хризантемы твои я спалю дотла

За днями летели недели, а там уже и месяцы. Почти весь спектакль был готов, оставалось доделать лишь пару моментов, а так, сценарий, в общем-то, был написан и одобрен. — Меня не волнует, что вы лучшие на потоке. Это спорное заявление, и в любой момент может измениться, — слова звучали чеканно, в них сквозило достоинство с нотой высокомерия. — Хорошо танцевать — недостаточно. Я требую не просто идеально, мне нужно превосходно, — металлический голос Беатрис, резонируя, отлетал от высоких стен. Она стучала тростью счет, мерно и четко отбивая его об пол. Тэхен с Чонгуком оттачивали каждое движение под ее пристальным чутким взглядом, острым и цепким, как у кошки. Музыка была не классической, а электронной, поэтому включалась на проигрывателе вместо привычной живой игры. — Тэхен, точнее, вы словно потеряли всякое сцепление с полом. Чонгук, дотягивайте до конца, мне не нужна халтура, — она говорила спокойно, но строго. От природы громкий голос позволял ей быть уверенной в том, что ее всегда услышат. — Замерли. — Оба застыли в завершающем положении. Беатрис подошла к ним, отрегулировала их позу, где-то прося приподнять подбородок, где-то немного опустить плечи и подтянуть торс. — Совершенство, — сказала она, выстроив, как ей нужно, и отходя от них подальше, — достигается множеством упорных повторений. Вы, как я погляжу, занимаетесь недостаточно. Чонгук кожей почувствовал, как после этих слов внутри Тэхена что-то болезненно лопнуло. — У вас отличная химия, видно, что Намджун постарался, ведь раньше вы никогда не танцевали вместе. И, признаться, раньше в вас чувствовалось какое-то напряжение. Сейчас вам можно верить, вашу историю хочется «слушать». — Она сделала жест рукой, разрешив им расслабиться и «ожить». — Но технику никто не отменял. Тэхен, я бы советовала вам больше смотреть на то, как танцует Чонгук. Его техничность выше вашей, он четче попадает в ритм, и его движения точнее. Чонгук, в то же время вам я бы советовала обратить внимание на то, как Тэхен артистично выражает себя на сцене, он живет историей, а не только танцем. Вам не хватает эмоций, энергии. Доверьтесь вашему партнеру и зрителю, вас поймут. Оба тяжело дышали, взмокшие и растрепанные, закивали практически в унисон. — Не скажу, что это была отличная работа. Хорошо, — кивнула она, прежде чем попрощаться и уйти к себе в кабинет. Чонгук тут же завалился на пол, раскинув руки в стороны. — Давно нас так не гоняли. — Генеральный смотр на носу, — недовольно пробурчал Тэхен, утирая лоб. — Да-а… — протянул Чон, закрыв глаза и стараясь выровнять дыхание. Тэхен задумался о чем-то, нервно почесывая шею. Совсем недавно у него появилась эта дурацкая привычка, от которой на коже уже проступали ранки. — Кофе? — Чонгук пожелал отвлечь его от самоповреждения. На улице вовсю светило солнце, птицы щебетали о небе и траве, листва приятно шелестела на теплом ветру. Всего этого Тэхен не замечал, погрузившись в недавние замечания Беатрис. Он понимал, что их с Чонгуком будут сравнивать, но если раньше это пробуждало азарт и распаляло больше тренироваться, то сейчас чувства внутри были неоднозначные. Его руку бережно убрали от шеи, чтобы прижать костяшки к потрескавшимся губам. Колко, но приятно. — Мы справимся, Тэхен! Совсем скоро этот спектакль даст нам новую ступень в карьере, а дальше только больше. За границу поедем, лауреатов соберем всех, что только можно, сделаем себе громкое имя и будем счастливы, кхы! — Чонгук широко улыбнулся, соперничая с солнцем. От этого на душе стало тепло, и Тэхен невольно засмотрелся, на время забыв обо всем, о чем думал. Кофе и сэндвич были как нельзя кстати, желудок уже начинал бурчать, требуя еды. Тэхен периодически залипал на Чонгука, было что-то притягательное в том, как он ел. Да, странно, но это единственное объяснение, которое Тэхен смог найти в этой ситуации. Чонгук ел, широко открывая рот для укуса, от вкуса еды он иногда едва сощуривал глаза в удовольствии, сопел, справляясь со своей порцией, причмокивал, облизывая