Человеческий пазл

Светло-русая девушка, в чёрном платье, оказалась в темном пространстве. Длинный коридор, ведущий вперёд. Кажется, она только что что-то выпила. Какое-то лекарство. Белая пилюля, плавно, но быстро, скользящая по горлу в желудок. Успокоительное? Шаг за шагом. Пальцы едва касаются стены, похоже, это плитка. Что это? За холодной стеной слышно жужжание. Словно рой насекомых кружит над чем-то. А может, рой пчёл? Гадость. Воздух стоит, он не движется, а воздуха мало, хочется дышать. Шаг за шагом. Лёгкое постукивание каблуков по плитке пола. Кажется и стены и пол покрыты одним материалом. В дали повиднелся свет, слабый, красный. Она ускорила шаг, в груди блеснула надежда. Но надежда на что, если уже всё кончено? Это конец. Светло-русая девушка оказалась в странном помещении, похожем на общественный туалет. Отделанный целиком маленькой керамической плиткой чёрного света, с белой окантовкой, вокруг каждого квадратика. Абсолютно всё отделано этой плиткой, пол, стены, потолок, даже раковины, с чёрными кабинками. Большое длинное зеркало создавало иллюзию бесконечного, чего-то похожего на космос. Словно из неоткуда, озарял всё яркий красный свет прожектора. Может, это сон? Она взглянула в зеркало и поправила висящую меж ключиц подвеску с золотистой пчелой. Жужжание. Оно где-то рядом. За стеной. Из темноты, из угла, не освещённого, появилась фигура. Девушка узнала её. — Аглая…? Аглая, тоже в чёрном платье, медленно подошла к ней, с озабоченным и грустным взглядом. Её взгляд метался, смотря то в один глаз, то в другой. Её рука аккуратно поднялась и она положила ладонь на лоб девушки. — Когда такой огонь начинается, его сложно потушить… — Аглая спокойно начала, — Нежные ветви невинности горят первыми, а ветер поднимается… А потом… Взгляд светло-русой начал бегать, смотря в её карие глаза. Она словно понимала, о чëм речь, но пока не осознала этого. — Всё добро в опасности… — Абрашина опустила руку с её лба и медленно начала удаляться назад, не разворачиваясь от девушки. Она вновь осталась одна в общественном туалете. Жужжание вновь начало привлекать внимание. Она подняла голову на зеркало. Грустный взгляд встретился со своим отражением, а дрожащие пальцы потянулись к подвеске с пчелой. Грудь вздрогнула во вздохе, а губы едва разомкнулись, в предчувствии чего-то неизбежного и ужасного. «Не возвращайся сегодня в общежитие, Яночка.» Ресницы распахнулись в испуге, в последнем стуке сердца. Взгляд, как сознание, рвануло вперёд, в отражение, в зеркало. Полёт мимо поверхности и видение, пока рот открывается в визге агонии. «♪Ближе, мой Бог, к Тебе, Тёмный, пустой, знакомый коридор, когда-то давно в нём кипела жизнь. Всё размыто перед глазами, всё двоится. От лица неупокоенного и необузданного. О, ближе к Тебе, Что-то животное, что-то дикое, несётся в коридоре, метаясь, пытаясь найти что-то. Глубокие, резкие и обрывистые вздохи, гулкая боль в груди бьётся в такт крови в венах. Даже если это крест возносит меня, Точно, это коридор старого здания колледжа. Кто здесь? Оно несётся на четвереньках, рука за рукой. Всё равно моя песнь будет ближе, мой Бог, к Тебе, Словно животное, в приступе бешенства, ищет свою добычу. Снятая кожа — его рук дело. Ближе, мой Бог, к Тебе, ближе к Тебе.♪» Это происходило с каждым из нас. «Аглая, что это ты поёшь?» «Это молитва, мама. Бабушка научила меня ей, чтобы мне стало лучше.»

***

Яркое ясное небо с белым осенним солнцем на нём, а на горизонте кольцом красовались серые отходящие тучи. Дул сильный ветер и от того в воздухе крутил жёлтый листопад. Это был четверг и, хоть пар было немного, они все были долгие и скучные, поэтому, не грех было согласиться на поход в старое здание колледжа, для помощи сбора оставшихся там вещей. Иронично, что колледж переехал к университету ещё в прошлом году, а всё внутри всё ещё до конца не разобрали. Хотя, этому давалось целое лето до переезда, а начали этот переезд только в августе прошлого года. Это что-то да говорило об администрации учебного заведения и его отношении к работе. Группа 3.8, в предводительстве преподавателя по композиции, шла по московским старым улочкам, в направлении старого здания колледжа, прозванного «Будайкой» из-за названия улицы, на котором он находился. — Слава Богу, мы отпросились у Горбович с композы, — Женя тихо проговорила. — Реально, — Милан шёл с ней под руку, взявшись за её локоть, — Мне, конечно, нравятся эти китайские картины, но делать копии по ним — это отврат. — Вы ещё громче об этом говорите, — Адам, шедший рядом с ними, кивнул вперёд, где перед ними чуть поодаль шла преподаватель, — А то, мало ли, вас не услышали. Ветер вновь поднялся и листва шумно зашевелилась, из-за чего множество листьев вновь начали крутить над землёй и идущими по ней людьми, медленно опадая. Соня шла впереди, задумчиво листая фотографии на найденном фотоаппарате в общежитии. Поток осеннего воздуха аккуратно ласкал её щеки, заставляя её волосы вздыматься короткими волнами на ветру. Снова те фотографии, железная дверь, коридор, старый колледж, животный череп… Несмотря на плотно застегную кожаную куртку, по коже всё ещё бежали мурашки. От ветра это или от внутренней тревоги? Соня подняла голову, едва щуря глаза от лучей солнца. Было ощущение, что, как будто, что-то за ней наблюдало. Взгляд метнулся на мимо скользящие окна домов, на высокие деревья, на небо. Под лазурным акварельным куполом летела пара птиц, пара чёрных ворон. Её шаг замедлился, пока она рассматривала два чёрных пятна, парящих в небе, ноги неспешно перебирали, одна за другой. Неожиданно, её за плечо схватилась рука и к ней подскочило знакомое лицо. — Бу! — это была Виолетта, — Испугалась? Енотова вздрогнула и после фыркнула, спрятав замершие руки, вместе с камерой, в карманы кожанки. Резник, судя по всему, была сегодня на веселе, в настроении. Она выровняла шаг с подругой и отпустила её плечо. — Ты чë такая сегодня отстранённая? Что-то случилось? — Просто переживаю, — Соня вздохнула, смотря на приближающееся старое здание колледжа, — Да, ты и так знаешь… Она повернулась к Ви и заметила вопросительный взгляд. — Ну, — Соня повторно повернулась, в сторону к неподалёку идущему преподавателю, а потом снова на Виолетту. Её голос заметно снизился, — Одна из причин, почему мы отпросились с композы у Валентины Семëновны на волонтёрство на Будайку, чтобы проверить одно из фото, с этим черепом. — А-а-а, точно! — Мы же проверили другие фотки: та железная дверь это в подвале старого здания, тот коридор — там же, на 3-м этаже, колледж и… — Софья вздохнула, когда они начали приближаться ко входу здания, — … Череп. Наверное, это где-то здесь. Перед подходящей группой начал открываться вид на бывшее здание колледжа, на вид, старого, основательного дома, построенного в эпоху, когда архитекторы еще не стеснялись подчеркивать достоинство материала. Его фасад был выложен светло-коричневым кирпичом, и от этого здание казалось будто слегка выгоревшим на солнце временем. Многочисленные окна, строгие и прямоугольные, ритмично распределенные по этажам. Над входом распологался массивный тамбур с кирпичными колоннами и фигурной кладкой. Тёмная крыша навеса, созданного для укрытия от дождя и ветра. Внутренний арочный проём над дверями добавлял фасаду почти незаметную, но приятную мягкость, подобную ностальгии. Под высокими стенами выстроился железный старый решётчатый забор, за которым ввысь поднимались тонкие деревья. Место навевало о старых временах, о поступлении, о первом курсе, о знакомстве между собой, о первых парах… О беззаботных временах. Непорочных, девственных, освещённых нежным золотистым солнечным светом. Незапятнанных кровью. Группа с преподавателем поспешно зашла внутрь, через знакомые турникеты, мимо будки охраны, в которой сидел лысый недовольный охранник, смотря какой-то сериал про ментов на старом телевизоре. Студенты выстроились в полукруг вокруг преподавателя композиции, слушая её ленивую попытку командования, чтобы запрячь всех. — … Н-да, нужно будет перебирать старые шкафы, коробки, — Горбович вещала, — И, э-э… Так же, сказали, что если вдруг найдете какие-нибудь целые старые мольберты, стулья там, или даже работы, то относите сюда вниз. Но, вроде, мы и так большинство всего перевезли… Потом машина приедет заберёт, если что-то будет. Она указала, куда нужно было приносить найденное выше перечисленное, на главный холл, в котором они стояли, небольшой, полумрачный. С круглой аркой, входом в уходящий вбок коридор внутрь здания, к которому вела небольшая лесенка, другая прямоугольная арка, позади, вход в гардеробную и столовую. Около круглой арки было большое круглое зеркало и железная трёхместная скамейка, на соседней стене, где вторая арка, был нарисован какими-то студентами колледжа когда-то давно красивый лес. В целом, слушать Валентину Семëновну не было особого желания, из-за её пустой речи, что она часто мямлила, автоматически хотелось спать и иногда пропадало желание жить, ведь слова, устало вылетавшие из её рта, напоминали больше мокрый картон, который заставили трогать, так ещё он и разваливался в руках. Поэтому, после нудных объяснений, группа быстро разгреблась по этажам колледжа, чтобы начать работать, волонтёрствовать. Ну, как волонтёрствовать, скорее, просто тянуть время и делать вид, что все работают. Соня проскочила в коридор, одной рукой нервно теребя ручки своего шоппера, а другой рукой, крутя мыльницу. Ви, естественно, рванула за ней, и догнав, беззаботно засунула руки в карманы джинс, неспешно следуя за подругой. — Ну, ты чего такая суетная? — девушка ехидно заулыбалась и подметила, глядя, как Соня спешит, — Ты даже, когда мы ходили на 3М, не была такой заведëнной. — Потому что тогда, я не была уверена до конца, в существовании маньяка, — Енотова резко остановилась и развернулась на 180 градусов, чуть не столкнувшись с Ви, — А теперь, каждая крупица информации навес золота! — она указала пальцем вверх в воздух. — Да ладно тебе, успокойся, — Виолетта закатила глаза и, к раздражению Сони, её голос звучал совершенно расслабленно, — Ты реально сейчас слишком загоняешься! Вот смотри, тут что, за нами маньяк этот будет бегать? Резник положила руки ей на плечи, слегка надавив, в попытке расслабить их. — Дай себе отдохнуть, Шерлок, — с ноткой иронии, Ви намеренно встретилась взглядом со взглядом подруги, чтобы донести до неё свои слова, — С таким подходом ты и месяца своего расследования не протянешь. — Месяц…? — Софья фыркнула, отведя глаза в сторону. И в правду, с момента смерти Яны прошло чуть меньше месяца, шла третья неделя сентября. — А, кстати, ты чего такая сегодня модная? Какой повод у нас? — Виолетта умело попыталась перевести тему разговора, чтобы та себя лишний раз не загружала. Она осмотрела сверху донизу свою подругу. Енотова была действительно сегодня одета в весьма стильный, немного винтажный ансамбль: объёмный вязаный свитер серо-голубого оттенка, поверх него было сарафан-платье в клетку в коричнево-серой гамме, застёгивающееся спереди на ряд пуговиц. А низ был оформлен тёмными полупрозрачными колготками и чёрными ботинками грубого стиля с массивной подошвой. Образ выглядел уютно, сочетая в себе винтажные и академические мотивы, что подходило Соне. — А-а-а… Да так, захотелось одеться поприличнее, — девушка неловко провела руками по платью, поправляя на нём складки. — Поприличнее? Да ты сегодня прям амбассадор какого-нибудь бренда, — Ви отошла на пару шагов назад, разглядывая её. — Не толпитесь здесь, — послышался знакомый голос, мимо них проскользнула Снежана. Девушка, с лукавой ухмылкой, оглянулась на них, — Горбович просила не страдать хернёй. — Да что ты, правильная нашлась, — Резник фыркнула. Она захотела как-то съязвить в ответ Снежане, но Соня похлопала её по плечу, когда в коридоре так же появилась сама Валентина Семëновна, чтобы Ви не ругалась при ней. Им двоим пришлось прислушаться к совету Мариенко и пройти дальше вглубь здания, с остальными, чтобы начать то самое обещанное волонтёрство.

