несколько раз моргнул, услышав, как ему показалось, это сообщение, но тоже медленно опустился на землю, не желая быть единственным, кто возвышается над остальными. Звуки, издаваемые другими волками, не казались такими уж угрожающими, поэтому он надеялся, что Хан каким-то образом сможет дать понять стае, что они не представляют угрозы. Вожак навострил уши, с любопытством, но все еще настороженно наблюдая за этими странными существами. Он осторожно приблизился, всем своим видом выражая готовность дружить, но и начать драку в случае необходимости. Он басовито гавкнул и остановился в нескольких шагах от Хана, вытянув морду. Хан придерживался того же мнения, но был осторожен с языком своего тела. Вместо того чтобы ответить вожаку держа голову прямо, Хан склонил ее набок и слегка поклонился. Он несколько раз выдохнул воздух через нос, обмениваясь запахами. «Приветствую», — передал Хан подобным движением. Положив руки на землю, Хан, используя их как лапы, сделал шаг вперед. «Все хорошо, брат». Уважая статус Хана, как другого вожака, волк потянулся мордой, чтобы ткнуть Хана носом, не демонстрируя при этом ни доминирования, ни подчинения, показывая что они на равных. Таким образом, он был готов смириться с присутствием странного существа. Когда толчки закончились, волк-вожак посмотрел на человека, находившегося за этим странным человеческим гибридом, что стоял перед ним. Человек был членом стаи этого странного вожака? Джим. Сохраняй спокойствие. И не обижайся на то, что я сейчас сделаю, — предупредил Хан, передвигаясь на четвереньках. Он повернулся и положил руку Джиму на плечо, показывая, что этот человек с ним, затем тяжело навалился на Джима плечом, показывая, что этот человек — его. «Отлично, брат. У тебя сильная семья», — сказал он обращаясь к волку, и, придавая своему тону дружелюбие, добавил негромкое горловое покашливание. Что ты только что сделал? — Джим не знал, чего ожидать после слов Хана, но точно не такого внимательного обращения. Он оставался неподвижным, пока Хан разговаривал с вожаком, и застыл, когда большой черный волк протянул к нему морду. — Помоги! Что я должен делать? Сохраняй спокойствие, Джим. Мы здороваемся. — Хан все еще прижиматься к нему. — Опусти голову и выдохни. Прижмись лицом к нижней челюсти или к груди. Это было уже слишком, просто потому что это была иного рода храбрость, отличная от командования космическим кораблем. Джиму придется сознательно прижаться лицом к дикому животному. Ла-а-адно. Это не страшно. — Джим, однако, доверял Хану и медленно наклонил голову вперед, чтобы осторожно прислониться к нижней челюсти волка. На мгновение он застыл, а после отстранился, удивившись, когда волк внезапно ткнулся носом ему в лоб. — Это хорошо? Очень хорошо, Джим. Ты только что подружился с вожаком волчьей стаи. Чтобы отметить это фантастическое событие, Хан побудил остальных присоединиться к вою. — Оууррроооув — Рррроооууу — выдал он, как способ связать стаю воедино. Вожак запрокинул голову и присоединился к Хану, а вскоре за ним и вся стая, подойдя ближе и окружив новичков. Зазвучала обычная волчья песня, которой вдалеке вторила другая стая. Может, мне не стоит участвовать, а? — спросил Джим Хана. — Я могу все испортить. По тем же причинам Хан чаще молчал, позволяя волкам вести в этой песне. Он не хотел пока закреплять свой успех, сказав что-то не то, сразу после заключения мира. — Да, Джим. Но я рекомендую тебе насладиться тем, что ты окружен дикими волками, которые дружески поют для тебя. С первых дней существования человека и с первых дней существования волка, не могу представить, чтобы такое случалось раньше. Насладись этим редким явлением. Джим внимательно оглядел окружавших их волков и еле заметно улыбнулся. — Я всего лишь надеялся увидеть их мельком! Это потрясающе. Мы теперь что, друзья стаи? Ты нас туда провел? Ты прав... Я сомневаюсь, что кто-либо из людей когда-либо был принят в качестве друга, — он закрыл глаза и крепче прижался к Хану. — Спасибо за эту возможность. Хан тоже улыбнулся и тихо вздохнул, сильнее прижавшись к Джиму. Им повезло, что события развивались именно так, а не иначе, даже несмотря на первоначальное напряжение, Хану не пришлось сражаться с волчьей стаей, чтобы обезопасить Джима. Хотя, конечно, следующим шагом стоило бы задуматься об уважительной причине: они не могли вернуться со стаей волков, как и волки не могли вернуться с ними. Но пока Хан не думал об этом. Лучше остаться здесь на ночь со стаей, чем попытаться преждевременно уйти. Как бы то ни было, у Хана не было желания покидать это место. «Прекрасно, мой друг», — сказал Хан, когда один из стаи обнюхал его. У тебя появился не один новый друг, Нуньен. Это она ответила тебе, когда ты издал тот мягкий звук? Она очаровательна. Ее шерсть почти серебристая. — Джим любовался этим элегантным созданием, восхищаясь ее силой и красотой. — Кстати, как тебе удалось заставить их изменить свое мнение? Да. Именно она откликнулась, когда я притворился щенком. — Хан рискнул повторить дружеский жест и сначала потерся о голову Джима, а потом о челюсть и щеку волчицы, делясь запахом и симпатией. — Мы с вожаком оба защищались. Но я изменил свою манеру поведения, и это было его решение — относиться ко мне как к равному и в то же время не воспринимать мое присутствие как угрозу. Самка еле слышно фыркнула и потянулась поприветствовать Джима, коснувшись своим носом его. Она признала в нем бету[4] — старшего воина, — что соответствовало ее статусу. Она высунула язык и прижала уши к голове — еще один дружеский жест между двумя волками. И хотя человек не был похож на волка, она была готова принять его, раз уж вожак принял. О боже, это немного странно. Она меня тоже за щенка приняла? — Джим перевел слегка вопросительный взгляд на Хана, широко распахнув глаза. Я не знаю. Возможно. — Хан внимательно наблюдал за происходящим, но в определенном смысле полностью доверял этим животным, как если бы они на самом деле были его братьями и сестрами. — Однако ее поведение подсказывает мне, что ты можешь рискнуть уткнуться носом ей в шею или плечо. До тех пор, пока не будешь хвататься за нее рукой, ты можешь к ней прикоснуться. Как скажешь. — Джим наклонился и потерся щекой о плечо самки, а она, радостно фыркнув, отступила и изобразила поклон. — Э-э... Разве это не сигнал к началу игры? — сглотнув, Джим повторил ее движение и тут же, когда