красивые губы. Он ел с такой самоотдачей и страстью, что Тэхен на мгновение поймал себя на том, что завидует его сэндвичу. — Ты поел? — Чонгук отвлек его от мыслей. — Почти, — немного потянув с ответом, сказал Тэхен, когда до него дошла суть вопроса. — У тебя есть какое-нибудь место, которое тебя успокаивает? Ты вроде говорил о чем-то таком раньше? — Чонгук облизал указательный и большой палец, введя Тэхена в легкое оцепенение. — Ты сам не свой сегодня, думаю, нам не помешает расслабить тебя немного, — он усмехнулся, у уголков глаз потрескались лучистые морщинки. Красивый. — Я провожу, — Тэхен почувствовал как щеки начинали гореть румянцем. Эта дурацкая особенность раздражала, ничего нельзя было скрыть от посторонних глаз. Готический бескрылый ангел приветствовал уже привычным смиренным молчанием. Тэхен и Чонгук сели недалеко от него. Запах ладана и парафина витал в воздухе, перемешиваясь с деревом, серебром, пылью и сухим камнем. Через цветные стекла красочно проливался свет, подсвечивая алтарь и иконы. Те, словно живые, наблюдали за ними из разных углов. Чонгук заерзал. Он глянул на Тэхена, но, увидев, что тот устало прикрыл глаза, воссоединяясь с чем-то внутренним, отвернулся. Длинные пальцы Тэхена то и дело машинально начинали царапать колено под брюками, но не критично, скорее, как выученный рефлекс, который срабатывал каждый раз, стоило количеству мыслей превысить определенное число. «Не по-божески», — любила иногда говаривать мать. — А знаешь, церковь ведь не очень-то жалует геев, — Чонгук усмехнулся, слегка толкнув Тэхена плечом. — Я не гей. — А, ну да, конечно, — нервно улыбнулся Чонгук, продолжая разглядывать внутреннее убранство собора. — И я не то, что бы верующий. Просто мне нравится атмосфера. Этот ангел, — Тэ указал на бескрылого, — мой друг и личный психолог. Чонгук промолчал, разглядывая безмолвно холодную статую. Нет крыла, и по лицу пошла тонкая трещина. Неполноценный и непринятый. «Не по-божески», — упрекала мать. Как же все-таки она могла так легко отрезать любые пути сообщения с сыном, возьми он, и выбери себя вместо нее? Впервые в жизни… Как так оказалось, что братьям он вдруг стал словно не нужен? Не пишут, не звонят, даже мемы не присылают… Чонгук не хотел им верить, но мысли сами рождались в голове, поглощая разум черной массой. Пока полезен, пока ведет себя в соответствии с ожиданиями, он нужен. Чуть где оступился, стал бесполезен. Его можно любить, только когда он чего-то стоит, но чего-то стоит, только когда делает что-то для других, когда подстраивается и прогибает спину. Юнги с ним не общался, Чимин тоже молчал, ребята из потока — это лишь поверхностные связи, братьям не нужен, мать делает вид, что его не существует. К горлу вдруг подкатили непрошенные слезы. Что-то в этом месте давало мнимый комфорт и надежду на то, чтобы быть услышанным и принятым. Чонгук знал, что это лишь иллюзия, но чувства нахлынули так внезапно, что справиться с ними было неимоверно сложно. Он тихо, не всхлипывая, не дрожа всем телом и не кривя лица, заплакал. Словно под бетонной плитой включили воду. Эмоции никак не отражались на лице, но по щекам текли горячие слезы. Нос наполнился влагой, пришлось всхлипнуть. — Чонгук, ты чего? — К мокрой щеке потянулись нежные пальцы, мягко утирая соленые дорожки. — Не знаю, — так же тихо ответил он, грустно глядя перед собой. Руку, поглаживающую его по щеке, он забрал в свою, положил на колени. Пальцы Тэхена были холодными, хотелось согреть. Второй рукой Чонгук утер лицо, шмыгнув носом еще пару раз, чтобы не потек. — Расскажи мне, — попросил Тэхен, придвигаясь к нему поближе. Запах жасмина и зеленого чая приятно заполнил легкие. От Тэхена всегда так приятно пахло… Внутри горело непонятное смущение. На самом деле, ничего говорить не хотелось, даже думать об этом не хотелось. — Mommy issues, — усмехнулся Чонгук, достав платок, чтобы утереть щеки и нос. — Все в порядке вещей. Тэхен посидел немного, стараясь аккуратно подобрать слова. — Мы встречаемся не так давно, и я знаю, как сложно