Сломанный разум (Broken Mind)

— Меня зовут Хан Нуньен Сингх. Зал суда представлял собой большое цилиндрическое помещение, в оформлении которого чувствовались нотки старинной оперной сцены. И, возможно, для кого-то происходящее действительно было бы весьма похоже на театральную постановку. Но архитектурное решение заключалось в том, чтобы расположить обвиняемого в центре, девять судей в отдельных нишах на балконе над ним, а представителей СМИ или гражданских — напротив. — Я был создан доктором Сариной Каур и ее коллегами. В связи с этим, я широко известен как Аугмент, — представился Хан судьям, не пытаясь скрыть своей сути. Я несу ответственность за взрыв в штаб-квартире Секции 31 в Лондоне. Нападение на собрание офицеров Звездного флота в Сан-Франциско. И за управляемое падение «Возмездия» на центр Сан-Франциско в попытке уничтожить штаб-квартиру Звездного флота. Моя защита этих враждебных действий прежде всего основывается на праве вести войну против Звездного флота. Подвергшись пыткам и увечьям со стороны Секции 31, санкционированной Звездным флотом, я восстал и отомстил своим угнетателям. Однако, если вы не признаете моего права в нанесении ответного удара по коррупционерам или защиты моего народ, из которых в живых осталось лишь семьдесят три человека, тогда это судебное заседание — фарс, и я смиренно приму приговор. Но тех, чья человечность требует правды в сочетании со справедливостью, я прошу выслушать мое дело без предубеждений. Я прошу вас признать право моего вида жить в мире, как вы приветствовали бы вступление других видов в Федерацию. Джим сидел в переполненном зале суда вместе с офицерами Звездного флота и членами семей погибших. Он слегка прикусил нижнюю губу, слушая вступительное слово Хана, жалея, что тот не использовал чуть более примирительный тон в самом начале. Ему хотелось сказать об этом Хану или помочь в ходе судебного разбирательства, но присутствие Джима разрешалось лишь в том случае, если связь между ними оставалась заблокированной в течение всего судебного процесса. Для этого присутствовала доктор Те'Анна, которая наблюдала за ними обоими, дабы убедиться, что они не нарушают это правило. В противном случае это привело бы Джима к окончательному исключению из зала суда, а рисковать этим он не хотел. Президент Федерации Пеллан Фел поднялась со своего места в центре трибуны и посмотрела на Хана сверху вниз, ее лицо было чистым холстом, на который можно было спроецировать любые эмоции. — Мистер Сингх, мы созвали этот трибунал, чтобы решить только вашу судьбу. Мы будем следовать строгим требованиям Главной директивы во всех будущих взаимодействиях с другими семидесяти двумя аугментами, которые в настоящее время находятся в криостазе. Характер их прошлых или ваших недавних действий не будет приниматься во внимание, поскольку это не имеют отношения к их будущему. Хан Нуньен Сингх, вы признались в совершении взрыва Мемориального архива Кельвина в Лондоне, который, как позже выяснилось, принадлежал Секции 31, в нападении на собрание офицеров Звездного флота в Сан-Франциско и в том, что спровоцировали крушение незаконно сконструированного космического корабля «Возмездие» в центре Сан-Франциско. Вы также обвиняетесь в убийстве адмирала Александра Маркуса; принуждении лейтенанта Томаса Хэрвуда; обстреле звездолета «Энтерпрайз», в результате которого погибли двадцать три члена экипажа, включая, хотя и временно, капитана Джеймса Т. Кирка; и нападении на различных офицеров Звездного флота, включая вышеупомянутых капитана Кирка, лейтенанта Кэрол Маркус и лейтенант-коммандера Монтгомери Скотта. Правильно ли я понимаю, мистер Сингх, что вы не отрицаете совершения ни одного из этих действий? — Я не отрицаю их, — спокойно и отчетливо, так чтобы его услышали, произнес Хан. — Напротив, я заявляю, что это были военные действия, а не случайный терроризм. Различие, которое обусловлено всей серьезностью его значения и возникновения. — Хан обращался к президенту, но при этом смотрел и на каждого из судей, не упуская никого. — Поскольку мой народ и я сам подверглись жестокому обращению и были лишены прав в соответствии с Главной директивой, я считаю, что их жизни чрезвычайно важны для предпринятых мной против Звездного флота действий. Президент Фел кивнула аугменту и посмотрела на своих коллег-судей, представителей разных рас Федерации, и только одного члена Звездного флота — адмирала Накамуру, — который не был членом Секции 31 и не участвовал в каких-либо действиях, касающихся Хана, с тех пор как капитан Кирк связался с адмиралом Арчером и произнесла: — Члены комиссии, учитывая, что нет никаких сомнений в том, кто совершил эти действия, наш долг — сопоставить смягчающие обстоятельства с тяжестью совершенных действий. Мистер Сингх утверждает, что он действовал находясь в состоянии войны против Звездного флота. Если считать мистера Сингха гражданским лицом, то это заявление абсурдно. Однако мы также должны учитывать происхождение и историю мистера Сингха, которые уникальны в нашем опыте, — президент обвела рукой всех членов суда. — Адмирал Кхо, вы готовы выступить с обвинением? — Готов, жа[1] президент, — средних лет аркадиец, с характерной для этой расы круглой головой и полосами волос по бокам, встал и поклонился судьям. — Адмирал Арчер, вы готовы к защите? — спросила президент Фел. Арчер встал со своего места позади Хана и, медленно подойдя, встал рядом. — Если мистер Сингх согласен принять меня, я готов, жа президент. — Я согласен, адмирал, — ответил Хан, опуская взгляд и почтительно склоняя голову перед Арчером. — Тогда приступим, — подвела итог президент Фел. — Адмирал Кхо, вы можете вызвать своего первого свидетеля. Адмирал начал с того, что обратился к эксперту по законодательству Федерации, который проанализировал правила объявления войны и то, кто имел «право» объявлять войну, в отличие от того, кого считать террористом. В целом, точка зрения обвинения заключалась в том, что Хан действовал вне правил того, кто имел право объявлять войну, и не соблюдал надлежащие процедуры объявления войны в соответствии с правилами ведения войны. Адмирал Арчер возразил, запросив информацию о том, как история отнеслась бы к Хану как к лидеру своего народа и что, как их лидер, он имел право объявить войну. Более того, он настаивал на том, что Звездный флот, а следовательно, и Федерация, объявили войну Хану и его народу посредством действий адмирала Маркуса. В конце концов, обсуждение заняло весь первый день и закончилось ничьей. Адмирал Арчер ушел довольным. Второй день был отдан