она бросилась на него, подавил вскрик. Да, она хочет поиграть. Вперед, Джим. Если она станет слишком груба, взвизгни и перевернись на спину. — проинструктировал Хан, не то чтобы он позволил игре перерасти во что-то худшее. Но волки были сильны и часто, играя друг с другом, пускали в ход зубы, а у Джима не было густой шубы, которая защитила бы его от игривых укусов. Джим кивнул и начал играть так, как играл бы с большой собакой, хотя и пытаясь быть аккуратным, чтобы не схватить волчицу руками. Но он поймал себя на том, что невольно смеется, но она, похоже, не обиделась и восприняла это как символ игры. Вскоре он обнаружил, что лежит на спине, задрав «лапы» к ликующей самке. В поле зрения появился еще один волк, изобразил «игровой» поклон, и вскоре между ним и самой произошла небольшая стычка. — Воу. Рад, что они позволили мне отсидеться. Разве они не восхитительны, Джим? — поинтересовался Хан все еще стоя на четвереньках. — Каково это, прикасаться к ней? Играть с ней? Захватывающе. И немного пугающе. Как раз то, что мне нравится. — Джим осторожно подтянул к себе рюкзак и достал ПАДД. Украдкой сделал несколько снимков собравшейся вокруг них стаи и убрал гаджет обратно. — А мы можем также поиграть? — Он поклонился Хану точно так же, как сделал волк чуть ранее. Если хочешь. — Хан удивленно улыбнулся. Но это было легко выполнить, этот язык он понимал. Хан лишь слегка выгнул спину и наброситься на Джима, слегка ущипнув за бока, тогда как волки пустили бы в ход зубы. — Ты это имел в виду? — поддразнил Хан, притворяясь, что хочет укусить Джима. Хан был даже сильнее волка, но Джим приложил все усилия, чтобы, по крайней мере, несколько раз хорошенько «укусить», целясь в чувствительные части тела. Ему стало интересна степень чувствительности аугмента и он решил ее тут же выяснить. — Да, это весело! Даже если ты слишком силен. Правда? — Хан не хотел размозжить голову Джима о камень или дерево во время игры. И, поскольку его разум все еще находился в режиме волка, он не использовал силу на человеческом уровне. Но теперь он постарается лучше ее контролировать. Однако, когда Джиму удавалось поймать губами мочку его уха, прикусить шею или челюсть, Хан отвечал чем-то вроде урчания. Не очень похожим на волчье. Тяжело дыша, Джим, наконец-то, признал поражение, и, оглянувшись, отметил, что остальная волчья стая точно так же стоит, вывалив языки, после игровой борьбы. — Похоже, мы все друг друга утомили. Пора вздремнуть? Я ничего не могу с этим поделать, — сказал Хан, присаживаясь на корточки, чтобы понаблюдать за стаей. — Да, похоже на то. Ты чувствуешь себя в достаточной безопасности, чтобы остаться здесь еще немного? Чтобы полежать среди стаи? Или ты хочешь вернуться в лагерь? — поинтересовался Хан, предоставляя Джиму выбор. Я чувствую себя здесь спокойно... с тобой. Если возникнет какая-то опасность, ты не подпустишь ее близко ко мне. И, по-моему, подремать — это хорошее совместное занятие. Как думаешь, после этого они уйдут? — Джим оглядел окружавших их волков — всего их было восемь. Да, я думаю, они отправятся в путь после отдыха. У них обширная территория за которой нужно следить. Даже если сегодня ночью они завели двух новых друзей, — ответил Хан и лег отдохнуть на бок. Он положил руку на бедро Джима, удерживая его рядом, но также подавая знак волкам, что они тесно связаны. Это невероятно, Нуньен. — Джим тоже лег на бок прижавшись к аугменту. — Если бы не твоя уникальность, у нас никогда бы не было такой возможности. Спасибо тебе за этот подарок, — он подпер голову рукой и просто наслаждался видом абсолютно спокойной волчьей стаи в непосредственной близости. — Как думаешь, у них могут быть где-то поблизости щенки? Я счастлив, Джим, что мы смогли насладиться этим вместе. — Хан наблюдал, как один из самцов более низкого ранга поджал хвост и опустил голову, приближаясь к Джиму и Хану, опускаясь на лапах все ниже и ниже, пока не улегся всего в нескольких сантиметрах. — Да, я думаю, где-то есть детеныши, но сомневаюсь, что мы их увидим. Джим смотрел на приближающегося волка широко раскрытыми глазами. — Он хочет, чтобы мы поприветствовали его, Нуньен? Он выглядит так... ну, э-э... душераздирающе? Наверное, именно так я и должен вести себя рядом с тобой, да? — он передал по связи четкое ощущение веселья представляя, что он выглядит таким поникшим, с повисшими ушами и хвостом. Хан мысленно рассмеялся, но постарался не выдать этого вслух, потому что эти звуки были бы приняты как нечто тревожное. — Он просил разрешения лечь рядом с нами. И поскольку мы не выказали агрессивной реакции, он воспринял это как приглашение. Он действительно хотел быть рядом? — Джим вновь посмотрел на серого волка, устроившегося рядом с ними, отметив, что тот выглядит немного меньше, чем остальные его товарищи по стае. Не долго думая, он поднял подбородок и вытянул к нему шею, тем самым приветствуя его, но и показывая, что из них двоих он тут главный. Серый волк заскулил, прижал уши и тут же принялся легонько лизать Джима в подбородок и щеку. Вероятно, он был самым младшим в стае, но не менее любимым и не менее важным. У тебя появился друг. Каково ощущение, когда тебя целует волк? Радость Джима заискрилась по связи, когда волк не только поприветствовал его, но и, казалось, был исключительно рад этому. Он позволил им потереться щеками, но при этом высоко поднял голову, демонстрируя свое превосходство, чтобы не внести беспорядков в ряды стаи. — Мне нравится иметь друга-волка. Как ты думаешь, почему он подошел к нам? Возможно, он хотел почувствовать себя в безопасности. Лечь рядом с кем-то более сильным. Или, возможно, ему необходимо было убедиться в нашем присутствии и в покое, который мы все сейчас ощущаем. — Это были лишь идеи, и Хан не знал наверняка о чем думал волк. Но жест был принят обеими сторонами, так что, независимо от причины, он был успешным. Обе идеи хороши. Жаль, что я не могу его погладить, но, думаю, он не поймет этого жеста, да? Это не совсем обычное поведение для волка. — Джим в последний раз потерся головой и снова устроил ее на своей руке. — Мне часто хотелось, чтобы мы нашли способ лучший общаться с другими живыми существами на Земле... по-настоящему узнать, о чем они говорят, и смогут ли понять нас. Мы исследовали все уголки Вселенной, и все еще столь многого не знаем о нашей планете. Нет, к сожалению, он не поймет, если ты его