Обреченные.

«Дворец»

Выходя из зала аудиенции, все присутствующие дали слово хранить услышанное в тайне — по крайней мере до назначенного срока. Хьюга покидали дворец с видимым удовлетворением, все, кроме самого Хиаши. Он понимал, что получил не меньше, чем просил, но отцовское сердце не давало покоя сомнениям.  Клан Учиха, напротив, сохранял хладнокровие. Они получили силу, не заплатив за неё открыто, а всего остального добьются сами. Фугаку был уверен: этот союз станет лишь ступенью, а не пределом их возможностей. Самым тяжёлым оставалось — сообщить детям об их помолвке. С этого дня имена Хинаты и Саске перестали принадлежать только им самим. Они стали частью большой политической игры. — Я рад, что мы смогли договориться, — Император приблизился к представителям обоих кланов. — Однако на этом дело не закончено. Мы постараемся сохранить эту весть в тайне, но через полгода она будет объявлена — если не всей столице, то всей Империи. Вы понимаете, что дети должны быть морально подготовлены? — Да, мой король. Я сообщу сыну как можно скорее, — первым отозвался Фугаку. Император одобрительно взглянул на него. Хиаши же хранил подозрительное молчание. Его взгляд был устремлён в одну точку, будто он всё ещё взвешивал решение, принятое минутами ранее. — Я вас услышал, — своенравно произнёс он и, поклонившись, направился прочь. Император и Фугаку смотрели вслед уходящим Хьюга. Трудно было представить, что кланы, которые не пожимают друг другу руки, совсем скоро соединятся кровью. — Странно, — заговорил Фугаку. — Хьюга ведёт себя не так, как обычно. — У нас сыновья, а у него — дочери, — ответил Император. — Нам его не понять. Именно женский род переносит наибольшие жертвы в браке. — Поверьте мне, мой король. В этом браке Хьюга точно не останутся в убытке. Император медленно кивнул. — Кто знает, Фугаку. Посмотрим, как всё сложится.       «Дом Хьюга» Хиаши вернулся в поместье ближе к вечеру. Всю дорогу его не отпускала одна мысль — как сказать дочери о браке. Он знал: Фугаку не тот монстр, каким он представлял в своих образах. Но он не знал главного — какой станет жизнь Хинаты за стенами дома Учиха. Двор встретил его тишиной — слишком глубокой для дома, где жили дети. Слуги расступались молча, опуская взгляды, словно чувствовали ту тяжесть, с которой он шёл. — Позовите Хинату, — коротко велел он. Она пришла почти сразу. Светлая, аккуратно причёсанная, с прямой осанкой — слишком серьёзная для своего возраста. Хината остановилась в двух шагах от отца и поклонилась. Хиаши смотрел на неё и всё ещё не понимал, зачем он продал собственную дочь. Оправдания не находились — ни перед ней, ни перед самим собой. Он хотел сказать мягче, подобрать слова, утешить её, если она расплачется. Но вместо этого с губ сорвалось лишь сухое, окончательное: — Ты будешь обручена с кланом Учиха. Обсуждению это не подлежит. Хината Девочка с иссиня -синими волосами всегда верила, что любовь должна начинаться как сказка.Она любила читать,и в свои 15 лет она прочитала все сказки ,что хранились в библиотеке. Она всегда считала любовь начинается иначе. Не с приказа. Не с сухого голоса отца. И точно не со слова «помолвка». Когда за ней прислали, она шла быстро, почти бегом, как делала это всегда — будто боялась заставить ждать. В приёмной было прохладно и тихо. Отец сидел на своем кресле. — Ты звал меня, отец? — тихо спросила Хината и поклонилась. — Подойди, — ответил он, не оборачиваясь. Она подошла и замерла, сцепив пальцы. Сердце билось чуть быстрее обычного — без причины, просто тревожно. — Сегодня было принято решение, — начал Хиаши. — Решение, касающееся твоего будущего. Хината насторожилась. Моего? Она ждала чего угодно: поездки, обучения, нового наставника… но не этого. — Ты будешь обручена. Слова упали тяжело. Хината не сразу поняла их смысл. — Обручена?.. — переспросила она шёпотом. Хиаши встал. — Со вторым сыном клана Учиха. У Хинаты перехватило дыхание. Учиха. Клан,о котором нельзя было говорить. Клан,чья фамилия раздражало