главе службы безопасности Звездного флота, который обсуждал тактику «ведения войны» Ханом. Особое внимание было уделено принуждению лейтенанта Хэрвуда в использовании бомбы для подрыва архива Кельвина и падение «Возмездия» на Сан-Франциско, что привело к гибели почти исключительно гражданских лиц. Арчеру было немного сложнее с этим свидетелем, хотя он и заставил его признать, что это была единственная тактика, которую Хан мог использовать в одиночку против гигантской бюрократической машины. Но свидетель также задал вопрос о том, что Хан хотел «выиграть» в этой войне. На сей раз Арчер был не особо доволен своей защитной деятельностью. — Нельзя ожидать, что все будет по-нашему, — сказал он возвращаясь к Хану. — Нам нужно обсудить, как представить ваши цели, эмоции и состояние во время побега от адмирала Маркуса. — Я понимаю, адмирал и с уважением отношусь к вашим действиям, — тихо произнес Хан, поскольку их беседа была конфиденциальной. Однако перед тем, как до конца дня был объявлен перерыв, у Хана возникла мысль, которой он хотел поделиться с судьями и зрителями, чтобы у них появилась пища для размышлений, до следующего заседания. Хан встал и заговорил так, что казалось, будто он обращается к каждому присутствующему в зале, стоя лицом к лицу. — Устав Федерации. Эти два слова дети узнают еще в школе и их значение становится яснее со временем, по мере взросления. Избавить грядущие поколения от бедствий внутригалактической войны — которая принесла невыразимый ужас и страдания нашей планетарной общественной системе, — подтвердить веру в фундаментальные права разумных форм жизни, в достоинство и ценность личности, обеспечить равные права мужчин и женщин, больших и малых планетарных социальных систем, создать условия, при которых будет соблюдаться справедливость и взаимное уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников межпланетного права, способствовать социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе. И, видя это, проявлять доброжелательную терпимость и жить вместе в мире друг с другом как добрые соседи. Эти слова знает каждый офицер Звездного флота, по сути каждый гражданин Федерации. Слова, о которых я не имел представления чуть меньше года назад. Как я мог знать о них? Мой опыт общения со Звездным флотом был связан с адмиралом Маркусом и его людьми, чьей единственной целью была разработка фундамента для войны с клингонами. Ни у меня, ни у моего народа не было свободы. Не было чувства терпимости или ощущения мира. С самых первых слов в Уставе Федерации говориться о стремлении к миру и уважению ко всем формам разумной жизни. Слова, которые можно было бы ожидать от адмирала. И все же адмирал Маркус и те, кто служил в Секции 31, принуждали, манипулировали, издевались, пытали и уродовали меня, чтобы извлечь выгоду из моего интеллекта и технических навыков. Для них я спроектировал «Возмездие», военный корабль, который, как я теперь понимаю, являлся незаконным. Но поскольку я был порабощен их волей, в то время я ничего не знал об этом. Я знал только то, что если я хочу жить и хочу, чтобы жил мой народ, я должен служить. Вот таким я узнал Звездный флот. И, в свою очередь, это позор основам тому, что должна представлять собой Федерация. Президент склонила голову перед Ханом и произнесла: — Мистер Сингх, мы с болью осознаем жестокое обращение адмирала Маркуса и его последователей из Секции 31 в отношении вас... и других. Мы продолжим предоставлять вам информацию о судебном преследовании и приложенных усилиях по устранению Секции 31 из состава Звездного флота. Это противоречит всем принципам, изложенным не только в Уставе, но и в Главной директиве, а так же в наставлениях Звездного флота и Федерации. Адмирал Арчер, мистер Сингх, не могли бы вы подойти? Арчер встал и похлопал Хана по плечу, а потом медленно двинулся к трибуне, где президент наклонилась к нему для разговора. Хан следовал на шаг позади адмирала Арчера. Он чувствовал, что ему могут сделать выговор в частном порядке за цитирование Устава, но считал, что этот публичный позор Федерация должна вынести и не сможет скрыть. В ней и так уже было слишком много тайн, именно поэтому они в конце концов и оказались здесь. Президент Фел кивнула обоим мужчинам и тихо уточнила: — Вы по-прежнему намерены вызвать мистера Сингха для дачи показаний, адмирал Арчер? — Если он по-прежнему готов к этому, то да, таково наше намерение, — ответил Арчер, глянув на аугмента. — Вы считаете, что адмирал честно выполняет свою работу, представляя вас, мистер Сингх, и разъясняя наши правовые процедуры? — спросила президент. Хан посмотрел на президента, которая, по его мнению, явно не хотела, чтобы Хан снова выступал вне очереди. — Да, жа президент. Адмирал Арчер справедлив в своем представлении. У меня нет желания прибегать к альтернативному защитнику. — Хорошо, — кивнула президент Фел и продолжила, — у нас есть независимая экспертиза этого разбирательства, но я также заинтересована в том, чтобы не было никаких признаков неподобающего поведения, особенно в отношении вас, мистер Сингх. В этом свете я приветствую ваши замечания в конце дневного заседания, как возможности высказать свое мнение без участия адвоката, как это и было задумано. Однако я призываю вас выступить в свою защиту. Заявления, сделанные с трибуны, как правило, производят большее впечатление на судей. Боюсь, такова наша истинная природа, — президент вновь кивнула, показывая, что, по ее мнению, эта тема закрыта. — А сейчас, у вас найдется время, чтобы обсудить возможные показания капитана Джеймса Т. Кирка? — Спасибо, жа президент, за ваш совет и консультацию в этой области, — сказал Хан показывая, что ценит тот факт, что жен заботится о его безопасности и хочет убедиться, что в ходе разбирательства он не подвергается плохому обращению. Даже если слова Хана не дошли до ушей судей, они заложили основу для общественности, которая все еще была зла на аугмента и скорбела по погибшим. — Да, президент Фел. Вас беспокоят показания капитана Кирка? Президент заметно колебалась и, наконец, произнесла: — Действия, как ваши, так и адмирала Маркуса, оставили заметный след на капитане. Когда он впервые был назначен на «Энтерпрайз», я была не единственной, кто сомневался в его готовности, несмотря на решительную поддержку таких людей, как адмирал Пайк, — жа на мгновение прикрыла глаза от боли при воспоминании о нем. — За последний терранский год, прошедший с момента пробуждения от смерти, нет сомнений в том, что он вырос в прекрасного человека и капитана. Но его статус в этом