погладишь. Мы должны придерживаться их поведения, а не того, как мы тысячелетиями приучали собак взаимодействовать с нами. — Хан обнял Джима поперек груди, прижимая спиной к себе. — В фантастических историях есть рассказы о людях, имеющих телепатическую связь с животными, как способ общения. Со временем у расы людей во Вселенной может появиться именно эта черта, которая позволит нам общаться. Но до тех пор мы должны уважать и понимать друг друга таким образом. Пока что ни одна из известных телепатических рас не может общаться ни с одним из не гуманоидных видов. Я продолжаю надеяться на прорыв. — Джим оглянулся на Хана и подтолкнул его по связи. — Тебе нравится идея о том, что мы — стая? Пусть даже маленькая. Да, Джим. Нравится, — мягко и тактично ответил Хан. Множество сложных и эмоциональных событий свели их вместе, и, в довершение всего, они оказались связаны, сами того не желая. И все же они были рядом. Хан глубоко дорожил этим. Даже если то, что он чувствовал было почти невозможно логически объяснить — например, то, что они были стаей, — они все еще были достаточно сильны в его сознании. Круто. Мне это тоже нравится. Я думаю, мы уникальны среди остальных стай. — Джим прикрыл глаза, чтобы подремать. — Я сожалею только о том, что нам не удалось по-настоящему насладиться пейзажем. Но не могу пожаловаться на завершение вылазки. Нам никто не поверит, но у меня есть несколько голоснимков для подтверждения. Не думаю, что ты еще и заклинатель пум. Не могу точно сказать. Но было бы лучше, если бы мы не смешивали эти два вида. — Хан подумал, что после того, как они пропитались волчьим запахом, многие животные теперь будут уступать им дорогу, куда бы они не пошли. Включая большую кошку Северной Америки. Джим, — обратился Хан к нему через несколько минут. — Это правда нормально, что я могу думать о тебе в таких примитивных, животных выражениях? — Хан испытывал некоторую вину за произошедшие изменения, но они дались ему легко, и он хотел быть уверенным, что все в порядке. Джим немного подулся из-за того, что не смог уговорить Хана позвать и пуму, но это было глупое поддразнивание. Когда Хана поделился следующими мысли, он определенно поразился. — Просто так устроен твой разум, Нуньен. Ты ближе к своим инстинктам, чем все мы. Я знаю несколько других видов, которые ведут себя точно так же, например, горнов. В этом нет ничего плохого, хотя существуют некоторые проявления животного поведения, о которых, возможно, стоит поговорить. Например, вожак кусает членов стаи, когда те плохо себя ведут. Возможно, я был бы недоволен, если бы ты так поступал, — но тут же передал ему теплое одобрение, зная, что Хан, по крайней мере, поговорит с ним о чем-то подобном. Я не собираюсь тебя кусать, — ответил Хан, чувствуя себя немного лучше из-за того, как воспринимает его Джим, и не обижается на работу или реакции его мозга. — Я не собираюсь относиться к тебе иначе. Но, среди волков, лежа вместе под звездами, мне легче мыслить такими категориями. Вот и все. Джим тихонько хихикнул, хотя и постарался, чтобы это прозвучало как можно приглушеннее. — Это был просто пример. Я старался внести ясность. И да, даже я чувствую себя немного менее цивилизованным в такой обстановке и с такой компанией. Я не думаю, что смог бы вписаться так же как ты, но я все понимаю. И мне нравится, когда меня тоже считают частью стаи. Это приятно, когда о тебе так думают. Есть много вещей и похуже. Прохладный ночной ветерок пронесся над горным хребтом, принеся с собой новые ароматы из долины. Несколько задремавших волков в стае подняли головы, пытаясь определить, что это за запахи. Добыча. Хищники. Другая стая. Но никто не поднялся со своих мест. Они ждали сигнала вожака. Похоже, стая собирается уходить. — Хан поднял голову, когда стая пришла в движение. — Садись рядом со мной, попрощайся. Да, сэр, — шутливо ответил Джим, но последовал примеру аугмента, который гораздо лучше понимал, какие движения и ритуалы подобают волкам. — Жаль с ними расставаться. Может, нам все же лучше не рассказывать об этом Споку или Боунсу, а? У них могли бы быть котята... или щенки, — он снова хихикнул, хотя на этот раз исключительно про себя. Хан ухмыльнулся и посмотрел на Джима. Он сел на колени, заметив, что вожак отправил двух членов стаи вперед, обратно по тому пути, по которому они пришли. «Пора двигаться дальше? Я понимаю, брат», — сказал Хан, двинувшись вперед на четвереньках и прижимаясь лицом к морде вожака, обмениваясь выдыхаемым воздухом. — «Береги свою семью». — Хан прислонился плечом к волку, демонстрируя друг другу силу, но не проявляя при этом агрессии. Теперь они были сильными союзниками. Очень сильными. Еще несколько членов стаи тоже отправились вниз по тропе. Хотя, проходя мимо, они почтительно поджимали хвосты и высовывали языки, будто лизали воздух, прежде чем потрусить прочь. Все это время Джим сидел на коленях, а затем, когда мимо стали проходить другие волки, поднялся, хотя и не так высоко как Хан. Прощание между двумя вожаками выглядело довольно круто, и он вновь пожелал, чтобы был какой-нибудь другой способ сделать голоснимки. Два вожака почему-то казались очень похожи, хотя они буквально только что познакомились. И когда большой волк направился вниз по тропе вместе со своей стаей, Джим задумался, а увидят ли они их когда-нибудь снова. Может быть, мы как-нибудь снова навестим наших новых друзей. Думаю, они тебя запомнят. Да, мне бы хотелось, — с теплотой сказал Хан. Он наконец встал во весь рост, когда последний из стаи исчез в темноте и вздохнул, глядя в ту сторону, куда они ушли. Затем, переведя взгляд на Джима, аугмент протянул ему руку, чтобы помочь подняться на ноги. — Потрясающий опыт. Джим тоже поднялся на ноги и крепко обнял Хана. — Спасибо за эту возможность! Я и представить себе не мог, что мы сможем так близко рассмотреть стаю. Меня даже волк поцеловал! Это будет очень трудно превзойти... И я бы не променял это событие ни на что. — Джим слегка пританцовывал на месте, в восторге от того, как прошла ночь. — Хочешь побыть тут еще ненадолго или отправимся обратно? — Да, и тебя поцеловал волк. И даже довелось поиграть с волчицей. И в результате, стая проявила уважение и приняла тебя, — с теплотой в голосе Хан улыбнулся Джиму. — Похоже, ты можешь стать своим практически везде, — произнес он, наслаждаясь объятиями и позволив себе немного расслабиться. — Однако, я