Няньки поневоле

      — Чем займемся, Мина-я? — Чонхо уже сбился со счёту, сколько раз он задал этот вопрос своей племяннице.       Он был выносливым, серьезно, он занимался спортом, он мог отпахать 3 часа концерта, а перед этим сбегать на репетицию и в спортзал, так и потом в нем будет еще энергия, чтобы сходить на ужин и, возможно, даже на то, чтобы перевести ужин в горизонтальную плоскость вместе с Минги. Но чёрт. Дети — собачки с пропеллером в заднице.       Не описать словами, сколько они переиграли в догонялки, в прятки, сколько раз Сон катал ее на спине, потому что «Минги-хён такой высокий, так круто! На нем так круто ездить!». Он, конечно, стоически молчал на то, что его используют в качестве лошади пару часов к ряду, но, когда он поднимал малышку уже, кажется, в тридцатый раз на руки, чтобы сделать пару кругов по комнате, на его лице читалось то, насколько он устал.       «Конечно, хорошо на нем ездить, я бы тоже хотел», — тихо буркнул Чонхо, собирая игрушки с дивана, чтобы дать Минги на него присесть и отдохнуть. Мина даже внимание на это не обратила, а вот Сон довольно ухмыльнулся и кивнул на его слова, со стоном облегчения плюхаясь на мягкие подушки.       Мина напрочь отказывалась спать, ей хотелось заниматься всем и одновременно ничем, так что Чонхо то громко считал, пока она пряталась, то, не жалея горла, напевал ей песенку про медведей под одобрительный заливистый смех, как со стороны племянницы, так и со стороны Минги, который развалился на диване. В какой-то момент он подумал, что три часа на концерте все-таки попроще, потому что там есть хотя бы перерывы и партии других мемберов.       Единственный раз в квартире воцарилась тишина, когда девочка села поесть. Чонхо мысленно похвалил свою сестру за то, что она приучила девочку есть исключительно за столом и без гаджетов, даже в какой-то умиротворенной тишине. Дополнительные баллы он поставил своей сестре за то, что она принесла с собой и целый пакет еды.       — Слушай, Чонхо-я, — вырвал его из мыслей Минги, протягивающий ему печенье, — ты попробуй, какие вкусные. Не то что наша хре…       — Минги-я, — шикнул на него Чхве, головой кивая на девочку, которая тоже уплетала эти печенья. После полезного и полноценного обеда, разумеется. Чонхо не обедал, все еще надеясь на вечернее продолжение начатого утром, а второй раз готовиться ни он, ни его задница не горела желанием, так что он только пил воду и чай. Минги, пристроившись к Мине, подъедал супчик из контейнера и заедал это лапшой, нахваливая готовку Юны-нуны. Потом они, Минги и Мина, дорвались до печенья в пачке, и Сон подсел на другую сторону стола, поближе к Чхве.       — Да, прости, — он виновато улыбнулся, но все же разломил печенье и отдал половинку Чонхо, — ты попробуй, они прямо как из Америки, из времен, когда мы были трейни, помнишь? — Минги тихонько говорил, вспоминая о былых деньках.       Чхве откусил и в удивлении расширил глаза, это было реально именно то печенье, которым они втайне объедались между тренировок у хореографа в Америке.       — Боже мой, это же оно и есть. Ты его таскал мне пачками, и мы в ночи его ели, — Чонхо повернулся к нему, переходя совсем на шепот, пока Мина напротив уже явно издевалась над печеньем и просто крошила его на тарелку и на стол, — а ты помнишь, как нас отругали, когда нашла пачку у тебя под подушкой?       — Да, — с тихим смехом ответил Минги, незаметно положив руку к нему на бедро под столом, — ты тогда еще сказал, что это твое, и ты просто не знал, куда его деть. И чтобы меня не трогали.       — Справедливости ради, — он аккуратно положил ладонь поверх пальцев Сона на своей коленке, — я правда их тогда съел куда больше, чем ты.       — Тебе было 17, маленький растущий организм требовал всяких вредностей, я просто помогал, — Минги почти забылся и хотел его поцеловать, но вовремя остановился, лишь сжимая мягкую кожу ляжки, которая не была скрыта домашними шортами.       