процессе... противоречив. Ваши действия, мистер Сингх, привели к смерти его наставника и самого сильного сторонника, не говоря уже о членах его команды, что в конечном итоге стоило ему жизни. Действия адмирала Маркуса убили еще больше членов его команды, чуть не уничтожили саму «Энтерпрайз» и использовали его горе против него самого, чтобы попытаться развязать войну с клингонами и навсегда оставить его в анналах истории как проклятие Федерации. Но существует еще и ментальная связь с вами, мистер Сингх, и его действия по обеспечению вам надлежащего лечения и реабилитации. В совокупности я в затруднении на чьей стороне он должен выступать: в качестве свидетеля обвинения или защиты. Как вам известно, адмирал Арчер, обе стороны запросили дачи его показаний, что заставило судей задуматься. Итак, сначала я спрошу вас, мистер Сингх, считаете ли вы, что его показания будут предвзятыми? — Спасибо, что высказали эту озабоченность, президент Фел, — начал Хан и в его тоне и манере поведения звучало искреннее уважение. — Если у суда вызывает беспокойство моя связь с капитаном Кирком, я согласен на то, чтобы меня удалили из зала, когда капитан будет давать показания. Однако я верю, что капитан Кирк будет честен, рассказывая о событиях так, как он их пережил тогда, и о том, как он видит всю истину сейчас. Независимо от того, кто его первым вызовет, я доверяю его показаниям, — сказал Хан, затем, помолчав, добавил: — Что касается смерти адмирала Пайка… Теперь я понимаю, какой огромной потерей он стал для Звездного флота, и мне сообщили, что он был бы защитником моего народа, если бы знал о нашем тяжелом положении. Жаль, что я не знал об этом раньше, так как полагал, что весь Звездный флот представлен такими людьми, как адмирал Маркус. Поэтому, если мне представится такая возможность, я хотел бы выразить свое раскаяние в связи с гибелью адмирала Пайка, других офицеров и гражданских лиц, погибших в результате моих действий. Есть скорбь выживших, которую необходимо признать... Как только адмирал Арчер посоветует мне, как деликатно затронуть эту тему. Президент Фел долго изучала его пристальным взглядом и медленно кивнула. — Я рада это слышать, мистер Сингх, хотя я задам тот же вопрос обвинению. Адмирал Арчер? Он улыбнулся и чуть сильнее оперся на трость. — Жа президент, я бы предпочел видеть капитана Кирка в качестве свидетеля защиты по очевидным причинам, но я также верю, что он скажет правду, какой он ее видит, в меру своих возможностей. Капитан понимает, что любая предвзятость в ту или иную сторону может навредить моему клиенту. Жа кивнула и подвела итог: — Что ж, хорошо. Я поговорю с обвинением и вынесу свое решение напрямую. Увидимся завтра, джентльмены, — жа встала и, прежде чем отправиться вслед за остальными удалившимися судьями, изобразила легкий жест в знак уважения. — Ну, что вы думаете о президенте? — спросил Арчер, возвращаясь вместе с Ханом обратно к их столу и местам. — Освежающе, — произнес Хан, следуя за Арчером. — Спасибо, адмирал. Я знаю, что сегодняшний день не был похож на безоговорочную победу, но у меня нет ощущения, что все прошло плохо. Я высоко ценю ваши усилия и благодарю вас за то, что вы рядом. Последние два дня Хан выражал подобную благодарность в конце заседания или каждый раз, когда суд объявлял длительный перерыв. Хан не мог не понимать, что значит, когда кто-то вроде адмирала Арчера встает на его защиту. — Жа проделала отличную работу с тех пор, как стала первой андорианкой, занявшей этот пост. Я рад нынешнему составу Совета, хотя мне не хватает присутствия Сарека. После того как Спок присоединился к Звездному флоту, Сарек подал заявку на членство в Совете и его с легкостью приняли. Он применяет хладнокровную вулканскую логику ко всем ситуациям и вносит необходимую ясность, когда бушуют эмоции, — усмехнулся Арчер и продолжил: — Мой отец был бы разочарован мной. — При всем уважении, адмирал, я рад видеть, что в Совете представлено такое культурное разнообразие, — это был самый вежливый способ, каким он мог выразить радость того, что Совет не состоит исключительно из людей. Федерация была создана для того, чтобы представлять интересы всех видов, а не только людей. — И я понимаю, что Сарек был бы ценным членом, но почему, сэр, ваш отец был бы разочарован? — Мой отец не слишком ладил с вулканцами, — с нескрываемым весельем пояснил Арчер. — Он был из первого поколения после успешного эксперимента Зефрама Кохрэйна с варп-технологиями. Он хотел, чтобы человечество попало в космос гораздо раньше, чем вулканцы считали разумным. Только когда мне перевалило за сорок, мы, наконец-то, смогли отправиться в космос и исследовать его самостоятельно… и мы осознали, насколько, к сожалению, были к этому не готовы, — его улыбка не угасла, хотя уголки губ дрогнули в память о погибших. — Я и вполовину не смог бы так хорошо справиться без моего первого помощника, вулканки Т'Пол, но мне потребовались годы, чтобы обрести равновесие с ней и вулканцами в целом, — улыбка мгновенно испарилась, и он продолжил: — Потеря Вулкана нанесла удар по Федерации в то время, когда мы только закладывали прочный фундамент. И его отняли у нас двумя ударами — Нерона и адмирала Маркуса. Ваш судебный процесс — это еще один шаг к тому, чтобы попытаться все исправить. — Да, адмирал, я вас очень хорошо понимаю. — Хан на мгновение задержал взгляд на Арчере, а затем добавил: — Я надеюсь, что со временем вы поймете, что мои люди будут столь же ценным активом для Федерации. Мы никогда не были главенствующей расой, но сильны, быстро учимся, умелы и целеустремленны. Капитан Кирк верит, что для нас есть место в этом будущем, и я надеюсь, что так оно и будет. Мой народ может стать частью этого фундамента, если вы нам позволите. — Вы уже в курсе, что этот судебный процесс будет нелегким, но я верю, что он будет справедливым, насколько это возможно для группы несовершенных людей, независимо от их биологического вида, — сказал Арчер. — Но я также хочу предупредить вас, что есть кое-что, что может повлиять на окончательное решение. Если бы вам удалось обрушить «Возмездие» на штаб-квартиру Звездного флота и убить там людей, вы могли бы навсегда искалечить Федерацию. Об этом трудно думать объективно, независимо от ваших причин. — Да, адмирал. Я знаю, — сказал Хан, и в его голосе слышался вес произошедших событий. — Я понимаю свою роль и принимаю предстоящий приговор, каким бы он ни был. Я по-прежнему надеюсь, что моим людям будет предоставлена возможность показать то хорошее, на что они способны, там, где не смог я. Адмирал Арчер