бывает открыться кому-то, — он говорил неспешно, тихо и спокойно, словно от каждого слога зависела чужая реакция. Хотя Чонгук был лучше Тэхена даже в этом, эмоционально устойчивее. — Меня задевает то, что ты боишься открыться мне, но я готов ждать сколько нужно. — Он помолчал, ободряюще сжав в руке горячую ладонь. Он знал, Чонгук бы сделал для него то же самое. — Для человека, который так технично танцует, логично, что ты бы боялся слишком открыто выражать эмоции и в жизни. А для человека, который очень проницательный и честный, это довольно странно. Ты и правда как небо, — он посмотрел на него, мягко улыбнувшись, разглядывая покрасневшие, немного грустные глаза со слипшимися влажными ресницами. Противоречивый. С облаками и тучами, но в то же время солнечный. Взгляд напротив засветился благодарностью. Чонгук мягко улыбнулся в ответ, без слов говоря «спасибо». Тэхен, не задумываясь, потянулся к нему, целомудренно поцеловал в губы. Все-таки они находились в церкви. Чонгук удивленно распахнул глаза и улыбнулся шире, усмехаясь под нос собственной реакции. Когда они разошлись по домам, дела стали хуже. Если раньше Тэхен мог сдерживать собственные мысли, то сейчас они противоречивым клубком заполонили все сознание. Дела были выполнены, на повестке дня ничего не было. С момента их последнего объятия с Чонгуком прошло три часа. Тот ушел в общежитие уже обычным собой, веселым, с ясным и открытым взглядом. Что бы ни гложило его, это не занимало его мысли в тот момент. Тэхен надеялся, что не преследовало его и по возвращении домой. В любом случае там был его сосед, наверно, из-за этого была возможность отвлечься от переживаний хоть ненадолго. А Тэхену никто помочь не мог. Что на него нашло, он не понимал, его раздражало собственное состояние, но чем дольше он анализировал реакции тела, тем больше его бросало в жар. То, как ощущались сильные руки Чонгука, когда тот обнимал его, то, какой нежной была его кожа под подушечками пальцев, его приятный запах бергамота и того особенного аромата, который исходил от потертых кожаных курток, и дыма; глаза, что так восхищенно смотрели на него, губы с колкой обветренной корочкой, которые всегда так нежно целовали его. Вспомнилось, как загнанно он дышал после бега и долгого, голодного поцелуя тогда на улице, его затуманенный взгляд без тени приличных мыслей за ним. Вспомнились все разы, когда тот невзначай касался его плеча, талии, игриво пробегался пальцами вниз по позвоночнику, каждый раз вызывая мелкие разряды тока по всему телу. А когда он нежно касался шеи или притягивал к себе за подбородок для поцелуя… Тэхен закатил глаза, злясь на самого себя за эти ощущения. Их испытывать не хотелось, несмотря на приятный зуд под кожей. Дышать было тяжело, слишком много ощущений, щеки горели, неприятно распаляя и без того закипающее сознание. А то, как Чонгук ел… Блять, это ненормально, что Тэхену нравилось наблюдать за этим. То, с каким удовольствием Чонгук это делал, почему-то хоть и не наталкивало на неприличные мысли, но заставляло низ живота приятно-болезненно тянуть. А как он облизывал губы и пальцы, обводя языком… Сука. Тэхен потянулся к бутылке вина, стоявшей в холодильнике. Бокал, два, бутылка, полторы… Для человека, который не пил практически никогда, он улетел знатно. Ну, и конечно, по классике жанра, пьяный мозг, который хотелось отключить градусом, наоборот, включился еще более активно, а тормоз выломало к чертям. Колодки перегрелись от скорости, с которой завертелись грязные мысли в беспокойной и без того кружащейся голове. Тэхен хотел спрятаться в вине и перестать изнывать от чувств, что так жарко растапливали его стальную волю, но вино только раскрепостило его, сорвав предохранители практически полностью. Руки под бельем было недостаточно, хотелось контакта кожа к коже, хотелось слышать его дыхание и голос, хотелось ощущать его желание и жар. Чонгук всегда был таким честным в том, что чувствовал к нему. Это не могло не способствовать желанию. Он хотел, чтобы Чонгук был рядом. Хотел, чтобы помог.

