Сломанный разум (Broken Mind)

Хан, с доверием, любовью и преданностью, последовал за Джимом. Никакие страхи или опасения о завтрашнем дне не омрачали сосредоточенный на текущих событиях разум. Они были счастливы вместе, настолько близки, интимно и чувственно, насколько каждый отважился открыться. Джим быстро завел их в турболифт, дождавшись, пока закроется дверь, и прижался к Хану для еще одного нежного поцелуя. — Ты уверен? — он отстранился, несмотря на бурлящее в венах желание, и, крайне серьезно заглянул в глаза Хана. В его действиях было нечто большее, чем просто желание… в них сквозила нужда. Острая потребность быть рядом с человеком, который сумел завоевать его сердце. — Да, Джим. Да, — выразил согласие Хан всеми известными ему способами. Он нежно поцеловал Джима в щеку, в знак уважения, поскольку оба очень серьезно относились и к отношениям, и к физической связи. — Такое чувство, будто я ждал этого целую вечность, — тихо признался Джим, начиная покусывать подбородок Хана. — Намного дольше, чем я тебя знаю, — он удивленно отпрыгнул назад, когда лифт остановился и двери открылись, сам над собой посмеялся и потянул Хана в свою каюту. Хан понял, что имел в виду Джим: тот не ждал всю свою жизнь, чтобы заняться сексом или завести любовника, но ждал Хана еще до того, как узнал о его существовании. Настоящего партнера и любимого, который разделил бы с ним его жизнь. — Я понимаю. — Хан не преминул высказать это вслух. Он улыбнулся тому, что Джим умел посмеяться над собой, и с легкостью последовал за ним. А ты? Ты тоже веришь, что ждал кого-то… меня, Нуньен? — Джим остановился у двери в свою каюту и набрал код, прежде чем осторожно втянуть Хана внутрь. Он развернулся, поскольку теперь они были надежно спрятаны внутри, и шагнул прямо в объятия аугмента, оставляя легкие поцелуи на губах. Хан обнял своего друга и возлюбленного, с удовольствием окунаясь в поцелуй. Ответить на вопрос Джима, и объяснить откровенно, оказалось достаточно трудно, поэтому Хан позволил их связи предоставить Джиму лучший ответ. Хан никогда раньше не заводил любовниц, это было непрактично, да, но это была не единственная причина. Раньше его это не интересовало. До появления Джима Кирка у него не было ни стремления, ни желания заниматься этим. До появления Джима Кирка аугмент всегда был независимым, самостоятельным человеком, не нуждающимся в партнерстве. Но теперь, став партнером Джима, он знал, что не хочет никого другого в этой роли. Джим отступил назад с теплой, довольной улыбкой, чувствуя себя счастливчиком, потому что его выбрал Хан. Дразнящим жестом он провел пальцами левой руки по его губам. Подмигнув, он практически протанцевал спиной в комнату, не сводя глаз со своего почти возлюбленного. Медленно повернувшись на пятках, он позволил Хану рассмотреть себя целиком, одновременно пытаясь снять сапоги. — Пройдешь? — Конечно, Джим. — Хан бросил несколько любопытных взглядов на обстановку в капитанской каюте и сосредоточил все свое внимание на Джиме. — Позволь мне раздеть тебя? Джим остановился, уже потянувшись к форменке, и шагнул ближе к Хану. — С удовольствием, Нуньен. Могу я сделать то же самое и для тебя? — он хотел прикоснуться к коже, скрывающейся под мрачноватой одеждой, предпочитаемой Ханом. — У тебя такие удивительные руки. — Да, Джим, — улыбнулся Хан, — мы сделаем это вместе, — он тихонько посмеялся над собой, понимая, что Джим, вероятно, сочтет это ребячеством. Но Хан был неопытен и делал все впервые. Поэтому для него любое действие было захватывающим. Начав с форменки, которую Хан стянул через голову Джима, он практически сразу спустился вниз и провел ладонями по широким плечам и грудной клетке. Возбуждение Хана и почти невинный восторг передалось Джиму, и тот начал при любой возможности пытаться украдкой поцеловать его, подныривая под руки, а после позволяя Хану вернуться к прерванному занятию. — Надеюсь, ты во мне не разочарован, — пробормотал он после одного такого поцелуя. — Я хочу, чтобы ты насладился этим. Насладился мной. От намека, что Джим может быть своего рода разочарованием, Хан низко зарычал, угрожая полностью уничтожить любую подобную мысль. Никому, включая Джима, не разрешалось так говорить. — Ты великолепен, — сказал Хан, прослеживая взглядом изучающие тело Джима пальцы. — К тебе очень приятно прикасаться. Джим улыбнулся на полученный отпор, отдельно впечатлившись рычанием, и притиснулся еще ближе для долгого и глубокого поцелуя. — И все это твое, Нуньен, — он прикусил нижнюю губу Хана и слегка потянул ее зубами. — Ладно. Давай избавимся от этой нелепой одежды. Давно