Сломанный разум (Broken Mind)

— Капитан, будьте любезны, назовите свое имя для протокола. — Лейтенант-коммандер Оамус Мален был выбран жа президентом Фел в качестве нейтральной стороны, чтобы задавать соответствующие вопросы капитану Кирку. Он был мужчиной-бетазоидом с характерными для этой расы темными глазами и темными же волосами, и хотя он не был сильным телепатом, но навыков, чтобы понять, когда кто-то лжет или утаивает информацию, было достаточно. Перед этим президент Фел огласила постановление суда, касающееся показаний капитана Джеймса Т. Кирка и того, как связанные с ним необычные обстоятельства побудили коллегию принять решение о его допросе нейтральной стороной, при этом обе стороны могли задавать вопросы. Жа отметила, что показания капитана Кирка следует рассматривать исключительно по существу, а не с уклоном в сторону какой-либо из сторон, хотя он также был ключевым свидетелем. Затем жа передала слово лейтенант-коммандеру Оамус Малену, проходившему подготовку в качестве посла и чье будущее было связано с ведением переговоров на встречах высокого уровня. Данное судебное разбирательство стало испытательным полигоном для его навыков беспристрастного должностного лица. — Меня зовут Джеймс Тиберий Кирк, — вскинув подбородок твердо произнес Джим. Он оглядел толпу посетителей, отметив, что скамейки снова забиты до отказа. — Спасибо, капитан, — сказал Оамус, стоя перед Кирком, а не расхаживая перед ним взад и вперед, как делали некоторые. — Вы уже принесли клятву говорить правду в ходе этого процесса, в меру своих способностей и знаний. Согласны ли вы продолжить отвечать на вопросы, представленные судом? Джим кивнул и ответил таким же тоном: — Я согласен, коммандер, — он оглядел толпу и добавил, хотя в этом не было необходимости, — я обязан этим Звездному флоту, организации, в которую я верю, — и повернулся к бетазоиду. — Задавайте свои вопросы. — Капитан Кирк, не могли бы вы, пожалуйста, описать суду события, связанные с вашей первой встречей с мистером Сингхом, — попросил Оамус, начиная с начала произошедших событий, поскольку они были связаны с капитаном. — Впервые я увидел Хана Нуньена Сингха на голофото во время брифинга всех капитанов и коммандеров, вместе с покойным адмиралом Маркусом и его сотрудниками, где он был идентифицирован как Джон Харрисон, лейтенант-предатель Звездного флота, ответственный за подрыв архива Кельвина. Прошу прощения за отступление, но в то время мне не приходило в голову задуматься, как они так быстро вычислили предателя и на основании каких улик, потому что я был поглощен размышлениями о том, зачем кому-то понадобился архив. В то время я не знал о существовании Секции 31. Я полагал, что это было сделано для того, собрать всех капитанов и коммандеров в одном месте, чтобы с легкостью атаковать… В этом я был прав. Впервые я увидел мистера Сингха лично через выбитые окна того же здания, после того как мне удалось вывести из строя двигатели судна, на котором он прибыл к нам. Это продолжалось всего несколько секунд, а после он скрылся из виду. — Пояснение для суда, — сказал Оамус, обращаясь к судьям, — мистер Сингх не является членом Звездного флота и, следовательно, не имеет звания лейтенанта. Это было сфабриковано для персоны Джона Харрисона, чтобы скрыть истинную личность мистера Сингха. — Затем Оамус снова обратился к Кирку. — Капитан Кирк, не могли бы вы описать суду события, связанные с вашей второй встречей с мистером Сингхом? — Желает ли суд, чтобы я сосредоточился на самой встрече или на серии событий, которые привели ко второй встрече? — спросил Джим, желая получить разъяснения. Во втором случае было бы гораздо больше информации, но это также сделало бы более прозрачным то, как происходили действия. А