***

В пустующих коридорах летала пыль, видневшаяся при холодном тусклом свете старых ламп. Отдалённо, среди этих сталинских стен, что-то шумело, встревоженное присутствием гостей. Когда-то здесь кипела жизнь. Было довольно-таки жутко находится в здании, которое считалось аварийным, словно оно вот-вот могли обрушится в любую секунду, хотя, визуально оно было даже устойчивым. Было что-то в этом неестественное, лиминальное, как будто в этом месте что-то осталось жить, хотя жизнь давно утекла, словно здесь забыли душу, внутри этих пустых стен. Заброшенное место, которое когда-нибудь будет погребено вместе со своей историей. В большинстве аудиторий и комнат, с полуразрушенным плитчатым потолком, в котором отсутствовала плитка и виднелся предыдущий потолок советской отделки, всё ещё стоял знакомый запах разбавителя и масла. Несмотря на относительное обилие окон, они находились не на солнечной стороне, из-за чего большинство помещений было погружено в сумерки, хотя на улице стоял день. Но всё же, сегодня здесь было оживлëнее, чем обычно. — Очень жаль, что ты не порезался и не подхватил инфекцию. — Очень жаль, что ты не подхватила чуму, пожирая падаль. — Очень жаль, что тебе не оторвало конечности. — Очень жаль, что лифт в твоём доме не упал и не размозжил тебя в лепёшку. — Что здесь происходит? — Аглая, с большим ведром для мусора в руках, зашла в рекреацию, небольшой квадратный конец длинного коридора, в котором играла музыка. Черноволосая девушка поспешно поставила ведро у железной серой скамейки, стоящей по центру рекреации, отряхнув руки о ноги. — Эти двое страдают хернёй, — указав на Милана и Женю, которые перебрасывались очень добрыми пожеланиями, Ви подошла с к Аглае, с метлой в руках, взяв сводобной рукой ведро. Кто же знал, что волонтёрство по уборке старья включает в себя уборку мусора, — А мы продолжаем работать. — Интересно… — Абрашина вопросительно взглянула на парочку блондинов, которые продолжали друг другу желать смерти. Похоже, это было своеобразным юмором, хотя они делали это очень натурально. Неожиданно, Кубкова схватила какую-то бумажку, смятую в шарик, со стола и бросила в Коноплëвского. Свёрток прилетел прямиком блондину в лоб и тот, ахнув от удивления, бросился на неё и они оба начали бегать друг за другом и в итоге, выскочили в коридор. Их смех быстро удалялся, оставив Аглаю и Ви одних, вместе со Снежаной. Последняя, ковырялась в, стоящем неуместно у стены, шкафу с множеством полок, выгребая оттуда мусор. — Как дети малые… — брюнетка недовольно вздохнула и повернулась в сторону коридора, тихо пробурчав. Она вновь взглянула на шкаф, у которого сидела на полу и поморщила нос, быстро встав. — А где горбатая гора, вы не видели? — Аглая подняла бумажку, которую бросила ранее Женя и кинула её в ведро, которое в этот момент уносила Виолетта, в сторону туалета, в один из двух небольших ответвлений от рекреации, не считая самого коридора, ведущего к нему. — Горбович? — Мариенко сняла резинку с волос, поправляя распущенные по плечи волосы, — Или ты про горбатую гору, которая наши голубки? Если про них, то они сейчас не вместе находятся, — она хихикнула, явно довольствуясь своей отсылкой. — Нет, про Горбович, — Аглая неловко отвела взгляд, вспоминая недавний инцидент, — И твои голубки просто друзья, знаешь же… — Ну конечно, — Снежана заулыбалась, оборачиваясь, чтобы никто из «голубков» не расслышал, что она говорила. Она начала прогуливаться вокруг железной скамейки, от нечего делать, — Она куда-то ушла, как обычно. А зачем она тебе? — Хотела отпроситься пораньше сегодня, мне нужно готовиться к моей выставке в это воскресенье. — Выставка? — Я тебе рассказывала же, — брови Аглаи сложились домиком, когда она расстроенно выдохнула. В руках она начала вертеть золотую подвеску с пчелой, — Выставка моих работ. Мы хотели с Миланом вместе, но он отказался… Теперь выставляюсь с какими-то художественными фриками. — Точно, вспомнила, — Снежана упёрлась рукой о спинку скамейки, стоя рядом с ней, — Типа, это было бы символично, ведь ваши деды учились во МГУКиТе… — Ну, да, его дед художник, мой тоже, — Абрашина начала разъясняться, — У него дед художник-сюрреалист, у меня дед художник-импрессионист. Мил должен был скульптурой заняться, но он не успевает. Поэтому, только мои картины. — Да-да, как там его звали? — брюнетка хмыкнула, — Аполлон…? — Аполлинарий Абрашин, — она нахмурилась, скрестив руки на груди, — И это не смешно. — Знаю, — лицо Мариенко в моменте сморщилось, когда она прислушалась к играющей музыке. Её взгляд скоростно упал на лежащий рядом на столе телефон. Это был Сонин телефон. Девушка подошла к нему и включив его, увидела играющую песню. Это была «Mequetrefe» от Arca, — Господи, кто выбрал эту песню? — Мы включаем по очереди, каждую, какую кто захочет, — Аглая кивнула, — А эту песню Милан выбрал. — Аж уши режет, — Снежана тыкнула пальцем на экран, поставив музыку на паузу, — Но я не удивлена. — Можно повежливее с другими. Из прохода послышалась Соня. Она вместе с Ви вышли из общественного туалета, с ведром в руках. — Там столько говна мы выгребли, — Ви устало выдохнула, поставив на пол то злосчастное ведро. Она тут же поняла не подходящий набор слов, учитывая, где они только что были, — … Не буквально, если что. — Снеж, можно добрее, — Енотова выглядела немного рассерженной и забрала свой телефон со стола, — В конце концов, мы группа, одна команда. — Серьёзно? Ещё скажи: дружба — это чудо, — в её голосе прозвучала доля иронии. — Да что ты злая такая постоянно? В помещении едва замерцала лампа. Снежана развернулась к ним спиной, чтобы уйти. Она не хотела отвечать на этот вопрос. В голове непроизвольно всплыла Яна. Звуки вокруг словно притихли, доносился откуда-то издалека тихий звон и еле слышные стонующие вздохи, кажущиеся неестественными и иссохшими. — Почему ты такая? У тебя вообще есть друзья? — Софья сделала шаг к Снежане. Та лишь молчала. — Больше нет, — прошептала Ви, стоящая рядом с Соней. Всё замерло. Всё смотрело на них. Что-то тихо, но шустро пролетело в стенах. Что-то невидимое. Что-то жужжало. Снежана с озлобленным взглядом лишь обернулась на них. «Бей или беги». Что-то живое дергало её. В грудь ударила навязчивая тревога и чувство стыда. Это было жужжание паразита в сознании. Виолетта неловко отвела взгляд и сглотнула, поняв, что комментарий был очевидно неуместным. Мариенко только гневно фыркнула и, развернувшись, быстро удалилась. — Это было лишнее… — Аглая смотрела как Снежана быстро двигалась по коридору, в обратную от них сторону, а потом перевела взгляд на Виолетту. — Да, бля, я не специально, — Резник от неприязни самой ситуации поморщила нос и почесала затылок. — Это было грубо, но тем не менее- Соню перебили ворвавшиеся из другого прохода Рита и Адам. У последнего на голове был… Олений череп. Тот самый с фотографии. С разноцветными длинными лентами, которые украшали боковые и заднюю части черепа, с двумя большими потемневшими и, к удивлению, сохранившимися рогами. — Знакомьтесь, это Гаврюша! — Рита, с хохотом, указала на череп, который Адам быстро снял с себя. У Сони округлились глаза, каждый с пятирублëвую монету, а сердце ёкнуло. Она не шевелилась, застыла, в каком-то экцентричном ужасе. «Это тот самый череп.» Только прокручивалось в голове. Это не она нашла череп. Это череп нашёл её. Пустые глазницы, казалось, смотрели на неё, как живые, будто радуясь своему обнаружению. С бледным лицом, она повернулась к Ви, которая смотрела на неё в ответ. Она уже знала, что Соня думает. — Эй, вы чего такие напуганные? — Адам невысоко подкинул череп и, с хлопком, поймал его. — Выглядит… Жутко. Похоже на Мари Луид, — Аглая тревожно сглотнула, подойдя ближе к Адаму с черепом. Она тоже поняла, о чем думает Соня. — Мари, что? — Рита непонимающее взглянула на черноволосую девушку. — Неважно… — Где, — Енотова быстро подскочила к ним, вырвав из рук Адама череп, — Где вы это нашли? Её голос напуганного задрожал. — Ну, он валялся под партой в одной из аудиторий, мы решили забрать, — Северьянов пожал плечами, — Смешной парень! — Нет, не смешной, — Соня перебила его. Компания переглянулась между собой. — Они не знают, Сонь, — Виолетта положила ей руку на плечо. Енотова вздрогнула от касания и медленно повернулась к подруге. Им нужно было рассказать.

