В облике подростка

Жизнь вышла из-под контроля. Это Ёнбок понял давно. — Скорее! Мы опаздываем! Нет смысла говорить, что свободного времени хоть жопой жуй. Его слова не играют никакой роли в дальнейших событиях. Семейный абьюз? Не-е. Просто подростковый максимализм. Пройдёт через годик второй. — Дай хоть галстук завязать, — неосторожно огрызается в ответ. Ёнбок не смог бы объяснить, с какого момента его жизнью начала руководить девочка с каштановыми волосами. Тем более так безответственно и хаотично. Он спешно заправляет непослушную прядь белоснежных волос за уши и глубоко выдыхает, прислушиваясь к тихим шагам в его спальню. — Ты пойдешь так? — Чэвон, словно осуждая, делает акцент на последнем слове. — Почему нет? — Па, это к-поп концерт. А ты как на митинг собрался. — Моему боссу нравится, — бормочет про себя Ёнбок, осторожным движением ослабляя галстук. — Позови его тоже! Я уверена, оформлять документы на танцполе будет весело. Это просто подростковый период. Шутки с острым концом, сарказм, ирония. Как-никак, Чэвон уже исполнилось шестнадцать. Ёнбок привык к незакрытым вкладкам в браузере, внезапным слезам радости и влюблённостям в каждого третьего артиста. Как она это называла?.. А, точно. Sweet Sixteen. Но если это переходит грани, есть проверенный способ: тыкать пальцами меж рёбер. Работает стопроцентно. — Ай, — Чэвон отпрыгивает, — не делай так больше. Я тебе нос ночью отпилю. — Выключи свет в комнате, маньячка. — Ладно, — она натягивает улыбку, перед которой Ёнбок не может устоять. Тут же Чэвон скрывается в дверном проёме и оставляет мужчину в тихом одиночестве, наедине с отражением в зеркале. Ёнбок погружается в размышления: с чего это всё началось? Уловить определённый момент не получится, сколько не старайся, однако в противовес этому существует одно "но" — Ёнбок всё помнит. Помнит, как он дрожал, перед тем как рассказать родителям о планах на будущее, помнит отбывание адских сверхурочных с минимальной зарплатой семь рабочих дней в неделю. Помнит, как заполнял документы на имя Чэвон. На маленькую, отстранённую, полную комплексов милую девочку семилетнего возраста в свои не внушающие уверенности двадцать два. Она смотрела на него с надеждой, с которой не смотрела на других взрослых. Благотворительность — это не для героических «помогу-всем-прям-щас», но Ёнбок себя таковым и не считал. Вот только один взгляд решил всё. — «Обещаю, — это и послужило началом кошмара. — я обещаю, что помогу тебе». «Дети — наше будущее», — твердил Ёнбок. Но даже не рассчитывал на то, что Чэвон станет его будущим. А сейчас они собираются за четыре часа до запланированного времени и движутся к стадиону, уже наполненному приличным количеством людей, машин и охранников. Их билеты проверили, а после провели через сектора на самый близкий к сцене танцпол. Ёнбок проводит скептическим взглядом по фанатам, смотрит на саму сцену и после анализа ситуации чувствует, как неловко скручивается изнутри. — «Мне тридцать один, — думает он. — Мне тридцать один, но я на концерте корейских накрашенных мальчиков». Но стоит только посмотреть на счастливое лицо Чэвон, на то, как она радуется этому подарку и чувствует предвкушение эмоций, так Ёнбок тут же распадается в порошок. Через несколько минут он замечает, как Чэвон оглядывается на девушку с тёмными собранными лентой волосами и с плюшевым зайчиком на пластиковой светяшке. В следующую секунду она уже пищит с ней что-то в роде «Мы с тобой как хёнхо!!!» и Ёнбок тут же убеждается в том, что варится в этом болоте теперь один. — Вы тоже стэните хёнхо?! — слышится со стороны. Ебучий театр абсурда. Хён кто? Простите, а выйти из сервера фанаток-подростков можно? Ёнбок, кажись, по возрастной категории