также вину Джима. Оамус вежливо улыбнулся и ответил: — Суд заинтересован во всей информации, которую вы сочтете относящейся к делу, капитан Кирк. И, чтобы углубить понимание событий, вам будут заданы вопрос. Но, если можно, сначала опишите саму встречу. — Во второй раз, когда я увидел мистера Сингха, я впервые заговорил с ним, хотя это и не был разговор как таковой и я объясню почему. Мы преследовали мистера Сингха, которого мы все еще считали лейтенантом Харрисоном, до Кроноса следуя четким инструкциям покойного адмирала Маркуса. Однако мы не подчинились его приказу убить мистера Сингха с помощью экспериментальных торпед, которые нам дали, и вместо этого отправились на поверхность, чтобы задержать его. Однако сами были перехвачены взводом клингонов и вступили в бой. Мистер Сингх произвел первый выстрел, спасая тем самым жизнь лейтенанта Нийоты Ухуры. Произошла короткая, но ожесточенная схватка и после нее я увидел его сам... и только после того, как он спас и мою жизнь, — он глубоко вздохнул, вспоминая те моменты. — Я сразу понял, что он не был человеком. Он расправился с клингонами со скоростью, силой и свирепостью, которых я никогда не видел ни до, ни после, а я сражался с Нероном лицом к лицу. Если бы я не был так зол в тот момент, я, возможно, удивился бы еще больше, но тогда все это только еще больше разозлило меня. Когда все клингоны полегли, мистер Сингх встал передо мной и сдался, потребовав сообщить, сколько у нас торпед. Ответил коммандер Спок, а я ударил мистер Сингха по лицу и коленом в живот и, черт возьми, чуть не сломал себе руку и ногу. Он, казалось, едва заметил мои удары. После этого он произнес лишь одно слово — издевательское «Капитан», — прежде чем я, наконец, последовал закону и взял его под стражу. По залу прокатился тихий ропот потрясения. События на Кроносе не были известны широкой публике, и информация о том, что офицеры Звездного флота могут столкнуться с клингонами, вызывала беспокойство. — Капитан, почему количество торпед имело отношение к капитуляции мистера Сингха? — спросил Оамус, дав слушателям время осмыслить кое-что из сказанного Кирком. — В то время мы не знали, — продолжил свою речь Джим. — Как только коммандер Спок сообщил мистеру Сингху, что у нас их семьдесят две, он тут же сдался. Несмотря на то, что уже доказал, что может легко нас победить. Только после того, как он намекнул, что нам следует поближе взглянуть на торпеды, мы обнаружили, что внутри них были люди. Трехсотлетние, криогенно замороженные люди… Семья Хана. В то же время мы поняли, что адмирал Маркус не мог не знать о них... по крайней мере, коммандер Спок понял. Я признаю, что до того момента я терялся в догадках во время всего, что происходило. Смерть адмирала Пайка, а также мое последнее с ним совещание, на котором он сообщил мне, что я непригоден для командования «Энтерпрайз» и отстранил меня, полностью выбили меня из колеи. Справедливости ради, в моем состоянии коммандер Спок имел полное право отстранить меня от командования. Оамус осторожно откашлялся, поскольку ни обвинение, ни защита не хотели бы услышать ни слова о непригодности Джима. Тем более, что это могло повлиять на выбор Кирка в качестве подходящего свидетеля. — Для уточнения. Внутри торпед было семьдесят два криогенно замороженных аугмента? И они предназначались для использования в качестве оружия? Капитан Кирк, если бы вы выпустили эти ракеты, как вам приказал адмирал Маркус, в мистера Сингха на Кроносе, что бы тогда произошло? — Последние из аугментов были бы уничтожены, — ответил Джим. — Мы бы совершили геноцид, обстреляв ничего не подозревающую планету и развязав войну с клингонами. Все это было планом покойного адмирала Маркуса, — он скрестил руки на груди и бросил короткий