***

Между тем, Снежана быстро шагала по длинному коридору. Длинный, пустой коридор. Рыжеватого выжженого оттенка, с душным и пыльным ароматом, преследовавшим повсеместно. Это место вызывало чувство ностальгии, такое лёгкое, но такое давящее в солнечное сплетение. Порой, даже могло показаться, послышаться, какие-то возгласы. Но это отголоски прошлого. Девушка на могла отделаться от надоедающего прилипшего чувства вины. Что-то кружилось, взвинчиваясь в виски. Шаг за шагом, с приглушенным стуком каблуков, она двигалась, а мимо мелькали двери знакомых кабинетов. Снежана резко остановилась у приоткрытой деревянной двери. С характером скрипом, она открылась и Мариенко поспешно зашла внутрь. Старая аудитория, освещённая еле тёплым ярким светом, прямиком из окон. Когда-то это была аудитория рисунка. Здесь группы сидели, рисовали однотонные и простые натюрморты, писали пятнистые и живые портреты. Снежана провела рукой по лбу, словно вытирая что-то, а, может, это от усталости. Что-то тихо прозвенело вдали. С тяжёлым вдохом, она прошла глубже внутрь и напротив одного из окон, увидела свою сумку, смирно стоящую на высоком табурете, запачканном уже засохшими красками. Брюнетка уже оказалась у своей сумки и дрожащими руками начала открывать молнию и искать кое-что, что ей было нужно. Между тонкими бледными пальцами появилась пачка сигарет и зажигалка. Её грудь опустилась, в тревожном вздохе, а тускло-розовые губы разомкнулись, во рту появился едва заметный привкус горечи, как от грейпфрута. В ушах что-то начало навязчиво жужжать, нервируя ушные перепонки. Снежана просто остановилась и стояла, не сводя взгляд со своей кожаной сумки и пачки сигарет в руках. Что-то взвинчивалось, поднимаясь из пола, одаривая её холодным взглядом. Она боялась обернуться. По спине прошёл холодок. Глаза непроизвольно стали слезиться. «Да ты просто бредишь». Снежана подняла голову, посмотрев прямо в пастельно-сиреневую стену. Она вот-вот хотела обернуться, но боковым зрением она кое-что заметила. Кое-что перегораживающее свет из окна, падающий на неё. В груди что-то вздрогнуло, девушка прижала пачку сигарет с зажигалкой к груди. Боковое зрение, начало улавливать это нечто, вырисовывая характерные черты. Кто-то стоял позади неё. В чёрном. С топором. Оно стояло неподвижно. Словно выжидая, что сделает Снежана, какой будет её следующий шаг. Впитывая весь животный страх, скачущий по венам девушки от конечностей к сердцу, которое бешено колотилось. В такт ритма ударов сердца, что-то начало закручиваться в воздухе, в эфирном плане, что-то жужжало, ускоряясь и ускоряясь. Оно опустило вниз топор. Неконтролируемо вспомнились слова Сони о маньяке. Яна. Это он убил её? В моменте, всё затихло, переферийное зрение уловило, как оно медленно протягивает свободную руку Снежане. — Пойдём со мной, я отведу тебя туда, где ты будешь счастлива, Яночка. Снежана вскрикнула, нервы сдали, она быстро развернулась и одним броском кинула пачку сигарет и зажигалку в него. Она закрыла глаза, боясь их открыть. Всё было тихо. Мариенко еле стояла на, дрожащих в коленях, ногах, держась руками за голову. Она услышала, как что-то мягкое гулко упало. Глаза, через нагнетающий страх, открылись и её взгляд упал напротив лежащую сумку. Напротив девушки стоял стул, у окна, на котором, судя по всему стояла сумка. Это была сумка Милана. Снежана выдохнула и, уперевшись руками в ноги, наклонилась, давая себе отдышаться. Шмыгнув носом, она тут же начала искать среди старой мебели свои вещи. Несколько стульев, с несколькими сумками на них, принадлежащих её одногруппникам. Вот, нашлась пачка сигарет, серо-белая, с противным рисунком гниющей глотки, рака горла, с надписью «Курение убивает», с парой выпавших из пачки сигарет. А вот и зажигалка, простого зелëненького цвета, с красным выключателем. Выпрямившись, Снежана уже собиралась идти, но её привлекла та упавшая сумка Милана. А, точнее, то, что выпало из неё. Пара блокнотов, какие-то безделушки и жёлтая папка. — Что за…? Мариенко медленно подошла к папке, из которой выпало несколько фотографий. Она присела на корточки, открыв папку и став разбирать лежавшие в ней фото. Фотографии её незнакомцев с университета, знакомых с колледжа, одногруппников, даже Яны, нашлись даже фотографии десятилетней давности, судя по всему, тоже сделанные во МГУКиТе. «Что это делает у Милана?» Из коридора послышались приближающиеся шаги, Снежана быстро обернулась на вход в аудиторию и, тут же, скоростно собрала фотографии в папку, а остальные выпавшие вещи убрала в сумку Милана, поставив её на стул, как она и стояла. Девушка подбежала к своей сумке и, сунув туда папку, плотно застегнула её. Снежана взяла сумку и сразу же поспешила выйти из аудитории. Выйдя, она заметила, в далеке идущих в её сторону Милана и Адама, безмятежно болтающих о чём-то. Снежана двинулась в сторону лестницы и, живо пролетев пару пролётов вниз, уже оказалась на первом этаже Будайки. Захватив из гардебора свой тëмно-синий пуховик и надев его, она вышла на крыльцо и, вдруг, заметила сидящую на лестнице Женю. Блондинка, в накинутом пальто, рылась в какой-то коробке, стоящей у неё между ног на ступеньку ниже. Кудрявые распущенные светлые волосы развевались на лёгком осеннем ветру. — Я подсяду? — Мариенко спустилась ближе к ней. — Попробуй, — Кубкова, не отворачиваясь от коробки, пробубнила. Снежана села рядом с ней на ступеньку, её взгляд упал сразу же в картонную дряхлую коробку, полную всякими художественными старыми средствами для натюрмортов, кружечками, книжками и, даже, кистями и палитрами. — Что делаешь? — брюнетка съежилась от холодного ветра, скрестив руки на животе. — Да так, ковыряюсь во всяком хламе, — Женя достала из коробки перепачканную в масле целиком кисть, держа её двумя пальцами и, после, отбросила её в сторону, — Решила сделать это здесь, потому что воняет красками неимоверно. Словно не в мусоре роюсь, а в самом сердце ЧАЭС. Снежана, чуть посмотрев, что делает Женя, едва кивнула и достала пачку сигарет, судорожно доставая из неё тоненькую сигарку. Кубкова перевела взгляд на сигареты Снежаны. — «Чапмэн» с яблоком? — Хочешь? — Мариенко, с безучастным тоном в голосе, протянула ещё не использованную сигарету Жене. — Нет, благодарю, — блондинка пожала плечами, вновь устремившись обратно в коробку, — Я завязала. У меня был личный конфликт с никотином. Снежана хмыкнула и, достав зажигалку, прикурила сигарету, зажав её между губами. Спрятав обратно руку, с зажигалкой и пачкой за пазуху, чтобы не морозить её лишний раз, другой, свободной рукой, она достала сигару из рта, выпустив клубок дыма, быстро растворившийся на ветру. На улице, средь ветв деревьев, щебетали птицы, словно пытаясь призвать обратно летнее тепло. Снежана наблюдала за редкими машинами, проезжающими мимо старого здания колледжа. Небо было ясно голубым, практически акварельным и прозрачным. Стоило очистить голову от негативных мыслей. Девушка сделала ещё одну затяжку и, подержав во рту дым, выпустила его, как будто давая себе успокоиться. — Всё нормально? — послышался голос Жени. Снежана обернулась на неё. Блондинка, со слегка обеспокоенным видом, смотрела на неё в ответ. — А что? — девушка, с ноткой раздражения, вздохнула и сделала повторную затяжку. — Ты в последнее время совсем злая. Хотя, — Кубкова поправила свои волосы, которые лезли ей в лицо из-за ветра, — Оно и не удивительно почему. «Не удивительно почему? Замечательно блять.» Снежана выпустила из рта опять клубок дыма. Она недовольно смотрела, как Женя что-то достаёт, вынимает из коробки, осматривает, что-то выкидывает или откладывает в сторону. — У вас у всех сегодня настроение лезть ко мне с тупыми вопросами? — Нет, просто, — Женя достала чашечку из коробки, серебристо-белого цвета, красивую и чистую, совершенно нетронутую, став крутить её в руках, — Если тебе нужно, я могу помочь или посоветовать что-то. Даже, если нужно, погадать. — Я не просила о помощи, — Снежана кратко ответила. Она чувствовала себя, как настороженная брошенная дворняжка. Женя повернулась к ней и, с лёгким прищуром, оглядела её. — Мы в одной лодке, — она спокойно начала говорить, — Мы одна группа. Нравится тебе или нет. В минуту опасности, тебе нужен кто-то, кому бы ты могла доверять, когда на кону наши жизни. И пусть это звучит, словно я «переобулась»… — она сделала паузу, посмотрев в сторону, — … Я согласна с Соней и Ви, что мы должны продолжать это дело. Вместе. Кубкова положила обратно чашечку в коробку и встала, подняв её с собой, похоже, перебрав всё, что в ней было. Она направилась обратно внутрь, поднимаясь по лестнице. Женя повторно обернулась на Снежану, словно ожидая её реакции и та, сделав последнюю затяжку и потушив сигарету об плитку лестницы, бросила её и, поднявшись, пошла за ней внутрь.

***

Милан с Адамом зашли внутрь аудитории, из которой ранее вышла Снежана. — … Ну, так, что ты думаешь, о том, что сказала Соня? — Коноплëвский прошёл в середину комнаты, легко развернувшись к Адаму. — Звучит ебануто, — Северьянов посмеялся, — Этот череп и то, что вы пробрались к этому Мирону, или как его там? — Мирон, да. — И то, что вы кетамин нашли, — его берцы скрипели, когда он шагал, — Тоже странная хуйня. Милан подошёл к своей сумке, как ни в чем не бывало и достал из бокового кармашка тюбик — крем для рук. Он открыл его и в помещении тут же раздался аромат вишни с чем-то молочным, после чего, он начал аккуратно наносить крем на руки. Адам медленно ходил вокруг него, подобно какому-нибудь телохранителю или ястребу, кружащему на кроликом. — Но знаешь, мне не понравилось, что ты там с этим первокурсником мило общался, — беззаботно продолжил парень. — Ну, да ладно тебе, я же не специально, и тем более ничего в этом не было такого, — Милан закрыл тюбик и, с хитрой ухмылкой, повернулся к Адаму, наклонив голову в бок, смотря с озорным взглядом, — А что, ревнуешь? Северьянов моментально остановился, словно задумавшись и, развернувшись, встретился с Миланом лицом к лицу. С озорным огоньком в глазах, тот смотрел на него, очевидно выжидая реакции, будто закинув удочку в воду. Брюнет медленно подошёл к нему большими шагами, всматриваясь в него. Он остановился рядом с ним, лицо было в паре сантиметров от его лица. Милан сегодня был в сапогах с высокой подошвой и с небольшим каблуком, из-за чего они были практически одного роста. — А что, если да? — Адам тихим пониженным тоном проговорил. Всё затихло, в интимном вздохе, будто кроме них и этой аудитории никого больше нет. Спустя секундую паузу и рассматривания друг друга, встречаясь взглядами, их лица сблизились, губы сомкнулись в тихом долгом поцелуе. Руки синхронно и нежно обхватили тела друг друга, прижав их друг к другу, сердце к сердцу. Минута, проведённая в поцелуе, казалась такой бесконечной и долгой, хотелось не останавливаться, а всё продолжать и продолжать, смешивая во рту сладкий вкус, который можно было назвать любовью. Нежный, аккуратный и тëплый вкус. Они принадлежали друг другу, в тихой спрятанной любви. Их губы разомкнулись и они неловко посмотрели друг на друга. — Ты сегодня снова облился своими персидскими духами, — Адам издал смешок, неуклюже начав двигать рукой под ткань лонгслива Милана, в интимном ключе ощупывая его бок, — Так вкусно пахнешь. Мил тут же убрал его руку и в подобии пируэта отодвинулся от него. — Ты знаешь правила, — с нежной улыбкой, блондин отпустил его руку. — Знаю-знаю, извини, — Адам развёл руками в стороны, с виноватой ухмылкой, закатив глаза, — Не могу сдержаться перед такой красотой, фирштейн? — Понимаю, — Милан хихикнул. За окном в далеке раздалась гроза. Оба парня, под звук грома, повернулись к окну и заметили над домами клубились тёмно-серые тучи, казавшиеся неестественными на фоне освещённых, ещё не закрытым облаками, солнцем. Тут же, в аудиторию заглянула Женя, уже без пальто. — Эй, нам пора! Коноплëвский обернулся на неё и кивнул. — Пора? — Адам непонимающе посмотрел на парня. На своего парня. На душе моментально что-то потянулось, нечто грустное, ведь этого момента одиночества вдвоём было мало. — Да, мы кое-что готовим! Через пять минут подойди с остальными в конец на 3-й этаж! Где у нас на первом курсе было цветоведение, — блондин загадочно заулыбался и сразу направился в сторону выхода. Он остановился и кинул Адаму тот крем для рук, который последний удачно поймал, — И тоже протри свои потные ладошки, фирштейн? — Фирштейн. Милан с Женей быстро выскочили из аудитории и под ручку побежали куда-то по коридору. Но у Адама появилось тревожное предчувствие.