пора. — Да, — улыбнулся Хан в губы Джима, наслаждаясь их текстурой и вкусом, не в силах оторваться. Но вскоре его пальцы уже исследовали талию Джима, следуя вдоль пояса фирменных брюк, пока не добрались до пуговицы, которую он тут же расстегнул, чтобы спустить мешающий предмет одежды с бедер Джима. Джим рассмеялся, чувствуя себя абсолютно не изящным и даже слегка нелепым, что было редкостью, когда дело касалось постельных игрищ. Он вскинул руки, обхватывая ладонями лицо Хана и какое-то мгновение изучал его, позволяя абсолютной силе аугмента отправить по связи волну чистого жара. — Блядь, как я вообще так долго ждал? — он принялся дергать Хана за верх форменки, желая стянуть ее немедленно. Хан тихо рассмеялся, чувствуя себя таким же неуклюжим и неловким. Это ощущение они передавали друг другу по мере развития событий. — Не смейся, ты заставляешь смеяться и меня… просто прикоснись ко мне, — с улыбкой произнес Хан. — Как хорошо, что ты можешь смеяться даже сейчас, — сказал Джим, сгорая от нетерпения прикоснуться к теплу кожи Хана. Он приподнял рубашку, проводя ладонями по тонкой талии и крепкому животу. — Ты в буквальном смысле горячий, Нуньен, — констатировал он и продолжил поднимать руки вверх, сминая материю, стремясь полностью обнажить верхнюю часть тела, чтобы можно было беспрепятственно смотреть и трогать. Но на мгновение отвлекся, ощутив большим пальцем левой руки бугорок соска, и не преминул слегка ущипнуть его. Такие прикосновения были в новинку для аугмента. Наблюдая за тем, что делает Джим, он прислушался к собственной реакции — по спине пробежала легкая дрожь восторга. Возбуждение, испытываемое Ханом, подогрело кожу, а в местах прикосновения, та стала еще горячей. Это оказалось вне его контроля, и он лишь надеялся, что это не станет чем-то нежелательным. Затем, подражая тому, что делал Джим, Хан скользнул пальцами по правому соску Джима, медленно поглаживая его большим пальцем, чтобы понять, каков он на ощупь и нравится ли это Джиму. Прикосновения Хана выдавали его неопытность, и лишь одно это заставляло Джима желать его больше, чем он готов был признать. На самом деле он никогда не был тем, кто стремится лишить партнера невинности, но мысль о том, что у гордого, свирепого и обжигающе горячего Хана никогда никого не было, просто затопила его чистым желанием. Он вздрогнул от легкого прикосновения, обернувшегося для его чувствительных сосков жалящим укусом, и пробормотал: — Мне нравится, когда их теребят и потирают. У меня там более чувствительная кожа, чем у многих других мужчин. С тихим урчанием Хан прижался к Джиму, желая поцеловать в шею. — Да? — заинтересовался Хан, протягивая другую руку и принимаясь играться с его левым соском. Очень помогала откровенность Джима и пояснения, что ему нравится, чтобы тот мог быстро научиться доставлять удовольствие. — Вот так? — тихо спросил он, перекатывая сосок между большим и указательным пальцами и нежно его сжимая. Джим содрогнулся и низко застонал, откидывая голову назад, предоставляя больше пространства для исследования. — Да. Вот так, Нуньен. Не позволив себе полностью отвлечься, Джим продолжал изучать необыкновенное тело Хана. Он прижался к нему, прогибаясь вперед, втираясь животом в живот аугмента, что привело к приятному соприкосновению внизу. Довольный такой реакцией, Хан продолжил сжимать и растирать маленький бугорок между пальцами. Этот звук... восхитительный... и вот снова. Хан наклонил голову и поцеловал Джима в шею, прослеживая губами весь путь до плеча. Затем, наклонив голову еще ниже, Хан начал посасывать противоположный сосок, дразня его языком и зубами. Джим покачнулся и ухватился за плечи Хана, дабы удержать равновесие. — Ладно, кровать. Теперь нужно в горизонтальное положение. — Он отступил назад и слегка потянул аугмента за собой. Между ними появилось небольшое пространство, но Джим продолжил отступать, стягивая по пути носки. Почувствовав задней стороной ног, что добрался до кровати, он немного спружинил и, подпрыгнув, спиной приземлился на матрас, стараясь оказаться подальше от края. — Да, Джим, — вслух согласился Хан, следуя за ним по пятам. Он успел снять сапоги с носками и начал стягивать брюки, но потом решил немного повременить. Забравшись на четвереньках на матрас, он с улыбкой перебрался через Джима. — Могу я продолжить? — спросил он и поцеловал Джима в губы. Джим ответил на легкий поцелуй и предложил: — Давай еще немного поцелуемся, Нуньен. Ложись на меня сверху, — он потянул Хана за плечи, желая, чтобы они соприкоснулись не только губами, но и всем телом. — Пожалуйста, — он умоляюще