Сломанный разум (Broken Mind)

— Нет, вы меня неправильно поняли... Если вы сделаете это, то ничего не добье... — перед лицом Хана, лежащего на спине глубоко под одной из главных инженерных консолей, вспыхнуло несколько искр. Хан продолжал соединять провода даже с перенаправленной раньше времени энергией. — Суть в том, что если вы подадите напряжение на варп-двигатель, вы не потеряете щиты... нет... подождите, подождите! — крикнул Хан, когда на его лицо упал очередной сноп искр. — Вот, ТЕПЕРЬ попробуйте подключение! Скотти, сосредоточенно нахмурившись, работал со своей панелью управления, время от времени бросая короткие взгляды в сторону искрящего оборудования. — Я вас правильно понял! — он тихо выругался, увидев новую порцию ярких искр там, где работал Хан. — Вы просто слегка не в себе! Это не... — он осекся, так как при новом подключении на его панели замигали предупреждающие лампочки. — У нас тут проводка отскочила! Вы сможете ее там найти, мистер Сингх? В этот момент Джим, после доклада нервного энсина, зашел в инженерный отдел в поисках своего своенравного главного инженера и аугмента. Реабилитация Хана распространилась на помощь в ряде проектов на «Энтерпрайз», и инженерный сразу же стал его любимым. С момента их возвращения из Йосемити, несколько недель назад, улучшение состояния Хана, похоже, происходило гораздо быстрее, чем раньше. Во всяком случае, так показалось Джиму. И по мере того, как Хан все больше и больше походил на себя, Джим обнаружил, что его все сильнее тянет к аугменту. Как сейчас, хотя в большей степени из-за периодически возникающего ливня искр, во время которых в помещении, через случайные промежутки времени, становилось светлее. — Эм. — Да! — Хан что-то проворчал, слов было не разобрать, поскольку в зубах был зажат небольшой инструмент, чтобы можно было использовать обе руки одновременно. Оборудование несколько раз напряженно взрыкнуло, но вскоре подключение было восстановлено. — Что там с показаниями?! — крикнул Хан из-под переборки. — Ага, похоже, сработало, — произнес Скотти и тут заметил стоящего неподалеку Джима. — Капитан! — он чуть выпрямился и почти виновато глянул туда, где среди корабельных внутренностей все еще находился Хан. — Что случилось, Скотти? — в своей обычной непринужденной манере поинтересовался Джим, вскинув брови и глядя в направлении хлопков и искр. — Ты изобретаешь новый способ взорвать корабль? Хан часто ощущал Джима по связи в течение дня, особенно если тот громко думал или подавлял раздражение. Поэтому и не придал особого значения тому, что почувствовал его во время работы, пока не услышал, как мистер Скотт окликнул капитана. — Нет, мы как раз пытаемся обезопасить ее от этого! — крикнул в ответ Хан, гибко лавируя и изгибаясь, освобождая по одной конечности за раз, пока не выполз из-под консоли. Джим наблюдал за появлением аугмента с тем странным выражением на лице, в котором смешалось веселье, удивление и восхищение. Его гибкости, безусловно, можно было позавидовать. — А «Энтерпрайз» находилась на грани взрыва? — поинтересовался он, переводя взгляд с Хана на Скотти. Голубые глаза Джима сияли, как недавние снопы искр, любопытство боролось с привязанностью к обоим мужчинам, несмотря на то, что Джим всегда с некоторой опаской относился к экспериментам Скотти. Он никак не мог забыть катастрофический выход из строя репликаторов, произошедший несколькими месяцами ранее. — Нет, — спокойно ответил Хан, поднимаясь на ноги. — Мы предотвращаем подобные катастрофы в будущем. Если двигатели перегреются из-за превышения скорости, у тебя все равно останутся поднятыми силовые щиты, без необходимости перенаправлять энергию, как это было в прошлом. Это было бы очень полезно. Джим просиял, когда Хан приблизился. — Это была твоя идея? — спросил он аугмента, двигаясь ему навстречу. — Когда ты это придумал? — Джим улыбнулся пребывая в восторге не только от самой идеи, но и от того, что она пришла в голову Хану. — Ты действительно поразительный. — Мы с мистером Скоттом обсуждали некоторые общие вопросы, и мне показалось, что это одна из наиболее серьезных проблем. Так что, мы приступили к работе. — Хан отложил инструменты и убрал волосы с глаз. — Временами мы вступали в дружескую перепалку, — пояснил Хан, бросив мимолетный взгляд на Скотти, — но в итоге хорошо сработались. Джим проследил взглядом процесс откидывания челки, от чего волосы Хана пришли в еще больший беспорядок и торчали теперь в разные стороны. Неконтролируемая волна глубокого обожания захлестнула его, напрочь сметя контроль над связью, и отправилась прямиком к Хану. Потрясенный