***

Тем временем, Софья и Виолетта, стояли в коридоре на первом этаже, у одного из окон. Енотова наяривала круги, ходя мимо туда-сюда мимо Резник. Черноволосая девушка слегка раздражённо вздохнула, её уже мутило от того, как Соня маячила перед глазами. — Объясни мне, почему ты так завелась как мы нашли этот череп? — Ви стояла спиной к окну, уперевшись локтями о подоконник. — Я тебе уже сказала! — она продолжила наматывать круги, — Это домушник! О котором было написано было в тетради из комнаты Мирона! — Домушник-хуюшник, — Виолетта покачала головой, — И что с того теперь, что мы нашли его? Всё равно этот ебаный череп ничего полезного нам не дал, а другие фотки тем более! Ты хоть разобрала, что там написано ещё было в этой тетрадке? Шатенка вдруг остановилась на секунду, но тут же снова начала бродить по кругу. — Нет! Там так всё коряво написано… — она от злости и тревожности пнула ногой ближайшую стенку, — Блять! Наверняка, специально, чтобы нельзя было разобрать! Резник выпрямилась, в силу собственной кривой спины, конечно же и резко схватила за руку подругу, сжав её запястье, чтобы та остановилась. Неожиданно для себя, Ви встретилась с озлобленным взглядом. — Успокойся! — Виолетта повысила голос, — Ходячий зомби, остановись уже! Внезапно, Соня грубо отняла свою руку и закричала. — Нет! Иначе по моей вине все снова сдохнут! Она мигом опомнилась и пошатнулась назад от Ви, закрыв глаза и начав протирать руками себе лицо. Ей стоило успокоиться, перевести дыхание. — Прости… Соня неохотно отвернула от неё, пытаясь проморгаться и глядя в потолок. У неё сдали нервы. Виолетта молча смотрела на неё, поджав губы. Она сжала в кулак руку, которой схватила Соню, то ли от стыда, что позволила подруге сорваться, то ли от неожиданности. — Сонь… — раздался голос Ви, — Это ты меня извини, я как-то резко- — Нет, это моя вина, — Соня, не оборачиваясь, перебила её. Её голос дрогнул. Виолетта непонимающе нахмурила брови. — Сонь? Та не отвечала. — Что ты имела ввиду под «все снова сдохнут»? Енотова обернулась обратно, со стеклянными глазами. В глубине души появилось неприятное чувство, колющее сердце. Что-то, что невольно поднялось с глубин воспоминаний и что так не хотелось никому не рассказывать и, может даже, забыть самой. Но Виолетта подруга, близкая подруга. Ей можно доверять, даже, такие тёмные секреты. — Ну, ни все… Мне нужно тебе кое-что рассказать, — её голос тихо дрожал, — Ты никому не расскажешь? — Ну, конечно, что за вопрос! — Ви обрела обеспокоенный вид и, оторвавшись от подоконника, подошла к ней. — Всё дело в том, что, — Софья начала, — Ну, я имею ввиду, что я так переживаю об этом всём расследовании, о маньяке, твержу о командной работе и прочее… — она обрывисто дышала, — Ну, наверное, лучше показать. Она развернулась и убрала свои волосы с тыльной стороны шеи. Резник начала всматриваться и заметила горизонтальное, еле заметное, продолговатое пятно, похожее на заживающий синяк. — Это…? Енотова опустила свои каштановые волосы обратно и повернулась к Виолетте. — В тринадцать лет я пыталась покончить с собой, повеситься на ремне, — Соня заметила испуг в глазах Ви, продолжая вещать дрожащим голосом, — Дело в том, что у меня никогда не было никого близкого, даже друзей. Все в школе ненавидели меня почему-то. Была одна подруга, — она теребила пальцами подол платья, пытаясь избегать зрительного контакта с подругой, — Эвелина. Она защищала меня, помогала, поддерживала. И в какой-то момент, — перед глазами начали всплывать грустные воспоминания, — Я застукала её за кое-чем… Точнее, ну, я забыла просто свою тетрадь в классе, после уроков, зашла и увидела её. С учителем географии, как они обнимались. В очень интимной форме. Она плакала ему в плечо. Я тогда испугалась за неё, ведь понимала, что это неправильно, маленькая девочка и взрослый мужчина. Соня тяжело и глубоко набрала воздух в лёгкие чтобы продолжить. — И я, естественно, рассказала об этом классной руководительнице. После этого, информация об этом вскрылась, И потом, — она нервно сглотнула, — Она сбросилась в крыши школы, ведь не могла больше жить с этим позором. Учителя конечно уволили, но… Все меня начали травить, потому что считали, что это я её довела. Ну, и плюсом, зимой того же года мои родители развелись. И я не выдержала… И поэтому, я так цепляюсь за друзей, я не хочу, чтобы с ними что-то случилось и поэтому, я так хочу узнать, кто такой Видеодром, чтобы ничего не угрожало моим друзьям. Повисла тревожная холодная тишина. Соня хотела что-то сказать, но её мгновенно прервала Виолетта, крепко обнявшая её. Шатенка пошатнулась, от резкого толчка и сильно удивилась такой реакции. — Господи, Сонь, извини меня, — Резник не отпускала её, — Я не знала. Соня с облегчением выдохнула и обняла её в ответ. Её глаза устремились к окну, в котором послышалось вдалеке, как обрушилась гроза. Позади них послышался знакомый голос. — Не отвлекаю? — это была Рита. Девушки обернулись на неё. Розоволосая, с типичной для неё ухмылкой, стояла, уперевшись об угол коридора. — Милан с Женей попросили всех позвать, идёмте? Им не оставалось ничего другого как согласиться и пойти с Кейних обратно наверх, на 3-й этаж, где зачем-то хотели всех собрать.

***

Все начали собираться в конце 3 этажа старого здания колледжа, как было согласовано. Выключенный свет на всем этаже, а в конце, в рекреации, стояло несколько зажëнных свечей, расставленных случайным образом везде по квадратному концу узкого длинного коридора. Огоньки тускло мерцали, озаряя подготовленную комнату. Шестиместная железная скамейка, с тремя местами с каждой стороны, которая обычно стояла по центру, была отодвинула ближе к дальней стене. Прямо по центру, была нарисована пентаграмма. Ко всему антуражу, на стене, до этого уже висела какая-то случайная картина старушки в платке, с недовольным и весьма пугающим в темноте морщинистым лицом. — И чья это была идея? — раздался голос Адама, разглядывающего рекреацию с нагнетающей атмосферой. — Наша! — сказали хором Милан и Женя. — Хеллоуин только в следующем месяце, вообще-то, — Снежана, с неподдельной тревогой, оглядывалась, скрестив руки на груди, держась за свои же локти. — И что? Горбович всё равно пропала хуй пойми куда, как обычно, — Мил хихикнул, высматривая реакции друзей. — А для чего это всё вообще? — Рита, с интересом, подошла к пентаграмме на полу. Свечки продолжали угнетающе мерцать. Женя подошла к пентаграмме, нарисованной на полу чёрным мелом. — Мы хотим провести ритуал, — она начала заговорчески шептать, — Спиритический сеанс! И нам нужны вы все! — Не знаю даже, — Соня обернулась на скамейку, на которой, на центральном месте, лежал тот самый олений череп. Ей стало не по себе. — Да ладно тебе, развлекуха! — Ви похлопала рукой по плечу Соню. — Вы забыли, как всё дерьмо в хоррорах начинается с «развлекухи»? — Мариенко прошипела, стоя рядом с Виолеттой. — Не бойся ты так! Ты что, ссыкуешь?! — Резник рассмеялась. Сразу же, она заметила, как к ней подходит Женя. — А ты, — блондинка прошептала с хитрой улыбкой, — Не боишься? При слабом свете свечей её лицо казалось ещё красивее. — Пф-ф-ф, не-а! — Правда? А что это у тебя? — Кубкова указала пальцем на грудь Ви. Ви опустила голову вниз и моментально попалась на давний и всем известный розыгрыш, получив щелбан по носу. Она вздрогнула от неожиданности, а Женя, с ехидной ухмылкой, развернулась и снова подошла к пентаграмме. — Нам нужна какая-нибудь подвеска, любая, у кого есть, — объявила она. Повисло молчание. Правда, оно продлилось недолго. — У меня есть! — Аглая подошла к ней. Абрашина молниеносно сняла с себя золотую подвеску с пчелой, то самое и аккуратно передала его Жене, сложив его ей в ладонь. — Отлично! Теперь, — Женя продолжила, оглядев всех присутствующих, — Нам нужно сесть всем в круг. До конца сеанса, никому нельзя выходить из пентаграммы! Чтобы не тревожить местных духов! — Супер, только подвеску держишь ты, — Милан указал на Женю, — У меня постоянный тремор рук. Другого выхода не было, кроме как послушаться. Ведь делать было нечего. Все присутствующие сели в круг, в пентаграмму. В такой напряжённой тишине, все звуки в здании, кажется были слышны, всякий скрип или скрежет. Что-то живое. В практически центр села Женя, на колени, а над самым центром пентаграммы она держала подвеску. Милан с Адамом сели около выхода на запасную лестницу, сбоку от них, у выхода в коридор, сели Снежана с Ритой, с другого бока, от них сидела Аглая, а напротив, Соня с Виолеттой, спиной к скамейке с черепом. — Так, кого мы вызываем? — Кубкова осмотрелась на всех. — А надо кого-то определенного? — Снежана поджала к себе ноги, с недоверием глядя на Женю с подвеской. — Снеж, ты что, никогда духов не вызывала? — Ви повернулась к ней, сидя в позе по-турецки. — Нет, — она опустила глаза в пол, — Ну, в младшей школе мои одноклассники, конечно, вызывали что-то типа Чарли-Чарли, но я даже тогда считала это просто глупостью. — Ну ты и нудная! — Ви засмеялась. Снежана лишь в ответ фыркнула, закатив глаза. — Может, вызовем Яну? — Рита вторглась в диалог. В ту же секунду, она получила от всех порция взглядов, полных недоверия и непонимания. — Что? Я просто спросила! — Кейних развела руками. — О, я знаю! — Адам наклонился вперёд, уперевшись одной рукой в колено, так же сидя в позе по-турецки, — Это здание это же бывшее здание МГУКиТовской общаги, ну, ещё до колледжа! И, короче, ходили слухи, что во времена СССР, когда это издание было ещё общагой, здесь проживала пара студентов, девушка с парнем, в отношениях. Парень был очень ревнивый, до ужаса, что в итоге, однажды увидел, как в комнату его девушки вошёл какой-то другой парень. И, в итоге, он убил его. Но не только его, но и свою девушку, ведь считал, что она ему изменила, хотя, как оказалось, это был просто друг, пришедший погостить. И теперь, в стенах Будайки обитают призраки этих двух несчастных убитых! Правда, их имена неизвестны… — Это ты про ту байку, котору нам на первом курсе четверокурсники рассказывали, чтобы мы на четвёртый и пятый этаж не ходили, ведь там работают ребята с университета? — Женя усмехнулась. — Ну и идите нахер, моё дело было предложить! — парень