хризантемы твои я спалю дотла

— Мне нравится смотреть как ты ешь, — зачем-то признался Тэхен, чувствуя, как щеки заливает румянец. Чонгук подвис, непонимающе глядя на него, но, увидев, как расширены чужие зрачки, до чего-то додумался. Он отложил бургер в сторону, наскоро облизнув пальцы. Заметив, как зацепился чужой взгляд за его действия, он вдруг усмехнулся, одновременно смутившись и почувствовав зеленый свет. Ему давно не давала покоя одна конкретная мысль. Все те вопросы, что часто вертелись в голове… Но Тэхен был неприступен, слишком собран и сосредоточен на цели. Слишком много было стен раньше, и Чонгук не имел права их ломать, терпеливо ожидая, то тут, то там проверяя насколько размывались границы. Раньше Тэхен даже обнимать себя не всегда позволял, слишком смущаясь, не привыкший к физическому контакту. Неужели сегодня что-то изменилось? — Тэхен… — Чонгук подошел к нему, мягко проведя ладонью по горячей щеке. Тэхен рвано выдохнул, прикрывая глаза, и мягко прильнул к его руке. Сколько доверия и желания было в этом жесте. Сердце сразу сорвалось на бешеный темп, во рту стало сухо. Тэхен был в его руках и позволял делать с ним что угодно. Тот холодный, отстраненный, вспыльчивый, строгий к себе и другим, живущий в вечном контроле и дисциплине Тэхен сейчас отпускал себя, разрешая касаться, разрешая видеть его уязвимым и чувствующим. Это сносило башню похлеще самого крепкого алкоголя. Чонгука слегка повело, когда он еле ощутимо прошелся пальцами вниз, поглаживая чувствительную шею. Тэхен горячо дышал, грудная клетка вздымалась часто, он явно хотел большего. Когда прикрытые в удовольствии глаза распахнулись, Чонгук ясно разглядел животное желание, доверие и вместе с тем успел разглядеть едва мелькнувшее болезненное смущение, прежде чем Тэхен отвернулся от него, зажав руку своими пальцами, не позволяя больше касаться так откровенно. — Боишься меня, — тихо заключил Чонгук. — Не тебя… — Ты мне очень нравишься, Тэхен. — Чонгук прижался носом к чужой шее, почувствовав сладкую дрожь, которая прошибла чужое распаленное тело. — То, как ты пахнешь, как смотришь на меня, особенно сейчас. Я мечтал о том дне, когда ты разрешишь коснуться тебя, когда позволишь подойти ближе, чем кому-либо до меня. Если ты хочешь, мы закончим. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо. — Он помолчал, поднимаясь выше, к зардевшемуся ушку. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. — Он поцеловал мочку уха, поцеловал за ним, слыша, как жарко и несдержанно выдохнул Тэхен, неосознанно прижавшись к нему ближе. Хватка тонких пальцев на его руке ослабла. Вместо этого Тэхен сжал рукав его футболки, повернулся к нему, заглядывая в глаза. Взгляд напротив отражал такое же желание, но в нем было больше смелости, больше принятия своих ощущений и порывов. Тэхен бы хотел научиться так же, но сейчас мог лишь слепо довериться ему, стараясь не обращать внимания на количество мыслей в голове и жгучее смущение. Зная, что Чонгук не будет ничего делать, пока не убедится в том, что Тэхен тоже этого хочет, он потянулся к его губам, поцеловал жадно, но мягко, не набравшись еще той смелости, с которой ответил ему Чонгук. Тот словно дорвался до запретного, от чего раньше оттаскивал самого себя за волосы, сдерживая руки кандалами. Цепи рвались, освобождая сильное тело, громко отбивая об пол металлическими звеньями. В одно мгновение Чонгука стало слишком много. Его руки были на шее, под футболкой, оглаживали спину, грудь, бока, дразняще проходились пальцами по кромке домашних шорт, не позволяя себе опускаться ниже. Тэхен был тихим, ни одного стона не сорвалось