и подавленный, а также напуганный возможной реакцией Хана, Джим опустил щиты на секунду позже, чем следовало, и уставился на аугмента широко распахнув глаза. — Что ж, да, звучит неплохо, — пробормотал он, совершенно не замечая растерянного выражения на лице Скотти, которым он одарил их обоих. — Тогда, я просто позволю вам продолжать. — Джим скорчил гримасу и быстрым шагом направился к выходу. — Но, сэр... — начал было Скотти, поскольку капитан даже не сказал им, зачем приходил. — Джим. Позволь мне показать тебе еще одну идею для «Энтерпрайз»? — попросил Хан, остановив Джима. Если он и ощутил чувства Джима, то не подал виду. — Тогда ты можешь сообщить свои новости, как и намеревался. Сочетание двух голосов подействовало на капитанские нервы и заставило его неловко остановиться. Медленно обернувшись, он мгновение смотрел на Хана, а затем прочистил горло. — Э-э, да, конечно. Извини. Не знаю, о чем я думал, — он неловко замер по стойке «вольно» и взглянул на Хана. —Пожалуйста, продолжай. — Что ж, — Хан двумя пальцами поманил Джима и вновь опустился на пол перед переборкой, — как видишь, гуманоиды могут перемещаться только по нескольким таким проходам. Моя идея заключается в разработке дронов, размером с кошку, или, в некоторых случаях, с крупного паука, способных проникать в эти замкнутые пространства для выполнения основных работ по подключению и техническому обслуживанию. Джим подполз к нему на четвереньках и придвинулся поближе. — По-моему, отличная идея, — произнес он официальным тоном, опустив щиты. — Нуньен? Тебя... задели мои чувства? Я даже не знаю, откуда они взялись... просто были... внутри. Мне извиниться? Пожалуйста... Я совсем запутался. — Спасибо, Джим. — Хан продолжил развивать свою идею, даже когда в голове у Джима появились неуверенные мысли. — Это будет намного безопаснее для твоей команды, так как дроны могут работать даже во время боевых действий и ты не потеряешь членов экипажа, — пояснил он, указывая куда-то так, чтобы Джим поднял голову и посмотрел чуть дальше. Но как только тот последовал за этим жестом, Хан наклонился и поцеловал Джима в шею, чуть ниже подбородка. Дрожь пробежала по телу Джима от макушки до кончиков пальцев на ногах, и он, с широко раскрытыми глазами, повернул голову к Хану, прижимая руку к тому месту, где только что так нежно прикоснулись губы аугмента. — Нуньен? — ошеломленно произнес он. — Единственный раз, когда я намеренно скрыл от тебя свои мысли, Джим, это потому, что я хотел поцеловать тебя, — признался Хан, не отрывая взгляда от прикасающихся к коже пальцев Джима. — Мне тоже следует извиниться за свои чувства? Джим слегка покраснел, но быстро справился с собой, поскольку всерьез не краснел с подросткового возраста. Но, конечно, тогда это касалось вопросов секса, а не эмоций, в которых он был менее уверен. — Нет... вовсе нет, Нуньен. Я... я никогда не подозревал, что ты чувствуешь ко мне что-то большее, чем дружбу. Черт возьми, да я даже сам не подозревал, — он развернулся и плюхнулся на пол, глядя на Хана. — Нет, это неправда. Я пытался не допускать этих чувств. — Оу, — мягко сказал Хан и сел напротив Джима, чтобы видеть его лицо. — Если ты хочешь все так и оставить, то я уважаю твое решение. — В конце концов, возможно, Джим оказался в неловком положении, поэтому установление правил, ограничений и рамок вежливости казалось разумным. Если бы такие отношения были запрещены, Хан воздержался бы от дальнейших действий. — Нуньен, — произнес Джим, и в голосе послышались умоляющие нотки, — ты был нездоров. Я не хотел использовать ситуацию в своих интересах. С того самого момента, как я впервые увидел тебя, ты показался мне... очень сексуальным. Просто невозможно было не отметить. Но с тех пор, как я по-настоящему узнал тебя, особенно благодаря связи, я понял, насколько ты прекрасен и внутри. Как сильно ты заботишься о тех кто тебе дорог... — он потер лицо руками. — Я ужасен в таких разговорах, забыл как это делается. У меня нет опыта. И с тобой я не хочу поступать неправильно. — Поскольку ты не знаешь, как говорить об этом, тогда буду говорить я, а ты должен сказать мне, согласен ты или нет. — Хан чуть помолчал, прежде чем продолжить. — Я жажду провести время вместе, Джим. И часто испытываю желание прикоснуться к тебе или поцеловать. Ты друг, которому я доверяю. Но ты также и нечто большее, поскольку ты знаешь много сокровенного, о чем я не рассказываю открыто. Я хотел бы поцеловать тебя снова. И я бы хотел, чтобы ты был тоже открыт в своих чувствах. Но если это неразумно с точки зрения нашего положения, я принимаю и понимаю, что нужно