буркнул, махнув рукой и церемонно отвернувшись. Соня обернулась, смотря на неподалёку лежащий череп на скамейке. Домушник… Он зловеще был освещён стоящей рядом, на соседнем, слева от него, месте, свечей. Енотова нервно сглотнула, вглядываясь в него. Она даже не заметила, как её сердце начало бешено колотится от напряжения. Послышался голос Жени и Соня повернулась на него. — Ладно, не вызываем кого-то определённого, — девушка уселась поудобнее и осторожно подняла руку над центром круга, придерживая её второй рукой, дожидаясь, когда подвеска успокоится и перестанет качаться. В воздухе витал свежий аромат свечей. — Начинаем, — заявила Женя. Адам тихо заговорил. — Давай, как говорил один блогер… — … Здесь кто-нибудь есть? Если есть, дайте знак, — закончила за него Женя. Все с настороженностью и внимательностью смотрели за золотой пчелой, висящей в воздухе. Было тихо. Ничего не двигалось, всё замерло. — Если здесь кто-нибудь есть, то, пожалуйста, взаимодействуйте с этой подвеской, — Женя повторила, — Здесь кто-нибудь есть? Если есть, дайте знак. Опять тихая пауза. Кажется, прошло полминуты, но это длилось вечность. Что-то тянущееся еле слышно проскрежетало где-то над потолком. Вдруг, подвеска дёрнулась. Пчела начала медленно качаться назад-впëред, с малой силой. Это значило: «да». Раздались удивлённые возгласы и вздохи, никто не смел оторваться от движущегося украшения. — Супер, похоже мы вышли на контакт, — Кубкова довольно улыбнулась, — Так, кто хочет задать вопрос? — Я хочу! Я хочу! — Виолетта, как маленький ребёнок, подняла руку. Дождавшись кивка Жени, она тут же продолжила, — Э-э, призрак, дух. Расскажи, наш ректор, Чернозёмов, может, ты даже знаешь его, он часто даёт в жопу, чтобы ему разрешили говно придумывать в расписание? Подвеска, спустя пару секунд, словно подумав, начала вновь начаться назад-впëред. Это тоже означало: «да». Раздался гул смеха, прошедший по рекреации. — Дух, скажи, а скоро повысят стипендию? — Милан, обняв свои колени, разглядывал подвеску, — А то, её так мало… Подвеска начала качаться влево-вправо. Это значило: «нет». Раздался гул расстроенных голосов. Соня не могла отделаться от беспокойного чувства, что что-то не так, опасение, Какое-то предчувствие, что что-то произойдёт, особенно из-за этого пугающего черепа позади за спиной. Раздалась ещё одна волна смеха, Кто-то задал вопрос, но Соня не слушала. Девушка положила себе на грудь кулак, пытаясь вслушаться в ритм своего скачущего сердца. Она, в моменте, закрыла глаза, давая себе выдохнуть. «Наверное, я просто себя накручиваю.» Софья вновь открыла глаза, вникая в сеанс. — Снежан, твоя очередь, — Женя повернулась к ней. — Эм, — брюнетка оказалась в смятении, — Не уверена, что что-то придумаю… Пропускаю ход, пусть Рита задаёт вопрос. Кубкова перевела взгляд на розоволосую. — Э-э, ой, ну ладно! — Кейних резко опомнилась, начав придумывать вопрос. Ее лицо переменилось на серьёзное и она посмотрела на подвеску. Сначала, она поджала губы, будто думая, стоит ли задавать этот вопрос, но всё же, решила спросить. — Дух, — Рита неуверенно промолвила, — А мы скоро умрём? Воцарилось молчание. Женя нахмурилась и перевела взгляд на украшение. Оно едва дрожало, обдумывая вопрос. Внезапно, пчела дёрнулась. Она начала суматошно двигаться, ускоряя темп, она начала двигаться в форме знака бесконечности. — Э-э, Жень? — Мил обеспокоенно посмотрел на неё, — А что это значит? — Я не уверена, но… — в её глазах появилась заметная тревога. Подвеска ускорила своё движение, не прекращая кружить в форме знака бесконечности. Вдруг, свечи стали бешено мерцать, огоньки поднимались то высоко, то низко, как будто прыгая в безумном танце. — Это не смешно! Прекращай! — раздался жалостливый голос Снежаны. — Это не я делаю! — рука Жени, от слова совсем, не двигалась, из-за чего качающаяся подвеска казалась ещё более нагнетающей. Она ускорилась, начав шире качаться. Лампы под потолком рекреации резко включились, замерцали, замигали, словно начались перебои с электричеством. — Кто их включил?! — Резник подняла голову, жмурясь и прикрывая рукой лицо, от резких вспышек света. Мариенко повернулась в сторону коридора, где в далеке, на другом конце, были выключатели от света, но там никого не было. На всем этаже неистово моргал свет. — Может, коротнуло?! — Адам тоже поднял голову на лампы. — Никто не выходит из круга до конца сеанса! Это опасно! — Женя подняла голос, с ужасом смотря на бешеную подвеску в её руках. Аглая, словно в трансе, не отрывала взгляд от пчелы, безэмоционально наблюдая за ней. Соня медленно оглянулась назад, на череп. На Домушника. С ускорявшимся яростным мерцанием света и свечей, девушка заметила, как череп начал едва заметно трястись, так же ускоряя свой темп. — Что за пиздец?! — закричала Снежана, зажмурив глаза. Череп продолжил страшно быстро трястись. Лицо Сони исказилось в диком ужасе и она подорвалась с места, с громким криком, переступив через край пентаграммы. Знак бесконечности, которым кружилась подвеска перешла в бешеное движение назад-вперëд. Это значило: «да». Женя, в испуге, выпустила из рук подвеску, которая мигом упала на пол, моментально, все лампы на этаже лопнули а свечи потухли. Всё погрузилось во мрак. Только для Аглаи ничего не изменилось. Подвеска всё так же медленно качалась перед её лицом. Она проморгалась, пытаясь сфокусировать взгляд. Подняв голову, она заметила, что подвеску держала не Женя, она уходила куда-то высоко, ввысь, где даже не было потолка. Она оказалась одна.Что-то начало жужжать у ушей, взвинчиваясь в ушные перепонки. Звуки бешено заколотились вокруг неё, скрип, скрежет, писк, переходящий в дикий визг, метающийся из стороны в сторону, вне возможного восприятия. По всей коже побежали муражки, появилось чувство, что под кожей что-то активно ползало, длинное, в размер каждой конечности, по несколько штук в каждую. Ноздри наполнились странным ароматом, запахом, вонью, всё смешалось в одну какофонию. Аглая схватилась за голову, виски ужасно больно пульсировали. Из носа пошла кровь. Она начала задыхаться, глаза заболели, она жмурила их и размыкала, в попытке унять боль. Во рту появился привкус железа, он иссох, была ужасная жажда. Вестибулярный аппарат так же дал сбой, голова закружилась, всё перед глазами завертелось. Девушка застонала от боли, пронзившей её тело насквозь. Она не понимала сидит она, лежит, или стоит. Все пять органов чувств были задействованы на максимум. Она падала куда-то, несясь быстро вниз. Перед глазами, всё заморгало, замерцало, начали проноситься какие-то обрывки случайных моментов, словно флешбеки. Милан, лежащий и захлебывающийся в крови, с золотой подвеской с пчелой. Адам, кричащий, держащийся за глаз, с окровавленным лицом. Женя, сидящая в ужасе, облитая кровью. Ви, которую душат верёвкой, туго связанной вокруг шеи. Снежана, испуганно бегущая по какому-то лесу. Соня, забрызганная кровью, избивающая кого-то куском железной трубы. И Аглая, от лица самой себя, достающая игральную карту, рубашкой вверх, из аккуратно разложенных на столе карт, тоже рубашками вверх, перед стоящей перед ней Ритой. Бешеный полёт чувств. Аглая громко закричала от боли и тут же, всё вернулось, она встала. Она почувствовала неожиданный подходящий прилив желания вырвать и она схватилась за каменное белое ограждение и наклонилась, схватившись за живот. Её вырвало. Откашлявшись и позволив себе отдышаться, Аглая выровнялась и заметила, что она оказалась не там, где была до этого. «Это… Старый корпус МГУКиТа…?» Абрашина оглянулась. Действительно, старый корпус. Высокие потолки, сталинская архитектура. Девушка оказалась у спуска в подвал, который был огорожен белым каменным ограждением. Только… Всё выглядело новее? Вот торговые автоматы, только они отличались и выглядели старее. Вот окно, а за окном… Снег? Большими хлопьями, снег медленно падал, ложась на пушистые сугробы, на фоне тёмного вечернего неба. «Странно, но ведь сейчас только сентябрь…» Она обернулась и увидела вход в тёмную гардеробную и знакомое большое зеркало. Только вот, сама Аглая, тоже отличалась. Девушка медленно подошла к зеркалу, всматриваясь в своё отражение. Она действительно отличалась. На ней было однотонное синее платье, по колени, с вырезом на бедре, украшенным таким же синим рюшем и с ним же на краю платья сверху у груди, идущему к единственной лямке платья. Её причёска тоже отличалась, она была без привычной чёлки, открытый лоб, начёс назад, словно был сделан химический объём волос, да и сами волосы были короче, чуть ниже плеч, а не по ляжки, какими длинными они были раньше. Полупрозрачные тёмные колготки и чёрные туфли. Вместо привычного короткого чёрное платья, украшеннего рисунком белых кроликов, с голубыми колготками, на левой ноге которой во всю длину были нарисованы чёрные спирали, она увидела странный непривычный для себя наряд. Аглая разглядывала себя в зеркале, словно впервые увидела себя в нём. Тут, она услышала доносящийся до неё зов. — Оля! Оля! Аглая повернулась и увидела в проходе в гардеробную Соню. Но она тоже отличалась. В бело-жемчужном шёлковом платье, прямого кроя, без лямок, с пучком волос сверху, красиво лежащим кудрями, сделанными бигуди, и, хоть привычной, прямой чёлкой на лбу. — Оглохла что ли? — Соня раздражённо вздохнула и тоже подошла к зеркалу. Она развернулась к Аглае, либо, как её похоже звали, к Оле, спиной. — Оль, помоги застегнуть, не дотягиваюсь, — девушка указала на молнию её платья, которое было застегнуто не до конца. Аглае пришлось ничего другого, как помочь ей. С характерным звуком, она застегнула платье и Соня, покружившись вокруг себя, начала любоваться собой в зеркало. — Ну, как я выгляжу? — Отлично… — Аглая неуверенно перевела взгляд на её отражение. — Вот и супер! — в её руках оказалась помада и, открыв её, она провела ею по губам, после чего сжала губы, причмокнув, а после рассматривая, как легла помада. Аглая вновь посмотрела на себя. — Этот вечер будет просто незабываемым! Что думаешь? Сделаем с Носовой, что мы планировали? — Соня, с весёлым лицом, продолжала красоваться. — Что… планировали? — Аглая растерялась. Соня цыкнула, закатив глаза. — Боже, серьёзно ты забыла?! Мы хотели повторить