взгляд на Оамуса, давая тому понять, что будет говорить правду, независимо от того, кто что хочет услышать. Оамус посмотрел на президента Фел и других судей. Геноцид и разжигание войны — это не то, чему посвятил себя лейтенант-коммандер Звездного флота. И он полагал, что остальные чувствовали то же самое. — Капитан Кирк, после того, как мистер Сингх был взят под стражу, вы с ним вообще разговаривали? — Несколько раз, — нахмурившись ответил Джим. — Первый раз — сразу после того, как его доставили на борт, обработали и дали возможность принять душ, поесть и переодеться в соответствии с Положением. Мы узнали от мистера Сингха, что двигатели «Энтерпрайз» были повреждены из-за чего мы застряли недалеко от Кроноса. Я отправился с коммандерами Споком и МакКоем, чтобы поговорить с мистером Сингхом, а также взять образец его крови. В основном для последнего. Я хотел знать, как ему удалось уничтожить два отряда клингонов с приложением столь незначительных усилий. Мистер Сингх спровоцировал нашу дискуссию, сказав, что не в моих интересах игнорировать его. Он велел мне заглянуть внутрь торпед... и дал мне подборку координат, которые привели моего главного инженера, временно вышедшего в отставку, на «Возмездие»... — он сделал паузу и посмотрел на бетазоида, интересуясь, будут ли дополнительные вопросы, прежде чем Джим перейдет к следующему разговору с Ханом. — Повреждение двигателей «Энтерпрайз». Кто это сделал, капитан? Мистер Сингх? — спросил Оамус, хотя и знал ответ, но ему нужно было, чтобы его озвучил Кирк. — Честно говоря, мы не знаем виновника, если только он не был обнаружен в ходе расследования Секции 31, — ответил Джим. — Очевидно, что это не мог быть мистер Сингх. Учитывая время возникновения неполадки и объявление целей покойного адмирала Маркуса, наиболее логично предположить, что повреждения нанес кто-то работающий на Секцию 31. — Спасибо, капитан, — поблагодарил Оамус и продолжил: — Вы упомянули, что мистер Сингх предоставил вам координаты «Возмездия». Он был готов поделиться информацией. По сравнению с этим, будучи вашим пленником, был ли он вспыльчив или угрожал вам? — Хм, — нахмурился Джим. — Это во многом зависит от того, что вы имеете в виду. Мистер Сингх вел себя неуважительно, хотя для этого были причины. И он знал, как манипулировать нами, и делал это на протяжении всех наших встреч. Однако он также говорил правду и не проявлял жестокости по отношению к нам до тех пор, пока я не приказал коммандеру Скотту попытаться оглушить его на мостике «Возмездия». После этого, что ж, да, он стал более чем просто вспыльчивым и угрожающим. Он убил Маркуса, сломал ногу лейтенанту Кэрол Маркус, вырубил коммандера Скотта и сильно избил меня. Однако… Я должен признаться, что выстрелил первым. Или, по крайней мере, приказал сделать этот выстрел. — Защита пыталась доказать, что мистер Сингх находился в состоянии войны со Звездным флотом. Во время ваших встреч с ним он когда-нибудь упоминал об этом? Он когда-нибудь заявлял, что находится в состоянии войны со Звездным флотом? Джим очень тщательно обдумал вопросы, и, наконец, ответил: — Такими словами — нет. Его действия указывали на то, что он лично боролся с Секцией 31 и покойным адмиралом Маркусом. И как только он поверил, что его люди погибли, взорвались вместе с торпедами, он направил «Возмездие» на штаб-квартиру Звездного флота. Подобные действия больше похожи на месть, чем на войну, но я не могу говорить о том, что думал по этому поводу мистер Сингх. Он никогда не употреблял слова «война», кроме как для описания того, чего хотел покойный адмирал Маркус. Не он сам. — Спасибо, капитан, — сказал Оамус. — Суду известно, что вы не присутствовали при окончательной поимке мистера Сингха. Вы также не могли