всех старейшин. Клан,с которым нельзя здороваться и общаться. — Но… — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Хиаши нахмурился. — Что? Хината сжала руки сильнее,под ледяными глазами отца стало тяжелее дышать. — Я думала… — голос дрогнул. — Я…я не этого…. Он молчал. И тогда слова посыпались сами — неловко, наивно, слишком искренне. — Все должно быть не так…— она покраснела, но не остановилась. — Я думала что это будет мой выбор. Что меня хотя бы спросят. Тишина стала тяжёлой. — Хината, — произнёс Хиаши холодно. — Ты говоришь глупости. Она вздрогнула. — Это не сказка. И ты — не девочка из легенд. Ты наследница Хьюга. — Но я не хочу… — прошептала она и тут же осмелилась поднять взгляд,колени предательски дрожали. Хиаши резко шагнул к ней. — Молчать. Одно слово — и всё оборвалось. — Ты не имеешь права хотеть или не хотеть, — продолжил он жёстко. — Этот союз нужен клану. Твоё мнение здесь не имеет значения. Глаза Хинаты наполнились слезами, но она упрямо не дала им пролиться. — А если я… если я не смогу? — спросила она почти беззвучно. — Ты справишься, — ответил Хиаши. — Потому что у тебя нет выбора. Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Хината стояла ещё несколько секунд. А потом медленно поклонилась. Когда она вышла, мир уже не казался прежним. Белых коней не существовало. Принцев — тоже. Остался лишь холодный союз с тем, кого учили считать врагом. И в этот момент её детство закончилось. Шаги её растворились в коридоре, и в приёмной снова стало тихо — так тихо, будто здесь никогда не было голоса. К вечеру в поместье зажглись огни. А когда ночь окончательно опустилась на дом Хьюга. Хината все ещё не могла уснуть. Она лежала, отвернувшись к стене, и смотрела в темноту, будто та могла дать ответы. Комната была такой же, как всегда — знакомой, безопасной.  Учиха. Имя резало слух. Совсем не как в мечтах. Раньше всё было иначе. Она представляла, как однажды кто-то посмотрит на неё не как на Хьюгу,а как на возлюбленную. Как спросит разрешения любить ее. Как назовёт по имени — мягко, неофициально. Она даже улыбнулась бы. Хината сжала одеяло пальцами. — Глупо… — прошептала она самой себе. Никаких принцев. Никаких белых коней. В её мире больше не существовало. Она резко села на кровати, прижав ладонь к груди. Сердце билось часто, неровно. Хотелось плакать — по-настоящему, громко, как в детстве. Но слёзы так и не пришли. «Отец сказал: у тебя нет выбора. Значит, она будет послушной. Как всегда.» Хината медленно поднялась, подошла к окну и посмотрела во двор. Где-то там, далеко, был человек, с которым ей велели связать жизнь. «Он будет ненавидеть меня… Или ему будет всё равно.» Постоянно крутились мысли в голове.Она не знала, что из двух вариантов страшнее. — Я постараюсь… — тихо сказала она в пустоту. — Я правда постараюсь. Сердце забилось болью.                 Параллельно             «Резиденция Учих» Фугаку возвращался из дворца в привычной тишине собственных мыслей. Каменные дорожки сменяли друг друга, шаги звучали ровно и глухо. Он уже собирался пройти мимо тренировочной площадки, когда взгляд, будто против воли, задержался. Там был Саске. Рядом — Итачи. Саске двигался слишком живо для строгих линий двора: резкий поворот, нетерпеливый шаг, взмах руки чуть шире, чем требовало упражнение. В каждом его движении ещё жила та самая озорная, звонкая нетерпеливость — остаток того ребёнка, что когда-то смеялся громче положенного, сбивался с ритма, спорил и упрямо шёл наперекор правилам. Он был непоседой в детстве,причем как и сейчас. Итачи же стоял рядом, словно якорь. Спокойный. Решительный. Непоколебимый. Его движения были точны и сдержанны, взгляд — ровен, будто ни одно сомнение не смело задержаться в нём дольше мгновения. Там, где Саске ещё ошибался, Итачи уже делал выбор. Там, где младший колебался, старший был уверен. Фугаку медленно остановился. На миг ему показалось, что он видит не двух сыновей, а два пути, которые сам же и проложил. Один — прямой и ясный. Другой — узкий, стянутый