не думаю, что что-то еще сегодня способно затмить этот опыт. Пора возвращаться в лагерь. — Ага. И я съем десерт, а потом мы ляжем спать. Мы можем проспать до завтра. По крайней мере, я могу. Только не буди меня, когда будешь рано вставать, ладно? — Джим надел рюкзак. — Рад, что они оставили наши рюкзаки в покое. Полагаю, нам повезло, что мы не захватили с собой мясо. — Не разбужу, — заверил Хан, поднимая свой рюкзак. Затем он повел их в темноте обратно по тропе. Конечно, если бы волки охотились за едой, социальные ожидания в стае означали бы, что они должны поделиться. Что привело бы к появлению дурной привычки, когда люди дают пищу диким животным. Но, независимо от этого, Джим и Хан приготовили бы гораздо более сытную еду, чем то, что было у них в рюкзаках. Но нападения волков на людей были невероятно редки, и в тех немногих случаях, когда это происходило, причиной становился одинокий волк, сошедший с ума от голода. Джим тепло посмотрел на него, улыбаясь от уха до уха, и сказал: — Даже если бы ты меня разбудил, ты бы меня не побеспокоил. Я просто дразню, — он подошел и слегка толкнул плечом Хана, вполне довольный тем, как у них прошел весь день. Луны было достаточно, чтобы ориентироваться на тропе, поэтому Джим не стал включать фонарик, хотя и держал его по близости. Он взял Хана за руку. — Это ритуал нашей стаи. — Да, Джим. Приятно думать об этом с такой точки зрения, — согласился Хан, крепко держа его за руку. На тропе оказалось несколько отметин, оставленных волками, но Хан не потрудился пояснить их значение. — Спасибо, что доверился моему мнению, — произнес он через несколько минут, понимая, что, возможно, это было нелегко. — Это было естественно, — как само собой разумеющееся ответил Джим, взглянув на Хана. — У тебя острый ум, Нуньен, а инстинкты еще лучше. Волки немного пугали, но я никогда не сомневался, что ты поймешь меня правильно. Почему я должен в этом сомневаться? Я знаю, ты бы бросился навстречу опасности, чтобы защитить меня... и я бы сделал то же самое для тебя. Все это вот тут, — он поднял свободную руку и коснулся своего лба. — Верно? — Да, Джим, — согласился Хан, слегка кивнув. Несмотря на это, он хотел на словах поблагодарить Джима за то, что тот последовал его примеру, который в итоге привел к потрясающему опыту для них обоих. — Хорошо снова доверять, — произнес он, зная, что уже несколько раз затрагивал эту тему, но из-за того, что она была важна с точки зрения его выздоровления. — Да, необходимо иметь хотя бы одного человека, которому ты можешь доверять, а лучше семью. Все члены стаи, включая самых младших, важны. Я так же отношусь к своей команде. Все роли важны. Я хочу выучить имена всех членов команды и попытаться хотя бы немного узнать их. Трудновато, когда в твоей стае больше четырехсот личностей, но, возможно, еще более важно. — Да, понимаю. — Хан шел рядом с Джимом, пока, по мере приближения к лагерю, тропинка немного не выровнялась. — Я уверен, ты справишься. Ты целеустремленный человек. И это важно для тебя. — Движимый чистым упрямством, как тебе хорошо известно, — просияв скорректировал Джим. — И любовью к «Энтерпрайз» и всем, кто готов на ней служить, — он слегка сжал руку Хана и добавил: — И если ты позволишь, я познакомлюсь и с твоей семьей тоже. Они станут моими друзьями... в любом случае, это единственная семья, которая у меня есть. — Да, Джим. Было бы неплохо, — согласился Хан, подумав, на что это было бы похоже, если бы Джим не только встретился с ними, но и узнал их как личностей. — Ты же понимаешь, что мы не все одинаковые. Некоторые из них со временем могут тебе понравиться. Но они важны для меня, каждый из них. — Что ж, я надеюсь, что вы не все одинаковые, — со смехом произнес Джим. — Все люди разные. Это часть удивительного во Вселенной, да? Нас так много, но все мы уникальны. Независимо от того, откуда мы пришли и как. Ты и твой народ, как и все, кто родился. — По своему опыту я знаю, что люди считают аугментов одинаковыми. Но спасибо тебе, Джим. Хотя у нас и общее происхождение, мы все еще остаемся личностями, — сказал Хан, когда они добрались до лагеря. Здесь все еще чувствовался запах волчьей стаи, что означало что они бродили здесь, обнюхивая и осматривая, но в конце концов ушли, оставив «логово» странного вожака и его спутника-человека в покое. — Я — не все люди, — мягко напомнил ему Джим. — Как и любой из моей команды. И большая часть Звездного флота тоже. Никто ничего не знает об аугментах, чтобы однозначно сказать, на кого вы похожи. Ты можешь рассказать нам правду обо всех вас. Я хочу ее узнать, — он решительно кивнул, а затем, когда они подошли к палатке, разжал руки. — Они тут все перемешали? Сняв свой рюкзак и положив его рядом с другими припасами, Хан перебирал вещи, чтобы убедиться, что они не пострадали. — Да, немного. Стая прошла через лагерь. Хотя, похоже, ничего не пропало и не разорвано. Теперь, когда они знают наш запах, им, вероятно, стало любопытно, где мы обосновались. — А завтра нас не будет. Думаю, так и происходит, да? Стаи движутся дальше. Скоро мы снова будем с членами моей стаи. Не могу сказать, что я, как обычно, радуюсь возвращению на «Энтерпрайз», — признался Джим. — Мне было очень хорошо здесь с тобой. И я вспомнил, почему наша планета — довольно крутое место. — Мы всегда можем это повторить, Джим, — предложил Хан, впервые за долгое время строя долгосрочные планы. — Когда ты вернешься со своей миссии. Мы можем продолжить исследование этой планеты в более неторопливом темпе, чем обычно у тебя происходит, когда ты бываешь на других планетах. — Что ж, мы, вероятно, сможем провести некоторые исследования еще до этого, — сказал Джим, — возможно, не такие длительные, как эта поездка. «Энтерпрайз» все еще на ремонте, а ты выздоравливаешь. Но да, когда пятилетняя миссия закончится, мы все, вероятно, получим нешуточный отпуск. Не уверен, что готов заглядывать так далеко вперед, но обещаю, что у нас будет немного времени для приключений. Что скажешь? — Да, Джим. Мне бы этого хотелось, — произнес Хан, снимая обувь и забираясь в палатку. Там он снял верхнюю одежду, в волокнах которой застряла волчья шерсть. Джим потянулся, зевнул и вздохнув плюхнулся на свой спальный мешок. Он снял ботинки и носки и пошевелил пальцами босых ног, прикрыв от удовольствия глаза. — Мне хочется вести себя как это делают маленькие дети: не спать всю