выступить в качестве свидетеля во время первого заседания. Но вы навестили его, пока он пребывал под стражей в Звездном флоте. Зачем вы сделали это, капитан Кирк? — В то время мне нужно было поставить точку, — ответил Джим. — Я был мертв. Я зашел в помещение с варп-ядром «Энтерпрайз», зная, что никогда оттуда не выйду. Но я все равно это сделал. Я обязан и своей смертью, и своей жизнью мистеру Сингху. Я хотел как-то справиться с этой реальностью. Не знаю, помогло бы это, но... — он пожал плечами, а затем сказал: — Я чувствовал, что многим ему обязан. Рассчитывал поговорить с ним с глазу на глаз, прежде чем его снова поместят в криокамеру, и мы больше никогда не встретимся. Оамус просто кивнул в ответ, чувствуя, что это логичный ответ, по крайней мере, для людей и некоторых гуманоидов. — Не могли бы вы, пожалуйста, описать суду, с чем вы столкнулись, посетив мистера Сингха в его камере? — Было совершенно очевидно, что он был нездоров, заблудился в своих мыслях. Его реакции были непредсказуемыми. Он называл меня своим братом, как будто я был одним из аугментов. И... он выглядел как-то не так, совсем не как тот сильный, уверенный в себе человек, с которым я встречался ранее, сражался против него и вместе с ним. — Джим взглянул туда, где сидел Хан. — Я никогда больше не видел того человека. Оамус моргнул, поняв, что Джим замолчал и спросил: — Пожалуйста, капитан, не могли бы вы уточнить? Какого человека вы больше никогда не видели? — Того, кого я встретил на Кроносе и на борту «Энтерпрайз». Того, кто вытирал безопасниками пол, а затем и мной на «Возмездии». — Джим чуть сжал губы. — Я не знаю, выжил ли он в тот день. — Позвольте мне прояснить ваши слова, капитан. Физически это был тот же мистер Сингх, с которым вы встречались раньше, но эмоционально он был другим? — подсказал Оамус, но задал дополнительный вопрос. — Ранее вы упоминали, что, пока мистер Сингх был вашим пленником, он активно манипулировал вами. Возможно, эта очевидная слабость была притворством? Чтобы манипулировать вами и дальше? Джим поморщился и ответил: — На «Энтерпрайз» мы все знали, что нами манипулируют. Когда мы разговаривали в его камере, в поведении мистера Сингха не было ничего, что указывало бы на то, что он может отличить верх от низа или настоящее от прошлого. И я полагаю, что все это могло бы быть потрясающим действом, если бы не связь. — Спасибо, что затронули эту тему, капитан Кирк. Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить суду, на какую связь вы ссылаетесь? — В качестве самосохранения, как объяснил вам уважаемый доктор, разум Хана соединился с моим, как стабилизирующая сила. Никто из нас не делал этого сознательно. На самом деле, по свидетельству доктора, подобная связь никогда не наблюдалась между двумя существами, по сути, терранцами. Сначала, благодаря этой связи, мы разделяли только эмоции. Его эмоции были самыми разнообразными. В основном, он был напуган и сбит с толку. Он не знал, что с ним произошло. — Джим расправил плечи и продолжил: — Исходя из этого, я понял, что он не только не притворялся, но и что его первое судебное разбирательство был фиктивным. Поэтому я связался с адмиралом Арчером. — Эта связь вызывает много вопросов, капитан. Но сначала, я думаю, суд хотел бы знать, опасна ли эта ментальная связь между вами и мистером Сингхом? Испытываете ли вы такой же гнев, замешательство или боль, как мистер Сингх? — Я чувствую его эмоции, но они не переполняют меня, — сказал Джим. — Мы не можем контролировать друг друга посредством связи, но это помогло разуму Хана зацепиться. Организованный центр, который помог успокоить беспорядок, охвативший его разум. Со временем связь изменилась, и теперь мы можем скрывать друг от друга все наши мысли и