не подходит! Он заботливо (но не внушительно) улыбается ей в ответ, когда по нему проходит быстрый взгляд «ты там на месте?», а затем смотрит в глаза девушки рядом. Вьющиеся локоны на плечах, точно цвета смоли, смугловатая кожа и игрушка на поясе. У Чэвон почти такая же, только вот морда добрее. Окей, градус нервозности немного ослаблен. Ёнбок уловил некоторые слова из диалога, пока облокачивался на преграду. Например, он узнал, что девушку зовут Шони, она коренная жительница Канады, и «до ужаса похожа на Минхо». — «Минхо это вроде тот, который самый хулиган? — проносится в его голове, пока он пытается вспомнить, у кого из участников Stray Kids была плюшка с зайцем, — Всего лишь семь часов до окончания этого... мероприятия. Я уверен, они пройдут быстро». И он был прав: первые четыре часа прошли без оглядки. Оказывается, Чэвон сделала достаточно продуманный шаг, ибо за последние несколько минут до начала набралось столько народу, сколько Ёнбок не видел за все свои годы работы в офисе. А потом заиграла электрогитара. Было похоже на интро, Чэвон говорила, что это гимн. По огромному экрану сцены размашистыми движениями вился флаг, фанаты кричали, как не в себя. «STRAY KIDS EVERYWHERE, ALL AROUND THE WORLD». Толпа бушевала, подавала все признаки многочасового ожидания взволнованно маша руками. Ёнбок взволнованно лишь думал о том, чтобы ему не взорвали барабанные перепонки, или чтобы из них прямо сейчас не потекла кровь. Но ради дочки он был готов выдержать многое. Например, то, что его великолепные лакированные туфли превратились в коврик для округа. Или то, что в спину ему кричали так, будто он обязан исчезнуть. Даже постоянные толчки сзади. Ну ладно, и это переживём. Спустя пару минут толпа успокоилась, и он наконец смог нормально двигаться, вытягивая шею в поисках Чэвон. Она же стояла, не моргая, полностью поглощённая огромным маршем на сцене, будто всё вокруг — белый шум, а отец перестал существовать. Через некоторое время на сцене появились они. Семеро Stray Kids. Ёнбок напряг глаза, внимательно выглядывая каждого. Крупный лидер-австралиец (земляк, значит, хорош); дерзкий чувак с порванной губой; качок с огромным обхватом плеч; тот, чьё лицо невозможно разглядеть из-за кепки на лице; щекастый парнишка (ему 37 или 17?); хрустальноглазый и хитролицый. Отлично, с ассоциациями поработали, супер. Теперь запомнить каждого. — Па, смотри, смотри, — Дёргает его Чэвон за рукав, указывая светящимся компасом в шарике на одного из них. — мне вот этот очень нравится!! В море какофонии звуков её голос звучал как антидот: ясный, мелодичный, чуждый суете. Ёнбок слепо кивал, даже не понимая, на кого она указывает, пытаясь привыкнуть к шуму. Ёнбок аж на миг забыл о раздражающем придурке, который всё ещё толкался за его спиной, и просто смотрел на неё, заворожённый, с лёгкой улыбкой на губах. — Слушай! Сейчас «Mountains» будут петь! Всё начинается с вокала, сменяется ленивым рэпом, который поёт тот накачанный. За ним тот загадочный парниша в кепке, и Ёнбок понимает, что его настигает старость. — «Давайте биты помедленнее, у меня сейчас давление подскачет!..» А Чэвон только подпевает. Корейский учила кажись в свободное время, малышка. — «Мы же договаривались — никакого корейского в новой жизни...» Ну, кажется, фенита ля комедия. Станция Жопа. Теперь Ёнбок сам справляется с одиночеством среди подростков, как брошенный солдат. Его дело — терпеть. Отец же. Таким образом прошли ещё две песни. За ними — приветственная речь от австралийца-лидера и редкие вставки вокалиста, которого Чэвон называла сыном мина. Мира? Иногда Ёнбок отпускал себя в свободное разглядывание айдолов через огромные мониторы. Они двигались плавно, некоторые резко, и