ночь, шептать, смеяться и рассказывать глупые шутки и истории. Я на взводе от адреналина и дурашливости. — Тогда вперед, — поворачивая голову в сторону Джима, находящегося в этом задорном и энергичном состоянии, сказал Хан. — Шепчи и рассказывай мне истории и шутки. — Хан тоже не чувствовал усталости, но был рад отдохнуть и полежать спокойно, пока не заснет. А поскольку Джим, по-видимому, еще не устал, не было никакого смысла лежать в тишине, если у него еще оставалась нерастраченная энергия. — Полагаю, на самом деле нет необходимости шептаться, да? Здесь нас никто не услышит и не побеспокоит. И если бы я хотел вести себя тихо... Я мог бы просто говорить у тебя в голове. Но, знаешь, приятно говорить вслух. — Джим глубоко и удовлетворенно вздохнул и устроился поудобнее на спальном мешке. — Я могу рассказать кучу историй, если они тебе не наскучат. — Можешь говорить шепотом, если это часть веселья. — Хан повернулся на бок, чтобы смотреть на Джима. — Мне нравится, когда ты рассказываешь истории. Или почитай. — Похоже, что так обычно поступают взрослые в отношении детей и очень редко — таких же взрослых. Но Хану это нравилось, и он не стыдился этого. — Это может быть частью веселья, — усмехнулся Джим. — Как будто ты шепчешься в темноте, чтобы сохранить это в тайне от других. Не разбудить родителей... Не то чтобы мне когда-либо приходилось беспокоиться об этом. Мой отчим... он либо напивался где-то, либо уже был пьян в стельку. И еще одна особенность вусмерть пьяного... ты можешь петь «Аллилуйя» ему в ухо, и он даже не вздрогнет. Так что шептать было необязательно. — У тебя были близкие друзья, с которыми ты шепотом делился секретами? — спросил Хан, обдумав слова Джима. — Или все вокруг были твоими друзьями, и ты открыто делился информацией? Или... Разве ты не рассказывал многое о себе таким образом? — Из-за отчима у меня не было друзей, которые могли бы приходить ко мне домой, — пояснил Джим. — Мне нравилось убегать в ночь и взбираться на самый высокий объект, на который натыкался, в каком бы направлении я ни шел. Деревья. Амбары. Ветряные мельницы. Что угодно. Я хотел быть как можно ближе к звездам. Возможно, когда я был совсем маленьким, то хотел быть ближе к маме, но когда стал старше, мне просто захотелось находиться подальше, — он помолчал и продолжил: — Раньше я рассказывал истории детям, за которыми присматривал... Хан не стал задавать дальнейших вопросов о друзьях Джима или о тех, с кем он, возможно, проводил время в школе, поскольку, похоже, побег из дома был его самой сильной мотивацией. — Не мог бы ты рассказать мне какую-нибудь? — попросил Хан, подложив руки под голову в качестве подушки. — Одну из тех что я рассказывал? — уточнил Джим с улыбкой. — Мне нравилось брать старые истории и выворачивать их. Или заменять героя на себя. Но, может быть, я расскажу тебе про свою самую первую миссию пока я был кадетом? — он не хотел рассказывать истории времен Тарсуса из-за связанных с ним тяжелых воспоминаний. — Прекрасно, — легко согласился Хан с альтернативой. Время от времени Хан ловил отблески болезненные воспоминания и ассоциации по связи, но, как правило, старался их игнорировать до тех, пока Джим не будет готов поговорить об этом. Он не стал бы совать нос в чужие дела, если бы это могло навредить Джиму. — Думаю, у тебя много историй со времен кадетства, которые ты можешь рассказать. Пожалуйста, расскажи какую-нибудь. — Я расскажу как помог Боунсу пройти его первый испытательный полет, — ухмыльнулся Джим. — Не то чтобы он скрывал свою авиа и астрофобию. Когда я с ним познакомился, его вырвало, хотя я был достаточно быстр, чтобы подать ему бумажный пакет от воздушной болезни. Мы летели на шаттле в Академию и он пытался спрятаться в туалете. К тому же у него было похмелье, так что это ему ничуть не помогло, — он усмехнулся, вспомнив, как посерел тогда его лучший друг. Хан одновременно нахмурился и придал лицу вопросительное выражение. Вступление в Звездный флот, казалось, было неудачным выбором карьеры, если доктор действительно боялся всего этого. В остальном это была интересная попытка встретиться лицом к лицу со своими страхами, заставив себя погрузиться в среду. — Я и не подозревал, что у него были такие трудности. — Да, это слегка шокировало, за исключением того, что с ним развелась жена и, по сути, отобрала все. Как это происходит в наши дни и в наше время, мне не понять, — продолжил Джим. — Так или иначе, он остался ни с чем, и Звездный флот был одним из немногих доступных ему вариантов. Они приняли его без вопросов, поскольку он был доктором и имел некоторый опыт врачевания не людей, хоть и небольшой, поскольку он из Джорджии. — Понятно. — Это явно была не вся история про доктора МакКоя, но и не та, которую Джим хотел рассказать. — Так как же тогда ты помог ему пройти первый испытательный полет? — Слегка использовал его врачебные инстинкты против него самого, — ухмыльнулся Джим. — Сначала, я сделал так, чтобы находиться с ним в шаттле, в качестве второго пилота, так же сдавая экзамен. Так что, он просто не мог не прийти. Это означало бы что я провалил экзамен. И как только мы поднялись в воздух, я передал управление. Эти тесты проводятся так, что в шаттле находятся только курсанты, в то время как инструкторы наблюдают с земли. Итак, наверху были только мы с Боунсом. И когда он начал паниковать, приняв управление, я всего лишь «случайно» откусил кусочек батончика с мюсли, в котором были орехи. Хану потребовалась добрая минута, чтобы осознать, о чем ему говорит Джим. — Ты спровоцировал ситуацию с неотложной медицинской помощью... вызывав у себя аллегорическую реакцию... дабы у него появилась причина самостоятельно пилотировать шаттл, чтобы спасти твою жизнь? Можно подумать, это была хорошая идея. Даже несмотря на то, что она, по-видимому, сработала. Джим рассмеялся, увидев выражение лица Хана и распознав неодобрение, сквозившее в его словах. — У нас обоих есть лекарства для меня на случай аллергической реакции. Но да, как только возникла проблема со здоровьем, Боунс забыл о своих страхах, дал мне лекарство и благополучно доставил нас обратно без каких-либо проблем. Это было простым доказательством, что, если того требует ситуация, Боунс может полностью отбросить свои страхи. — Похоже на то, — холодно ответил Хан. Не то чтобы СМО постоянно требовалось пилотировать шаттл. А если и требовалось, то, скорее