Цель за пределами агонии

Дверь в потайную комнату распахнулась, и Кролик практически упал в комнату, чувствуя себя совершенно измотанным. Он надеялся лишь, что мужчина не заметит этого по его глазам. Гибсон, казалось, спал, но громкие звуки довольно быстро разбудили его. Мужчина оглядел комнату, в которой оказался заперт, затем поднял взгляд на Кролика, который лишь сокрушенно ухмыльнулся. “Ч-что это?!” крикнул Гибсон. Очевидно, Кролик не произвёл должного впечатления, ворвавшись в комнату вот так. Пытаясь хоть как-то взять себя в руки, Жёлтый Кролик выпрямился и аккуратно закрыл за собой дверь, чтобы сохранить формальность. Как же ему объяснить Гибсону, что он окончательно заканчивает эту игру? И как, в самом деле, не выглядеть полным трусом, бросив её так рано? Может быть, лучше вообще ничего не объяснять. Подойдя ближе к человеку, с которым он был связан, Кролик потянулся за стул и начал медленно развязывать верёвки, удерживавшие его. Его прикосновение задержалось на спине Гибсона, пока он продолжал освобождать человека, которого мучил всё это время, пока тот наконец не освободился полностью и не смог встать. Теперь ему оставалось лишь убедиться, что Гибсон не попытается на него напасть (даже если он имел на это полное право). Просто отвести его в бассейн с шариками, попрощаться, возможно, извиниться за это, а Жёлтый Кролик мог бы остаться здесь и поискать других жертв, которые не вызовут у него таких мучительных эмоций, чья Агония не будет столь мучительной (хотя по какой-то причине даже от этого у него сжалось сердце). Впрочем, беспокоиться об этом было бесполезно. Крепко, но осторожно схватив Гибсона за левую руку, Кролик помог ему подняться. Мужчина слегка пошатывался, ведь он не стоял уже несколько дней. “Следуй за мной” приказал Кролик, следуя наставлениям из древней памяти. Гибсон казался слишком невнимательным и шокированным внезапной переменой тона Кролика, чтобы сделать что-либо, кроме как подчиниться. Возможно, он также чувствовал, что если не согласится, Кролик может что-то сделать с Освальдом…но какова бы ни была причина, он был просто рад, что мужчина оказался послушным, потому что в противном случае все было бы гораздо сложнее. Они вышли из потайной комнаты и медленно пошли по коридорам к бассейну с шариками. Гибсон оглядел плакаты и тому подобное, а Кролик задался вопросом, что же на самом деле происходит у него в голове. Должно быть, он был в полном недоумении, как оказался в этом месте из 80-х, в этом месте из своих снов… но сейчас Кролику не время было думать о Гибсоне (хотя это и вызвало лёгкую улыбку на его лице). Сейчас самое время отвести его в бассейн, вытащить отсюда и покончить с этим… “Освальд!” крикнул ему вслед Гибсон. Его размышления прервал чей-то звук, покашливавший. Наконец, обратив внимание на того, кто перед ним, Кролик понял, что находится в столовой, а Освальд стоит прямо перед ним, глядя на отца, стоящего позади него. Мальчик выглядел гораздо смелее, чем в прошлый раз, может быть, Кролик слишком открыто выражал свои эмоции? Может быть, было слишком очевидно, что он потерял решимость? “Что вы делаете с моим отцом?!” крикнул Освальд, глядя на них снизу вверх. Кролик, всё ещё надеясь, что ему удастся разделить с мальчишкой его страдания, зарычал, а затем завизжал на Освальда, отпустив Гибсона, чтобы погнаться за ним. Однако его погоня была медленнее и неуклюже, чем обычно, и было ясно, что он оставил после себя множество возможностей… ХЛОП Гибсон оттолкнул его, и мальчишка вместо того, чтобы убежать, ударил его. Кролик легко мог отскочить от удара, он был не особенно сильным, но, возможно, сейчас был подходящий момент, чтобы притвориться побеждённым. Демонстративно отступив назад, Кролик упал на спину, издавая демонические булькающие звуки. Отлично… он был «побеждён», Гибсон и Освальд могли идти домой, и ему больше никогда не придётся беспокоиться об их отвратительной агонии или эмоциях. Как бы ни было больно думать о том, что он больше никогда не увидит Гибсона или Сару, это было к лучшему. Лежа, он прислушивался к их разговору, который постепенно становился всё более отдалённым. Похоже, они направлялись к бассейну с мячиками. “Папа! Папа, ты в порядке?!’ “Оз, я… что это было ? Я даже не знаю, что сказать, но я не пострадал… и, что ещё важнее, ты в порядке?” “Ох, папа, я... я п-просто…” Кролик услышал, как Освальд шмыгнул носом, и вскоре после этого их голоса стали настолько тихими, что он перестал их слышать. Всего через минуту после того, как он перестал слышать их голоса, Кролик вдруг почувствовал… головокружение, словно он просыпался ото сна или начинал видеть сон. Пиццерия вокруг него начала перемешиваться, сливаться и переплетаться, её части менялись неестественным образом. Это было похоже на… Как будто его связь с пиццерией была разделена... Поток его мыслей оборвался и возобновился лишь тогда, когда он резко проснулся в постели человека, которому подражал. Да, он только что… он только что видел сон. И всё же, как он проснулся, было странно: последние несколько раз, когда он просыпался в пиццерии, он делал это по собственной воле… Сара спала рядом с ним (судя по всему, её смена закончилась очень поздно, но в конце концов она всё-таки добралась), и, глядя в окно, он чувствовал, что ещё только глубокая ночь. Он подумал, что для него всё вернулось к нормальной жизни, к тому, чтобы снова притворяться Гибсом… Подождите-ка. Это вообще не вписывалось в общую картину. Он больше не должен был этого делать. Резко вскочив с кровати, Жёлтый Кролик поковылял в ванную, щурясь и включая свет. Глядя в зеркало, он увидел себя во всей своей жёлтой, демонической красе… но на несколько мгновений его отражение снова приняло облик некоего очень знакомого мужчины средних лет. Нет… нет. Он не мог быть таким. Это было невозможно, его мимика работала не так… совсем нет. Кролик прищурился сильнее, но продолжал видеть себя в отражении. Мерцание становилось всё чаще. Но это же бессмыслица. Это не может быть он в отражении. Не может. Если бы это был он сам, его мимика не была бы столь убедительной. У него не было такой силы. Кролик заставил себя закрыть глаза, повторяя про себя мантру и сосредоточившись на дыхании. Это было неправильно, и ему нужно было исправить своё отражение. “Мои глаза обманывают меня… Я не позволю им продолжать это делать. Я должен увидеть всё таким, как оно есть на самом деле…” Вдох… выдох… “Посмотрите, как оно есть на самом деле…” Вдох… “Как это есть на самом деле…” Выдох. Открыв глаза, Кролик увидел себя таким, какой он есть на самом деле. Каким он был на самом деле с тех пор, как Освальд вытащил его из бассейна с шариками. Каким он был на самом деле с тех пор, как начал «подражать» Гибсону. Это было не просто подражание… Лицо Гибсона смотрело на него, хотя его взгляд был совсем иным, чем более мягкий взгляд самого Гибсона. В машине никогда не было тесно. Зубы у него всегда были человеческие. Он всегда был Гибсоном, по крайней мере «в реальности». Но если он действительно был в физической форме Гибсона, то как бы он перестал подражать этому человеку? Как он мог избежать этой отвратительной Агонии, и почему его связь с пиццерией была прервана? Что изначально стало причиной его связи с пиццерией через сны? Если бы он принял форму Гибсона… Ужас подступил к горлу, когда он осознал наиболее вероятный исход. Если у Гибсона сохранились его воспоминания, то и у него сохранились его воспоминания, и он увез тело Гибсона подальше от бассейна с шариками… В бассейне с шариками находилось только одно тело, которое Гибсон мог забрать после того, как покинул его, и это было не тело Освальда. Пытаясь вырваться из этой игры, Кролик лишь усложнил её. Закрыв лицо руками, он издал долгий, полный боли вздох.