Принцесса:

— Занят?

Чон: — Не особо — Думаю о тебе ;) Зря он шутил сейчас таким образом, ибо мозг впал в пубертат и рисовал совершенно не те картинки.

Принцесса:

печатает…

Тэхен вдруг застыл. Что ему написать? Я теку, как дурацкая омежка из подростковых фанфиков? Даже если он приедет, что Тэхен от него хочет? Неожиданно накатило сильное смущение, алкоголь словно потерял почти все свое влияние. Рациональность и стыд заслонили собой низкую похоть. Мыслей стало слишком много. Чон: — Можно я приеду? — Мне скучно) С другой стороны, то, что он чувствует, — это ведь нормально… Почему он должен стыдиться своих желаний? Тем более к своему парню, с которым они целуются и обнимаются по углам вот уже два месяца?

Принцесса:

— Ну, приезжай, если хочешь

Тэхен часто заморгал, стараясь отогнать жаркое наваждение, вызываемое вновь подобравшимися к сознанию видениями. Член, не успевший затвердеть, потихоньку опадал. Тэхен старался отвлечься, не обращая внимания на то, что в штанах было неприятно влажно. Главное, чтобы снова не встал. Он решил прибраться к приезду Чонгука, хотя в квартире и так было чисто. Половина бутылки вина отправилась обратно в холодильник, пустая и вымытая — в мусор для переработки. Бокал до блеска начищен и убран в сервант. Тэхена все равно покачивало, иногда приходилось присаживаться, когда голова начинала кружиться. Свежий воздух помог немного протрезветь, окна Тэхен решил оставить открытыми. А когда приехал Чонгук, он привез с собой еды. — Захотелось бургеров. Юнги посоветовал эти, сказал, они самые сочные. «Боже правый». Чон широко улыбнулся, доставая аккуратные коробочки из пакета. — Еще газировка. Я знаю, ты соблюдаешь диету, но один раз ведь можно? А Тэхен не мог найти в себе силы отказать. Особенно когда Чонгук взял бургер в обе руки и удовлетворенно промычал, глубоко зарывшись зубами в булку, укусив сразу практически до половины. — Ты хорошо себя чувствуешь? Чего не ешь? Не голодный? — спросил Чонгук, заметив нечитаемый взгляд на его лице. А Тэхен был голоден, но не до еды.