Чонхо пришлось искать домашнюю одежду и для Минги. В их планы абсолютно не входило быть сиделками для маленькой девочки в их единственный свободный вечер, поэтому в рюкзаке у Сона лежал лишь стратегический набор первой необходимости: пара трусов, зубная щетка и пачка презервативов. Домашние шорты сели на него еще более-менее адекватно, может даже чуть свободно, а вот футболка больше походила на кроп-топ, задираясь каждый раз, стоило ему поднять руки наверх.       — А в итоге нам досталось обоим, — Чонхо, перебирая воспоминания, склонил голову, упершись взглядом в их руки под столом, — давненько это было, конечно.       — Пожалуй, стоит прикупить несколько пачек этих печенюшек, — Минги стащил из коробки еще одно, откусив ровно половину и протягивая другую Чхве. Тот, не задумываясь, схватил ее губами, сразу же принимаясь жевать. В голове он вел дебаты с собой, что от пары печений ничего не будет.       — Это ты намекаешь, — слегка чавкая, сказал он, — что я все еще мелкий и меня нужно подкармливать печеньями?       — Они просто нравятся мне за вкус, Чонхо-я, не думай, что все мои мысли только о тебе, — злорадно сказал Сон, глазами четко опускаясь на его губы, — хотя, возможно, и о тебе.       Чонхо пересекся с ним взглядом, потом встал из-за стола, собирая посуду в раковину, пока это не перешло в какое-то непотребство прямо на глазах у Мины.       Обратив внимание на часы, он отметил, что всего лишь 3 часа дня.       Почему-то они подумали, что когда Мина поест, то она станет менее активная и, может, на них сойдет благодать в виде послеобеденного сна. Все произошло в точности, да наоборот — в ней будто открылось второе дыхание, она захотела еще больше играть. И на банальное предложение посмотреть мультфильмы она, как специально, отказывалась, ей хотелось делать все что угодно, кроме как сидеть спокойно.       Минги стоял и пытался отдышаться. Их догонялки очень странно выглядели, потому что, по сути дела, он и не особо догонял Мину, он делал шаг или три в сторону, пока вокруг него крутилась девочка, а он очень старался ее поймать. Но это как ловить муху, у которой обзор все 360 градусов — абсолютно бесполезное занятие. Мина со звонким смехом уворачивалась от него и от любой попытки быть пойманной. Сон в какой-то момент сдался и сказал, что он на передышке, поэтому пришла очередь Чонхо встать с дивана, на который он упал после того, как раз 20 отжался с племянницей на своей спине.       Изначально это хотел сделать Сон, но, зная о его проблемах со спиной в прошлом, Чхве перехватил инициативу на себя. И догонялки продолжились до тех пор, пока Мина не решила устроить шоу талантов с собой в главной роли.       Что Минги, что Чонхо сидели раскинувшись практически морскими звездочками на диване. Последние полчаса они смотрели танцевальное представление от Мины, безумно радуясь тому, что хотя бы песни им петь не пришлось, достаточно было включить детский канал и активно изображать заинтересованность, иногда хлопать. А девочке больше ничего и не надо, она без конца повторяла, что она, как дядя-Хо, что она тоже в будущем айдолка и будет выступать на сцене. Минги усмехнулся, но оставил свое мнение о том, что Мине туда лучше не соваться, при себе.       — Да, малышка, конечно, — поддакнул дядя-Хо, пока рукой зарылся в подушки на диване и незаметно положил ладонь на поясницу Минги, который слегка поерзал от такого.       — Как круто! Как круто! — все повторяла Мина в перерыве между куплетами песни, текст которой она подсматривала на огромном телевизоре, стоящим прямо напротив дивана.                    Девочка лишь иногда поворачивалась обратно к ним, чтобы проверить, что они абсолютно точно смотрят на то, как она сияет, все внимание ее было приковано к движущимся анимационным девочкам.       Минги же чувствовал, как холодные пальцы скользят все выше и выше вдоль спины, а потом обратно вниз, по бокам, по позвоночнику, по кромке шорт и вновь до лопаток. В таких легких касаниях для них уже не было какого-то сексуального подтекста, лишь чистая забота.       