легонько похлопал его по руке и сказал: — Президент Фел пыталась заверить вас, что ни исход этого судебного процесса, ни какие-либо события, предшествовавшие ему, не повлияют на отношение к вашему народу. Я знаю, что в настоящее время ведутся дискуссии о том, как именно справиться с их пробуждением. Было принято решение разбудить их, но как, когда и где — это сложный вопрос. То, что случилось с вами, повлияет на их представления о Федерации, и это справедливо, поэтому есть опасения, что они вообще не захотят занять место в Федерации. Склонив голову набок, Хан счел этот дружеский жест довольно странным и эксцентричным со стороны адмирала. Это было очень похоже на то, что сделал бы Джим. Что, в некотором смысле, успокаивало. Даже было приемлемо. — Да, я знаю. Были озвучены эти слова и заверения. Но я постоянно думаю о них. Ранее мне тоже давались заверения, оказавшиеся лживыми. И хотя я доверяю вам, адмирал, капитану Кирку, и Совету, я буду думать о своем народе, пока все не решится раз и навсегда. — Полагаю, что решение о том, как быть с пробуждением вашего народа, будет принято после вынесения судебного вердикта, — сказал Арчер и глубоко вздохнул. — Как бы это ни закончилось, я буду рекомендовать, чтобы, по крайней мере, капитан Кирк присутствовал при этом. А теперь давайте вернем вас на «Энтерпрайз», — он вновь сделал паузу и посмотрел на Хана. — Вы по-прежнему довольны пребыванием на борту? Вам не нужна камера предварительного заключения на планете? С ограниченным выходом наружу, конечно. — Спасибо за вашу заботу, сэр, но «Энтерпрайз» подходит, поскольку я привык к своему месту. — Хану все еще были доступны определенные привилегии, даже несмотря на продолжающийся судебный процесс. — Если только вы не считаете, что это негативно повлияет на мою защиту? — уточнил Хан, думая как раз об обратном, но все равно бы прислушался к совету Арчера. — Не вижу для этого причин, — ответил Арчер и открыл свой коммуникатор. — Адмирал Арчер вызывает «Энтерпрайз». — «Энтерпрайз» на связи, — на линии послышался голос Джима. — Мистер Сингх готов подняться на борт, — сообщил Арчер. — Принято. Мы его сейчас поднимем. Спокойной ночи, адмирал. — И вам, капитан, — ответил Арчер и убрал коммуникатор. — Я планирую принять долгую горячую ванну и лечь спать. Я слишком стар для таких выходок, — он кивнул Хану. — Хорошего вечера, мистер Сингх. Увидимся завтра. — Хорошего вечер, адмирал. И спокойной ночи, — ответил Хан и отступил на шаг, чтобы «Энтерпрайз» мог транспортировать его на борт. И через несколько секунд он снова стоял в транспортаторной. Там он ненадолго замер, интересуясь, был ли Джим его единственным сопровождающим или на этот раз потребовалась охрана. Джим улыбнулся и сбросил со связи щиты, радуясь, что между ними восстановился поток мыслей и чувств. Из плеч ушло напряжение. — Привет, Нуньен, — произнес он. — Как дела? — он шагнул вперед, предлагая руку. — Хочешь чего-нибудь поесть? — Спасибо, Джим, — сказал Хан, спускаясь с платформы. Он взял Джима за руку и не спешил отпускать. — Да, я бы, пожалуй, не отказался чего-нибудь съесть, — согласился Хан, оглядывая капитана. — Как ты справился сегодня? — Отстойно сидеть в толпе, подняв щиты, и ничего не делать, только слушать, — признался Джим. — Я знаю, адмирал Арчер делает все, что в его силах, и делает хорошо, но все равно трудно не начать орать в ответ на некоторые произнесенные слова, — все еще держа Хана за руку, он мягко потянул его за собой. — Пойдем, добудем тебе что-нибудь поесть... и мне тоже, — он повел его к двери, с сожалением размыкая руки. — А ты как? — Я понимаю твое разочарование, Джим. Но ты знаешь больше, чем остальные. Я доволен адмиралом Арчером и тем, как передается информация. — Хан шел рядом с Джимом по коридору, и, когда они подошли к турболифту, спросил: — Могу ли поинтересоваться, Джим, каково отношение тех, кто находится в это время в зале, рядом с тобой? Я знаю, что они все еще в гневе, но...? Джим покачал головой и сказал: — Это тяжело, — покачал головой Джим. — Большинство наблюдателей — родственники и друзья погибших. Таким людям трудно прощать. Я знаю, я прошел через это, — он вздохнул и слегка прильнул к Хану. — Не помогает и то, что во время своего первого выступления ты решил бросить вызов… назвав судебный процесс фарсом, если они не признают твоего права на ответный удар. — Джим послал Хану волну беспокойства, давая понять, что его беспокоит только результат. — Да, я знаю, Джим. Возможно, мое заявление прозвучало слишком агрессивно, но мне нужно было быть услышанным. Тем, кто верит в Федерацию и в Звездный флот, тяжело слушать такие разбирательства, а в ряде случаев есть те, кто вообще не желает их слышать. Либо потому, что не хотят, чтобы их считали виновными, либо потому, что не хотят, чтобы организация, которой они посвятили себя, оказалась несовершенной. — Что ж, я думаю, мы уже далеко от этого, — сказал Джим. — Знаешь, некоторые из главных помощников Маркуса уже были осуждены. Новизна прошла, — он вздохнул и слегка потер глаза рукой. — Жаль, что мне не позволили обсудить с тобой стратегию, но... нам повезло, что тебе все еще разрешено находиться на «Энтерпрайз» и взаимодействовать со мной. Мы в долгу перед доком... она сказала, что разделив нас они причинят нам вред. — Это понятно, Джим. И я не буду больше задавать вопросов или говорить о судебном процессе, если так будет лучше. Я просто хотел узнать, как ты оцениваешь общественное настроение. Однако то, что некоторые из людей Маркуса уже предстали перед судом и привлечены к ответственности за свою деятельность, по мнению Хана, было многообещающим. Их полные заявления относительно их деятельности лучше проиллюстрировали бы обстановку, с которой Хан сражался изнутри — Нет, все в порядке, — ответил Джим. — Мы просто не можем обсуждать мою речь или что, по-моему мнению, ты должен или собираешься сказать... что-то в этом роде. Но настроение хорошее. Честно говоря, могло быть и хуже. Меня больше интересует, что думают судьи. Ничего не могу сказать о них. Кучка каменных лиц, — он повел Хана в офицерский кафетерий, который был пуст. — Пойдем, поедим. Поскольку «Энтерпрайз» пребывал на земной орбите, свежие продукты были доступны постоянно и не было необходимости в пайках или репликаторах. Помня об этом, Хан набрал для себя большой поднос с фруктами и сыром, а также свежим ржаным и дрожжевым хлебом. Аугмент редко проявлял свой аппетит, но в данном случае эти простые, но ароматные блюда были именно тем, чего бы ему хотелось съесть прямо сейчас. — О, выглядит