провести черту. — Тебе приходилось скрывать свои чувства, Нуньен? — тихо спросил Джим. — В смысле... я не знал, что ты хочешь большего. Я уже говорил это, — он помолчал, собираясь с мыслями. — Я действительно хочу большего. Я хочу узнать тебя как партнера, а не просто как друга. Но, боюсь, что для тебя это может быть слишком рано. Нам необходимо обсудить это с доком. — Нет, Джим. Я не скрываю от тебя своих чувств. Я скрывал только желание поцеловать тебя. Наедине у меня могут быть и другие интимные мысли, но я не отношу их к секретным, — пояснил Хан, слегка наклонив голову к Джиму. — Я бы хотел, чтобы ты стал моим партнером, Джим. Если это будет безопасно для нас обоих. А если нет... я не хочу потерять тебя как друга. — Потерять меня как друга? Нет, никогда. Это не встанет между нами. Но я думаю, нам следует поговорить с доком, прежде чем начинать что-то серьезное. Я хочу все сделать правильно, Нуньен. Я не хочу, чтобы ты думал, что я воспользовался ситуацией... Черт возьми, я не хочу, чтобы у меня был хоть какой-то шанс воспользоваться ситуацией, даже если ты так не думаешь. Я хочу, чтобы все было прозрачно. Что ты думаешь об этом? — спросил Джим, ожидая от Хана правдивой оценки его нынешнего состояния. — Да, Джим. Я понимаю твое беспокойство. Будь я на твоем месте, я бы попросил тебя о таких же заверениях. Я не верю, что ты пользуешься моей ситуацией, но я согласен узнать у доктора ее объективное мнение, — согласился Хан, вытягивая руку, надеясь, что этот знакомый им обоим жест будет принят. Джим не задумываясь протянул руку, крепко сжав пальцы. А потом улыбнулся, мгновенно став прежним. — Как думаешь, мы сможем уговорить ее встретиться с нами прямо сейчас? Я не хочу ждать твоего следующего сеанса. Мы должны просто выложить все и дать ей возможность ответить... или взять время на обдумывание. Черт, она, возможно, даже захочет побеседовать с каждым из нас по отдельности, чтобы выяснить, готовы ли мы. — Джим больше не хотел откладывать, раз уж они все решили. Он был человеком действия. — Да, можем отправиться прямо сейчас, — согласился Хан все еще сидя на полу инженерного. — Я рад, что ты зашел посмотреть над чем мы работаем и счастлив поделиться достигнутым с мистером Скоттом успехом. — Ты так же нетерпелив, как и я, — фыркнув, произнес вполголоса Джим, и, прибавив громкости, добавил: — Похоже, вы хорошо сработались. Ожидаю, что когда вы закончите с «Энтерпрайз» она будет в разы лучше, чем все остальные корабли флота, — он кивнул Скотти. — Отлично сработано, — сказал он главному инженеру, довольный тем, что тот просиял в ответ. — Я позабочусь о том, чтобы док разрешила вам и дальше работать вместе, если вы оба этого хотите. — Спасибо, Джим. Прежде чем уйти с Джимом, Хан поделился с мистером Скоттом несколькими своими соображениями относительно того, над чем они работали. Джим покачивался с пятки на носок у выхода. Ему не терпелось узнать, что скажет Те'Анна о возможных изменениях в их отношениях. Он был уверен, что она отнесется к этой идее с осторожностью и, вероятно, захочет провести дополнительную консультацию с ними обоими, прежде чем решить, готовы ли они. Но даже мысль о том, что они могли бы попробовать создать что-то большее на фундаменте крепкой дружбы, расцветала теплотой — которую он теперь осознавал, — в груди Джима. И это заставляло его чуть ли не подпрыгивать на месте. Когда Хан приблизился, Джим протянул ему руку. — Может, лучше тебе держать речь? — Да, Джим. — Хан улыбнулся Джиму, который и так едва сдерживался. — Если это поможет снять некоторые твои опасения. Ты не влияешь на мои желания. Мы пришли к пониманию привязанности отдельно друг от друга. — Хан принял предложенную руку, чувствуя удовлетворение от того, что, по крайней мере, этот союз не будет потерян. Джим старался не бежать по коридорам, старался идти помедленнее, учитывая свое волнение. Он крепко держал Хана за руку, делясь теплом их связи как физически, так и мысленно. Теперь, когда они оба осознали, что их влечет друг к другу, он позволил связи наполниться положительными эмоциями. Он надеялся, что они смогут договориться с доком и получить ее благословение на эти отношения. И если у нее есть сомнения, Хан с Джимом все равно останутся важны друг для друга, пока оба не продемонстрируют, что они здоровы и независимы, что им не нужно разрешение для вступления в более глубокие отношения. Теперь это знание невозможно отменить. Хан разделял сильные эмоции Джима, но не выражал их настолько явно. Но, тем не менее, они были ничуть не менее интенсивными. Вместе они направились в транспортаторную