сцену из «Кэрри» с ней, забыла? Обольем её красной краской! — Точно… — Абрашина смотрела на себя в отражение, всё ещё пытаясь сообразить, где она и точно ли она не бредит. «Что здесь происходит? Какой ещё вечер? Какой сейчас год?» Аглая подняла голову и заметила над входом в гардеробную длинный распечатанный плакат: «С Новым 2006 годом!» «2006? Что за бред?» — М-да, жалко конечно, с другой стороны, Носову, — Соня неохотно продолжила, подойдя к гардеробной, на столике которой у входа лежала её сумка, куда она убрала помаду, а затем, подошла обратно к зеркалу, — Она была близкой подругой Саломеи. Аглая непонимающе опустила глаза на неё. Та посмотрела на неё в ответ. — Хотя, нельзя быть таким фриком, — Енотова повторно цокнула языком, — Твердит о каком-то там своём «Рае», особенно зачастила после смерти Саломеи. Ну вот как можно быть таким человеком?! Шатенка тут же замолчала, как будто сказала что-то лишнее. Она смотрела на себя в отражение, не отрывая от него взгляд. — Ты хоть как себя чувствуешь, после этого? — сказала она уже тише, — Ну, после того, как Саломея умерла. — Нормально, вроде, — Аглая сказала, будто неконтролируемо, как будто, так и надо было. — Вот и славно… Ах! — Соня вновь покружилась вокруг себя, мечтательно заулыбавшись, начав театрально жестикулировать перед зеркалом, — Вот бы Анастасьев с актёрского сегодня пришёл и пригласил меня! Сказал бы: «Лолита Крачковская, зову вас на танец!» Жаль, сегодня воскресенье и никого, кроме нашей группы, нет… Похоже, Соню здесь звали Лолитой. Девушка схватила свою сумку и проскочила к лестнице, ведущей на этажи выше. Соня, или же, Лолита, обернулась на Аглаю, ожидая, что она тоже пойдёт. — Ну, Оль, ты идëшь? Аглая нерешительно повернулась к ней, смотря на выше стоящую на лестнице Лолиту. Хотелось отказаться, она не хотела идти, не зная куда и зачем. — Да, иду, — Аглая неконтролируемо сказала это. Точнее, Оля сказала это. Моментально, в ушах начало звенеть и Аглая, вдруг, рухнула в никуда, начав быстро крутиться в воздухе. Абрашина оказалась в белом пространстве, ослеплëнная ярким светом. Она, через силу, открыла глаза и уже оказалась в положении лёжа. В чёрном платье. В руках у неё были красные цветы. Вокруг неё тоже были красные цветы. Всё было в тёмно-синих тонах. Она была на морском дне. Где-то далеко и высоко виднелась поверхность воды, проблескивал свет. Аглая не могла пошевелиться, даже двигать глазами. Она даже не дышала. Абсолютная мёртвая тишина, с давлением в висках, от нахождения на глубоком дне. Вдруг, над ней наклонилась маленькая девочка, с длинными чёрными волосами, с открытым лбом и тоже азиатской внешности, как сама Аглая. С совершенно равнодушным и безучастным видом, ребёнок, с прищуром, глядел на неё. — Тебе больно? Резко, Абрашина смогла вздохнуть и её лёгкие наполнились водой и от того болью, подобно ребёнку, впервые вдохнувшему воздух, в момент своего рождения. Аглая быстро подорвалась и уже оказалась на Будайке. Вокруг царил хаос и, на удивление, лампы были целые, хоть и мерцали и тускло горели. Непредсказуемо, перед ней, в пол ударила длинная деревянная палка, с остриём. Она вскрикнула и заметила стоящего перед ней человека, в маске, в оленьем черепе. Если, это можно было назвать человеком. Домушник. В нечто подобии халата, замотанного, в свисающих лохмотьях, стоящего на четвереньках, ноги были согнуты в обратную сторону в коленях, а руки держались на длинных деревянных палках, словно вросших в руки, в запястья. Он стоял, смотря куда-то в бок. Аглая перевела взгляд и заметила, сидящего у стены на полу, около входа на запасную лестницу, Милана, с кровавым пятном на лбу от удара, смотрящего на него. Домушник смотрел на него в ответ. Черноволосая девушка заметила между ног монстрообразного существа лежащую одинокую подвеску с пчелой и она тут же ринулась к ней. Она схватила её и внимание Домушника перешло на неё, и он попытался ударить её палкой, которая вонзилась в ламинат, но Аглая отскочила и непроизвольно оказалась у железной скамейки. Она полезла под неё, но испугалась резких двух ударов, скамейку пробили две палки, по одной с каждой стороны самой девушки. — С Рождеством! Домушник схватил Аглаю за ногу и швырнул её в сторону и та влетела в двери запасной лестницы, которые отворились и сломались от удара. С обрывистым криком, она ударилась об перила и рухнула на плитку пола. Существо сразу переключило внимание обратно на Милана, который сидел в оцепенении, глядя на него. Домушник попытался броситься на него, но в него скоростно влетел Адам со стулом, который ударил им прямо по голове монстра и тот отлетел в рядом стоящий шкаф, около которого висела картина со старухой. Шкаф, из-за прилетевшего в него существа, моментально сломался. — Живо, вставай! — Адам схватил за руку Милана и оба парня рванули в коридор. Мил, продолжая бежать, озадаченно обернулся на монстра, который пытался стряхнуть с себя с куски разломанного шкафа и от которого раздался истошный крик. Они добежали до конца коридора, где была другая рекреация и выход к основной лестнице и завернули туда. Пробежав один пролёт, они оказались на втором этаже. — Стой здесь, я за Аглаей, — с серьёзным тоном приказал Адам. Он уже, было, двинулся обратно, в сторону лестницы, но Милан схватил его за руку. — Нет, я с тобой! — Нет, ты стоишь здесь! — он злобно рыкнул, отдëрнув свою руку. — Нет, а что если с тобой что-то случится?! Я иду с тобой! — Мил повторно схватил его за запястье, ещё крепче. — Нет, ты, блять, стоишь здесь! — Адам повысил голос. — Почему?! — Милан закричал в ответ. Потому что я боюсь тебя потерять! — Северьянов схватил парня за плечи, грубо встряхнув его. Коноплëвский, от неожиданности, замолчал и глупо захлопал глазами, смотря Адаму то в один глаз, то во второй. Брюнет быстро опомнился и виновато покачал головой. Он вытер с переносицы Мила кровь, стекавшую от удара на лбу. — Прости… Я просто действительно не хочу- — Тогда оставайся со мной и давай искать выход вместе, — перебил его Милан, серьёзным тоном. — А? — Адам непонимающе опешил. — Всё равно на других, — блондин продолжил уверять, взяв его за руки, — Давай сами найдём выход. Тон в голосе Милана казался неестественно серьёзным, но он, похоже, казался прав. Адам помотал головой, а после, кивнул. — Да, ты прав. Давай искать выход. Аглая, тем временем, не взирая на боль в спине от сильного удара, поднялась и побежала по лестнице вниз, стараясь для равновесия держаться за перила. Добежав до первого этажа, девушка проскочила в коридор, по которому она понеслась, спотыкаясь. Она услышала рёв Домушника на лестнице и тут же, выскочив из арки в основной холл, побежала к охранной будке. — Кто-нибудь, помогите! — Абрашина забила руками об стекла окна в будку, — Кто-нибудь… Девушка заметила на краю стола охранника следы крови и тут же всхлипнула от испуга. Она побежала к выходу, но двери были заперты, она начала биться и дёргать за ручки дверей, но это было бесполезно. Аглая вернулась в холл и, вдруг, заметила капли крови, ведущие пунктиром к столовой. В голове промелькнула надежда. Она подбежала к дверям столовой, которые оказались открыты. Аглая ворвалась внутрь и огляделась, пытаясь найти хоть кого-нибудь. Столовая оказалась практически пустой, с парой столов, разве что, по углам. — Ребят? — она жалобным голосом позвала, продолжая оглядываться. Из-за пустой раздаточной стойки, послышалась возня. Абрашина услышала шум и поспешила туда и, подойдя, заметила у стены сидящих Соню с Виолеттой. — Боже мой, вы целы! — на её лице появилась благодарная улыбка и она подлетела к ним, сев на колени. В моменте, её взгляд опустила и её лицо переменилось снова на испуг. У Ви в боку была кровоточащая рана. Соня пыталась перебинтовать её случайно найденным белым полотенцем. Резник, прикусив губу, шипела, когда та пыталась ей помочь. — Не рыпайся! — Софья командовала, пытаясь хоть как-то ей помочь. — Что случилось? — Абрашина растеряно всхлипнула. — Мы не знаем! — Енотова завершила свою попытку скорой неотложной помощи и подняла голову на новоприбывшую. — Как давно это происходит? Где остальные?! — Где-то… Пол часа прошло? — Ви, с силой, уселась, оперевшись об стену и вопрошающе посмотрела на Соню, — Я не помню, как всё началось. — Я тоже не помню, — Соня напряжённо вздохнула, — Это всё словно лихорадочный сон. — Это… Это…? — Аглая обречённо обернулась на вход в столовую. — Домушник, — Соня закончила вместо неё, — Появляются в местах скопления негативных эмоций. Если потревожить их каким-либо спиритическим ритуалом. Я смогла понять, что там было написано. Абрашина, шмыгнув носом, смотрела на них по очереди, как будто пытаясь сообразить, что происходит. Она нахмурилась и уверенно поднялась на ноги. — Тогда, сидите здесь, я попробую найти выход! — Дверь заперта! Где ещё будет выход?! — Виолетта, от боли, заговорила во весь голос, держась рукой за раненый бок. Аглая подняла голову и пыталась что-то сообразить. К ней пришло озарение и она повернулась ко входу на кухню. — Вроде бы, на кухне есть запасной выход на улицу, — в её голосе прибавилась твёрдость, — Если нет, то там есть вход в подвал. Я слышала, что в подвале есть тоже ход к дополнительному выходу. Не дожидаясь ответа, Абрашина бросилась на кухню, протолкнув дверцы, которые после закачались от остаточного движения. — Аглая! — лишь послышалось позади от Сони. Черноволосая девушка, пробежав кухню, оказалась с небольшом закутке, озарëнным солнцем из горизонтального прямоугольного окна под потолком. Рядом оказалась большая железная дверь, покрашенная в коричневый. Абрашина дёрнула за ручку, но дверь была намертво закрытой. Буквально, рядом же, на соседней стене была большая чёрная железная дверь. Это был вход в подвал. Девушка потянула за ручку и дверь с громким железным скрежетом открылась, позволяя увидеть лестницу, спуск вниз. Спустившись, Аглая оказалась в подвале, частично заполненным, по икры ног. В воздухе стояла душная, жуткая вонь, смесь чего-то тёплого и гнилого. Девушка прокашлялась, прикрыв нос со ртом рукой, став оглядываться. Подвал представлял собой тёмный бесконечный лабиринт, с чёрными стенами, потолком и полом, с большими проходами между