чувства, а также вести телепатические беседы. Прямо сейчас, по решению суда, у нас подняты защитные щиты, и доктор следит за тем, чтобы мы не общались. Но мне кажется, будто исчезла часть меня. Хан оставался неподвижным на протяжении всего допроса. Он не хотел отвлекаться от произнесенных Джимом слов, и поэтому слушал, опустив взгляд. Несколько раз ему хотелось встретиться с Джимом взглядом, как сейчас, но он не рискнул бы установить даже случайный контакт через их связь. — Капитан, вы хотите сказать, что чувствуете эмоциональную привязанность к мистеру Сингху? Несмотря на гнев и горе, которые вам пришлось пережить из-за его действий? — Я буквально эмоционально и ментально привязан к мистеру Сингху, — твердо заявил Джим. — Наши разумы укрепили эту связь до такой степени, что, даже несмотря на исцелившийся разум, разрыв связь между нами означает нанесение обоим вреда для здоровья. Доктор уже подтвердила это и вам. Что касается прошлых поступков мистера Сингха, что ж, скажу, что теперь, с его точки зрения, я понимаю все произошедшее намного лучше. Я не могу и не буду мириться со многими предпринятыми им решениями, но я понимаю гнев и отчаяние, которые заставили его пойти на это. Я без колебаний могу сказать, что если бы адмирал Маркус обращался с мистером Сингхом и его людьми в соответствии с мандатами и Главной директивой Звездного флота, то у нас, возможно, уже был бы союзник, достаточно сильный и разумный, чтобы помочь нам компенсировать потерю Вулкана. Это было громкое заявление, и Оамусу потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить его. Потеря Вулкана все еще остро ощущалась, поскольку последствия продолжали сказываться на текущих событиях. — Капитан, возможно, с вашим пониманием разума мистера Сингха и в качестве офицера Звездного флота, вы могли бы предположить, по-прежнему ли мистер Сингх представляет угрозу для Федерации? Закончилась ли его война со Звездным флотом? — Если Федерация не нарушит данное мистеру Сингху слово о справедливом и равноправном обращении с его народом, то у него больше не будет причин нападать на Звездный флот или его союзников. Однако, даже учитывая мою связь с ним, я не сомневаюсь, что любой признак обмана или плохого обращения с его людьми будет иметь трагические последствия для всех, — тихо сказал Джим. — И не обязательно только со стороны мистера Сингха. Иногда, лейтенант-коммандеру Оамус Малену, казалось странным, что капитан высказывается как за, так и против аугмента Хана, в зависимости от его вопроса, но его работа заключалась в том, чтобы представлять обе стороны, независимо от личных выводов или чувств по этому вопросу. — Капитан Кирк, вы хотите сказать, что поддержали бы мистера Сингха, если бы он снова предпринял действия против Звездного флота? Или вы верите, что у него есть союзники, помимо его народа? Джим выпрямился и оглядел зал суда, стараясь поймать взгляды каждого из судей. — Если кто-то предпримет неоправданные, вредные действия против аугментов, я не смогу оставаться в стороне. Я хотел бы надеяться, что и другие члены Федерации разделяют это мнение. Предстоит еще много дискуссий, чтобы решить, как обращаться со спящими аугментами, но любое решение должно быть принято с учетом их наилучших интересов. — Спасибо, капитан, — поблагодарил Оамус и взглянул на президента Фел. — По-видимому, мы прервемся на обед, — произнес он, а затем вновь посмотрел на Кирка и кивнул. — Спасибо, капитан Кирк, сейчас вы можете уйти. Продолжим после перерыва. Прежде чем покинуть свое место, Джим кивнул бетазоиду и суду. Его походка была настолько уверенной, насколько это было возможно, пока он не оказался в относительном уединении комнаты для свидетелей. Он нашел там свободное место и позволил себе немного