и, ненадолго отпустив руки друг друга, материализовались в клинике на Земле, где Хан регулярно посещал медицинские и терапевтические сеансы. — Надеюсь, у нее найдется для нас время, — выразил озабоченность Джим. — Мы слегка непредсказуемо тут появились. — Он повел аугмента в клинику, улыбнувшись администратору. — Мы надеемся, что сможем договориться о встрече с доком. Администратор, улыбчивая блондинка средних лет, хорошо знала обоих. — Позвольте мне уточнить, есть ли у нее сейчас время. Полагаю, у вас не срочный вопрос. Джим взглянул на Хана, а затем перевел взгляд на администратора. — Не-а. Мы с удовольствием прогуляемся по территории, если она занята. — Мы не в опасности и не страдаем от боли, — кивнув, с вежливой улыбкой, заверил Хан. — Но этот разговор важен для нас. Поэтому мы подождем, если понадобиться. — Присаживайтесь, пожалуйста, — кивнула администратор. — Если это займет некоторое время, я дам вам коммуникатор, чтобы мы могли связаться с вами, когда доктор будет готова вас принять, — пояснила она набрав доктора по комму и в итоге оставив ей сообщение. — Я сообщу вам, когда она ответит, — и протянула Джиму коммуникатор. — Приятной прогулки. — Спасибо, — поблагодарил Хан и вместе с Джимом направился по знакомым дорожкам. Клиника была очень уютной и находилась в уединенном месте. Сквозь небольшие лесистые участки и между поросшими травой холмами петляли тропинки. Иногда здесь пробегали олени и, как обычно, летали птицы и порхали бабочки. Хан и Джим много раз гуляли в этой умиротворяющей обстановке. — Я знаю, что мы ждем возможности поговорить с доктором. Но ты все еще можешь поговорить со мной. Даже если чувствуешь себя неловко, — произнес Хан, ведя их по усыпанной галькой дорожке, хруст которой был единственным звуком нарушавшим тишину. Джим, проходя мимо газонов, с удовольствием разглядывал цветущие растения, и улыбнулся, когда Хан заговорил. — Да. Знаю. Я просто не знаю, что сказать. В данный момент я пытаюсь привыкнуть к мысли... о том, как сильно я этого хочу и как я позволил этим чувствам вот так подкрасться ко мне, — он прижался к аугменту. — Будет печально, если доктор заставит нас ждать, но я верю, что у нас все получится. Будет непросто… — Да, Джим. Я верю, что мы способны на все, — сказал Хан, отпуская руку Джима и обнимая его за поясницу, идя с ним в ногу. Это было что-то новенькое, и Джиму потребовалась минута, чтобы расслабиться. — Ты помнишь, были ли у тебя какие-нибудь длительные отношения, Нуньен? У меня таких не было. Мне никогда не удавалось провести время с кем-то дольше, чем на выходные. В основном это были отношения на одну ночь. Ничего значимого, — он выглядел немного пристыженным. — Так и не понял почему так происходило. — Ты уже говорил, что испытываешь трудности с эмоциональным самовыражением. Возможно, из-за того, что отношения были больше физические, чем эмоциональные у них не было шансов на долгосрочное развитие, — предположил Хан, проявляя излишне глубокий интерес к гальке у них под ногами, прежде чем ответить самому. — Мои люди олицетворяют мои долгосрочные отношения. Кроме них у меня никого не было. — Преимущество связи... у нас уже так много общего, — сказал Джим. — Как я могу бояться делиться своими эмоциями с кем-то, кто и так хорошо их знает? — он шутливо подтолкнул Хана правым плечом. — Я удивлен, что в твоей жизни никогда не было кого-то особенного. Не было предложений, которые тебя бы заинтересовали? — Да, это преимущество связи, — согласился Хан, но не дал Джиму так просто уйти от продолжения разговора. — Но читать твои мысли — это не то же самое, что выражать свои мысли словами. Пожалуйста, не полагайся на нашу связь таким образом, Джим. Даже если слова даются с трудом, они все равно важны для меня. — Хан на мгновение уткнулся лицом в шею Джима, желая снова поцеловать то местечко, но вместо этого нежно потерся о него носом. — В комплексе, несколько человек, из любопытства, обменивались поцелуями, но это не одно и то же. Замысел, по которому нас создали, — всегда был на первом месте. Джим показал Хану язык и сказал: — Мы и по связи отлично говорим словами. Но я сказал «эмоции», а не «слова», — он отвел взгляд от аугмента. — Ты из тех, кто всегда говорит другим, что думает и чувствует? Ты помнишь? — он вытянул руку и прикоснулся к листьям ближайшего дерева, чувствуя себя немного уязвленным словами и гадая, не был ли он откровенен с Ханом. — Если ты помнишь, я могу быть предельно ясным и честным, говоря другим о том, что я думаю и чувствую. Но это не всегда хорошо. — Хан протянул руку и положил ее Джиму на плечо. — Я только что, своей