всего только в чрезвычайных ситуациях, так что, возможно, в конце концов это сработает. — Сколько еще раз ты намеренно причинял себе вред ради таких случаев? — Эй, было бы намного хуже, если бы Боунс не сдал экзамен. Это был наш первый год, и он был моим единственным, по-настоящему близким другом. Я не мог допустить, чтобы он провалил экзамен из-за какого-то дурацкого страха. Не то чтобы я подвергал свою жизнь серьезной опасности. Ты же знаешь, я сам могу поставить себе гипо. — Джим слегка подтолкнул Хана локтем и добавил: — Для тебя я бы сделал то же самое. — Ты хороший друг, Джим, — произнес Хан. Хотя в душе он не хотел, чтобы Джим подвергал себя опасности ради него. Уже было достаточно и того, что тот сделал. — Расскажи мне еще одну историю тех времен, — попросил он, желая услышать больше. Джим перекатился на бок и потянулся, чтобы крепко обнять Хана, понимая, что ему не понравилась эта история. Через мгновение он снова лег на спину и уставился в потолок палатки. — Еще одна, — он снова ухмыльнулся. — Может, про тот первый раз, когда победил Кексика? Это забавная история. Иногда Джим Кирк говорил очень странные вещи. — Что это за кекс? — В конце концов, насколько сложно может быть съесть кекс? — Здоровенный кадет под два метра ростом с отделения безопасников в Академии. Его настоящее имя Джи Пи Хендорфф, и именно он затеял со мной драку в баре Айовы, когда я флиртовал с Ухурой. Он и еще кое-кто считали, что грязнуля недостаточно хорош, чтобы приставать к кадету Звездного флота, — на лице Джима появилось то выражение чистого озорства, которое все еще иногда доминировало в его характере. — Это была хорошая драка. Агрессивный характер, возможно, и был полезной чертой характера для сотрудников службы безопасности, но Хан считал, что они должны быть кем-то большим. И, конечно, его не впечатлила идея о том, что кадет оттачивает свои навыки на гражданском лице. К злоупотреблению властью Хан относился с абсолютной нетерпимостью. Он помнил это достаточно отчетливо. — Я и не подозревал, что предубеждения против социальных классов все еще существуют. Я думал, человечество уже преодолело его. — Да, Крис был очень зол на него из-за этого, — вспомнил Джим с теплой улыбкой. — Он стал лучше с годами. Сейчас он служит на «Энтерпрайз». Когда-нибудь, я думаю, он даже станет начальником службы безопасности. Я до сих пор зову его Кексик, дабы он не превозносился. В любом случае, он поступил в Академию не из-за любви ко мне. Не очень помогло и то, что я вел себя как придурок, имея при этом лучшие оценки в классе, — он взглянул на Хана. В глаза Джима мелькали воспоминания, которые он все еще находил забавными. — А я был довольно незрелым. Так что мы никогда не ладили. — Ясно, — тихо произнес Хан. Прошло несколько минут, прежде чем он озвучил беспокоящие его вопросы. — Он на тебя обижен? Попытается ли он подорвать твой статус? — спросил Хан, готовый разобраться с человеком и защитить Джима от этой опасности. — Нуньен, я взял его в команду, — сказал Джим с теплой улыбкой. — Он хороший офицер и никогда не рискнет своей карьерой или безопасностью «Энтерпрайз» из мести или со зла. Кроме того, мы закопали топор войны на последнем курсе Академии, после того, как спасли Землю и потеряли Вулкан вместе с большим количеством наших общих друзей и знакомых. По сути, оставшаяся часть нашего класса из-за этого сблизилась. Сложно держаться за глупую мелочность. Хан выслушал и принял этот ответ. Не потому, что Джим взял Кексика в команду, а потому что врагов все еще можно было подбирать, но он верил, что тяжелые травмы и трагедии часто связывают людей вместе, так что, возможно, никакой угрозы больше не существовало. — Это была твоя история? Драка с кадетами в баре? — Нет, — пояснил Джим, — хотя это тоже интересная история. Речь идет о наших первых полевых испытаниях в конце второго курса. Через это проходят все второкурсники и является примером того, на что похожи выездные миссии. Также ходят слухи, что это своего рода месть профессоров за то, что в первые два года обучения им приходилось мириться с кадетами. Две команды по семь человек объединяются в пары для достижения определенных целей. Поощряется использовать... безвредные методы для замедления противников, — он пошевелил бровями, глядя на Хана. — Понимаю, — протянул Хан, слушая историю Джима. — И каковы были цели? — Определение источника аномальных показаний датчиков. Сбор большого количества информации о причине возникновения, когда, наконец, ты ее обнаружишь. Успешный забор образцов для последующего анализа. Поиск места, где можно восстановить связь, что означает несколько ночей в походе, параллельно отбиваясь от «недружелюбных» обитателей, и, теоретически, от команды противника. Целей много, и команда оценивалась по тому, как справилась с каждой, — в голосе Джима прозвучала легкая ностальгия. — В обеих командах по семь одинаковых потенциальных офицеров — один из командования, один из безопасников, один медик, один связист, два научника и один инженер. Была проделана отличная работа, смешивая всех, убеждаясь, что в каждой команде так же присутствуют и не люди. Хану это показалось хорошей идеей с точки зрения подготовки, налаживания коммуникаций и повышения уровня квалификации представителей разных биологических видов, а также тех, кто учится и специализируется в разных областях. Врачам и инженерам обычно не приходится работать вместе, но в таких случаях, они могут оказаться весьма полезными друг для друга. — Что произошло? — Что ж, моя команда была просто потрясающей, хотя я никого из них толком не знал до распределения. В смысле, я встречался с ними на занятиях и знал их, но мы не общались раньше. И напротив, Сулу был в команде Кексика. Там тоже были все очень хорошо подобраны, так что конкуренция была жестокой. И в полночь они совершили налет на наш лагерь, пытаясь украсть что-нибудь из того, что нам было поручено привезти обратно. Кстати, это было абсолютно законно. К счастью, у нас была отличная система наблюдения и обороны, и мы отбились, но они повредили несколько наших палаток! Мы промокли насквозь, когда позже тем утром пошел дождь. Слушая пересказ Джима Хан одновременно переживал произошедшее по связи, видя все глазами Джима. И это пробудило в нем забытые воспоминания о тренировках, во время которых часто противопоставляли одну группу молодых аугментов другой. Однако на этот раз