распахнул глаза, усиливая просьбу по связи. — Меня не нужно умолять, — сказал Хан, прижимаясь к щеке Джима, утыкаясь носом в кожу и целуя ее. Поцелуи — это было первое, что Хан хотел проделать с Джимом, и они едва начали утолять это желание. Опустившись на Джима сверху, он вытянулся, крепко прижавшись всем телом. — Так хорошо? — спросил он, положив руки по обе стороны от головы Джима, собираясь вернуться к поцелуям. — И будет еще лучше, — проурчал Джим и обернулся вокруг него, переплетая ноги, проводя ладонями по плечам и располагая их на широкой спине, а после запустив пальцы в темные волосы. Но рту Джима везло сильнее. Он неистово прижался к губам Хана, приглашая, и полностью открыл связь со своей стороны, позволив всем своим чувствам перелиться в возлюбленного. Да, — настроение Хана было невероятно положительным, он был возбужден и готов ко всему. Каждый раз, скользя языком в рот Джима, он пробовал его вкус. Тихо урча, посасывая губы Джима, Хан целовал его вновь и вновь. По телу прокатывались волны удовольствия. Джим от всего сердца согласился с Ханом и приподнял бедра, прижимаясь еще плотнее. Он сосредоточился на ощущении теплой кожи животов, на скользком танце языков и сузил восприятие реальности до прикосновения одной твердости к другой, пах к паху. — Чего ты хочешь, Нуньен? Хан застонал и задрожал, когда пробежавшая по спине дрожь поселилась в паху. — Джим, — неосознанно, на инстинктах, двинул бедрами Хан, желая большего трения и соприкосновения их тел. — Сними это! — внезапно Хан потянулся к брюкам Джима, оставляя небольшой зазор между их телами, только для того, чтобы было возможно освободиться от все еще разделяющей их одежды. Джим мягко рассмеялся, вслух и про себя, но послушно стянул с себя штаны и боксеры, отбрасывая их в сторону. — Хочешь на меня посмотреть, Нуньен? — спросил он, расслабленно откидываясь на матрас, намеренно красуясь. — Впервые увидишь своего любовника, — он вытянул руку и провел пальцем по члену, показывая Хану, насколько тот тверд. Хан облизнулся и скатился на бок, желая видеть Джима целиком, не закрывая своим телом. — Да. — Мозг продолжал выдавать странно упрощенные ответы, хотя Хану все же удавалось составлять связные предложения. — Могу я прикоснуться к тебе, Джим? — спросил он, уже проводя рукой по животу и бедру Джима. — Где угодно, Нуньен, — мягко подбодрил Джим. Ему нравились инстинктивные отклики, близость к аугменту помогала ему лучше ощутить свою первобытную сущность. Джим знал, что рядом с Ханом он в полной безопасности, что тот хочет только доставлять и получать удовольствие. — Могу я тоже тебя увидеть? — Да, Джим, если хочешь. — В некотором смысле, Хан был несколько отстранен от своего тела. Что было оправдано, учитывая перенесенные изменения. Но он был достаточно привлекательным и не стеснялся своей наготы. Всего лишь предпочитал тело Джима собственному. Хан потянулся и сжал ладонью внутреннюю сторону бедра Джима, повел чуть выше и, когда тот начал поглаживать себя, накрыл его руку. Джим снова рассмеялся и втянул Хана в медленный и глубокий поцелуй. — Ты мне нравишься, независимо от того, как ты выглядишь. Но ты просто потрясающий, Нуньен, — он потянул за пояс брюк, желая, чтобы ткань между ними исчезла так же быстро, как всего несколько мгновений назад того же хотел и Хан. — Мне нравится это тело. Спасибо, Джим. — Хан выгнулся, поднимая бедра, помогая снять с него брюки. — Иногда я смотрю на него, и вновь вспоминаю, как сильно я его ненавижу. Тебе придется напоминать мне, Джим, что я тебе нравлюсь. — Он не нуждался в постоянном одобрении, но был честен с Джимом, сообщая, что да, время от времени ему нужно будет знать, что Джим любит его, именно его, и видит не травмированное тело, а лишь его силу и красоту. Я никогда не видел тебя другим. Но если бы тебе вернули изначальный облик, я бы все равно любил тебя. И даже если бы ты принял какой-то третий облик, я все равно хотел бы и любил тебя. — Джим никогда не был настолько серьезен в постели с кем-либо, когда внизу живота все сводило от желания. Но это был Хан. Все было по-другому. Он провел пальцем по царственному лицу, принадлежавшему теперь человеку, которого он любил, и почувствовал печаль от того, что Хан ненавидел свой облик. — Мне не нравится, что ты ненавидишь себя, особенно если в этом нет твоей вины. Хан на мгновение задумался, затем поцеловал Джима в щеку. — Позволь мне посмотреть на себя твоими глазами, и со временем я научусь чувствовать и любить то, что ты чувствуешь и любишь в моем теле. — Когда Джим наслаждался им, Хан знал об этом и, в конечном итоге