комнатами, без дверей, некоторые проходы были словно перевернуты: перемычка, часть стены между дверью и потолком, были у пола, вместо потолка. В углах и у стены стояли редкие полусгнившие стулья и столы. Аглая побежала внутрь. Вдруг, она звметила в одном из коридоров, в полутьме, сидящую в воде Риту, которая пыталась, как будто, что-то достать из воды. — Рита! — Абрашина крикнула и кинулась к ней. Кейних, завидев знакомое лицо, облегченно выдохнула. — Аглая! Помогите мне! — Да, что случилось? — она подсела к ней в воду. — У меня нога застряла в какой-то дыре, помоги, пожалуйста! Потяни! — розоволосая протянула той руку и Аглая, взявшись, начала тянуть её, обе закряхтели. Абрашина тянула её, держась сразу двумя руками, на кисть одной из которых намотана подвеска с пчелой. Неожиданно, послышался треск и рядом с ними, прямо на перемычке ближайшего сбоку прохода, появился Домушник, державшийся руками за косяки. Он надвис над ними, череп был повёрнут в сторону Аглаи. — С Рождеством! Он издал истошный рёв и бросился на них. Тем временем, Женя со Снежаной бродили по четвёртому этажу, по тому, что был выше на этаж, где был ритуал и Домушник. — Блять, это ужасно! Что нам делать?! Что, блять?! — Мариенко ныла, в истерике, еле двигаясь за Женей. — Я не знаю! Я не думала, что это сработает настолько! — Кубкова психованно кричала в ответ. — Господи, а я говорила, что эта идея дерьмо полное, но кто же меня будет слушать?! — Снежана продолжала истеричить. Девушки продолжали идти по длинному этажу, со стенами мятного цвета. Здесь они бывали редко, практически никогда, на первых двух курсах учёбы, ведь этот четвёртый, и пятый этажи были выделены университету. Неожиданно, в конце коридора, со стороны запасной лестницы, послышался шум. — Почему меня никто никогда не слушает то бля- — Цыц! — Женя цыкнула, — Слышала? Они обе замолкли. Через секунду, раздались удары, выламывающие двери, с запасной лестницы и рёв. Девушки ошарашенно переглянулись и они начали пытаться найти место, чтобы спрятаться. Послышался громкий хруст и двери, вместе с петлями, вылетели. Это был Домушник. В одной из его рук было мёртвое тело, которое он волок за собой. Он знал, что кто-то был на этом этаже. Он начал медленно двигаться, с тихим хрустом сгибая собственные конечности. Монстр аккуратно выглянул из рекреации и заметил копошившихся девушек, забежавших в одну из комнат. Он медленно пошёл по коридору, будто шествуя на фестивале, покачиваясь из стороны в сторону. Деревянные заострённые палки, с хрустом, вросли обратно в запястья и существо расправило руки в стороны, напоминая чучело, пока в одной из них продолжал держать за горло бездыханное тело. Они забежали в какую-то аудиторию со случайной мебелью: полки, столы, пара старых мольбертов и длинный низкий шкаф. Всё затихло, Домушник медленно шёл, со скрежетом по полу, передвигая своими ногами. Девушки сидели прямо за шкафом. Снежана хныкала и пыталась сдержать порыв слëз страха. Женя показала ей жест у рта указательным пальцем, чтобы та замолкла, но она продолжала ныть, было лишь слышно от неё что-то из разряда: «Мы все умрём». Возня в коридоре не прекращалась. Кубкова осторожно выглянула из-за шкафа, подняв голову, смотря на закрытую дверь в комнату, а затем спустилась обратно. Женя не выдержала нытья и шума от Снежаны, и той прилетел резкий удар по щеке, отчего она пришла в чувство, ахнув от шлепка. — Хватит шуметь, если хочешь жить, — блондинка, схватив её за ворот рубашки и притянув к себе, проговорила сквозь зубы. Мариенко запуганно закивала и та отпустила её. Звук шагов медленно отдалялся, как будто Домушник прошёл мимо. Они взглянули друг на друга и, с тревожной решимостью, вышли из-за шкафа, направившись к выходу. Девушки выглянули из аудитории и, увидев пустующий коридор, неторопливо вышли. Но он стоял за ними, выжидая их реакции. Женя, обернувшись, заметила, как он смотрел на них. На её лице появился безобразный ужас, исказивший гримасу. — Ну что ты встала?! Снежана злобно повернулась к ней и тут же, сама заметила стоящего монстра, возвышающегося над ними. Он поднял одной рукой труп, с запрокинутой вверх головой. Это была Горбович. Второй рукой, он осторожно взялся за её рот и, с лёгкостью, вырвал ей нижнюю челюсть. Её горло и верхняя часть тела, моментально, залилась тёмной глубоко-красной кровью. Женя со Снежаной завопили во всё горло, взявшись друг за друга и побежали в обратную от него сторону. — С Рождеством! Домушник, не выпуская кровоточащий труп, ринулся за ними. Со всей силы, он прыгнул, пронëсся мимо них, выпустив из одного запястья заостренную палку, направив её на жертв. Но он пролетел мимо них, вперёд, неудачно приземлившись остриём в пол, от чего палка, с хрустом, сломалась. Женя со Снежаной резко затормозили, упав на пол от скольжения. Снежана пролетела вперёд, мимо монстра, а Женя оказалась прямо перед ним. Домушник вскочил и мгновенно попытался схватить блондинку, но Снежана подорвалась, схватила отломанное остриё и, к своему удивлению, пронзила насквозь монстра в пояснице. От неожиданной боли, Домушник громко заревел, выгнувшись и, непроизвольно, схватил труп и разорвал ему брюхо на части, захлестав волной крови, сидевшую на полу перед ним, Женю. Кубкова, покрытая целиком кровью, с отвращением, осмотрела себя, практически закричав, но сразу же отвернулась в сторону, прикрыв рот рукой. Её щеки надулись и она издала рык, чуть ли сблевав. Первое предсказание Аглаи сбылось. Женя немедленно встала и, пробежав мимо Домушника, который согнулся от боли, в попытке вытащить из себя остриё, схватила за руку Снежану и они устремились дальше в коридор. Пока девушки бежали, Женя запнулась, подвернув ногу и рухнула на пол. Монстр сразу же развернулся в их сторону. — Беги! — она приказным тоном закричала Снежане. Та неохотно кивнула и побежала дальше. Забежав в начало, в рекреацию, она не нашла ничего лучше, чем спрятаться в первой попавшейся комнате, которая оказалавь кладовкой. Женя поднялась и попыталась бежать дальше, но, неожиданно рука Домушника, с ужасным хрустом, вытянулась и быстро обвила талию девушки. Он потянул обратно и Женя пролетела через весь коридор с визгом, приземлившись кубарем в конечной рекреации. Блондинка подняла голову и увидела, как Домушник отрастил обратно из двух рук деревянные заострённые палки. Лампы резко замерцали и загорелись ярко-красным, будто прожектора. Он начал идти к ней, царапая шпилями стены. — С Рождеством! Женя поднялась и заметила продолговатый острый кусок выломанной ранее двери от входа на запасную лестницу и, быстро схватив его, кинулась к нему, ударив куском прямо в отверстие глазницы в оленьем черепе. Домушник моментально остановился, разинув нижнюю пасть и опустив палки. Пока он не пришёл в себя, Кубкова бросилась на запасную лестницу, пробегая пролёт за пролётом. Она быстро оказалась на первом этаже, продолжая бежать, хаотично махая руками, по сиреневому коридору, в конце которого виднелось зеркало. Добежать почти до самого конца, ей на встречу из-за угла выскочили Милан и Адам. Все трое перепугались друг друга, закричав и Милан, случайно, дал леща Жене. — Ай, больно же… — она схватилась за щëку. — Я случайно! — Мил ахнул от испуга. — Господи, блять, напугала! — Адам вскрикнул. — Где остальные? Где выход?! — Кубкова начала психовать. — Мы не знаем! Всё заперто! — блондин наблюдал, как Женя проскользнула в главный холл. — А окно открыть или разбить пробовали? — спустившись, она развернулась к ним. — Всё заело, а стекло, словно пуленепробиваемое! Пытались уже выбить… — Северьянов спустился с Миланом вслед за ней, держа за руку парня. Троица направилась в столовую, откуда послышались знакомые голоса. Зайдя внутрь, они обнаружили стоящих Соню и Ви. — Стоишь, нормально? — Да, терпимо. Они обернулись и обрадовались знакомым, которые оказались целы. — Ребята, вы живы! — Виолетта заулыбалась, но её выражение лица вновь переменилось на шок, — О Боже, что это с тобой? — она смотрела прямо на Женю, обшитую с ног до головы кровью. — Это единственное, что тебя сейчас смущает в этой ситуации? — она буркнула в ответ. — Вы не видели Риту или Снежану? — Соня поспешно подошла к ним. — Я разошлась со Снежаной, убегая от этого оленя, — опечаленно призналась Женя. — Нет, а вы Аглаю не видели? — Северьянов поинтересовался. — Она ушла искать выход в подвал, — призналась Соня. Компания недоверчиво переглянулась между собой. — И вы оставили её там одну? — осуждающе закатила глаза Кубкова, — Молодцы какие, — она, быстрым шагом, направилась в сторону кухни, — Идёмте, геройчики. — Сама просрала Снежану, а ещё выпендривается, — Резник ухмыльнулась, прикусив губу. Они все вместе отправились, через кухню, в тот же закуток, где ранее была Аглая, озарëнный солнцем из горизонтального прямоугольного окна под потолком. Всё те же две железная двери: одна коричневая и вторая чёрная. Так ещё, последняя была открыта. — Я нашла на кухне коробку с тремя фонариками, нас пятеро… — Софья достала три старых фонарика. — Я возьму один нам с Миланом, — Адам взял из руки девушки один фонарик. — Я тоже возьму один, нам с Ви, — Женя тоже взяла фонарик, — Ты не против? — Ещё бы, конечно не против! — Виолетта гордо выпрямилась. — Отлично, тогда, один мне, — Соня покрутила в руках серебристый фонарь, — Пойдёмте? … Снежана была на первом этаже. Она, шарахаясь каждого шороха, трусцой бежала, всматриваясь в каждый поворот, боясь увидеть вышедшего оттуда монстра. Оказавшись в главном холле, Мариенко заметила охранную будку и рядом, правее от неё закрытую дверь, возможно ведущую к ней. Девушка дёрнула за ручку и, на удивление, дверь оказалась открыта. Она ворвалась внутрь, заглянув в будку, в надежде, что там есть охранник. Но её встретила кровавая картина: на полу, рядом со столом, лежал мужчина, по-видимому, бывший здесь охранником, с круглыми ранами во лбу и груди, идеально подходящими под шпили того монстра. Лицо Снежаны сморщилось в гримасе отвращения, но тут, она заметила на ремне охранника кобуру. И пистолет в ней. Снежана подсела к нему и попыталась открыть кобуру, отчего труп резко задергался в конечностях. — Боже, если умер, то не, будь добр, не двигайся, — она