Москва-Нева

Тёмная московская квартира, в которой не стали зажигать свет. Шум никогда не спящего города за окном. И за столом, на небольшом диванчике, как всегда, двое. – Миша, – наконец, нарушает молчание, длившееся всю дорогу домой в полупустом метро, Саша, – ты отвезёшь меня на вокзал? – Конечно, – тихо откликается Миша. – Я имею в виду сейчас, а не утром. – Я знаю. – … ты даже не попробуешь меня отговорить?.. – Нет. Я понимаю, что ты должен быть там. В повисшей тишине Саша придвигается ближе, кладёт руки на Мишины плечи. Тот поддаётся – ложится на бок и устраивает голову на Сашиных коленях. Саша едва ощутимо касается пальцами его щеки. – … ты справишься, Саш? – тяжело вздыхает Миша, повернув голову, чтобы снова, как в театре, коснуться губами Сашиных пальцев. – Конечно, – тихо отвечает тот. – Как всегда. – Полтора века прошло… – Многое изменилось. Но не мой характер. Дамба меня защитит, – Саша даже вздрагивает – Миша невесомо целует его ладонь. – … ты сомневаешься во мне?.. – Нет. Никогда, – шёпотом отвечает Миша. – Ведь я знаю тебя лучше всех. Саша всё-таки отнимает руку, но вместо неё наклоняется сам. Миша приподнимается на локтях. Иногда их поцелуи горчат. И это тот самый случай.

***

Денис проснулся от шороха ключей в замке. Он всегда спал чутко, в отличие от отца и друзей. Мысленно грешил в этом на пагубное влияние дяди Миши. Протерев сонные глаза, младший Романов уставился на электронные часы на тумбочке. Четыре утра?.. Кто, блин, может припереться на квартиру к папе в четыре утра? Выбравшись из-под переплетённых под странными углами конечностей заснувших вповалку с ним на одной кровати Химок, Магнитогорска и Норильска, Мурино босыми ногами пошлёпал в прихожую – совсем забыв о том, что надо бы испугаться. Хотя страшилки рассказывал в основном он сам… – Пап?.. – Денис застыл с открытым ртом. Посреди прихожей, в тусклом свете напольной лампы, в мокром насквозь плаще стоял Саша. – Ты чё так рано? – пробормотал Денис, пытаясь сообразить, что вообще происходит. – Ты ж обещал вернуться завтра к вечеру… Петербург мрачно поднял голову. Мокрые пряди прилипли к его лбу, и, в целом, весь он казался каким-то замученным. – Буди остальных, – коротко бросил Саша, оставив без внимания вопросы сына. – И зови на кухню. Есть разговор.

***

– Так. Данила, поедешь на «Авроре» в шесть утра. По времени он позже «Сапсана», но прибывает практически в то же время, оставим немного про запас, – Саша хмуро выписывал что-то на листочке. – Сергей, у тебя маршрут сложнее – будет перелёт с двумя пересадками, в Москве и в Казани. Рейс в 7:55. В Москве всего полтора часа, в Казани почти двенадцать. Камалии Мухаммадовне я написал, поспишь у неё в гостях. Главное – что от меня улетишь утром, – он заглянул в телефон. – Наконец, Никита… Чёрт возьми, утренних даже с пересадкой и двумя нет… а если… – Саша что-то тыкнул в экране и кивнул сам себе. – Да. Полетишь в 10:50 в Красноярск прямым, оттуда уже стыковочным к себе. Пока Денис, Даня и Серёжа в прострации переглядывались, пытаясь понять, чем они заслужили такую немилость со стороны Саши (он ведь, главное, не ругался, не возмущался – так почему срочно отправлял всех по домам без объявления войны?..), Никита побелел как полотно и пробормотал: – А может, не надо, Александр Петрович?.. Давайте я в любой другой город?.. Может, я с Серёжей лучше?.. Саша изумлённо поднял на него глаза. Пару секунд они играли в гляделки. – Спокойно, – скомандовал Саша. – Никита, у тебя с Николаем Александровичем нормальные отношения? – С Новосибирском? – Норильск приподнял брови. – Ну… да, а что? – Лучше, чем с отцом? – … да… Саша без дополнительных пояснений набрал на телефоне номер и поднёс к уху. За время гудков в трубке он успел снять очки и потереть лоб – свидетельство того, что его мучила мигрень. – Коленька, здравствуй, – кивнул Саша сам себе, когда из динамиков донеслось удивлённое «Да, Саша, слушаю?». – Прости, не разбудил? Нет? Так и думал. Скажи, ты, часом, не в гостях у Руслана Андреевича сейчас? А завтра вечером, часов в семь? Только прилетишь? Замечательно. Да, это важно. Коленька, Никиту помнишь? Да, да. Ситуация такова, что ребёнку придётся переночевать в Красноярске. Прилёт в 19:35, а вылет в Норильск только в 8:30 следующего утра. Я тебя прошу, не мог бы ты поговорить об этом с Русланом, а главное – сам присмотреть за Никитой? Глаза что у Никиты, что у остальных парней стали буквально по пять копеек. Но Саша не обращал на это никакого внимания. – Конечно, Саш, я поговорю, – ответил серьёзный голос Коли Сибирякова. – Больше того – мы говорили с Русланом о Никите только сегодня, и, я полагаю, всё будет в порядке… – Чудесно, тогда рассчитываю на тебя. Спасибо, дорогой, – улыбнулся Александр. – Погоди, Саша! – Да-да? – Что случилось? Почему ты звонишь в твои пять утра и с такой странной просьбой? Ты ведь должен был быть в Москве, если не ошибаюсь? Пауза. Мальчишки тоже навострили уши. Саша устало прикрыл глаза ладонью. – У меня завтра, вернее, сегодня начинается первое за полтора века наводнение, – спокойным тоном ответил он. – Даже если обойдётся – не могу подвергать риску детей. Не хочу, чтобы они пострадали. Пауза. – Понял. Жду. Береги себя и будь на связи. Если нужна будет моя помощь, позвони. – Спасибо, Коленька. Саша отключил звонок и поднял глаза. На него таращились четыре ошалелых взгляда. Старший Романов передёрнул плечами и встал из-за стола. – Собирайтесь, – коротко бросил он. – Я переоденусь и вызову такси – провожу вас на вокзал и в аэропорт. И он, чуть ссутулившись, вышел из кухни. В полной тишине Даня, Серёжа и Никита уставились на пребывающего в прострации Дениса. – А до Мурино вода в наводнения добиралась?.. – шёпотом спросил Никита. Денис, дёрнувшись, взглянул на него. В его серых глазах сверкало подобие праведного гнева. – Какая разница? – таким же шёпотом возмутился он. – У меня папу может затопить, при чём тут Мурино?!