обязанностями, о которых Саске никогда не просил. Он смотрел молча, не вмешиваясь, не подавая знака о своём присутствии. Так было проще для него. Но впервые за долгое время внутри него шевельнулась мысль: а если я ошибся? Если, прикрываясь долгом клана и будущим рода Учиха, он слишком рано возложил на Саске ношу, к которой тот не был готов. Фугаку отвернулся. Ответа у него на это не было. Как и права больше задавать этот вопрос вслух. Как только открылись двери кабинета,послышался приказ: «Приведите мне Саске» _______ Саске Саске влетел в комнату почти весело,он был весь запаханный после тренировки. — Если это снова про то, что я якобы пропускаю утренние занятия, — начал он, не дожидаясь разрешения, — то у меня есть целый список оправдан— Он осёкся. Фугаку стоял у стола, неподвижный, с таким выражением лица, при котором обычно не шутят. Дверь за Саске тихо закрылась сама — словно отрезая путь назад. — Сядь, — сказал Фугаку. Саске хмыкнул, но подчинился. Развалился в кресле, закинув ногу на ногу. — Что на этот раз? Опять старики жалуются?Или очередная речь про дисциплину?-парень успел налить себе кружку воды и сделать  глоток. Фугаку не ответил сразу. Он смотрел на сына так, будто взвешивал, в каком именно моменте тот ещё ребёнок. — Ты обручён, — произнёс он наконец. Саске моргнул,а после поперхнулся выпитой водой. — …Что?-вытерев рот переспросил Учиха. — Ты обручён. С наследницей клана Хьюга.  Секунду Саске просто смотрел на него. Потом громко рассмеялся. — Очень смешно, — сказал он. — Ладно, хватит. Скажи уже, зачем ты меня позвал. Фугаку не изменился в лице. — Я не шучу. Улыбка медленно сошла с лица Саске. — Перестань, — произнёс он уже тише. — Это… глупо. Молчание. И тогда до него дошло. Саске резко выпрямился. — Ты серьёзно. Это было не вопросом. — Я не готов, — продолжил он, поднимаясь. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — Я понимаю, — холодно ответил Фугаку. — Именно поэтому это решение принято сейчас. — Сейчас?! — голос Саске сорвался. — Я даже не— Он прошёлся по комнате, резко, как зверь в клетке. — Это что, наказание? — бросил он. — Или ты решил проверить, насколько далеко можешь зайти? Он задел локтем столик. Ваза с глухим треском упала и разбилась. Саске посмотрел на осколки, потом снова на отца. — Отлично, — усмехнулся он зло. — Примерно так же ты сейчас ломаешь мне жизнь. — Следи за тоном, — резко сказал Фугаку. — А ты следи за собой ! — Саске шагнул ближе. — Ты понимаешь, что это не союз, а принуждение? Фугаку прищурился. — Ты ничего не знаешь о браке. — Зато я знаю себя, — процедил Саске. — Я не хочу этого. И если ты меня заставишь— Он замолчал на мгновение, сжав кулаки. — Я сломаю ей жизнь. Тишина стала оглушающей.Взгляд Фугаку изменился. — Повтори, — медленно сказал тот. — Я сказал, — Саске смотрел прямо, яростно, — что не буду играть в счастливого мужа. Я сделаю всё, чтобы— Удар был резким. Ладонь Фугаку хлестнула по лицу Саске так, что тот отшатнулся. В комнате стало мёртво тихо. Саске медленно выпрямился. Провёл языком по губе — почувствовал кровь. Он поднял взгляд. Холодный. Пустой. Совсем не детский. — Теперь понятно, — сказал он ровно. — Ты продал меня. Фугаку ничего не ответил. Саске развернулся и пошёл к двери. Взъерошенный, с дрожащими плечами, но уже без гнева — только с чем-то новым, тяжёлым. — Не переживай, — бросил он, не оборачиваясь. — Я не откажусь от своих слов. Дверь захлопнулась. А Фугаку остался один — с осколками на полу, кровью сына на руке и пониманием, что этим ударом он окончательно потерял часть сына. *** Саске сидел на ступенях тренировочного зала. Ночь была холодной, воздух резал лёгкие. Он сжимал и разжимал кулаки, будто всё ещё чувствовал удар. Щека горела. Не от боли ,а от унижения. Я сломаю ей жизнь. Эти слова всё ещё звенели в голове. Он не был уверен, кому хотел причинить боль — отцу, себе или той девочке, имя которой ему навязали. — Ты редкостно шумно хлопаешь дверьми, — раздался голос за спиной. Саске не обернулся. — Уходи, Итачи. Тот всё равно подошёл и сел рядом. Не слишком близко. Не слишком далеко. — Он ударил тебя, — спокойно сказал Итачи. Саске усмехнулся. — Как ты догадался,умник.