Хан не спутал события в прошлом с настоящим. И так же смог отделить то, что происходило с Джимом, а что с ним самим. — Ты вернул то, что у тебя забрали? — Даже лучше, — с явным удовольствием ответил Джим. — Видишь ли, я был младшим братом и на собственном горьком опыте ощутил некоторые розыгрыши. Больше всего Сэму нравилось заставлять меня нарываться на растяжки у дверей и, в итоге, выливать себе на голову ведра с водой. Он умел их прятать лучше, чем кто-либо, и я изучил эти трюки. Итак, мы проснулись очень рано: мокрые, разозленные и поклявшиеся отомстить. Так что, мы установили для них несколько отличных водных ловушек. Оставался вопрос, как заставить противников активировать их. Да, нельзя было забывать, что Джим был младшим братом. У него были все озорные привычки младшего ребенка, которые он перенял от старших, но ему все еще сходили с рук детские выходки. В то время как Хан обладал терпением взрослого старшего брата, присматривающего за своими младшими братьями и сестрами. — Продолжай. — Главная хитрость подобной ловушки в том, чтобы заманить в нее нужных людей. Но у нас был козырь в рукаве... Абсолютная и нелепая неприязнь Кексика к твоему покорному слуге. Моя команда расположилась в двух местах — половина впереди, рядом с последними водными ловушками, а остальные вернулись со мной туда, где команда соперников разбила лагерь. Они спрятались сразу за лагерем и стали ждать. Было еще достаточно рано, все спали, поэтому я очень громко и резко разбудил их. И разумеется, Кексик, спотыкаясь, выбежал из палатки, злой, как ужаленный пчелой в нос медведь, бросил на меня один лишь взгляд, взревел будто лев и бросился за мной. Его команда последовала за ним по пятам, некоторые пытались остановить его, но остальные были настолько рассержены, что тоже пустились в погоню. И примерно на первых трехсот метрах Кексик задел одну из растяжек, и на него обрушился небольшой поток затхлой воды... прямо на голову. Хан сморщил нос от такой перспективы. — И какую пользу это принесло? Кроме того, что еще больше разозлило его? — Ну, может быть, с аугментами все по-другому, но когда нормальные люди большинства биологических видов хорошо разозлятся, первое, что они перестают делать, — это действовать логично. Страх работает таким же образом. Кексик издал пронзительный вопль, который напугал его товарищей, оставшихся в лагере, и они бросились за ним. Тем временем Кексик и те кто был с ним, пришли в еще большую ярость и начали преследовать меня еще сильнее. Я петлял по тропе впереди них, стараясь не задеть за проволоку, и в конце концов они оставили свой лагерь совершенно без охраны. А по мере того, как один за другим они окатывались протухшей водой, то становились все злее и злее, полностью забыв о какой-либо цели, кроме убийства Джеймса Т. Кирка. — Даже если они были рассержены, это кажется нежелательной чертой. Что, если бы они действительно были десантной группой, а вы — местным инопланетным видом. С точки зрения культуры, вы сделали что-то приемлемое для вашей расы, а они, десантники, так обиделись на это, что настолько легко пришли в ярость? — Хан открыто выразил неодобрение реакцией группы противников Джима. — Но я понимаю твою стратегию. Ты мог с легкостью проникнуть в их лагерь, пока они тебя преследовали. — Да, но отчасти именно поэтому все так хорошо сработало, верно? Их гнев усилился, потому что это был я. Они знали, что это был я. Они видели меня. Я был виноват, так что они имели дело не с какой-то неизвестной инопланетной культурой. А у Кексика уже была личная неприязнь. Так что, да, это сработало. Психологические боевые действия, Нуньен. Весь смысл в том, чтобы исключить логическую реакцию. И да, мы без проблем собрали все их вещи. Поменяли палатки: забрав целые и установив им наши испорченные. Когда мы добрались до последней ловушки, я сошел с тропы, и та часть моей команды, которая ушла вперед в самом начале, разбежалась в разные стороны, так что команда противников разделилась и заблудилась, преследуя нас. Мы встретились в условленном месте и, по сути, вальсировали до финиша. Хан хорошо знал о психологических приемах. С обеих сторон. Но даже в этом случае, будь они его курсантами, его людьми, он ожидал бы от них гораздо большего. И это была ошибка. Они не его люди. И все же, его по-прежнему расстраивало, что на тренировках они не соответствовали более высоким стандартам. Если они потерпели неудачу в симуляции, как можно было доверять им в реальной жизни? — Как вас оценили? — Ну, мы на короткое время потеряли палатки и несколько предметов, но, несмотря на это, нам поставили действительно высокую оценку, — поделился Джим, — и похвалили за использование природных материалов и творческое мышление. Несколько лиц из высшего руководства сообщили мне, что я «сукин сын». Думаю, это был комплимент. — Джим взглянул на Хана и сказал: — Я чувствую твое неодобрение, Нуньен. — Я высоко ценю твои достижения, Джим. Но считаю, что твои сверстники должны были выступить лучше, — ответил Хан, взглянул на Джима и вздохнул. И вместе с этим прозвучала тихая мысль: — У меня нет желания спорить. Джим усмехнулся и слегка ударил Хана по ноге. — Наверное, ты прав, Нуньен. И если бы они были закаленными офицерами, то, надеюсь, так бы и сделали. Но они были кадетами, большинству из которых было всего по двадцать лет. У них не было такого опыта, как у меня. Ты должен уметь прощать других, Нуньен, как и себя. Это одна из самых важных вещей, которые мне пришлось усвоить, чтобы стать капитаном... одна из тех, с которыми я до сих пор борюсь, — умение прощать самого себя. Прощать. Теперь перед ним стояла задача. Хан не был всепрощающим, и доказательство того следовало за ним. И все же он научился прощать Джима и чужие прегрешения, не обращая на них внимания. Он был способен на это. Но для начала, он предъявлял к каждому исключительно высокие требования. И это было необходимо для аугментов. Если бы он не привлекал их к ответственности даже за самые незначительные действия, это могло бы заложить основу для безответственного поведения и злоупотребления их силой. Это было достаточно распространено среди других диктаторов его времени, но Хан был другим, каким бы суровым он ни был, он также был справедливым и добрым. — Гробовое молчание, — пробормотал Джим и сел. — Когда ты все вспомнишь, я думаю, ты поймешь, что тоже совершил несколько ошибок, Нуньен. Как