***

Денис уселся на заднее сиденье, обхватив себя руками. Саша, вопреки обыкновению, почему-то сел рядом с ним, а не на переднее. – Мурино, – буднично озвучил он таксисту на всякий случай, – улица… Денис вдруг схватил его за локоть. – Нет! Я останусь с тобой! – отчаянно выпалил он. Саша строго взглянул на отчаянное лицо сына сверху вниз: – Нет. – Но почему?! – Мне так будет спокойнее. Денис искал в его серых отрешённых глазах хоть каплю надежды для себя. Но не нашёл. Не будучи в силах ничего возразить, он выпустил рукав Сашиного плаща, забился в дальний угол салона и отвернулся. Ведь они сейчас были близки, как никогда. Неужели Саша даже не спросит, почему Денис так себя ведёт?.. Мурино боялся признаться сам себе, что эта ситуация отчаянно напоминала ему прощание с Ленинградом в сентябре 1941 года. Вот только Саша тогда вёл себя совсем иначе. Неужели доверял больше, чем теперь? – Постарайся не выходить сегодня из дома просто так, – попросил Саша, когда машина остановилась у нужного подъезда. Денис помедлил на мгновение. – Ты услышал, дорогой?.. – ДА ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ, БЛЯДЬ! – истерично выпалил вдруг Мурино – и пулей вылетел из машины. – Ого, – подавился смешком водитель, с интересом наблюдая, как Денис бегом скрывается за домом, так и не решившись обернуться. – Ну и подростки нынче… – Как и всегда, – Саша откинулся на спинку сиденья и устало прикрыл глаза. Он совершенно не сердился на Дениса – понимал его чувства. Но на самом деле, он вёл себя иначе, чем в сорок первом, вовсе не потому, что не доверял больше сыну, а по ровно обратной причине. У Петербурга не было сил держать лицо: ныло горло, садился голос. Начинало подташнивать. Действительно – на город налетал давно не виданный здесь шквалистый западный ветер. Нева волновалась и начинала медленно, но верно подниматься. Саша просто был не в состоянии объясняться с Денисом. Потом – главное, что он успел отправить детей по безопасным местам… – Будьте добры, угол канала Грибоедова и Невского проспекта. Таксист вдруг обернулся, и Саша, к вящему своему изумлению, увидел в его глазах ужас. – Не поеду! – рявкнул тот. Саша точно знал, что рекам и каналам до выхода из берегов ещё далеко. Но переубеждать кого бы то ни было он не мог. – Хорошо. Докуда можете довезти? Таксист задумался. – … до Чернышевской! Саша кивнул: – Поезжайте. – Тройной тариф! – Не имеет значения. Везите. Таксист изумлённо крякнул, но завёл-таки двигатель. Саша снова прикрыл глаза и потёр ладонью место над сердцем. Сердце не болело, нет. А вот лёгкие…