прямотой, причинил тебе боль. — Хан еще мгновение погладил плечо и вернул руку обратно на поясницу Джима, проведя ладонью по спине. — Прости. Мы можем подождать, и продолжить этот разговор вместе с доктором, если так будет лучше. — Мне просто не нравится, что ты думаешь, будто я стану прятаться от тебя, — признался Джим. — Я и не пытался. За исключением того единственного раза, когда я подумал, что ты можешь на меня обидеться. Нет никого, с кем я хотел бы быть ближе, Нуньен. Ты другой. Но... Я сделаю все возможное, чтобы быть открытым и честным с тобой как на словах, так и по связи. Однако, благодаря последней, я более красноречив. — Джим, я знаю. — Хан остановил их, разворачиваясь лицом к Джиму и положив руку ему на плечо для поддержания физического контакта. — Наша связь легка и естественна. Мы не можем лгать друг другу или скрывать правду. И мне это нравится. Даже если наши мысли не всегда идеальны. Они все равно честны. — Хан скользнул ладонью вниз, по руке Джима, чтобы взять того за руку. — Я хочу сказать, что, хоть мы и можем читать мысли друг друга, я не хочу, чтобы это стало оправданием для того, чтобы не говорить вслух о наших чувствах. — Я постараюсь, — пообещал Джим. — Возможно, у меня будет плохо получается. Предупреждаю сразу. Я никогда не общался с людьми, которые говорили бы о своих чувствах. Я знаю, что мама очень любила отца, но после его смерти она просто навсегда замкнулась в себе. Так что, да... я не очень хорош в этом. Но я постараюсь ради тебя... потому что ты этого стоишь, Нуньен. Видишь! Я стараюсь, — он одарил его теплой улыбкой, которая очаровала многих. — Да, Джим. Спасибо. — Хан улыбнулся и сжал пальцы Джима, вместо того чтобы снова поцеловать его в шею. — Это важно для меня. И я ценю сознательно приложенные усилия с твоей стороны. — Джим приобрел эту плохую привычку из-за травмы и горя, которые пережила его мать, и в результате не реагировал на эмоциональные реакции, кроме как в форме юмора или ухода от ответа. В то время как у Хана была плохая привычка временами быть слишком резким или замкнутым. Но это было то, над чем им обоим нужно было работать вместе. — Но, эм, тебе придется дать мне возможность научиться, — сказал Джим. — Тебе придется научиться быть более снисходительным к человеческим слабостям… потому что у меня их довольно много, и не все они могут быть исправлены. Но я хочу стать лучше, Нуньен, — он наклонился и нежно поцеловал Хана в щеку. — Парень? Мне кажется, это слово совсем тебе не подходит. Хан слегка прикрыл глаза, когда Джим поцеловал его, улыбаясь про себя. — Какой термин ты бы хотел, чтобы мы использовали, Джим? — поинтересовался Хан. — Мы оба хотим одного и того же, Джим. Мы оба хотим предложить другому то лучшее, что есть в нас. — Хороших, на самом деле, не так уж много, — сказал Джим. — Партнер. Любовник. Лучшая половина. Парень. Пирожочек. Ну, знаешь, все такое, — он подмигнул Хану. — И именно поэтому у нас есть шанс. Мы хотим сделать это вместе. Я думаю, это хороший знак, — он позволил себе еще некоторое время побродить в тишине. — Даже если мы не получим согласия на немедленное начало отношений, я хочу рассказать Боунсу. Ты не против? — Если эти личные термины не соответствуют нашим отношениям, мы можем придумать свои собственные. Кажется, у тебя неплохо получается придумывать альтернативные имена своим друзьям. — Хотя Хан, на самом деле, думал о Джиме как о партнере и компаньоне, но не хотел произносить эти слова вслух, поскольку они казались Джиму слишком официальными. — Да, я понимаю твою открытость по отношению к доктору. Ты можешь говорить своему другу все, что тебе нравится. — И остальным тоже? — спросил Джим. — В смысле, ты хочешь, чтобы наши отношения стали достоянием общественности, Нуньен? Во всяком случае, на «Энтерпрайз». Пока Совет и Адмиралтейство решают, как им поступить с аугментами и разобраться с устроенным Маркусом беспорядков, никто другой не должен знать. Но моя команда может. Я хочу, чтобы они знали. Для меня это важно. Хану потребовалось немного времени, чтобы обдумать вопрос. Еще один человек, кто будет в курсе, не будет проблемой. Поскольку это означало, что Джиму было к кому обратиться и, при необходимости, поговорить о личном. Но вся команда «Энтерпрайз» — это совсем другое. Перво-наперво, Хан задумался о безопасности. Не вызовет ли обнародование их отношений негативной реакции со стороны команды? Не будет ли это использовано против кого-либо из них? С другой стороны, то, что Джим хотел быть откровенным со своей командой, означало, что он не стыдился отношений с Ханом. А также подразумевало, что