пели в голос. Вот там плясал этот... Ну... Хан Джунгарик. — «У меня будет не зачёт по знанию Stray Kids, это я знаю точно», — думает старший Ли перед тем, как перенести взгляд с мониторов на огромную сцену прямо перед ним. И в этот же миг его глаза нашли что-то привлекательное. Это не конфетти и даже не взрыв фейерверков. Он стал невольным свидетелем секундного момента: с одного из парней — того самого, который всегда держался особняком и оставался загадкой — слетает кепка. Глаза. Большие, но аккуратные, проницательные. Парень опустил их вниз, танцевал страстно, плавно, даже не поднимая их. Про губы и речь страшно было поднимать — он со стаканом взасос целовался перед выступлением, или откуда такая сочность? Длинные ноги, рельефный длинный торс, охуительно подкачанные руки и ровная спина. Не хватает только диадему на макушку — и можно будет властвовать над королевством. Ну, или над Ёнбоком. А он ведь уже отложил музыку на второй план. Танцы — тоже. Даже дочка становится будто размытым силуэтом сбоку. Всё внимание только на него. Лицо неожиданно поднимается, позволяя рассмотреть его во всей полноте. Острые, выразительные черты, эффектно обрамлённые густыми бровями. — Боже, — Практика на изучение имён уже началась? Ёнбок готов. — Что случилось? — Чэвон поворачивается к отцу и удивлённо смотрит на него с вопросом в глазах. — Как его зовут? Ёнбок даже не задумывается. Без тени сомнения, без стеснения, тычет пальцем в сторону танцующей фигуры, притягательной, как витрина со сладостями. — Он? Пап, ну я тебе сто раз о нём рассказывала! Это Хёнджин, мой любимый! Помнишь, в одном выпуске ”SKZ Code” он... Но Ёнбок уже не слушает. Он словно впал в зависимость. Он снова и снова ловит взглядом этого самого Хёнджина, будто выискивая новую дозу в его движениях. Заряжаясь энергией, как от батарейки, желая прочувствовать его полностью. — «Хёнджин, — имя застряло в зубах, приходится разглаживать его по языку, смаковать, отпускать в мыслях через весь мозг. — Такой красивый. Такой открытый и... и что-то ещё...» Эпитетов не хватит, чтобы описать его движения. Хёнджин — грация, Хёнджин — харизма. Хёнджин и огонь, и вода. Хёнджин как сладость после ужина. — Телефон, — руки лихорадочно шарят по карманам, — телефон, срочно, где? Зафиксировать. Надо сфотографировать, быстро, чтобы навсегда оставить этот отпечаток у себя! Но стоит только Ёнбоку повернуть на него камеру, стоит только нажать на кнопку, которая позволит в будущем любоваться этим бешеным зарядом дофамина, случается то, что заряд сделать бы не смог. Он смотрит на него. Сознание спотыкается. В кадре взгляд, прямиком в объектив. Ёнбок понимает, что фиксирует не просто явление, он прямо сейчас записывает из живой контакт. Он готов прямо сейчас закричать, как маленькая девочка, непонятно, от страха или радости. Мгновение путается, выскальзывает, как песок сквозь пальцы. Ёнбок, ещё совсем недавно ответственно выстраивающий маршрут после концерта, с чётким планом, где и как пофанатеть, вдруг остаётся с пустыми руками и полной головой. Внезапно айдол садится на корточки и отпивает немного воды с бутылки. Блять. Это не должно выглядеть настолько красиво. Его дёргающийся кадык, венистые руки — в одной микрофон, в другой постепенно опустевающая бутылка и глаза. Глаза, направленные точно в Ёнбока. Они скользят по нему, по волосам, по лицу, по плечам. Хёнджин отпускает сдержанный смешок, когда замечает его деловитый чёрный пиджак, галстук и прямые брюки. На момент становится неловко. Что делать? Улыбнуться? Помахать? Или просто виснуть дальше? Мысль о том, что он мог ошибиться, разлетается в дребезги в следующую же секунду. Хёнджин поднимает взгляд обратно на уровень глаз и подмигивает.