ассоциировал с положительными эмоциями. И сейчас, лежа обнаженными на кровати, Хан снова прижался к нему, желая ощутить прикосновение кожи к коже, поглаживая изумительно твердый член Джима. Джим согласился без слов и позволил приятным ощущениям от действий Хана рассеять обеспокоенность. Продолжая нежно прикасаться к телу Хана наугад, Джим сосредоточился на том, как любимый учился доставлять ему удовольствие. — Чуть сильнее, — направлял Джим. — Смажь руку предсеменем, Нуньен. Так будет легче. Тебе нравятся мои ощущения? — Да, Джим, — ответил Хан, следуя инструкции, запоминая, с какой силой следует надавливать, прикасаясь к своему возлюбленному. Он сжал ладонь, проводя рукой по стволу вверх и тихо застонал, когда та стала скользкой. — Да, Джим, — повторил он. — Люблю прикасаться к тебе... — Он облизал губы, наслаждаясь все еще сохранившимся на них вкусом, но затем захотел большего и снова поцеловал Джима. — Мне нравится… Мне очень нравится. — И вновь, его разум стал странно незамысловатым, но это, вероятно, было как-то связано с основными инстинктами. Все скатилось до «хорошо — плохо». Осталось либо «да», либо «нет». И это было хорошо. Это было «да» на каждое новое впечатление. Как и Хан, Джим откликался скорее инстинктивно, чем следуя разуму, толкаясь в дарующую наслаждение ладонь. Он попытался дотянуться до члена Хана, желая не только вернуть хоть что-то из того, что ему дарили, но также сильнее прижать Хана к себе, и, сумев достать лишь до головки, чуть сжал ее, пытаясь немного переключить внимание Хана на собственное тело. — Иди сюда, Нуньен. Позволь мне тоже прикоснуться к тебе. — Да. — Хан задержал дыхание, когда Джим его коснулся, а затем еще теснее прижался к нему. — Тебя приятно касаться, Джим. Я наслаждаюсь этим, — сказал он, целуя плечо Джима и грудь. — Я никогда этого не делал, но мне нравится. — Хан облизал губы и тихо застонал, крепко прижимаясь к Джиму, поглаживая и играя с его членом. — Не верится, — пробормотал Джим и вновь потянул его на себя. — Садись на меня, Нуньен. Давай я покажу тебе, что еще мы можем сделать. Пожалуйста, — скользнув ладонями по груди Хана он обнял его сзади за шею, переплетя в замок пальцы, притягивая его, побуждая прижать их тела друг к другу как можно сильнее. — Да, Джим, — согласился Хан и вновь оказался на Джиме. Он потянул его на себя, заставляя оторвать спину от кровати, и двинул бедрами, притираясь членом. Возможно, аугменту следовало бы смутиться из-за того, что он нуждался в руководстве и был неопытен в этой области, но он был слишком взволнован и счастлив поделиться ощущениями с Джимом, чтобы в данный момент испытывать подобные сомнения. Неопытность Хана привлекала Джима и довольно эффективно усиливала желание. Он застонал, почувствовав прикосновение и улыбнулся, взгляд потеплел от получаемого удовольствия и заботы об аугменте. — М-м, очень приятно, Нуньен. — Джим двигал бедрами, стараясь прочувствовать каждый миллиметр, от основания до самой головки. — Двигайся вместе со мной. Хан понаблюдал некоторое время, еще сильнее возбуждаясь от ощущений. Затем, подстроившись под движения Джима, медленно двинул бедрами. Подобная стимуляция заставила его заурчать от удовольствия. — Джим... Джим... — Его разум зациклился на возлюбленном, он хотел испытать и изучить с ним все, что возможно. — Да, вот так, Нуньен, — тепло похвалил Джим, сцепившись с Ханом взглядами, что тот мог видеть, как сильно он наслаждается происходящим. В качестве подсказки, он скользнул ладонью по изгибу ягодицы, с каждым покачиванием бедер вверх, подталкивая Хана навстречу. Скольжение членов рассыпало искры по всему телу. — Просто делай то, что кажется естественным. Подняв левую руку Хан обнял правую сторону лица Джима, и, повернув голову, стал осыпать его кожу поцелуями, иногда нежно покусывая. — Да, Джим, — произнес Хан, выгибаясь в ответ на толчки Джима. Джим отвечал на поцелуи и покусывания, нежно прикусывая в ответ подбородок Хана и чуть сильнее шею. Он хотел подвести аугмента к грани и кончить с ним вместе. С кем-то другим, Джим, возможно, и ожидал бы быстрого финала, но с Ханом он был не уверен. — Ты близко, Нуньен? — он попытался воспользоваться связью, чтобы оценить состояние Хана, но из-за бурлящих и смешивающихся ощущений, испытываемых друг к другу, понять было сложно. — Пожалуйста... скажи мне. Впервые испытывая это наслаждение в полной мере, Хан застонал, не в силах разграничить ощущения. — Да, очень близко. — Хан дернул бедрами от сильного укуса. — Сделай это еще раз, пожалуйста. — Аугмент вздрогнул и жадно поцеловал Джима. Джим бы с радостью