потрясающе, — сказал Джим и взял свой любимый сэндвич из дрожжевого хлеба с имитацией краба, выбрал фрукты и овощи и добавил стакан молока. — Приятно видеть, что ты ешь. Я бы хотел, чтобы это происходило почаще. Твоему здоровому организму нужны калории для энергии, — он сел за столик на двоих в конце зала, чтобы побыть в уединении на случай, если в кафетерий зайдет еще кто-то. — Если ты съешь все свои фрукты, то получишь десерт, — поддразнил он. — О, я могу... правда? — спросил Хан, искоса взглянув на Джима и слегка улыбнулся. Но он начал есть, или съедая по отдельности или комбинируя с чем-то другим по вкусу. — Расскажи мне об «Энтерпрайз», Джим. Или о своей команде. Отвлеки меня чем угодно, — попросил Хан, не желая даже на несколько минут задумываться о суде. Джим улыбнулся в ответ, и между ними пронеслось ощущение тепла в котором они счастливо грелись в эти проведенных наедине минуты. — «Энтерпрайз» готова к отправке, — сказал он. — Ремонт завершен, но экипаж еще не полон. Я так и не смог обсудить с тобой самые трудные варианты. Наши основные потребности в инженерном отделе. Скотти всегда привлекает самых необычных кандидатов — с мозгами… и настоящим характером. Есть несколько кандидатов с официальными выговорами в личных делах, но я все равно хочу рассмотреть их всерьез. — Я не против обсудить этих кандидатов сейчас, если хочешь, — предложил Хан. — Каковы потребности в инженерном и какой твой выбор? — О, дай-ка я тогда возьму ПАДД, — сказал Джим и вскочил, чтобы взять один из запасных, всегда лежащих в кафетерии. Он залогинился и открыл список имен с квалификацией и опытом. — Вот, смотри, пять кандидатов на должность инженера, специализирующегося на гондолах. Не самая привлекательная должность, но на каждую поступает от двадцати пяти до ста кандидатов. Я неравнодушен к болиану и орионке. Она напоминает мне убитую Нероном друга. Хан просмотрел профили, ознакомился с анкетами, изучил записи из Академии и личную информацию. Аугмент надолго замолчал, ковыряясь в тарелке с едой пока изучал информацию обо всех кандидатах. — И скольких ты хочешь или можешь принять? — спросил Хан, сформировав собственное мнение. — Ну, они все на один пост, так что... одного из пяти, — сказал Джим. — А потом будет десять кандидатов на три поста. Размещение гондол — это в самом деле специализированный вид работ. Не из тех, где куча шансов быстро продвинуться по службе, но это необходимая должность для обеспечения полного функционирования корабля. Очень важно, когда приходится спасаться бегством, — он слегка улыбнулся, вспомнив, как убегал от «Возмездия». — Я согласен с твоей оценкой болиана. Я считаю, что квалификация достаточна, а темперамент подходит мистеру Скотту. — Хан начал отмечать тех, кто его заинтересовал. — Я понимаю твою дилемму, Джим. Они все прекрасные кандидаты. — Но не всех можно принять для службы на флагманский корабль Звездного флота. Некоторым придется довольствоваться вторым местом или должностями на другом звездолете, прежде чем продвинуться вверх. — Значит болиан. Лейтенант Дайкк Ликафф. — Джим протянул руку за планшетом. — Я сделаю пометку об орионке. Я хочу подбодрить ее, чтобы не останавливалась на достигнутом. Женщины в инженерном деле — большая редкость. Орионкам редко когда получается сбежать из рабства, — он вытянул левую ногу и намеренно обхватил ею ногу Хана. Хан взглянул на него и с облегчением понял, что Джим, таким образом, намеренно пытается до него достучаться. — Она тоже прекрасная кандидатура, — но на этот раз болиан, по его мнению, подходил лучше. Передавая ПАДД обратно, Хан опустил руки. Он потянулся под столом и коснулся пальцами левого колена Джима. — Хорошо, что ты хочешь с ней связаться. Поощряй ее продолжать. — Я не знаю, как ей удалось сбежать. У каждой есть какая-нибудь ужасная история о том, какой была их жизнь, и невероятная сага о том, как им удалось сбежать. До Нерона… До Нерона были планы попытаться всерьез разобраться с работорговлей на Орионе. После всего случившегося меня больше беспокоит, что они могут воспользоваться тем, что Федерация отвлеклась и попытаются расшириться. Знаешь, если ты когда-нибудь захочешь ввязаться в авантюру и предложишь несколько вариантов, как с ними бороться… — Джим подписал согласие на принятие в экипаж болиана, оставил короткую заметку о необходимости написать орионке, а затем открыл десяток других профилей. — Отдаю их тебе и хочу узнать твое мнение, без моего. Тройка лучших. И вновь Хан не спеша просмотрел каждый профиль. После нескольких минут молчания он, наконец, заговорил: — Мои рекомендации включают в себя: лейтенанта Хар`Тона, лейтенанта Бритнелла и энсина Роусона, — он вернул ПАДД Джиму. — А ты каких выбрал? — поинтересовался он, желая узнать, сходятся ли они во мнениях, а если нет, то почему Джим предпочел других. — Ну, у нас двое из трех. Лейтенант Хар`Тон не только потрясающий инженер, она кайтианка, несмотря на все ужасные расовые предрассудки… Я люблю кайтиан! Они потрясающие. И у энсина Роусона есть необходимая квалификация, хотя он был понижен в звании до энсина за неподчинение. Я ознакомился с записями… Думаю, мы сможем поработать с ним и вернуть его на правильный путь. Но Бритнелл. Нет, не думаю, что с ним получится. У него хороший послужной список, он обладает необходимыми инженерными навыками, но не показалось ли тебе, что он довольно, ну, надменный? Я не заинтересован в том, чтобы работать с кем-то, кто прикрывает свою задницу Уставом. — Джим просмотрел профили. — Хотя он и не так квалифицирован, я предпочел бы Заотабу. Во флоте почти нет литианцев. Я хотел бы, что бы один из них служил на корабле. — Я понимаю, Джим. В конце концов, решать тебе. Что касается Бритнелла, я думаю, что его высокомерие происходит из-за отсутствие сложных заданий. Устранение неполадок на «Энтерпрайз» потребует постоянных навыков адаптации, и он узнает из первых рук, а так же от мистера Скотта, что строгие правила нужны, но не всегда работают. — Хан отправил в рот виноградину и расплющил ее языком, продолжая размышлять. — Я понимаю твое стремление представлять разнообразие, Джим. Но я считаю, что для Заотабо лучше было бы получить больше опыта на другом звездолете. Он по-прежнему будет представлять литианцев во флоте, только на другом корабле. Таково мое мнение. Джим протянул руку за ПАДДом и сказал: — Что ж, по крайней мере, осталось два простых выбора. Я отложу этих кандидатов для дальнейшего рассмотрения, приму Хар`Тон и Роусона, а остальных шестерых оставлю в покое, — он откусил большой кусок от своего сэндвича