-демонстративно показывая разбитую губу. — Придурок, — ответил Итачи,ткнув того улыбнулся. Молчание затянулось. — Ты правда будешь  ненавидеть её? — спросил он. Саске резко повернул голову. — Я её даже не знаю. — Тогда зачем ты сказал, что сломаешь ей жизнь? Саске сжал зубы. — Потому что если я не могу выбрать, — прошипел он, — значит, всё это обман. Брак. Долг. Честь.Это всё одна большая клетка. Итачи кивнул. — Возможно. Саске посмотрел на него с яростью. — И ты тоже так думаешь, да? Что это нормально? — Нет, — ответил Итачи тихо. — Я думаю, что ты слишком зол, чтобы сейчас видеть дальше собственного гнева. Саске отвернулся. — Я не хочу быть как он. Итачи встал. — Тогда не будь. Но помни: та девочка — возможно,тоже этого не хотела. Он сделал шаг, потом добавил: — И если ты правда боишься сломать её жизнь… значит, ты уже не тот монстр, которым себя сейчас считаешь. Саске не ответил,ведь он был неуверен что его намерения чисты. Сумерки тихо опустились на землю, а где-то там была она — его навязанная жена. Мысли о ней оставались неприятными, будто теперь он тянул на себе тяжёлый груз.                        «Резиденция Учих» «Двумя днями  ранее перед оглашением приговора.» Был поздний вечер. Двор давно погрузился в сон, и только слабый огонь лампы в спальне Фугаку и Микото пробивался сквозь полумрак. — Я не поддерживаю эту идею! — голос Микото дрожал, а шаги туда-сюда по комнате звучали слишком быстро. — Откажись! Скажи, что не можешь принять эти условия! Она посмотрела на мужа с жалобным взглядом. — Ты ведь можешь всё отменить, правда? — Нет, прекрати, — строго сказал Фугаку, прерывая её бег мыслей и движений. — Ты же знаешь: у нас нет выбора. — Нет! — настаивала она. — Выбор есть всегда! — Это ради Империи! — отрезал он, пытаясь держать голос ровным. — Ради Империи ты отправил сына на войну, и он там чуть не погиб?! — Микото прижала руки к груди, голос срывался. — А теперь у него глубокие шрамы на спине, от которых он до сих пор не оправился! — знаю… — тихо сказал Фугаку,устало вздохнув, — но Итачи уже взрослый. Он мужчина. Рано или поздно он бы сам пошёл на войну. Он подошёл ближе и осторожно схватил Микото за руку. — А Саске? — её глаза наполнились тревогой. — Что будет с Саске? — Микото… успокойся, — Фугаку сжал её ладонь, стараясь передать спокойствие. — Ты же знаешь, что у Итачи есть возлюбленная. А Саске… он ещё ребёнок. Ему никто не интересен, он оправится от того, что произойдет.Поймёт всё, когда вырастет. — Зачем ты жертвуешь судьбой одного сына ради другого?! — Микото села на кровать, голос её дрожал от бессилия. — Разве они оба не значимы?! — Да, — тихо ответил Фугаку, последовав за ней, сев рядом и слегка приобняв жену. — Но Итачи наследник. Я хочу, чтобы он возглавил род не с чувством тяжести и бессилия, а с чувством долга и преданности. — А Саске… — прошептала она, не поднимая глаз. — Он ведь ещё такой… Фугаку провёл рукой по её плечу, затем наклонился ближе, глаза его были мягкими. — Вспомни нас, Микото. Мы тоже были обручены против своей воли. И что? В конце концов мы нашли друг в друге любовь. Я верю, что у Саске может быть так же. — Он сделал паузу. — Только терпение. Всё придёт в своё время. Микото вздохнула, обхватив руками колени. В комнате стало тихо. Лампа мягко колыхалась, и её свет отражался на лице Фугаку, спокойного, как будто он держал весь мир на плечах. — Ты уверен? — тихо спросила она. — Уверен, — сказал он. — Мы направим их,когда будет нужно. Всё, что мы делаем, — для их будущего. Они смогут все изменить все,если захотят. Микото кивнула, опершись на его плечо. Сердце успокоилось, но тревога всё ещё жила где-то глубоко внутри — за спиной двух сыновей, судьба которых ещё только начинала разворачиваться.Она хотела верить ,что у обоих все было хорошо.Однако,материнское сердце не давало утешения.