выполнил его просьбу, если бы его рот не был оккупирован Ханом. И он не спешил это исправлять, толкаясь языком в такт движения бедер. Он обхватил ногу Хана и притянул его еще ближе, прижимаясь еще сильнее. — Не могу. Рот занят. Хан застонал в ответ, не торопясь прервать поцелуй. Он обнаружил, что лихорадочно толкается в Джима, и тут же кончил, изливаясь на член и живот Джима, не в силах остановиться. Задыхаясь, Хан, наконец отстранился, напоследок куснув Джима несколько раз. Его разум был в восторге от пережитого. Позже Джим объяснит это их общей связью, но в тот момент все, что он знал, — это абсолютное возвращение или общий экстаз, когда оргазм одного накладывался на оргазм другого с ошеломляющей интенсивностью, лишая разума и возможности видеть. Он вновь укусил Хана, впившись зубами в сильное плечо, пока тот дрейфовал на волнах своего оргазма, орошая их спермой, даже когда, в свою очередь, оказался забрызган Джимовой. Хан вскрикнул от удовольствия, ощутив этот укус, тело обдало жаром. Но вскоре, не особо задумываясь о том, что делает, Хан начал облизывать солоновато-сладкую кожу на шее и плече Джима, покрывая ее поцелуями, восторгаясь Джимом. — Хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо. Хорошо. Джим купался во внимании и положительных эмоциях, получаемых от аугмента. Он не выразил своего удовольствия даже мысленно, позволив яркому гудению удовлетворения эхом отозваться по связи на повторяющееся слово. Ему нравился восторг Хана от первого интимного контакта, и его абсолютно не волновало то, как долго они просто лежали, наслаждаясь грохочущим послевкусием. Больше похожим на сияние. Через некоторое время ощущения Хана стали спадать. Он принялся поглаживать Джима по волосам, убирая несколько непослушных прядей за ухо, раз за разом, наслаждаясь ощущением коротких шелковистых волос. Джим приоткрыл глаза и посмотрел на Хана с легкой, нежной и довольной улыбкой. — Привет, Нуньен, — тихо произнес он и протянул руки, чтобы погладить лицо и волосы Хана, а после лениво приподнялся и поцеловал, слегка притрагиваясь губами. Джим отстраненно задумался, можно ли снова разжечь в Хане огонь, но в данный момент был слишком сыт, чтобы проверить эту идею на практике. — Что скажешь? — Привет, Джим, — ответил Хан, хотя в этом не было необходимости. — Мне понравилось. В некотором смысле это успокаивает. Так всегда? У меня пока не хватает слов, чтобы выразить... — он замолчал, вглядываясь в лицо Джима. — Могу ли я еще как-то доставить тебе удовольствие? — Ты был великолепен, — быстро успокоил его Джим. — Это всего лишь первое, из всего доступного нам многообразия. Я расскажу, если захочешь. Словами тяжело выразить… вот поэтому было так здорово ощущать то, что чувствовал ты. Ты же знаешь, что я наслаждался, да? Все было очень хорошо, — он провел пальцем по губам Хана. — И да, после этого обычно чувствуешь расслабление… во всяком случае, я — точно. — Да, было очень волнующе разделить твое удовольствие и чувство восторга, которое мы могли подарить друг другу, — сказал Хан, непроизвольно приоткрыв губы, как только почувствовал палец Джима. — Я знаю, ты привык к опытным партнерам. Ты должен говорить мне, когда тебе нужно больше и как удовлетворить твои потребности. Я хочу узнать. Теперь Джим позволил капельке беспокойства просочиться в их связь. — Я сделал что-то, из-за чего ты почувствовал себя некомпетентным, Нуньен? Уверяю тебя, ты был великолепен. Понемногу мы узнаем, что нам нравится, а что нет. Обещаю, — он снова поднял голову, скрепляя обещание поцелуем. Хан с радостью ответил и улыбнулся Джиму в губы. — Жду с нетерпением, — произнес он вслух, когда поцелуй прервался. — Ты не сделал ничего, что расстроило бы меня, Джим. И я благодарен тебе за это. — Я восхищаюсь твоим рвением, — проурчал Джим, что совпало с радостным урчанием Хана. — И я с радостью научу тебя всему, что захочешь. Прямо сейчас... если пожелаешь, — и поиграл бровями. Но одновременно с этим, Джим был серьезен — его тело было более чем готово к следующему раунду. — Да, Джим, — не долго думая согласился Хан. — Покажи мне. Расскажи. Что мне сделать? — спросил он, целуя Джима в плечо, а после зарываясь носом в волосы над ухом. — Позволь мне показать, — слегка поеживаясь от волнения попросил Джим. — Я в этом хорош, — он подмигнул, отметив, что по связи сквозят озорство, желание и абсолютная искренность. — И я сильно этого хочу. — Да, Джим, пожалуйста, — произнес Хан, не отводя от Джима взгляда. Его разум был открыт для новых впечатлений. — Покажи мне, — попросил он вновь и поднялся с Джима, опираясь на колени