и долго, с удовольствием, жевал. — Я подумываю о том, чтобы бросить вызов Споку по поводу его рекомендаций. Обычно он просто выбирает, кого именно хочет видеть в научном отделе, и подразумевает, что получить что-то большее, чем мое согласие, нелогично. В целом, это так, но в этом году я хочу, чтобы в геологии был кто-то другой, — он просмотрел список имен и сузил его до своего выбора — хорта. — Ее имя непроизносимое для гуманоидных языков, поэтому она выбрала Пахоэхоэ[2], что, на мой взгляд, говорит о прекрасном чувстве юмора, а также о глубоких познаниях в геологии. По меркам гуманоидов, она молода, но мы еще не привыкли мыслить категориями разумных камней. — Да, — Хан просмотрел ее профиль, — твой выбор верен, — он оглядел остальных, прежде чем уточнил: — Полагаю, коммандер Спок выбрал берети? — Больше опыта. Вполне достойный выбор во всех отношениях. Мне немного не по себе из-за того, что я отказался от жен. Но... шанс поработать с первой хортой во флоте, решившейся специализироваться на камнях? Выбор был очевиден. — Джим ухмыльнулся и потянулся за ПАДДом. — В остальном с научниками было просто. Медики — совсем другое дело… Кристин Чепел — лучшая кандидатура Боунса на должность старшей медсестры. — Джим состроил неловкую мину на лице. — Я верю, что ты сделаешь обоснованный выбор, Джим, — сказал Хан, чувствуя, что не должен менять своего решения. — Чем вызвано недовольство медсестрой Чепел? — подтолкнул к пояснению Хан, разламывая пальцами кусочек хлеба перед тем, как съесть. — Ничего не имею против нее… очевидно, она что-то имеет против меня, — пояснил Джим, выглядя по-настоящему смущенным и не пытаясь скрыть подавленное состояние по связи. — Хуже всего, то,.. что я ее даже не помню. Она великолепная медсестра. Огромный опыт, несколько медалей. Я не могу отказать Боунсу. Или ее желанию служить на «Энтерпрайз», но мне бы очень хотелось вспомнить, что я сделал, — он потер затылок. — В первый год в Академии мы с Боунсом все еще пытались приспособиться к огромным переменам в нашей жизни. Иногда мы слишком много пили — он больше, чем я. Но, признаюсь, у меня было несколько ночей, когда я в самом деле не помнил, что делал. Напился до беспамятства. Не совсем звездное поведение. Хан чувствовал, что Джим смущен этим, но, тем не менее, счел это тревожным знаком. — Она написала на тебя официальную жалобу? Ты говорил с ней о том, что могло произойти? — спросил Хан, стараясь выражаться прямо, оставаясь при этом деликатным. Хан оглядел Джима, не сталкиваясь ранее с этой его стороной. — Ты все еще этим занимаешься? — Во-первых, блядь, нет, — сделав ударение на ругательстве произнес Джим. — Что наводит на мысль, что все случившееся было сделано по обоюдному согласию, но мои последующие действия вызвали ее гнев. И я не могу спросить ее об этом. В смысле, я могу. Может, мне даже стоит. Но я не уверен, что разумно признаваться, что я ее совсем не помню. Скорее всего, у нас был секс. Наверное, довольно дикий секс, потому что я знаю себя пьяного. Поскольку я так и не проснулся в ее постели или рядом с ней, в какой-то момент я ушел и больше с ней даже не разговаривал. Отсюда и все эти обиды. Я совершенно уверен, что не смогу решить эту проблему, признавшись, что в тот момент я даже не осознавал ничего, потому что был в стельку пьян, — он на секунду прикрыл глаза рукой. — И нет, конечно, я больше так не поступаю. С того самого первого года. Иногда я немного зол на Боунса, но не более того. — Похоже, это так и будет давить на тебя, пока не разрешится, Джим, — сказал Хан, наблюдая, как Джим справляется с эмоциями, вспоминая то время, когда он не уважал ни себя, ни тех, с кем ложился в постель. Но Хан не стал осуждать его, вместо этого положил руку на стол, раскрывая ладонь. — Я предлагаю тебе поговорить с ней. Признай, что эти отношения случились в безответственный период твоей жизни, извинись, и, надеюсь, она расскажет подробности, которые ты не помнишь. Само собой разумеется, что она тоже ищет разрешения ситуации или, по крайней мере, подтверждения, чтобы ей не пришлось бесконечно нести эту злость на тебя. — Ну, это своего рода знак, когда она подала заявление на должность старшей медсестры на «Энтерпрайз», после того, как всего несколько лет назад, буквально сбежала на другой конец галактики, скрываясь от меня, — продолжил Джим. — Ее служба на Внешнем Кольце чертовски впечатляет. Там не приходится рассчитывать на значительную помощь. На Звездной базе только врачи и медсестры, такие как Чепел. В критические моменты к ним все обращаются. Работа в таких условиях требует стальных нервов, — он глубоко вздохнул. — После того, с чем мне пришлось столкнуться в последние годы, думаю, извинения перед мисс Чепел наименьшая из трудностей, но кажется намного сложнее. Слушая Джима Хан почувствовал, что ее заслуги и опыт действительно впечатляют. — Если позволишь предложить, упомяни, что ты с уважением относишься к ее работе и считаешь, что она является ценным активом для «Энтерпрайз», и поэтому не хочешь ставить под угрозу ваши рабочие отношения из-за того, что произошло в прошлом. Извинись, Джим, я верю, что это важно. — Хану все еще нужно было принести свои собственные извинения, и он знал, как трудно было подобрать правильные слова, которые были бы услышаны в полной мере, учитывая вес и смысл их намерений. — Надеюсь, Кэрол не будет рядом, когда я извинюсь, — добавил Джим, чуть надувшись. — Она близкая подруга Чепел, — он вздохнул и расправил плечи. — На самом деле, лазарет не особо нуждался в новом персонале. Им очень повезло во время нападения. И я, как правило, не вмешиваюсь в выбор Боунса, иногда лишь просто подталкиваю его. Он знает потребности лазарета гораздо лучше, чем я. Мы — самая разношерстная группа медицинского персонала на любом звездолете. Все главные врачи — ксенобиологи, поэтому они могут вылечить гораздо больше болезней и травм. Боунс очень этим гордится. Как и я. — Как и следовало ожидать, Джим, — согласился Хан. В конце концов, что толку было знать, как вправлять человеческие кости, когда на полу истекает кровью телларит? Врачи и медсестры «Энтерпрайз» продемонстрировали отличные знания различных видов и всяких болезней, а то, чего не знали, с энтузиазмом исследовали. — О, у меня тут отличная подборка и ты можешь помочь мне с выбором! Безопасники. Я многих потерял… — Джим снова нахмурился, на этот раз с грустью. — Они как раз входят в группу с высоким шансом погибнуть при исполнении служебных обязанностей, что имеет смысл, но я все равно ненавижу это. Я надеялся добавить туда еще