с его губ, но дышал он жадно, громко, задыхаясь от ощущений, накрывших его с головой. Чонгук подхватил его под бедра, перемещаясь к дивану. Он бережно усадил его, тут же падая перед ним на колени и оказываясь меж разведенных ног. — Тэхен, — Чонгук смотрел снизу вверх с таким обожанием и восхищением, что Тэхену невольно вспомнились элементы хореографии, где была похожая сцена. Черт, теперь у него всегда будет такая ассоциация, когда они будут танцевать. — Можно? Тот сначала не понял, о чем конкретно его просят, но когда чужие руки скользнули вверх по бедру, до него вдруг дошло. Ему еще и надо произнести это вслух, как же это смущает. Воздуха катастрофически не хватало, и когда ему пришлось резко выдохнуть от нахлынувших ощущений, казалось, он больше не воскреснет. — Пожалуйста, — снова попросил Чонгук, положив голову опасно близко от набухшего члена. Как только Тэхен кивнул, Чон мгновенно прижался к нему носом, вдыхая запах. Извращенец. Чонгук стянул с него шорты, следя за реакцией. «Я остановлюсь, как только ты скажешь». Но Тэхен этого не хотел. Он хотел слишком многого, но точно не остановки. На белье проступило мокрое пятно. От контраста с воздухом по телу прошелся холодок. Чонгук бегло глянул на него, проверяя, не передумал ли он, и, разведя чужие колени чуть шире, чтобы было удобнее, склонился ниже, касаясь языком шершавой поверхности. Тэхен несильно выгнулся в спине, жадно вдыхая. Легкие горели от недостатка кислорода, грудную клетку сдавливало, сердце билось слишком часто. Голова кружилась от алкоголя и возбуждения. Через ткань прикосновение почему-то ощущалось еще более интимным. Чонгук провел языком еще раз, возбужденно выдыхая где-то под тазовой косточкой. От его звуков, от его прикосновений Тэхен чувствовал все в разы ярче, чем если бы касался себя сам. Он запустил руку в чужие волосы, побудив Чонгука поднять на него взгляд. И какой это был взгляд. Тэхен почувствовал, как член дернулся от коктейля, плескавшегося за чужими, бешено расширенными зрачками. Чонгука вело, наверное, даже сильнее Тэхена, несмотря на то, что тот еще и немало выпил перед этим. В нем горело желание услужить, доставить удовольствие, в нем искрилась похоть и давнее жгучее притяжение, которому наконец-то дали волю. Чонгуку нравилось абсолютно все, что происходило, и от переизбытка чувств в голове был только туман. Тэхен на пробу легонько оттянул волосы назад, доставляя слабую боль у корней. Чужие глаза на мгновение закатились, низкий полувздох-полустон сорвался с искусанных губ. Можно было ставить все имущество на кон, и Тэхен бы выиграл: Чонгуку нравилось стоять на коленях. По спине пробежали мурашки, когда Тэхен понял, какую власть ему доверяли над собой. Это стоило очень дорого, но сейчас Тэхен был слишком распален собственными желаниями, чтобы думать об этом. Он мягко провел по чужим волосам, разрешая продолжить то, что начали. Чонгук с удовольствием вернулся на свое место. Заведя пальцы под резинку чужих трусов, он слегка оттянул ее вниз, чтобы показалась головка. Чон поцеловал ее, мазнув языком по крайней плоти, и с резных губ слетел первый молящий стон. Это ощущалось как самая долгожданная награда. Чонгук несдержанно промычал. Оттянув кожу вниз, он с нажимом обвел пальцем головку, играясь языком с щелью. Голос Тэхена поднялся на несколько нот и зазвучал совсем уже надломленно. Под уздечкой он так же был чувствителен, пальцы зажимали пряди чужих волос меж костяшек, посылая заряды удовольствия по спине Чонгука, стреляющие прямиком в пах. Тэхен был настолько возбужден, что боялся кончить в любой момент, зная, что в таком состоянии