Когда-то давно, во время травмы спины, Сон только и мог что лежать и корчиться от боли по всему позвоночнику, а особенно в пояснице. Чонхо, не в силах полноценно помочь, сворачивался рядом калачиком, разглядывал напряженное лицо своего дорогого парня напротив и водил кончиками пальцев вдоль спины, убеждая себя в том, что это хоть немного способно успокоить его. Это действительно отчасти помогало, Минги лбом притирался к ключицам Чхве, руками ловил чужую ладонь и в приступы особой боли сжимал ее. В такие моменты он мог наконец-то немного расслабиться и даже провалиться в сон под эти тихие поглаживания. Просыпался он опять же под них или от того, что Чонхо сам задремал, но так и оставил руку на спине. Хорошо, что капли слез быстро высыхают, иначе он бы так и не смог объяснить ему, что плачет он не от боли, а от облегчения.       Так что Чонхо, чувствуя, как Минги уже умаялся от всего, принялся гладить, слегка царапать, местами разминать спину. Сон потихоньку плавился от этих касаний и съезжал по дивану, вытягивая ноги.       — Положи их сюда, — шепнул ему Чонхо, своей ногой подкатывая мягкий пуфик.       — Надо на студии такой же заиметь, — он облегченно выдохнул, стоило его коленям распрямиться, а пяткам утонуть в мягкой обивке.       — Я тебе давно предлагал.       — Да ты находил самые дорогие, не может просто мягкий стульчик под ноги стоить, как хорошие наушники.       — За комфорт иногда стоит платить, — философски заключил Чонхо, слегка хохотнув после этого и притеревшись коленкой к чужому бедру.       — Чонхо-я, — Минги повернулся к нему, понижая голос до шепота, — комфортнее всего мне с тобой в постели, что же мне теперь платить тебе? — и заулыбался во все зубы.       — А может и стоит, столько мне надо готовиться, чтобы его величество принц пристроился сзади, — фыркнул он от негодования, которое поселилось в нем еще во время обеда, тут же сам и смутившись своим словам. Мина, все так и скачущая перед телевизором, ничего не слышала, и Чонхо стало чуть легче дышать от этого осознания.       — О как заговорили, — Минги тихо посмеялся и перекинул руку через его плечи, склоняя голову к нему, — как могу откупиться? Может мой прекрасный хочет чего-то конкретного? — он очень быстро и незаметно чмокнул его в висок и сразу же отстал, убрав и руку.       — Во-первых, при Мине больше так не делай, ладно? Нуна тебе голову откусит за такое. А во-вторых, прекрати называть меня «мой прекрасный», до чего ж слащаво.       Он может повторить десятки раз, чтобы Сон его так не называл, но тому все равно. Однажды, Минги назвал его так в порыве страсти, ему до того понравилось, насколько Чонхо покраснел аж до корней волос, что так и продолжил его называть в те моменты, когда ему охота увидеть своего смущающегося парня. Сам по себе Чхве был непробиваемой стеной, которая сама кого хочешь засмущает, отчитает и обматерит, но, если знать правильную комбинацию действий и слов, как для какого-то сейфа с сокровищами, то Сон получал «своего прекрасного» смущающегося, раскрасневшегося и жаждущего.       — Хорошо, мой прекрасный, — Минги еще раз быстро чмокнул его в щеку, тут же получая декоративной подушкой в виде морды кота по голове.       — Я тоже хочу подраться подушками! — Мина без объявления и предупреждения запрыгнула между ними на диван, схватила еще одну подушку и ударила Чонхо, — это за Минги-хёна! — и почти покатилась от смеха.       — Ты должна быть на стороне дяди, — возмутился Чонхо в отместку слегка стукнув ее еще одной подушкой. Девочка от этого даже не шелохнулась, потому что это и ударом не назовешь, он скорее просто приложил ее к боку Мины. Минги бы он уже отбил все почки даже подушкой с перьями внутри.       — Дядя-Хо не играет со мной, а Минги-хен меня на спине катал, он теперь мой дядя, — она с визгом накинулась на Сона. Тот победно улыбнулся, пожал плечами, на которых повисла девочка, мол: «я не виноват, что меня она любит больше».       Чонхо очень показательно закатил глаза и встал с дивана, направляясь в туалет. Еще один раунд бессмысленных детских песенок и его стошнит печеньем, пачку которых они на пару с Минги умяли.