успокоиться. Адмирал Арчер повернулся к Хану и сказал: — У нас есть возможность задать дополнительные вопросы капитану Кирку. Они у вас есть? Как только Джим вышел в соседнюю комнату, Хан, наконец-то, поднял взгляд. — Нет, адмирал Арчер, я считаю, что капитан Кирк был достаточно честен в своих ответах. Все остальное было бы предположением. Дальнейшие вопросы можете задавать мне, — сказал Хан, глянув в ту сторону, куда ушел Джим, а после вновь посмотрел на Арчера. — Как, по-вашему, все прошло? — Думаю, все прошло хорошо, — после минутного раздумья ответил Арчер. — Капитан Кирк сумел четко дать понять, что его мнение остается его собственным и не зависит от вас. Однако он не забыл описать вашу связь и то, насколько хорошо она позволяет вам понимать друг друга. По крайней мере, насколько это помогло ему лучше понять вас. Он поднял ПАДД и начал набрасывать еще несколько вопросов для бетазоида: 1. Опишите, как адмирал Маркус использовал вашу связь с адмиралом Пайком в попытке заставить вас убить мистера Сингха и использовать торпеды; 2. Опишите действия мистера Сингха в космическом прыжке между «Энтерпрайз» и «Возмездием»; 3. Расскажите, как сейчас мистер Сингх оценивает ваши отношения. С другой стороны, обвинение также записало свои вопросы: 1. Опишите взгляды мистера Сингха на жизнь без аугментов до возникновения вашей связи; 2. Расскажите, почему вы выстрелили из фазера в мистера Сингха на мостике «Возмездия»; 3. Простили ли вы мистера Сингха за гибель вашей команды? За гибель адмирала Пайка? После долгого и необходимого перерыва капитан Кирк снова был вызван в качестве свидетеля. Лейтенант-коммандер Оамус Мален провел остаток дня, получая подробные ответы от Джима Кирка на представленные как обвинением, так и защитой вопросы. Несколько ответов вызвали тихую болтовню со стороны общественности, но этого было недостаточно, чтобы нарушить работу суда. Остальные вопросы были достаточно сложными для Джима, и он немного помучился, отвечая на некоторые, особенно когда речь зашла о его чувствах к адмиралу Пайку. Он все еще видел Спока, стоящего на коленях рядом с его мертвым другом, их другом, и ощущал душившие его рыдания, которые грозили перерасти в ужасный вой у всех на глазах. Он все еще испытывал глубокую злость из-за бессмысленной кончины этого человека, но теперь она была направлена на Маркуса и всю Секцию 31. В этом чувстве по-прежнему было мало полезного, но, по крайней мере, теперь у него была правильная цель. Хан действовал в целях самозащиты и горя. Он не знал, что не все в Звездном флоте были такими же, как Секция 31 и Маркус. И Джим знал, что лишил Хана нескольких очков, объясняя почему приказал Скотти выстрелить в него из фазера, а также правдивости ответа Хана. Он все еще чувствовал на своем лице разъяренные кулаки Хана и то, как он швырял его будто тряпичную куклу. — Спасибо, капитан Кирк, — произнес Оамус. — Больше вопросов нет. Наконец завершился целый день свидетельских показаний, и Джим, пошатываясь, ушел, чувствуя себя эмоционально измотанным и физически опустошенным. Адмирал Арчер некоторое время смотрел вслед уходящему капитану, прежде чем переключить внимание на своего клиента. — Завтра ваша очередь, — сказал он. — Вы готовы? — Да, адмирал, — ответил Хан, так же глядя Джиму вслед. Он знал, что Джим и даже Арчер верят в правдивость его слов, но беспокоятся, что другие не поверят. — Я готов, — подтвердил Хан с легким вздохом, все еще готовый принять любой исход. Арчер приподнял бровь, услышав такой ответ, и сказал: — Мы все еще можем не давать показания. Честно говоря, я бы не хотел делать это так поздно, но вам стоит об этом подумать, — он похлопал Хана по плечу. — По сути, я просто позволю рассказать вам о вашей точке зрения на