Хан не станет очередной интрижкой в жизни Джима. Это было важно. И Хану нужно было это знать. — Да, Джим, — наконец произнес Хан. — Если ты доверяешь их мнению. Я доверяю твоему. — Я доверяю их мнению, — сказал Джим, — но мы можем начать с нескольких основных и при необходимости расширим круг посвященных, — он выразил радость от того, что Хан согласился рассказать об их отношениях его команде, не говоря уже о том, что он готов доверять им всем, особенно Джиму. — А как же твоя семья, Нуньен? Может быть, будет проще позволить им немного привыкнуть к этому времени, прежде чем бросать меня на них, а? — Да, возможно. — Хан задумался. — Все зависит от того, как долго они будут оставаться в своем нынешнем состоянии. То есть, если бы потребовался еще целый год судебных разбирательств и принятия решений, прежде чем его людей разбудят, тогда Джим и Хан могли бы с самого начала быть совершенно откровенными в своих отношениях. Но все это было умозрительно. Для него это был очень долгий срок. Коммуникатор завибрировал, и Джим достал его из кармана. — Капитан Кирк. — Капитан, — голос доктора-бетазоидки прозвучал одновременно тепло и профессионально. — Мне сказали, что вы и мистер Сингх хотели бы поговорить со мной. У меня есть время для получасовой беседы, если вас это устроит. Джим посмотрел на Хана, ожидая его одобрения. Да. Даже если окажется, что ей есть что сказать по этому поводу, это будет хорошим началом. — Хан едва заметно кивнул во время разговора Джима. — Мы сейчас подойдем, док. Спасибо, что нашли для нас время. Конец связи. — Джим закрыл коммуникатор и, взяв Хана за правую руку, направился обратно в клинику. — Даже не уверен, с чего начать этот разговор. Просто сказать как есть... или начать с того, как развивались наши чувства? Что, вероятно, займет слишком много времени... оставим это на потом, — он осознал, что болтает без умолку, и закрыл рот. — Наверное, я немного нервничаю. Это как спросить родителей, можно ли мне пойти на свидание... во всяком случае, мне говорили, что это так же ощущается. Однако Хан не выразил неодобрения, когда Джим продолжил болтать. На самом деле, аугмент передавал привязанность по связи. Ему нравилось слушать Джима, даже если тот немного нервничал. Это означало лишь то, что капитан не всегда находил остроумные и правильные ответы, что некоторые темы требовали искренних чувств, и что Джим все еще осваивался в новых условиях. — Все будет хорошо, Джим, — подбодрил Хан, идя обратно на встречу с врачом. Джим лишь состроил обиженное лицо. Администратор жестом пригласила их пройти, и они отправились по знакомому коридору к кабинету доктора Те'Анны. — Ты мог бы чуть больше поддержать, — пробормотал Джим, когда Хан постучал в дверь кабинета. — Входите, джентльмены, — пригласила доктор. — Я еще от приемной услышала гудение вашей связи. — То есть, нам даже не надо произносить в слух то, с чем мы к вам пришли? — заходя поинтересовался Джим. Доктор Те'Анна коротко рассмеялась и протянула им руки. — Рада снова вас видеть. Пожалуйста, присаживайтесь и расскажите с чем вы пришли, — она посмотрела на Хана, побуждая его начать. Он вежливо пожал ей руку, здороваясь, и остался стоять рядом с Джимом. — Спасибо, доктор, — произнес Хан, не понимая, почему Джим решил, что он его не поддерживал. Но сейчас не время для этого разговора. — Мы хотели бы, чтобы вы знали, что наша привязанность друг к другу растет. И хотели бы узнать ваше профессиональное мнение, позволено ли нам будет вступить в интимные отношения или, к примеру, я недостаточно здоров, чтобы получить разрешение, поскольку Джим не желает пользоваться моим ослабленным состоянием. Доктор улыбнулась и несколько раз кивнула. — Не могу сказать, что удивлена этим визитом. Я чувствовала, как и моя предшественница, что за эти месяцы ваша связь укрепилась. И я хочу похвалить вас обоих за то, что вы проявили благоразумие, поговорив со мной, прежде чем действовать в соответствии со своими чувствами, — она подалась вперед, не сводя взгляда с Хана. — Но, если вы меня простите, я бы хотела задать этот вопрос вам, мистер Сингх. Вы всегда были очень откровенны в отношении вашего нынешнего самочувствия. Считаете ли вы, что находитесь в подходящем состоянии — умственном, эмоциональном и физическом — для того, чтобы начать отношения с капитаном Кирком? И я прошу вас также подумать о мужчине, который будет вашим партнером. — Да, я понимаю ваш вопрос, — подтвердил Хан прежде чем ответить. — Мы разные во многих отношениях, но мне нравятся эти различия, и я чувствую, что они часто совместимы. Я признаю, что, возможно, в моем