и я. Пожалуйста, постарайся простить нас обоих. В конце концов, я простил Кексика, и он простил меня, так что это возможно. Все мы всего лишь люди, если разобраться. Все мы люди. — Созданы людьми. Это не делает меня человеком, — произнес Хан и повернулся на другой бок. В мыслях, он вернулся к волчьей стае, изгнав то мрачное, что хотело вновь закрасться в его разум. Джим протянул руку и слегка погладил Хана по волосам, почесывая голову, хотя сначала убедился по связи, что тот не возражает. — Скажи мне, о чем ты думаешь, Нуньен. Пожалуйста. Не отворачивайся. Не нужно прятаться от меня. Ты знаешь, мне все равно, что ты был создан, и ты все еще человек в том смысле, который я имею в виду... даже если ты вулканец, андорианец или преимущественно волк. Иногда Хан не видел разницы между людьми как расой и человеческим образом жизни. Но теперь он понял, что именно этого и добивался Джим. Он прикрыл глаза, когда Джим стал почесывать голову, успокаивая его этим прикосновением. — Несмотря на то, что он мертв, я не могу простить адмирала Маркуса. И никогда не прощу. Я менее человечен, потому что не могу простить его? Джим издал неприличный звук и произнес: — Некоторые вещи невозможно простить. Тому, что он сделал или пытался сделать, нет оправдания. Я уверен, что он, в глубине души, всему придумал отговорку, но это была ложь, не более того, — он помолчал, а потом чуть подтолкнул Хана по связи. — Это действительно беспокоит тебя, Нуньен? Несмотря на то, что Джим был с ним согласен, Хан мысленно твердо стоял на своем. — Я не прощу его. Гнев все еще присутствует. Но он больше не направлен на Звездный флот или даже на Маркуса. Он остался в памяти и не вырвется вновь. Нуньен, — попробовал Джим еще раз. — Тебя это беспокоит? Ты думал, что я прошу тебя простить Маркуса? Я бы не стал просить тебя об этом. Но я бы хотел, чтобы ты простил мою команду. Меня... и себя. Мы все совершаем ошибки. Думаю, именно это я на самом деле имел в виду, говоря о прощении, — он провел рукой по мягким прядям и продолжил массировать кожу головы. Ласковое прикосновение пальцев Джима и спокойные слова вывели Хана из состояния сосредоточенности на гневе. — Да, Джим. Я думал, ты просил меня сделать именно это. — Снова воцарилась тишина, и Хан несколько раз глубоко вдохнул. — Я прощаю тебя, Джим, — вслух произнес Хан. — И я прощаю доктора МакКоя за его участие, и коммандера Спока. Я прощаю твою команду, Джим. Я не держу на них зла. И не применю к ним насильственных действий. — Я знаю это, Нуньен, — сказал Джим. — Я верю, что ты не причинишь вреда ни мне, ни моей команде, ни Звездному флоту. Ты больше не хочешь этого. Я знаю это. Но это не то же самое, что простить нас. Простить меня. Черт возьми, я предложил спасти жизнь Нерону и его команде, но это не значит, что я простил их или когда-либо планировал это сделать. Но насилие... с ним было покончено. — Тогда о чем еще ты просишь меня? Кого еще я должен простить? — Хан, наконец, снова повернулся лицом к Джиму. Он посмотрел на него настороженно и огорченно, не понимая, чего еще от него хочет Джим. — Себя, — ответил он. — Прежде всего, себя. — Джим улыбнулся Хану с надеждой во взгляде, передавая по связи тепло, желая стереть отрицательные эмоции получаемые от аугмента. — Я просто хочу, чтобы ты попробовал. Возможно, у тебя пока ничего не получится... но это нормально. Нет, это было то, что Хан не мог сделать. Во всяком случае, не сейчас. Те ошибки, которые он совершил и о которых все еще помнил, не были забыты и прощены. Он носил их с собой, чтобы они не повторились. — Погладь меня еще раз по волосам, Джим. Пожалуйста, — попросил Хан, опуская глаза, не желая отвечать. Джим принял более удобную позу и запустил пальцы в черные волосы, прослеживая изгибы черепа и поглаживая кожу. Он чувствовал, что Хан расстроен и попытался успокоить его как руками, так и эмоциями. — Я не хотел тебя расстраивать, Нуньен, — пробормотал он. — Иногда мне просто кажется, что я никогда не буду соответствовать твоим стандартам поведения. Я чувствовал это раньше. — Моим стандартам? — негромко повторил Хан. — Ты мой друг, Джим. И если бы я действительно был человечнее, возможно, я был бы более открытым и ты бы лучше понимал меня... но я другой, Джим, правда. Я чувствую, что в конечном итоге разочарую именно тебя, мой друг. Быть самим собой, цельным и здоровым. Больше похожим на животное, чем на человека. Приспособленный к окружающей среде. Созданный для цели, которая больше не имеет значения. И в то же время, неспособный быть кем-то другим, кроме того, кем я являюсь. — Только не говори мне, что ты не умеешь приспосабливаться, — пробормотал Джим и протянул руку, чтобы неловко — из-за их положения, — но сердечно обнять Хана. — И как я разочаруюсь, когда вижу, как усердно ты пытаешься найти себя и свое место в этом новом времени? Я еще больше разочаруюсь в Звездном флоте и в себе, если мы не сможем найти место, которое сделает тебя и твою семью счастливыми. — Спасибо, Джим, — сказал Хан, расслабившись, когда Джим обнял его, принимая и приветствуя этот жест. Джим напрягся немного, обнимая Хана и удерживая собственный вес, но отпустив расслабился и устроился рядом с ним поудобнее. — Я не знал, что ты так переживаешь по этому поводу, Нуньен. Мы разберемся с этим вместе, как и раньше. Верно? — Даже сменив положение тела, Джим нашел способ продолжить перебирать мягкие волосы. — Да, Джим. Вместе, — тихо повторил Хан, обнимая Джима за талию и прижимаясь к нему, стремясь получить эту доброту. Он чувствовал себя уютно и в безопасности и показал это, закрыв глаза, ощущая, как улетучиваются тревожные мысли, оставляя его разум мирно пустым. Джим устроился так, чтобы прижаться к Хану всем телом. Он обнял аугмента и уткнулся носом в его волосы. — Так нормально? Думаю, что теперь смогу заснуть. Это был долгий и насыщенный день. Да, Джим. Так хорошо. — Хан тихо вздохнул, чувствуя себя счастливым и гораздо более спокойным, чем раньше. — День был долгий. Нам нужно поспать, — согласился Хан, чувствуя умиротворение, какое испытывал только в окружении волчьей стаи или когда Джим к нему вот так прижимался. Спокойной ночи, Нуньен. Приятных снов. Завтра наш последний день здесь. Давай проведем его с пользой, ага? — Джим закрыл глаза и еще несколько раз легонько погладил Хана, прежде чем опустил руку и устроил ее на боку Хана. Еще через мгновение он уснул.