все события, позволю вам вести. Обвинение не будет столь любезным. Просто сохраняйте хладнокровие и не стесняйтесь запросить перерыв, если он вам понадобится. Вы имеете на это право. — Нет, адмирал. Я буду давать показания. Есть вещи, которые я должен произнести от себя лично. — Хан посмотрел на Арчера и добавил: — Я обеспокоен тем, что... возможно, мое естественное поведение может показаться слишком холодным. Но любая попытка вести себя иначе будет воспринята как ложь или форма обмана, а это не то впечатление, которое я хотел бы произвести. — Я знаю, что в душе вы не холодный человек, мистер Сингх. Я видел это в ваших действиях, если не всегда в словах, — произнес адмирал Арчер. — Если вы чувствуете, что ведете себя отстраненно, возможно, вам стоит подумать о своей семье. Вы говорите о них со страстью. Почему бы не высказаться от их имени с такой же страстью? Вы делаете это отчасти ради них. Ради их будущего. Это должно помочь вам найти источник энтузиазма. — Благодарю вас, адмирал. Это хороший совет, — поблагодарил Хан. В конце концов, даже в самые свирепые времена Хан был защитником своего народа. Они действительно были его сердцем, и так было всегда, с самого начала, когда они были детьми и учились управлять миром. — И, возможно, немного для наиболее человечного члена вашей семьи? — спросил Арчер, кивнув в сторону направлявшегося к выходу Кирка. — Ваше отношение к нему — хороший знак того, что вы можете заботиться не только об аугментах. Что вы умеете уважать других. — Да, адмирал. Конечно, — сказал Хан. Касательно этого, Хан чувствовал, что он будет бороться с учебниками истории, но сделает все, что в его силах, чтобы проявить себя не как диктатор, которому наплевать на человеческие жизни. Он никогда им не был и никогда не будет. Но доказать это, чтобы люди увидели в нем нечто больше чем преступника-аугмента, будет сложной задачей. — Спасибо. — Хотите обсудить что-то еще, перед тем, как поднимитесь на «Энтерпрайз»? — поинтересовался Арчер слегка улыбнувшись аугменту. — Предлагаю вам хорошенько выспаться, — он осторожно, чтобы убедиться, что Хан не против, похлопал его по плечу. — И поговорите с Джимом. Я уверен, он волнуется. Хан кивнул в знак согласия. — Да, я должен поблагодарить его за готовность выступить сегодня. И развеять опасения. Сегодня будет трудно успокоиться, но, несмотря ни на что, я попытаюсь. — Хан мгновение смотрел на Арчера и произнес: — Спасибо за ваш совет, адмирал. Вы хорошо поступили, дав мне его. — Это мой долг, мистер Сингх, и большая честь, — сказал Арчер, забирая трость и ПАДД. Он тепло улыбнулся и протянул ему руку. — Завтра последний день дачи показаний. Я рад, что вам позволили выступить после капитана Кирка. Идите. Поешьте. Отдохните. Хан знал, что в зависимости от исхода завтрашнего дня у него может не оказаться шанса должным образом поблагодарить Арчера или попрощаться с ним. Принимая его руку, Хан пожал ее один раз, а затем почтительно поклонился в пояс. — Сэр, — произнес он, выражая тем самым восхищение этим человеком, несмотря на его звание адмирала. — Не будьте таким мрачным, мистер Сингх, — произнес Арчер, легонько похлопав его по плечу. — Маловероятно, что комиссии потребуется меньше недели, чтобы принять решение. Не то чтобы это было большим утешением — ждать, но все это время вы будете на «Энтерпрайз». А теперь, кыш отсюда, — он отмахнулся от аугмента, как от маленького ребенка, и медленно двинулся к другому выходу. В свою очередь, Хан отправился туда, где ждал Джим, чтобы вместе вернуться на «Энтерпрайз». Никто в его жизни не относился к нему так, как Арчер. Это засело у него в голове, поскольку он не знал, что делать с этими встречами, разве что поделиться ими с Джимом, чтобы он что-то посоветовал.