сознании есть вещи, которые все еще закрыты и я их еще не обнаружил, но в своем нынешнем состоянии я чувствую, что, даже открыв их, мои чувства к Джиму не изменятся. Мы и так заботимся друг о друге, когда это необходимо, или утешаем и придаем сил друг другу. — Хан замолчал, а затем перешел к другой теме разговора. — Физические отношения будут для меня в новинку, независимо от того, с кем они будут. Но с учетом ментальной и эмоциональной связи с Джимом, желание добавить физический контакт, кажется мне естественным, поскольку бывают моменты, когда я хочу быть ближе к нему так, как раньше не бывало между нами. Телепат кивнула и продолжила: — Но вы не сказали, считаете ли вы, что ваш разум достаточно восстановился для таких отношений. Достаточно ли вы восстановили в себе того человеком, кем были до нападения? Вернулись ли ваши воспоминания, особенно в том, что касается капитана Кирка? У вас с ним были трудности при первом знакомстве, и мы не обсуждали их подробно. На самом деле, я не уверена, что вы их все еще помните. Вы искусны в сокрытие мыслей, когда захотите. Джим почувствовал себя немного виноватым, вспомнив, как он сбивал корабль Хана, и их первую «встречу» — две пары сердитых голубых глаз, свирепо уставившихся друг на друга сквозь насилие и воздушную пропасть. Он не скрыл это воспоминание ни от кого. — На это не так-то просто ответить, — начал Хан, — да, ко мне вернулись воспоминания, связанные с Джимом, и нет, я уже не тот человек, кем был раньше. У меня нет прежней злости и ярости. — Хан глянул на Джима и добавил: — Мы говорили об этом. Я простил Джима за его действия против меня в прошлом. А так же действия его команды, включая коммандера Спока, нанесшего мне ментальный ущерб, от которого я сейчас оправляюсь. Я понимаю, какую опасность я представлял, и понимаю, что для моего усмирения были использованы крайние средства. Но я думаю об этих воспоминаниях как о событиях, которые произошли, а не как о победах или поражениях, набранных очках в битве, войне против Звездного флота. Как я уже сказал, я уже не тот человек, каким был раньше. Доктор Те'Анна долго смотрела на него, прежде чем повернуться к Джиму. — А вы, капитан, готовы к такого рода отношениям? Я знаю, вы осознаете серьезность намерений мистера Сингха. Джим мгновенно улыбнулся, так как на этот вопрос было легко ответить. — Да, док. Я готов дать им ход. Я сильно повзрослел после смерти адмирала Пайка. Полагаю, начнем с этого. Я не думаю, что смог бы справиться с возникшей между нами связью до всех тех событий, которые тогда произошли, — он чуть голову. — Я был довольно незрелым. — Конечно, существует опасности, — честно произнес Хан. — Остальные могут не одобрить дальнейшее развитие наших отношений. Но это внешние опасности, поскольку я не верю, что мы представляем опасность друг для друга. Я считаю, что как друзья, мы уже подходим друг другу. А в качестве возлюбленных, мы можем продолжать укреплять новые узы. — И я чувствую, что Хан тоже готов, — поднял голову Джим. — Ему больше не нужно полагаться на меня или на нашу связь. А я могу положиться на него, когда мне нужно, чего не было долгое время. Честно говоря, док, мне кажется, что с ним все в порядке. Он другой. Он не такой, как раньше, но выздоровел. Он прекрасно может справиться и без связи. — Вы согласны, мистер Сингх? — поинтересовалась доктор у аугмента, переводя на него взгляд. Хан посмотрел на нее в ответ, затем перевел взгляд на Джима, слегка улыбнувшись. — Да, это правда, что мне больше не нужна связь как механизм преодоления. Но я полюбил ее и не хочу, чтобы она исчезла. Мне нравится быть ментально связанным с Джимом, и я хотел бы поддерживать с ним и физическую связь. — Полагаете, вы здоровы, мистер Сингх? — напрямую спросила доктор. — Готовы ли вы не только к этим отношениям, но и к тому, что Звездный флот может выдвинуть против вас обвинения? Джим напрягся, сидя на стуле, и постарался не выдать беспокойства. Он не предполагал, что вопрос об отношениях с Ханом поставит его в такое положение со Звездным флотом. Если Хан достаточно здоров для одного, значит, достаточно здоров и для другого. Хан замолчал, но лишь на мгновение. Он почувствовал беспокойство Джима, хотя и не уловил сути его мыслей. — Да, — ответил он, коротко вздохнув. — Я достаточно здоров, чтобы предстать перед судом. — И после этого Хан почувствовал, что его отношениям с Джимом придется подождать. Поскольку тот выступал в роли главного защитника и для суда это стало бы конфликтом интересов, если бы тот еще был и его любовником. — Что означает, что нам все равно придется подождать, — заключил