и ладони, неуверенный, стоит ли встать полностью, но, по крайней мере, предоставив Джиму возможность выбраться из-под него. — Перевернись на спину, Нуньен, — попросил Джим, надеясь, что аугмент доверяет ему настолько, что примет более покорное положение. — Обещаю, это будет потрясающе, — он выбрался из-под Хана и элегантно опустился на колени, выглядя очень развратно после их первого раунда и горячо от готовности ко второму. — Я доверяю тебе, — сказал Хан, намекая на беспокойство Джима за него. Устроившись на спине, Хан вытянул руки вдоль тела, но все же потянулся к ноге Джима, желая касаться его. — А теперь? — Позволь мне побыть твоим наставником, — произнес Джим и придвинулся ближе к бедрам Хана. — Позже я покажу тебе все возможные предварительные ласки, все мелочи, которые помогут тебе разогреться. Но поскольку ты уже разогрет и готов к бою... — он взял член Хана в руку и несколько раз погладил его от мошонки до головки, просто наслаждаясь длиной и объемом. — М-м-м, настоящий жеребец. — Погладив еще разок, Джим крепко обхватил ствол, и, опустившись чуть ниже всем телом, обхватил головку губами. — О-ох... — Хан почувствовал, как снова обмякает на кровати, когда Джим начал дрочить ему. Поглаживающие движения легко возбудили его снова, но ощущение рта вызвало восторг. Это было нечто особенное, когда все чувствительные нервы на головке оказались окружены влажным, теплым, мягким ртом Джима. — Что я должен делать, Джим? — спросил Хан, проведя рукой по своему животу, не зная, должен ли он просто лежать или прикоснуться к Джиму в ответ. А что ты хочешь сделать? — Джиму нравилось, что он мог общаться с Ханом, не отрываясь от минета, который дарил с любовью, и, да, надо признать, мастерски. Он отыскивал самые чувствительные места, запоминая, на какие прикосновения аугмент реагировал наиболее положительно. Вспоминая первый раунд, он позволил себе добавить и зубы, чего не мог провернуть с большинством партнеров, думая, что Хану скорее понравится это ощущение. Спустившись к основанию, изучив каждый сантиметр длинного и достаточно толстого члена, Джим наконец-то вернулся наверх и принял его в рот, настолько глубоко, насколько возможно. И демонстративно сглотнул. Чем глубже Джим принимал, тем сильнее Хан откидывал голову, пока не вжался в подушку, издав низкий стон. От получаемого изысканного удовольствия он выгибал спину, не способный выразить ощущения чем-то большим, кроме как звуками восторга и восхищения, периодически то прикасаясь к затылку Джима, то сжимая его плечо, чтобы сохранить это ощущение. Джим удовлетворенно проурчал, постепенно выпуская член, скользя вверх, почти выпуская его изо рта. Но, добравшись до головки, он слегка прижал ее зубами и просунул язык в уретру, пробуя на вкус сочащуюся жидкость. А затем снова вобрал его в рот, начав быстро двигать головой вверх и вниз, принимая почти полностью и едва не выпуская, словно поршень с мощным приводом... подключенный к вакууму. — Ах... — Хан начал задыхаться, его тело мелко подрагивало, будто пропуская электрические разряды, ищущие выхода. — Джим... да... — Разум был как спутанный клубок из собственного удовольствия и желания узнать, каков Джим на вкус. Джим оценил, насколько велико было наслаждение Хана, чувствуя его удовольствие по связи. И все же, он подумал, что тот, возможно, несколько сдерживается, и положил руку на бедро Хана. — Ты можешь толкаться, если хочешь. Только не слишком сильно и глубоко, ладно? — Да... Да. Да, да. — Хан застонал, толкаясь по просьбе Джима в его рот. Это движение было в новинку для Хана и могло послужить и в других интимных действиях, но он быстро учился. — Скользить, скользить в твой рот… — мысли Хана были чисты, и в то же время откровенны. Джим повторил Хану ту же самую мысль. — Да. Так приятно ощущать тебя во рту, Нуньен. — Он чуть жестче провел зубами по всей длине, поднимая голову вверх и на этот раз выпуская член изо рта с эротичным чмокающим звуком. С тихим урчанием он уткнулся носом в мошонку, аккуратно покусывая кожу, обхватил губами одно яйцо и потянул. Хан был изумлен этим ощущением. До сих пор он понятия не имел, что люди могут так делать, как и не знал, что это может быть настолько приятно. Он выгнулся на кровати дугой, вцепившись руками в простыни, ноги разъехались сами собой, поощряя Джима. Такой восприимчивый. Такой чувственный. — Мысли Джима были также очень прямолинейны, хотя и пронизаны настолько сильным желанием, что слова появлялись скорее на инстинктах, и не были результатом осознанной мысли. И реакция Хана побудила его испробовать еще кое-что… к примеру, исследовать