***

“Папа, я... я п-просто…” голос Освальда дрогнул, он боролся со слезами. Гибсон шагнул вперёд, не желая больше видеть, как его сын страдает. Чужая мысль в голове пробормотала что-то о его мучениях, но он изо всех сил старался не обращать на это внимания. Обняв Освальда в тёплых объятиях, Гибсон осторожно похлопал сына по спине, пока тот ронял слёзы на рубашку. “Тсс… не волнуйся, Освальд. Я… я в порядке, Освальд. Ты в порядке. Я не знаю, что происходит и где мы, но теперь всё будет хорошо… хорошо?” Освальд вскоре высвободился из объятий, и, пока они шли через столовую, его сын начал излагать свою версию событий. То, что он решил пошутить, залез в старый заброшенный бассейн с шариками, то, что-то про кролика-убийцу, то, что Гибсон ударился головой… Было ясно, что ребёнок скрывает какие-то детали, чтобы Гибсон не слишком переживал за него, но сейчас не время выпытывать какую-либо информацию. Нет, им обоим сейчас нужен был отдых, и как можно больше. Вскоре они вдвоем оказались перед бассейном с шариками. Гибсон всё ещё не понимал, как они с Освальдом попали в «Фазберс» из снов кролика, но его сын, похоже, был уверен, что бассейн перед ними вернёт их в пиццерию «У Джеффа»… каким-то образом. Учитывая его смутное воспоминание о том, как кролик затащил его в бассейн с шариками, возможно, это правда. Есть только один способ узнать. Вскоре после того, как Освальд прыгнул, Гибсон сделал то же самое. Как только Гибсон высунул голову из глубокой ямы, его встретил знакомый затхлый воздух пиццерии «Пицца Джеффа». Он не знал, сколько времени прошло, но каким-то образом уже успел соскучиться по ней, пусть даже это была всего лишь ещё одна унылая часть этого, безусловно, унылого города. Он не стал бы признаваться в этом Освальду напрямую, чтобы подбодрить сына, но он был определённо прав: это место умирало. Он вылез из ямы, потянулся и посмотрел на Освальда, который, казалось, смотрел на него с… неожиданным выражением. Почему он испугался? Они ведь сбежали, верно? “Что случилось, Оз?” Его голос звучал странно, но в то же время знакомо. Что-то в нём отдавалось эхом, чего никогда не случалось с его собственным голосом. Он посмотрел на свои руки, проверяя, не случилось ли с ними чего-нибудь, но всё ещё видел свои обычные руки… так почему же Освальд застыл перед ним? “П-папа… папа? Папа, это… я не… как это…” Парень продолжал бессвязно бормотать, и лицо Гибсона исказилось от недоумения. Он направился к Освальду, чтобы попытаться утешить его. Несмотря на то, что он выглядел нормально, его шаги казались странно тяжёлыми. Освальд, повинуясь какой-то инстинктивной реакции, развернулся и выбежал из комнаты с шариками. Не желая его преследовать, Гибсон просто пошёл за ним, пытаясь понять, чего же так боится этот парень. Он же был всего лишь Гибсоном, верно? Почему Освальд боялся собственного отца? Может, потому, что его шаги были тяжёлыми? Может, потому, что его голос звучал странно и искаженно? Пришлось ли ему пролезть под дверь, выходя? Его воспоминания на этот счёт были неубедительными. Вскоре он снова оказался у входа в пиццерию «Пицца Джеффа». Перед ним стояли Освальд и Джефф, оба выглядели… несколько встревоженными. Освальд пытался что-то пробормотать, но его слова всё ещё звучали несколько несвязно. “Видите? Джефф, я же говорил! Там кролик, и он ведёт себя как папа. Раньше он притворялся папой, а теперь он как будто папа притворяется кроликом, и…” Джефф вздохнул, пытаясь сохранить свое обычное спокойное поведение, несмотря на безумную ситуацию. “Сэр, пожалуйста, не разыгрывайте ребёнка этим костюмом. Не могли бы вы его снять? Вы же понимаете, что травма от этого может болеть у него годами” Этот… костюм? Кролик? Притворяется… Кем? Гибсон посмотрел на свои руки. Они дрогнули, и на мгновение ему показалось, что он стал выше, но затем он вернулся к своему обычному росту. Руки превратились