***

Саша добрался домой часа через два с половиной, с трещащей головой и приступами тошноты и удушья, из-за которых ему несколько раз приходилось останавливаться и присаживаться на скамейки. «Старею,» – с усмешкой думал он. В прежние наводнения такого не было. Вернее, было ожидание, но оно длилось очень недолго и быстро перерастало в катастрофическую стадию. Собственно, такую длительную «подготовку» он переживал впервые. Правда, мокрый кашель, ради которого пришлось остановиться у Маяковской, свидетельствовал о том, что Смоленка, например, уже затопила свою нижнюю набережную; но подумаешь, Смоленка! Эта вечно из берегов выходит, даже по сильному дождю… – Мя-а-а-у! – с вызовом поприветствовал его решительный возглас, едва он переступил-таки порог квартиры. Саша подавился смешком и прямо так, не раздеваясь, только переобувшись, прошёл в спальню. На его кровати сидел взъерошенный, болезненно ощерившийся серый кот. Глаза у него лихорадочно блестели синим блеском – несмотря на ураганный ветер, за окном было солнечно. Петербург скинул плащ прямо на пол, подошёл поближе и присел перед кроватью на корточки. Нева зашипел на хозяина, оскалив зубы. Краем глаза Саша заметил порванную штору и опрокинутую фиалку – кот явно забрался через открытую форточку. В детстве он, возможно, даже испугался бы. А теперь, столько наводнений спустя, ему было просто жаль бедную реку. – Иди ко мне, – Саша обречённо кивнул и протянул руки к коту. – Будем мучиться вместе.

***

Михаил Юрьевич не находил себе места от беспокойства. Он уже битый час не мог работать. И причиной тому были вовсе не беспилотники, из-за которых у него снова объявили жёлтый уровень воздушной опасности, а тот факт, что до Романовых было просто не дозвониться. Саша не отвечал ни на сообщения, ни на звонки вот уже полдня. Денис и вовсе повсюду был не в сети. А кому ещё звонить? Остальные так далеко от них обоих, даже Гатчина, Петергоф и Кронштадт… Телефон, зажатый в руке, издал вдруг звонкую трель. Миша поспешно взглянул на экран и, выдохнув, нажал на зелёный. – Саша, ты?! – Михал Юрич, это Денис... – А, Денис… – Миша за малым не схватился за сердце. Это, конечно, было хуже, чем если бы в трубке раздался Сашин голос, но всяко лучше, чем совсем ничего. Тем более что голос Дениса был очень похож на юношеский Сашин голос… – Что там у вас происходит? Почему ни до тебя, ни до отца не дозвониться?! – Так я ж телефон утопил вчера… – чуть нервно хмыкнули на том конце провода. – Точно… – Московский хлопнул себя по лбу. Совсем забыл. Но всё-таки… – А папа? – А папа спит, с Невой в обнимку, – Денис понизил голос до шёпота. – Я просто тоже нервничал, тем более без связи, а па с соседских не отвечал... ну, я и пригнал на велике. Вот. Миша улыбнулся уголками губ. От сердца отлегло. Можно было спокойно разговаривать. – Молодец. Не утонул? – Не, ток ноги слегка промочил. – Жить будешь. А папа как? – Чёт не алё, – доверительно поделился Мурино. Голос его звучал явно обеспокоенно. – Бледный, морщится постоянно. Нева тоже шипит чуть-чуть. Руки папе расцарапал. Я её забрать пытался, а он не отдаёт. – Я понял... – Москва прикусил губу. – Сможешь позаботиться о нём? Я приеду, но… – Расслабьтесь, МихЮрич, – Денис оскорблённо фыркнул. – Я чё, по-вашему, маленький что ли? Присмотрю за папой, конечно. Расслабьтесь, всё хорошо будет, дамба справляется. У па на затопленных набережных люди на велосипедах гоняют, веселятся... о, ещё дерево повалило. – Откуда знаешь? – Папа лоб трёт – значит, мигрень стукнула. Пришибло кого-то. Миша скривил губы. Как бы ему хотелось быть сейчас рядом с Романовыми! – Всё, дядь Миш, я пошёл, – твёрдо подытожил Денис. – Давай. Держи меня в курсе. – Подождите! – Что-то ещё? – Да! Вы не знаете, какой у папы пароль от телефона? Я сейчас могу только на звонки отвечать, а его просто засыпают нервными смс-ками. Я бы хоть поотвечал. Михаил Юрьевич усмехнулся, подумал с секунду и всё же ответил: – Знаю. И очень надеюсь на твоё благоразумие. Запоминай… Отложив на время телефон, Денис отошёл к шкафу, выудил с полки плед, вернулся к кровати и укрыл им отца. Саша, поёжившись, сразу закутался. Нева, которого тоже наполовину прикрыли одеялом, настороженно мяукнул сквозь сон. Мурино осторожно почесал кота за ухом, постоял немного… закрасневшись, погладил Петербург по плечу и, снова взяв его телефон, торопливо на цыпочках вышел из комнаты. Оказалось, что Сашу не просто засыпали смс-ками, а завалили. Буквально утопили в них. Денис мужественно поджал губы, взобравшись на стул в позу горгульи, и принялся торопливо печатать ответы на встревоженные сообщения дяди Кости, дяди Коли, деда Святогора, тёти Камалии, дяди Володи, Дарена Петровича и Алексея Петровича и ещё половины России… – А говорят, что Петербург хмурый и необщительный, – буркнул Мурино, открыв чат отца с Норильском, чтобы передать «своим», что сам тоже в порядке. Только сейчас до него дошло, почему Никита тогда спросил про потопы в Мурино. Да что ж он, Денис, вечно хрень творит на эмоциях?