чувствительную промежность языком и зубами. Первые несколько движений языком заставили Хана ахнуть и заскулить, поскольку эти ощущения показались ему очень эротичным. В голове у него снова был полный сумбур, но это было приятно. Именно это заставило его кончить во второй раз, мощно выплеснувшись на живот. — О-о-о... Джим... ДА... ДЖИМ. — Его тело расслабилось, согнутые в коленях ноги упали по сторонам. Хан действительно был очень отзывчив и восприимчив к ощущениям. Джим посчитал это еще одним ошеломительным успехом, хотя в душе и досадовал на то, что ему не удалось довести Хана ртом до оргазма. Но он тут же приподнялся и вычистил забрызганные места языком. Вкус везде был немного разный, и Джим обнаружил, что ему это очень нравится. Когда ничего не осталось, он принялся за плоский живот. — Тебе понравилось, Нуньен? — О, да, — ответил Хан с удовлетворенным вздохом. Некоторое время он молча купался в ощущениях, ослабляя остроту наслаждения. — Дай мне немного прийти в себя, а потом я попробую то же самое. Джим улегся на бок, вытянувшись рядом с Ханом и нежно погладил грудь и живот любимого. — Не торопись, — сказал он. — Приятно чувствовать тебя счастливым. Ты никогда раньше не был таким расслабленным. — Джим потянулся и нежно поцеловал Хана в шею, а после уткнулся носом тому в подбородок. Положив голову на подушку, он нежно погладил выступающие ключицы, наслаждаясь приятным послеоргазменным гулом. — Мне тоже понравилось. Ты чувствовал? — Да, — проурчал Хан и повернулся на бок лицом к Джиму. — Это так странно — ощущать, как ты наслаждаешься мной, в то время как я наслаждаюсь тобой... почти бесконечная петля, — поделился Хан, целуя Джима в губы, пробуя свой вкус, абсолютно не возражая, и даже немного любопытствуя. Джим углубил поцелуй, щедро делясь смешанным вкусом, а затем нежно потерся носом о нос Хана. — Но это тоже хорошо, правда? — он начал поглаживать Хана по волосам, надеясь, что тот продолжит низко урчать. — Да, Джим. Это очень хорошо. Мне трудно представить себе жизнь без нашей связи, — откровенно произнес Хан и вновь поцеловал Джима. Потянувшись рукой вниз, к члену Джима, Хан почувствовал, как напрягаются расслабленные мышцы. Поначалу прикосновения были нежными, но потом он обхватил член по всей длине и принялся поглаживать. — Я бы хотел прикоснуться к тебе ртом, Джим. Хочу попробовать. — Наша связь останется с нами, Нуньен, — пообещал Джим и притерся членом в кулак Хана, слегка поерзав. — М-м-м, это приятно, — и несколько раз толкнулся, будучи полностью возбужденным от недавнего минета и осознания, что заставил Хана кончить. — Если ты хочешь, я не откажусь. Хан улыбнулся и запечатлел еще несколько легких поцелуев на губах Джима. — Мне нравится ощущать тебя, Джим, — он нежно сжал его член несколько раз, фантазируя, как он будет теперь постоянно ласкать Джима, как только они доберутся до постели. Оторвавшись от губ, Хан встал на колени, не сводя глаз с великолепного тяжелого члена, лежащего в его ладонях. Облизнувшись, он провел языком по головке, обхватил ее губами и медленно втянул в рот. Ему нравилось ощущать, как она прижимается к языку, ее легкую тяжесть и вкус. — Ох, черт, Нуньен, это так охренительно, — простонал Джим и широко раздвинул ноги в ответ на эти первые, восхитительные ласки. — Не могу поверить, что ты делаешь это для меня. Как же сильно, блядь, я люблю твой теплый рот. — Как обычно бывало во время секса, рот Джима становился неподконтрольной мозгу единицей. Эти слова, вместе с эмоциями и физическим удовольствием, отправились прямиком к Хану, создавая мощную обратную связь. Хан застонал, наслаждаясь вторичным удовольствием, получаемым от Джима. — Я хочу этого, Джим. Теперь, когда я знаю, как это приятно, мы можем сделать это друг для друга. — Хан провел языком по стволу, затем, обхватил пальцами основание и удерживая под удобным углом, вобрал член в рот. Сексуальная близость стала для аугмента новым способом самовыражения. Она не заменила бы их совместные трапезы, тихие разговоры, походы, исследования, или что-то еще, что они делали вместе, она просто стала дополнением к тому, что их уже связывало. — Можно толкнуться, Нуньен? — спросил Джим. Его бедра дрожали от желания, но он постарался сдержаться и не делать этого без разрешения. Джим запустил руки в волосы Хана и слегка потянул, перебирая длинные пряди. — О да, мы можем делать это столько раз, сколько ты захочешь. Даже одновременно. Я покажу тебе. Да, да, да, да, да. Да! — глухо застонал Хан. Да, он хотел, чтобы Джим толкался ему в рот. Да, он хотел, чтобы Джим тянул его за волосы. Да, он