Джим, придерживаясь того же мнения, что и Хан. — Нужно посмотреть, как пойдет суд, — он потер лицо. — Я был так счастлив от возможность быть ближе к Хану, что совершенно забыл о выдвинутых против него обвинениях. Как я мог? Доктор Те'Анна рассмеялась, не зло, и сказала: — Я думаю, то, что вы вытеснили эти мрачные мысли, является показателем того, насколько вы заботитесь друг о друге. Тем не менее это может скомпрометировать вас как свидетеля защиты мистера Сингха. Губы Джима сжались в тонкую линию. — Нет, этого не произойдет. Я этого не допущу. И ты сможешь сам убедиться в этом, — он посмотрел на Хана. — Я ничему не позволю поставить под угрозу твое право на справедливый суд. Все, что я хотел сделать, это поцеловать тебя. И все еще хочу это сделать. Но я подожду, пока все не разрешиться. — Спасибо, Джим. Я знаю. Мы еще вернемся к этому. Я позабочусь об этом, Нуньен. — Что нам теперь делать, док? — посмотрел Джим на доктора. — Если Хан достаточно здоров, чтобы предстать перед судом, мне нужно уведомить Звездный флот, но не раньше, чем мы услышим ваше мнение и получим отчет. — И согласие моего пациента, — кивнула доктор, вновь посмотрев на Хана. — Что скажете, мистер Сингх? — Да, у вас есть мое согласие, доктор, — ответил Хан. Не было смысла затягивать лечение, чтобы избежать судебного разбирательства. Он был здоров и находился в здравом рассудке, чтобы ответить на обвинения, выдвинутые против него Звездным флотом. Но в то же время у него были претензии к Звездному флоту, которые также необходимо было урегулировать сейчас, когда он был способен защитить себя. — Очень хорошо, — кивнула доктор Те'Анна. — Я официально опубликую свой отчет о том, что с вами все в порядке. Я верю, что так оно и есть, мистер Сингх. Я рассматриваю ваш приход сюда сегодня как окончательное доказательство. Я верю, что вы готовы к более близким отношениям. Вы полностью контролируете свои способности и понимаете риски. И вы так же способны выступить в свою защиту. — Спасибо, доктор, — удовольствие, испытываемое Ханом от взаимного признания чувств потускнело. Аугмент больше не мог позволить себе роскошь отвлекаться на поездки за город или инженерные разработки на «Энтерпрайз». Теперь его мысли были сосредоточены на том, как будет разворачиваться судебный процесс, и на разделении судеб Хана и его народа. — Мы отправимся прямо сейчас. Джим чувствовал то же самое, но не хотел, чтобы это ощущение взаимности угасло так быстро. Он послал Хану волну своих чувств, вместе с решимостью добиться справедливости. — Спасибо, док, — сказал он, вставая и пожимая ее руку. — Вы были великолепны по отношению к нам обоим. Мы ценим то, что вы сделали. Никогда бы не подумал, что скажу это мозгоправу. Бетазоидка покачала головой на слова Джима и сказала: — Я рада быть полезной, капитан, — она повернулась к Хану и так же протянула ему руку. — И вам тоже, мистер Сингх. — Спасибо, что уделили мне время и довели дело до конца, доктор, — произнес Хан, пожимая ей руку. Повернувшись, он по привычке хотел положить руку Джиму на спину, призывая пойти с ним, но в этот раз ладонь зависла в нерешительности, не прикоснувшись. В итоге Хан убрал руку и последовал за Джимом к выходу. — Не меняй все сейчас, — оглянувшись на него произнес Джим. — Все в порядке, Нуньен. Мы держались за руки и находились близко друг к другу уже несколько месяцев. На данный момент нет причин беспокоиться по этому поводу. Все это было частью твоего выздоровления и нашего знакомства друг с другом, — он повернул в укромный уголок и потянул за собой Хана, чтобы подбодрить. И когда они скрылись из виду, он нежно прижался к его губам. Хан, более известный как свирепое создание, коротко застонал. Это было безукоризненно. Вкус Джима на его губах был именно таким, каким Хан и представлял с тех самых пор, как ему впервые пришла в голову мысль поцеловать его. Джим. Поцелуи. От этих простых мыслей в мозгу слегка помутилось. Джим продлил прикосновение и чуть надавил, покусывая нижнюю губу Хана, а после неохотно отстранился, в основном, чтобы перевести дыхание. — Сосредоточься на цели, Нуньен, — прошептал он. — Ты меня слышишь? — Да, Джим, — мягко ответил Хан, запустив пальцы в короткие волосы Джима на затылке, легонько потянув на себя и прижал их лбы друг к другу. — Спасибо. — Так-то лучше, — сказал Джим и нежно погладил Хана по волосам. — Я рад, что с тобой все в порядке, Нуньен. Теперь мы справимся со всем, что на тебя свалилось. Вместе. Как я и обещал с самого начала, — он закрыл глаза и позволил им постоять так несколько мгновений. Это время принадлежало только им.