нескольких сотрудников других видов. В частности, я хочу, чтобы там был горн. Я ее активно вербую. Не привык гоняться за теми, кого хочу привлечь к службе на корабле. Интересно, что среди претендентов на должность есть телларит. Необычно. Меня так и подмывает взять его просто за то, что он сам напросился. — Для обеспечения безопасности требуются личности разных видов, — справедливо заметил Хан. Когда Джим спустился к нему, подойдя к камере, служба безопасности, следившая за Ханом состояла из представителей разных рас, включая людей, бетазоидов, андорианцев, триллов, призраков и кайтиан. — Вижу, что один из претендентов — олласоморф. Он может быть весьма полезен, — отметил Хан, одновременно представляя, что ромуланец или клингон также хорошо зарекомендовали бы себя в качестве сотрудников службы безопасности, если какая-либо из их рас решила бы присоединиться к Федерации. — Я подумываю просто узнать у Звездного флота, можем ли мы принять на борт больше, чем обычно, и зачислить всех, — сказал Джим. — Боюсь, что в течение пяти лет в глубоком космосе, нам может потребоваться пополнить отдел безопасности. У нас будет много неизвестных ситуаций. И теперь я понимаю, что не стоит так самоуверенно говорить о вероятности вернуть всех живыми, — он хмуро уставился на поверхность стола. — Долгое время у меня был чистый список. — Это справедливая просьба для пятилетней миссии. Также учитывая, что сотрудники службы безопасности будут находиться в первых рядах во время каждой высадки. Даже если восемьдесят процентов твоих миссий пройдут безопасно и без происшествий, тебе все равно необходимо будет создать резервную команду, поскольку они постоянно будут испытывать сильный стресс, больший, чем обычный научный офицер. — Только твой обычный капитан страдает больше, — согласился Джим, в основном шутя. — О, эй, посмотри на денобуланца, которого Ухура выбрала в отдел коммуникации. Они в Федерации с самого начала, но лишь немногие отваживаются отправиться в космос вместе со Звездным флотом. Я всегда хотел познакомиться с доктором Флоксом, который летал на первой «Энтерпрайз». У адмирала Арчера есть несколько замечательных историй о нем... на самом деле, обо всех них, — он вернул ПАДД. — У связистов нет особых изменений. В отделе никогда не бывает много сотрудников. — Ты же понимаешь, что тебе не обязательно участвовать в высадке, — произнес Хан, слегка улыбнувшись. Как бы неразумно ни было подвергать капитана опасности на каждом задании, он также знал, что Джим был смелым человеком и не из тех, кто остается в стороне. — Адмирал Арчер начал откровенничать со мной о своем прошлом командовании... Его очень уважают, да? — Наводит ужас на первокурсников, но пользуется всеобщим уважением, — сказал Джим. — Каждый год, и когда я учился в Академии, и в течение многих лет до этого, делались ставки на его отставку. Но я не думаю, что он был бы счастлив, если бы ушел из Звездного флота. У него никогда не было семьи. И он потерял своего лучшего друга много лет назад, на первой «Энтерпрайз». До сих пор ходят слухи об Арчере и Чарльзе «Трип» Такере III, [3] — на мгновение он печально прикрыл глаза. — Его смерть помогла появлению Федерации. Хреново думать, что спустя короткое время Маркус почти все разрушит. — Признаюсь, я мало что знаю о его вкладе. И мало информации о том, как была основана Федерация, или о препятствиях, которые возникали на протяжении многих лет, — поделился Хан, все еще ощущая себя в безопасности, имея Арчера на своей стороне, хотя и знал о нем не очень многое. — Ну, по крайней мере, я попытался стереть всю ту чушь, которой Маркус тебя пичкал, — сказал Джим. — Думаю, с моей стороны будет упущением не помочь тебе узнать настоящую историю... если хочешь. Об этом много написано. Мнения всех первоначальных членов-основателей Федерации, а также тех, кто присоединился к ней позже. Некоторые даже представлены с точки зрения врагов… Нам удалось познакомиться с историей Федерации, как ее видели ромуланцы. Вот это интересное чтиво. Вообще-то, я бы хотел встретиться с современным ромуланцем. Нерон несколько исказил мое восприятие. — Нерон и его команда не были современными представителями Ромуланской империи, — это Хан знал. — Предпринимала ли Империя какие-либо попытки осудить Нерона? Заключить мир с Федерацией? — он знал, что ромуланцы настроены агрессивно, особенно по сравнению со своими вулканскими собратьями. Ромуланцы очень сильно заботились о рангах и гордились своей культурой, но, несмотря на это, события с Нероном позволили бы им заглянуть в разрушительное будущее, из которого, возможно, они могли бы извлечь уроки. — Они не поддержали и не отреклись от него, — рассказал Джим. — В основном, они хранили молчание во время и после его нападения на Федерацию. Какое-то время казалось, что они даже собирались воспользоваться вызванным им хаосом, но, возможно, их остановила честь. Мы не очень-то много знаем о них. Политика на данный момент такова, что пусть остается так, как есть. У нас и так достаточно забот. Но я бы хотел, чтобы когда-нибудь мы протянули им, образно выражаясь, оливковую ветвь. Мне всегда нравились сложные задачи, — он сверкнул улыбкой, глаза снова заблестели. — Да, полагаю, Ромуланская империя могла бы стать отличным союзником, если будут подходящие условия,. — Хан задумался о вероятности того, что это произойдет при жизни Джима. В глубине души аугмент чувствовал, что, то же самое относится и к его народу. Он мог бы легко порекомендовать кого-нибудь из своих людей на каждую из должностей, которые Джиму предстояло заполнить на «Энтерпрайз». Но до того, как аугментам позволят служить на космических кораблях, было еще далеко. Будущее было туманно, несмотря на всеобщие заверения. — Нуньен? — позвал Джим, почувствовав какое-то беспокойство через связь. — Ты в порядке? То есть, я знаю, что сейчас довольно напряженная ситуация, но... как ты? — теперь он протянул руку, желая прикоснуться к Хану. — Да, Джим. Спасибо, — Хан тихо вздохнул и пожал Джима руку. — Все заверяют меня, что о моих людях позаботятся, независимо от исхода разбирательства. Ты. Адмирал Арчер. Жа президент. Но я не могу не беспокоиться об их будущем. — Что ж, это вполне естественно, — согласился Джим. — Я бы беспокоился о своей команде в подобной ситуации. Черт возьми, я уже беспокоюсь. Ну, не в похожей ситуации… ты знаешь о чем я. — Джим сжал теплые, сильные пальцы, переплетенные с его. — Ничего нельзя изменить, пока мы не разберемся с этим, — он опустил голову и глубоко вздохнул. — Нуньен, я знаю, ты не хотел больше разговаривать о суде, но не ответишь ли ты мне на один вопрос? Хан смотрел на их соединенные руки и думал о своем народе, но тут же повернул голову и посмотрел на Джима, услышав вопрос. — Да. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно. — Как ты думаешь, какой вердикт будет справедливым? Справедливым исходом, — тихо спросил Джим, изучая его лицо. — Когда у каждого на руках будут все возможные факты о том, кто и что сделал, почему и как… что будет верным решением? Этот вопрос мучил Хана с самого начала. Он судорожно сжал пальцы Джима. — Я не знаю, Джим. Но я готов принять решение суда, каким бы оно ни было. — Они ведь не могли просто подсчитать количество погибших и умножить на пять, чтобы получить количество лет, которые Хан должен провести в тюрьме. Это не так работает. Так же нелегко было посчитать, сколько Хан, задним числом, уже заплатил за жестокое обращение Маркуса. — Нуньен, — огорченно прошептал Джим. — Я тоже очень расстроен. Я хочу, чтобы все было по-честному, даже не зная, что в данном случае, будет справедливым решением. На тебя оказывалось огромное давление, но ты был хладнокровен и расчетлив. Ты знал, что делаешь, — он покачал головой и очень осторожно прикоснулся к связи. — Но я также знаю, что на самом деле это был не ты. — Джим. Не стоит так говорить. Это был я. Сердитый. Скорбящий. И озлобленный, — сказал Хан, беспокоясь, что у Джима может возникнуть соблазн представить Хана лучше, чем он был на самом деле. — Но я больше не тот человек, — помолчав с минуту, добавил Хан погладив большим пальцем запястье Джима. — Я не хочу терять тебя, — признался Джим. — Особенно не через это разбирательство, — он внутренне встряхнулся и тепло улыбнулся Хану. — Прости за уныние. Я не хотел все испортить. Ты в самом деле помог мне с членами экипажа. Можем позже обсудить подробнее. Может быть, завтра вечером, если у нас снова получится поужинать вместе. Ты закончил с ужином? — Джим, — сказал Хан, в некоторой степени игнорируя попытку Джим скрыть свои чувства, сменив тему разговора. Держа Джима за руку, он наклонился и запечатлел легкий и быстрый поцелуй на его щеке. — Скоро ты удовлетворишь потребности своей команды и отправишься в дальний космос на свою пятилетнюю миссию. — И Хан, несомненно, проведет в тюрьме те же пять лет. — А когда ты вернешься, я все еще буду здесь. Ты не потеряешь меня, мой друг. Лицо Джима еще больше омрачилось, но в ответ он тепло поцеловал Хана в щеку. — Еще меньше мне нравится идея прожить без тебя эти пять лет, — он слегка прильнул к Хану и добавил: — Я даже не уверен, что расставание не принесет вреда. Нам лучше обсудить это с доком. Мы никогда не спрашивали напрямую, как только было установлено, что связь, формируясь, не повредит нам. — Не расстраивайся, мой друг, — произнес Хан, резко встал и, притянув Джима к себе, бережно обнял. На мгновение у него мелькнула мысль, что, в качестве жеста доброй воли, часть своего срока он мог быть прослужить в Звездном флоте. Но это было не ему решать. — Да, мы можем поговорить с доктором... Я все еще буду здесь. Джим крепко обнял его и повернул голову, соприкоснувшись щеками. Это немного успокоило и он глубоко вздохнул. — Ты бы отправился с нами, если бы мог, Нуньен? Если ничто больше не мешало тебе? — он повернул голову, чтобы нежно поцеловать аугмента, не заботясь о том, что кто-нибудь может их увидеть. Для них обоих, такое взаимодействие было важнее. И офицеры «Энтерпрайз» были благоразумны. — Да, Джим, — мягко урча ответил Хан, приятно удивленный фантастичность предложения. — Я бы отправился с тобой, — добавил он, чувствуя, что больше, чем сама миссия, его привлекает возможность находиться с Джимом. — Если бы я был выпускником Академии, членом Звездного флота, я бы легко удовлетворился местом инженера, — но Хан не был ни тем, ни другим. — Я бы отправился вместе с тобой. Джим надолго прижался своим лбом к Хану, а затем издал недовольный звук. — Я не верю в беспроигрышные сценарии. Никогда не верил и никогда не поверю. Мы найдем способ, чтобы все так и случилось, Нуньен. Может, мне стоит научиться доверять организации, которой я принес присягу, а? И я в самом деле верю в тебя. — Джим, — тихо произнес Хан, в свою очередь прижимаясь к нему лбом, ощущая счастье от этого прикосновения. — Я уже считаю это победой, Джим. Я жив. И здоров. Мой народ жив. И он будет защищен. Ты мой друг и... возможно, однажды станешь моим возлюбленным. Я не боюсь. Джим вздохнул и потянулся за поцелуем, крепко обхватив аугмента руками. — Когда ты так говоришь, все кажется совсем не таким уж плохим. Возможно, мне просто нужно напоминать об этом время от времени. — он отстранился и улыбнулся. — Хочешь десерт? Думаю, ты его заслужил. Во время поцелуя, Хан радостно держал Джима в теплых объятиях, скользнув пальцами в короткие волосы на затылке, наслаждаясь их шелковистостью. — Нет, спасибо. Мне нужно вернуться в каюту. Впереди еще один долгий и напряженный день, и я хотел бы отдохнуть и подумать о том, что будет сказано. — Хан медленно прижался губами к шее Джима. — Да, хорошо, — неохотно согласился Джим, наклоняя голову, позволяя губам Хана скользить по коже его шеи. — Я должен проводить тебя обратно, — он издал тихий звук. — На самом деле не горю желанием этого делать, — пробормотал он себе под нос, когда невероятно талантливые пальцы погладили его шею. Наконец, Джим оторвался от Хана и с нежностью во взгляде попросил: — Постарайся немного поспать, ладно? — Да, Джим, — мягко сказал Хан, опуская руки и, наконец, отпуская Джима. — И ты тоже. Пожалуйста. — Я постараюсь, — сказал Джим. — Но чем ближе момент, когда мне надо будет давать показания, тем труднее заснуть. Вероятно накануне, я не сомкну глаз всю ночь. Буду ходить кругами по «Энтерпрайз». Может быть, попрошу Боунса дать мне легкое успокоительное, чтобы хоть немного отдохнуть, — он вздохнул и легонько поцеловал Хана в подбородок. — Пока даже не знаю, какая из сторон меня вызовет. — Если это поможет тебе отдохнуть и снизить беспокойство, тогда да, я надеюсь, ты попросишь доктора МакКоя дать тебе легкое успокоительное. — Хан тихонько заурчал, когда Джим поцеловал его в подбородок. Ему нравилось внимание, но так же он с теплотой ассоциировал его с совместным походом и встречей с волчьей стаей. — Окончательное решение будет принимать жа президент. Но я верю, что ты справишься. — Да, давай отправимся спать, пока я не начал волноваться, — пробормотал Джим и снова взял Хана за руку, выходя из кафетерия. — Шаг за шагом, да? — Да, Джим, — согласился Хан, следуя за ним в свою каюту.