вынула из кобуры пистолет. Снежана вышла обратно в холл, вытащив магазин из пистолета. Он был заряженный. «Отлично.» Она подняла глаза и увидела, распахнутые двери столовой. Похоже, кто-то был там. Мариенко нахмурила брови и уверенным шагом пошла туда. … Ребята медленно двигались по затопленному подвалу. Три тусклых белых луча, отражавшихся от воды, освещали помещения, с всегопоглощающей тьмой. — Как здесь холодно… — указал на ледяную воду Милан. — И столько мусора, — Ви наблюдала за движением света фонарика у Жени, озарявшего тухлую рухлядь, — Хорошо, что нас здесь не заставили убираться. — Интересно, где может быть Аглая? — Кубкова направила фонарик вглубь длинного коридора, — Подвал кажется бесконечным. — Мы здесь ненадолго. Может, Аглая нашла выход и пошла звать нам на помощь? — Соня пыталась подбодрить всех. Она обернулась и увидела, как Милан и Адам держались за ручки, наведя на них фонарик, — Вы двое держитесь за руки? Оба парня растерянно опустили взгляд на свои руки, которые действительно держались вместе. — Нет, — Мил смущённо покачал головой. — Да, — одновременно с ним самодовольно сказал Адам, сжав его руку ещё крепче. Женя продолжала рассматривать глубины подвальных коридоров, как вдруг, она изумлённо распахнула глаза, засветив фонариком в один из проходов. — Аглая?! Все разом развернулись и увидели, к ним идущую, Аглаю, с заплаканными глазами и забрызганную кровью. Её губы дрожали, а брови были безобразно вздëрнуты. Она подошла к них на дрожащих ногах и остановилась. — Это конец, — она выдавила из себя дрожащим голосом шёпот. Соня, с бултыхающим звуком воды под ногами, подошла к ней, взяв за плечи. — Конец? Какой конец?! — Софья смотрела прямо на неё и, опустив глаза ниже, она отскочила от одногруппницы, закрыв рот рукой от ужаса. Аглая медленно опустила голову и увидела, как она всё ещё держала в свой руке… Оторванную кисть Риты. Она снова подняла взгляд и, будто осознав происходящее, кроме закричала, бросив руку в воду. — Так, давайте, — Енотова запаниковала, параллельно пытаясь не дать запаниковать другим, — Давайте, успокоимся. Милан перевёл свой взгляд в воду и резко вскрикнул, подскочив к Адаму. Тот сразу перевёл свет фонарика туда, куда смотрел парень. В воде всплыл труп, безжизненный, бледный, полусгнивший, промокший насквозь. Труп женщины. Это был труп Виктории Первенцовой, тёти Милана и первой жертвы Видеодрома. Женя и Ви так же оглянулись и закричали, схватившись друг за друга, около них всплыл ещё один труп мужчины. Мирон. Аглая с Соней так же, в панике, начали оглядываться и увидели, как рядом с ними всплыл из воды ещё труп. Труп Риммы. Девушки тоже закричали. Трупы буквально окружили их, плавая на поверхности воды. Всей компании пришлось столпиться в кучу у одной стены, свет фонариков бешено метался по чёрным стенам. — Быстро! Возьми! — Аглая сунула в руки Соне подвеску. — Ч-что?! Послышалась мелодия шкатулки. Соня посвятила вперёд, в проход прямо напротив, у которого всплыл бледно-белый труп Яны. Там на каменном квадратом невысоком пьедестале, такого же чёрного цвета, как и всё в подвале, стояла маленькая закрытая шкатулка, ручка которой заведëнно крутилась, проигрывая мелодию. Вдруг, мелодия прекратилась и шкатулка открылась и из неё, словно быстро надувшийся шарик, появился Домушник, расправив руки в сторону как чучело и прокрутив свою голову на 360 градусов, остановившись мордой в их сторону. — С Рождеством! С Рождеством! Домушник истошно заревел и кинулся на группу и все закричали, разбежались кто куда. Соня, спотыкаясь в воде, побежала по длинному подобию коридора. Монстр, влетев в стену, рванул за ней. — С Рождеством! С Рождеством! — Блять, ну почему именно я?! Софья продолжала бежать, скоростно пытаясь найти куда повернуть, поворот за поворотом. Она врезалась в стену и побежала, пока Домушник повторил за ней, тоже врезавшись в стену, но, всё-таки, не отставал от неё. В итоге, Софья увидела впереди тупик и стопкнувшись обо что-то в воде, нырнула в холодную воду с головой. Подорвавшись, девушка схватила всплывший фонарик и оказалась у стены. В конце прохода появился Домушник. Он остановился, наблюдая за ней. Енотова упёрлась руками в стену и развернувшь, лишь напуганно смотрела в ответ. — С Рождеством! С рёвом, Домушник, со всей скорости, побежал в её сторону, пока Соня, со страху, присела на корточки в воду, закрыв руками голову… Но ничего не произошло. Соня, начав непроизвольно плакать, медленно открыла глаза и увидела, как монстр неподвижно стоял над ней, застыв, растопырив руки в сторону и разинув пасть. Его голова медленно опустилась, вместе со взглядом Енотовой, прямиком на плавающую между ними подвеску, которую Соня выронила, упав ранее. Она словно была преградой между девушкой и монстром. Домушник, явно не хотя, начал пятиться назад, дëргая головой. — С Рождеством… Славим Его, — он сложил руки у груди, откланявшись. И Домушник удалился, уйдя обратно. Шатенка тихо встала из воды и задумчиво подняла подвеску, разглядывая её. Существо выскочило обратно в основную часть подвала, продолжая хаотично махать конечностями, как будто танцуя, пытаясь найти остальных. Вдруг, он заметил бегущих Милана с Адамом и тотчас же кинулся за ними. Пара бежала со всех ног, но тут Мил зацепился ногой за перемычку в проёме и навернулся в воду. Брюнет, убежавший чуть поодаль, обернулся. — Милан! Домушник вновь вытянул, с хрустом, свою руку, схватив за ногу Милана и потянул к себе. Под звук плескания, парень быстро проскозил под водой и оказался у монстра. Тот его поднял в воздух, обвив рукой шею. Домушник повернул голову к нему, раскрыв пасть, как тут же, в него, с обратной стороны, прилетел дряхлый стул. Его бросила Виолетта, через боль в своём боку. — Отпусти его, олень ряженый! Монстр посмотрел на Ви, своими пустыми глазницами и завопил, неожиданно, бросив Мила в девушку. Как шар для боулинга, влетевший в кеглю, парень так же идеально сбил с ног Ви и те плюхнулись в воду, перед стоявшей позади них Женей, которая поражëнно хлопала глазами. Домушник крутанулся назад, в тот самый момент, когда к нему подбежал Адам. Рогатый монстр прыгнул через него, грубо схватив парня и развернув его, после чего повалил его на пол, на часть ещё одного каменного пьедестала, спрятанного неглубоко под водой. Адам оказался в положении лёжа и существо нависло над ним, прижимая весом к камню. Из его запястья, с характерным звуком, появился шпиль и Домушник направил его прямо к горлу Адама. Северьянов схватил его за руку, пытаясь остановить напор острия, приближающегося к его коже, параллельно пытаясь спихнуть с себя сумашедшего оленя. Шпиль начал медленно расти, слегка уперевшись в шею и начав едва царапать нежную кожу. Домушник не выдержал и вырвал из хватки Адама руку, подняв её выше, мнгновенно отрастив сильнее остриё, чтобы нанести сразу удар, но тут, раздался глухой выстрел. Кусок деревянного шпиля отлетел и часть кисти с пальцами монстра разорвалась в клочья. Олень, молча, медленно повернул голову, будто в недоразумении, глядя на свою руку и став поворачиваться назад, откуда раздался выстрел, получил ещё два выстрела, один прямиком в голову, от чего череп лопнул, а второй прямо в спину и поэтому, ошмётки вышли через грудь, забрызгав Адама кровью. Спустя недолгие пару секунд, обессиленно опустив руку, бездыханное тело Домушника упало в сторону, нырнув головой в мутную воду. Позади стояла Снежана, всё ещё державшая перед собой дуло пистолета. Щëки Адама быстро надулись и он перекатился на бок, его вырвало в воду, от всей крови на нём. Мариенко опустила пистолет, пытаясь перевести дыхание, тяжело дыша. Её взгляд бегал у неё же под ногами, в голову полезли неприятные воспоминания. «Забери всё своё дерьмо обратно и извинись перед мной! Перед мамой! Перед ████!» «Как ты смеешь со мной так разговаривать, неблагодарная свинья?!» В ушах просвистел выстрел. Снежана инстинктивно подняла голову, но ещё одного выстрела, к счастью, не было. — Адам! — Милан вскочил и примчался к парню, кое-как из-за шока встающему из воды. С другого прохода, к ним прибежали Аглая с Соней, по-видимому, случайно встретившиеся в лабиринте. — Вы целы! — Енотова выдохнула с облегчением, уголки её губ вздрогнули вверх, превращаясь в лёгкую улыбку. — Ага, кое-как… — Ви поднялась, с помощью Жени. — Пора уходить отсюда, давайте попробуем через основной выход, — Аглая, с недоверием, взглянула на плавающий труп Домушника, — Может, теперь он открыт? Выхода через подвал действительно не наблюдалось. Проверив, на всякий случай, выход рядом с дверью подвала и убедившись, что он тоже заперт, компания быстро пробежала первый этаж к основному выходу с Будайки. Соня ударилась об входные двери и они, с небольшой привычной тяжестью, отворились. Наконец, показалась улица со светло-серым пасмурным небом, будто вот-вот должен был пойти дождь. А у крыльца стояли Валентина Семëновна и Рита, целые и невредимые. Они озадаченно обернулись на них, не понимая, почему они все такие перепуганные. — Вы чего выбежали? Что-то случилось? — Горбович недоверчиво нахмурилась на группу. — В смысле…? — Снежана испуганно смотрела на преподавателя, которого ранее буквально разорвало на куски и она повернулась к Жене. Её глаза распахнулись ещё шире, — Женя! Ты… Кубкова оглядела и себя и она была идеально чистая. Пистолета в руке у Мариенко тоже не было. Милан с Адамом тоже переглянулись и они оба были совершенно чистыми, без ран на лбу и царапин на шее. Ви потрогала свой бок, который оказался абсолютно здоровым и, тем более, не перебинтованным. — Что это значит? — Аглая помотала головой, схватившись за свои волосы. Софья обернулась на всех присутствующих, а потом снова на Горбович с Ритой. — Вы такие напуганные, — Кейних невольно ухмыльнулась, — Меня не было всего десять минут, а уже что-то произошло! «Всего десять минут…?» Енотова подняла руку, в которой беззаботно качалась, от импульса телодвижений, золотая подвеска с пчелой. Шатенка нервно сглотнула и к глазам подступили слëзы. В грудь что-то ударило, начало давить, а ноги подкосились. «Что это значит? Это какая-то шутка?» Задул сильный холодный ветер, в небе прогремела гроза. «Это всё словно лихорадочный сон.»