в лапы, а затем обратно. Он поднял одну руку к голове, но она показалась ему более металлической, чем прежде. Он всё ещё был собой… или нет? “Что... что ты имеешь в виду, Джефф?” Джефф, казалось, вздрогнул, когда он назвал своё имя, словно не узнал его. Да и как он мог? Джефф и Гибсон были знакомы много лет! Однако вскоре владелец пиццерии ответил. “Этот костюм кролика на тебе, чувак. Глаза у него просто жуткие, и если бы я спал больше двух часов, я бы тоже был встревожен. Сними его, чувак, ты пугаешь ребёнка!” Снять его…? Костюм кролика? На нём не было костюма! Был… но… если и Освальд, и Джефф, казалось, видели в нём что-то другое, почему он сам этого не видел? Гибсон зажмурился, повторяя про себя мантру… “Так... Мне просто нужно снять костюм... Мне жаль, Оз…” Он поднял руки, которые казались громоздкими больше обычного. “Сними… костюм… сними…” Он обхватил голову руками и приготовился тянуть. “Сними его…” Он тщетно дёргал за голову костюма… но и голова его не ощущалась человеческой. Значит, он был в костюме, а глаза ему лгали. “Я…” Открыв глаза, Гибсон посмотрел вниз, чтобы подтвердить свои худшие опасения, увидев себя таким, каким он был на самом деле. Кошмарные лапы, грудь и ноги Жёлтого Кролика были внизу. Он потянулся к голове, чтобы потрогать уши. Его прерывистое дыхание участилось, когда он начал осознавать всю серьёзность ситуации. “Н-нет. Нет… Нет, нет, нет… Оз, я… Нет…” Его охватил шок, и он почувствовал, как сердце забилось быстрее, ещё быстрее, ещё быстрее… “ПАПА?!” крикнул сын, глядя на него и подходя ближе. “Эт-это ты?!” Его сердце ёкнуло, и он не мог удержаться на ногах. По сути, Гибсон вообще не мог ничего сделать. Этот кошмар овладевал им, и усталость от долгого пребывания в ловушке усугублялась этим потрясением… “Оз… это я… УРК-” Упав вперед, Гибсон приземлился на землю перед шокированой парой, его чувства постепенно угасали, и он потерял сознание.

***

Что ж, это, вероятно, был один из пяти самых странных дней, которые Джефф когда-либо пережил на работе. Несколько минут мужчина, измученный недосыпанием, мог только стоять и смотреть. Мальчик рядом с ним, казалось, что-то бормотал про отца, гигантский кролик с чем-то, похожим на многослойные зубы и когти, лежал на полу и не двигался, а головная боль медленно возвращалась после долгого затишья. Ему понадобится дополнительная доза ибупрофена. Что именно здесь происходило, он совершенно не понимал. Когда он выкупил это здание, вокруг него ходили какие-то странные слухи, и, когда он осматривал его, чтобы зачистить, в некоторых подсобках он находил странные вещи, но никогда не до такой степени. Не то чтобы он никогда не видел этих странных роботов-талисманов – он уже уничтожил пару из них в прошлом – но в этом было что-то глубоко, глубоко неправильное. Чем дольше он на него смотрел, тем сильнее он нервничал. Особенно учитывая, что этот робот, похоже… притворялся отцом Оза. Кто, чёрт возьми, запрограммировал эту штуку специально, чтобы напугать именно этого ребёнка?! Эти школьные хулиганы, блин… Но приоритеты! Приоритеты вроде: «О боже, отец Оза убьёт меня, если узнает об этом». Джефф смотрит на ребёнка и тяжело вздыхает. “Слушай, малыш… Не знаю, что с этим роботом, но, может быть, он записал какие-то реплики твоего отца или что-то в этом роде? Почему бы тебе просто… не пойти домой. Тебе, должно быть, давно пора спать. Я… закрою это место и найду, куда поставить эту штуку” Освальд запротестовал, взглянув на робота. “Н-но это… это…” Освальд не смог выговориться, в глазах у него появились слёзы. Неужели он что-то скрывал, о чём не хотел говорить? Эх, Джефф слишком устал, чтобы беспокоиться. “Не переживай, малыш. Я просто спрячу эту штуку куда-нибудь, где тебе больше не придётся о ней беспокоиться. Тебе действительно пора возвращаться к родителям…” “Н-но… если я этого не сделаю, то папа… если он действительно… не