хотел повторить это еще много-много раз. Да, он хотел знать, как они могли бы делать это одновременно. Джим практически дрожал от смеси их общего желания. Энтузиазм аугмента был почти запредельным, отдаваясь эхом в них обоих, усиливая каждое легкое прикосновение. И то, что Хан вытворял с его членом... почти невыносимо выдержать этот напор еще несколько мгновений. Удовольствие достигло апогея. Джим призвал на помощь весь свой огромный опыт и силу воли, чтобы не взорваться в ту же секунду. Хан скользнул рукой по плоскому животу Джима, просто желая прикоснуться к нему. — Отлично. Хочу, чтобы ты кончил. Хочу попробовать тебя. Хочу чувствовать тебя. Потрясающий. Джим. Да. Пожалуйста. Хорошо. Джим ничего не мог с собой поделать и, приподняв бедра, погрузился глубже. Он потянул за волосы, чувствуя, что любимый наслаждается прикосновениями. — Блядь, это потрясающе. Продолжай. Пожалуйста. Черт-возьми-я-долго-не-продержусь. Ты великолепен, — он произнес все это вслух в ответ на мысленные слова Хана, громко выражая свой восторг. Мокрым от слюны ртом, все еще разгоряченный от пульсирующего в нем восторга, Хан с силой, так глубоко, как только мог, втянул член Джима, и застонал от удовольствия, желая в ответ дать Джиму именно то, в чем тот так нуждается. — Да. Пожалуйста. Трахни меня в рот. — Мысленно произнес он, поднимая на Джима дерзкий и воодушевленный взгляд. — Я-сейчас-кончу! Нуньен! Отпусти! Выпусти! — Джим не знал, готов ли Хан к тому, чтобы кто-то кончил ему в рот, а сам не смог бы продержаться еще чуть дольше. Ощущалось так, будто любимый, своим удивительно умелым ртом, пытался вытянуть всю Джимову сущность через член. Он отпустил волосы Хана, обхватил ладонями его лицо, и осторожно потянул вверх. Хан не стал сопротивляться Джиму, на мгновение округляя глаза и переводя дыхание. Он чуть отстранился, его губы все еще были очень близко к члену Джима, и когда тот начал кончать, Хан, все еще желая попробовать его на вкус, начал слизывать стекающую по стволу сперму. — Нуньен! — крикнул он и звук отразился от потолка. — Нуньен!!! Как же хорошо! — Джим царапал плечи Хана, пытаясь за них ухватиться, продолжая выплескиваться. Ему казалось, он никогда не остановится. Но в итоге, он рухнул обратно на кровать с ощущением, что все кости в теле превратились в желе. Великолепный. — Хан низко заурчал. — Любимый. Вкусный. — Он продолжил вылизывать Джима, иногда помогая себе ртом, обдавая его при этом горячим дыханием. Закончив, Хан удовлетворенно вздохнул и лег рядом с Джимом, положив руку ему на грудь. Он чуть улыбнулся, наслаждаясь испытываемыми Джимом ощущениями. Джим закрыл глаза, глубоко и удовлетворенно вздохнул и прижался к Хану. — Черт побери, это было потрясающе, Нуньен, — он нежно погладил любимого по боку, а затем повернул голову, слегка прикусывая кожу. — Ты превзойдешь меня, после небольшой практики. Ты, наверное, взорвешь мой разум, — он нашел чувствительное местечко за ухом Хана, нежно лизнул и потянул за мочку. — Мхн, — что-то промямлил Хан. — Продолжай в том же духе, и я ничего не смогу достичь. Ты полностью подчинишь меня себе. — Аугмент расслабился еще больше и тихо заурчал, как он делал всегда, когда ощущал спокойствие, когда каждый сантиметр его тела был счастлив и удовлетворен. Джим усмехнулся, легонько поцеловав в то место, за ухом, и устроился поудобнее. — Ничто не способно подчинить тебя, Нуньен. И ты мне нравишься таким: диким и неукротимым. Таких, как ты, больше нет, — он зевнул до хруста. — И мне не нужен никто другой. Хан улыбнулся, услышав этот ответ. Он вжался лицом в шею Джима, нежно целуя. — Мне тоже не нужен никто другой. — Хан положил руку на грудь Джима, отстраняясь. — Устал? Можно мне остаться здесь, с тобой? Даже не пытайся уйти куда-то еще, — поддразнил Джим, а в ответ получил нежность. Он обнял Хана поперек спины, нежно поглаживая по боку. — Я устал. Мне нужно немного отдохнуть. Ты заснешь, Нуньен? — Не думал, что усну этой ночью. Но, возможно, после всего, у меня получится, — ответил Хан, все еще лежа в объятиях Джима. — Спасибо. — Благодарность была бессознательной, но отражала его признательность за то, что Джим позволил ему остаться и проявил о нем такую заботу. — Не за что меня благодарить, — пробормотал Джим и приподнял голову, нежно целуя любимого. — Постарайся немного отдохнуть, Нуньен. Завтра будет важный день. — С тихим вздохом удовольствия, он потянулся всем телом и вновь обнял Хана. — Да, Джим. — Хан прикрыл глаза и, нащупав край одеяла, накинул на них сверху. — Спокойной ночи. — Приятных снов, Нуньен, — произнес Джим, засыпая.