это было более чем возможно. Наконец Чонгук спустил резинку под яйца, что благодаря упругости материала подтянулись, красиво прорисовываясь под мошонкой. Член у Тэхена был небольшой, что облегчало задачу. Чонгук размашисто прошелся языком по яйцам, поочередно втягивая то одно, то другое в рот, слушая, как Тэхен задыхался от ощущений. Пах он тоже невероятно. Чонгук снова провел носом от мошонки до ствола, тут же проходясь языком. Он действовал интуитивно, особо не зная, как это делается, но, судя по реакции Тэхена, был неплох. Низ живота прошибло удовольствием, стоило насадиться на чужой член так, что головка коснулась горла. Сразу же возникла мысль: а что, если попробовать дальше? Что, если подавиться им? Но от этого Чонгук чуть было не улетел в бессознанку. Для такого обоим было еще рано, это точно. Чонгук втягивал щеки, пряча зубы, двигался вверх-вниз, с оттяжкой уходя наверх, резко опускаясь вниз. Тэхен несдержанно мычал и выстанывал что-то нечленораздельное. Его голос был таким хриплым, сорванным, несмотря на то, что он не кричал. Это распаляло еще больше. Его реакция говорила о том, что Чонгук делал все правильно. — Чонгук, — вдруг позвали сверху. Тэхен загнанно дышал через приоткрытый рот, губы были влажными и покрасневшими от того, как часто он их облизывал, щеки горели румянцем, глаза блестели неприкрытым удовольствием, смущение отошло далеко на задний план. — Мне нравится смотреть, как ты ешь, — неожиданно сказал он, сверкнув совершенно дьявольской пьяной улыбкой. Чонгук моргнул, удивленно разглядывая его лицо. Ощущая, как жар обхватывал плечи. Ему нравилось стоять перед ним на коленях, а то, как властно Тэхен смотрел на него сейчас, заставляло хотеть кончить еще сильнее, чем прежде. Член в тесных штанах дернулся, стоило Тэхену приподнять его лицо за влажный подбородок, удерживая, чтобы тот не отводил взгляд. Тэхен помедлил, раздумывая, прежде чем сказать, но ему было интересно проверить свою теорию. Надо было успеть, пока возбуждение не уступило холодному рассудку. — Хороший мальчик. — Как только низкий голос коснулся чувствительного слуха, брови Чонгука взметнулись вверх в печально-возбужденном выражении, совершенно очаровательном. Тэхен застыл, продолжая держать его за подбородок, засмотревшись на него. Реакция была гораздо красочнее той, что он ожидал. Чонгук на мгновение напрягся под ним, подрагивая. Глаза так и норовили закрыться, не в силах справиться с количеством ощущений и удерживать зрительный контакт. Восхищение в чужом взгляде смущало его, но в то же время приободряло. Однако совсем скоро он выбрался из чужой хватки и вернулся к своему занятию, двигаясь куда яростнее, чем прежде. Тэхен от такого порыва сорвался на совсем несдержанный и громкий стон, кончив буквально через несколько движений, и так слишком перевозбужденный за этот день, а недавний расхристанный вид Чонгука и вовсе добил его. От неожиданности тот сначала отстранился, часть спермы попала на щеку и часть волос, но потом вернулся, играя пальцами с мошонкой и поджимая подушечками под головкой, помогая Тэхену продлить оргазм, самый острый из всех, что тот когда-либо испытывал. Когда его плеча мягко коснулись, прося отстраниться, и Чон поднял поплывший взгляд, выглядел он очень грешно. Тэхену пришлось спешно отвести глаза, чтобы не возбудиться снова. — Я так понимаю… — Он старался отдышаться. Смущение внезапно вернулось к нему, захотелось прикрыться. — Ты уже… — Давай не будем об этом. — Чонгук вдруг тоже стал слишком осознанно воспринимать реальность. Хоть он и был более открытым к сексу и своим желаниям, но признавать, что кончил без рук