уничтожай его, Джефф!” Освальд отчаянно тянулся к кролику, словно подозревал, что с ним что-то не так. “Просто уходи, малыш. Я вызову полицию, если ты исчезнешь во время моего дежурства” Джеффу удалось придать своему тону нотку твёрдости, поскольку у него было предчувствие, что любой поступок Освальда лишь усугубит странности этой ночи. Освальд выглядел… побеждённым? Странно. Как бы то ни было, парень развернулся и, бросив последний грустный взгляд на робота, вышел из пиццерии. Джефф не знал, куда пошёл парень, но ему и не особо хотелось знать. Ладно. Пора убрать эту штуку к чертям из пиццерии. Ему уже приходилось разбираться с жалобами на плесень в еженедельнике, и он не хотел терпеть жалобы на то, что к нему приставал или нападал какой-то странный кошмарный топливный робот. Тащить его было тяжеловато, но он еле-еле справился, в конце концов засунув его в багажник своей старой, потрёпанной машины. К сожалению, в багажник он не влез, поэтому пришлось закинуть голову и руки на заднее сиденье… Впрочем, вскоре он справился. Дорога до свалки была долгой, но Джеффу нужно было сосредоточиться, потому что было около двух часов ночи, и ему не хотелось сейчас писать заявление в полицию о ДТП. Что, чёрт возьми, они спросят, когда заглянут в машину и увидят гигантского робота-кролика? «Классный фурсьют?» Джефф содрогнулся при одной мысли об этом. Но пока он этим занимался, его усталый разум закружился в мыслях о том, что же это за штука такая. Может, в ней обитают привидения? Неужели Оз искал эту штуку и именно поэтому последние пару ночей бегал по пиццерии? Стоило ли просто так выбросить её на свалку, учитывая, как сильно ребёнок выглядел, будто хочет её заполучить? Зачем Озу вообще эта штука нужна? Может, потому что она ведёт себя как его отец? Ну, он слишком устал, чтобы обдумать это. Если он действительно совершал ошибку, он мог вернуться и исправить её позже, или что-то в этом роде. Перестроившись, он посмотрел в зеркало заднего вида, проверив слепую зону. Он мог бы поклясться, что кролик пялится на него, но когда он ещё раз взглянул в зеркало, тот снова исчез. Вскоре он оказался на городской свалке. Похоже, люди всё чаще останавливались здесь, поскольку город продолжал вымирать… ну, что ж. Эта штука была слишком громоздкой, чтобы сразу поместиться в какой-либо из прессов, и Оз, похоже, по какой-то причине отчаянно не хотел её уничтожать, поэтому просто отложил её в сторону, чтобы рабочие разобрали её утром. Он даже написал на ней записку с наклейкой, чтобы её не давили. “Вот так-то, малыш” пробормотал Джефф себе под нос. “Не надо ничего разрушать” Может, просто пристроить его на какой-нибудь свалке или ещё куда-нибудь, или найти аукцион, чтобы продать. Но что бы они с ним ни делали, это не его дело. Если Озу действительно нужна эта вещь, он может приехать сюда позже и забрать её сам. С облегчением Джефф вернулся к своей потрёпанной машине и снова вздохнул, поняв, что по дороге домой ему придётся заправиться. Если бы Джефф оглянулся перед уходом, он бы увидел, как робот-кролик пришел в себя и осторожно отошел от уплотнителя...

***

Он не был уверен, почему принял такую чудовищную форму, выйдя из бассейна с шариками. Он не был уверен, сделал ли Кролик это намеренно или нет. Он не знал, что за странный голод испытывало это тело. Он определённо не был уверен, готов ли он медленно тащиться из этой свалки обратно в пиццерию часами напролёт… Но Гибсон должен был всё исправить. Он не мог позволить сомнениям овладеть им, иначе Освальд навсегда потеряет отца. Даже если сейчас он был не в себе, он не мог сдаться. Оз сделал для него так много, вернувшись в яму, чтобы попытаться спасти его, и ничего не прося взамен, и он подвёл бы его, если бы просто… сдался, потому, что тот каким-то образом превратился в гигантского кролика-убийцу. И он побрел дальше, скрытый от глаз во тьме ночи.