от одной только грязной похвалы, был еще не готов. Вспоминать собственные фантазии и действия только что — пока тоже. — Надо помыться, как считаешь? — он улыбнулся, глядя куда-то в пол. — Ты первый, — смущенно пробормотал Тэхен, все еще отказываясь смотреть на него. Чонгук не спорил. Наскоро раздевшись, бросив одежду на пол, он зашел в душ. Зная, что на него никто не смотрит, провел пальцами по щеке, собирая чужую сперму, и завел пальцы в рот, со стыдом ощущая, как снова начинал возбуждаться. Тэхен зашел в ванную, чтобы занести Чонгуку чистую одежду, но, увидев грязное, мокрое белье на полу, завис, снова ощущая подступающий к еще не остывшим щекам жар. — Тэхен, это ты? — голос звучал потревоженно, словно Чонгука застукали за чем-то неприличным. Неожиданно для самого себя Тэхен начал раздеваться. Чистая одежда лежала на машинке, грязная, тоже скомканная, — рядом с чужой на полу. Осмелев, он завел руку за шторку. Представший перед ним, абсолютно голый с раскрасневшейся от воды, блестящей кожей и удивленным выражением лица, Чонгук восхищал своей красотой, заставляя возбуждаться снова. Ответный взгляд скользнул по торсу и ниже, распаляя еще больше. Тэхен шагнул под душ, тут же прижимаясь к Чонгуку всем телом, и жадно поцеловал. Из-за воды приходилось чаще отрываться друг от друга, чтобы взять воздух. Чонгук ощущался так приятно, открытый прикосновениям. Упругие мышцы под гладкой влажной кожей напрягались вслед движениям бедер. Он притягивал Тэхена ближе, сжимая ягодицы в жадных пальцах, задавая темп для обоих. Это было похоже на танец, и Тэхен, уже наученный сливаться с партнером в единое целое, послушно двигался навстречу, выгибая спину и подставляясь под горячие ладони. Трение от крепкого бедра, закаленного годами тренировок, ощущалось слишком чувствительно, временами даже болезненно, но все еще чертовски приятно. Чонгук все больше отпускал себя, постанывая в послушные губы, чуткий к каждому прикосновению и движению сильного, гибкого тела, так близко прижимавшегося к нему. Спину щипало порезами от плитки, но любая боль смешивалась с удовольствием, когда рядом был Тэхен, и Чонгук уже перестал их различать. Переключившись с губ на чужую шею, удовлетворенно ощущая, как Тэхен изогнулся в его руках навстречу ласке, Чонгук взял оба члена в кулак, приближая обоих к оргазму. Тэхен коротко дернулся, толкнувшись в его руку, жаркий выдох прямо в ухо опалил сознание. Это все ощущалось нереально. Как вообще можно было допустить мысль о том, что колкий, вспыльчивый, высокомерный, то холодно-отстраненный, то распаленный до того, что летел на него с кулаками, Тэхен… Тот, оттачивающий каждое движение у станка, живущий по строгому расписанию, соблюдавший диету и режим сна(!), читавший книги, рисующий здания и природу в чисто академическом стиле, слушавший классическую музыку, строгий и пунктуальный Тэхен вдруг по собственному желанию разрушит все стены и самовольно сдастся в плен. Чтобы сейчас дрожать, вжимаясь в него всем телом и доверяя всего себя в его руки. Он вдруг зашипел. Чонгук, почувствовав, как тот кончает, выпустил свой член из пальцев, занимаясь только его удовольствием. Наскоро отдышавшись, Тэхен втянул его в поцелуй, тут же желая вернуть долг, принялся дрочить ему в ответ. Когда оба закончили и приняли неловкий душ, смывая последствия, за окном было уже темно. Разморенные горячей водой и количеством недавних ощущений, оба вскоре уснули. Тэхен прижимался к крепкой груди, вдыхая запах бергамота и невольно расслабляясь рядом с Чонгуком. А тот, по обыкновению уткнувшись в волнистую макушку, посапывал, крепко обнимая его сквозь сон.