Человеческий пазл

Петля травмы — это цикл травмы, который представляет собой повторение травмирующего опыта, паттернов поведения или эмоциональных реакций, унаследованных от прошлого травматического опыта. Это явление наблюдается, когда человек неосознанно воспроизводит схожие травмирующие ситуации или реагирует на них определенным образом, не имея возможности разорвать эту повторяющуюся модель.

— … Самым знаменитым эпизодом фильма является момент, когда Де Милль приказал вырыть в песке гигантский бассейн и заполнить его жидким желатином. И, с помощью системы желобов и обратной съёмки, он создал иллюзию расступающихся стен воды. На большом экране горели чëрно-белые вырезки из немого фильма, под торжественную и волнительную музыку. Вот старик, Моисей, получающий скрижали от Бога, на скале Синай. Вот израильтяне, в танце, поклоняющиеся золотому тельцу. Это был чёрно-белый немой фильм «Десять заповедей», 1923 года. Пара по анализу произведений изобразительного искусства. Мария Александровна вещала о старом фильме, в честь продолжения изучения христианских библейских сюжетов. В полумрачной длинной аудитории, для потоковых пар, с потушенным светом, сидело около пятидесяти человек со всего курса. Ранняя утренняя субботняя пара. — На тогдашний двадцать третий год, такой ход вызвал резонанс в кинематографе и стал одним из культовых моментов в немом кино. В окна аудитории, привлекая внимание, стучали капли дождя. Вид за стеклом оставлял желать лучшего, небо было просто светло-серым покрывалом, аккуратно лежавшим на приевшемся обзоре на старую улицу, на длинную узкую дорогу, с каким-то обрубком, подобия здания, напротив. Аудитория, полная зевак, встревоженных рано утром, чтобы отсидеть две лекционные пары. Ну, хоть кому-то повезло, всего лишь две пары, а у кого-то после было ещё четыре пары рисунка подряд, до самого позднего вечера. Этими счастливчиками как раз и была группа 3.8. Ближе к концу аудитории, в среднем ряду, расположились за партой Соня и Ви. Последняя, лёжа, растеклась по деревянной лакированной поверхности парты, уткнувшись носом себе в локоть и видя недосмотренные за ночь сновидения. Между тем, первая что-то яростно строчила в свой блокнот, посвящённый Видеодрому. Иронично, но она даже позабыла об скетчбуке, послужившим записной книжкой, в который вписывала всё связанное с этим криминальным делом. «… Сегодня 27 сентября, суббота. Два дня спустя после встречи с Домушником. Это было в четверг… Я подробнее изучила ту тетрадь, найденную в комнате Мирона. Подчерк, хуже чем у врача, но я поняла основной смысл написанного. Хотя, я могу предположить, что тетрадь принадлежала не Мирону. Ви сказала, что когда мы искали улики в его комнате, она видела на полках конспекты с занятий и подчерк там был весьма презентабельный. Может, это было сделано намеренно, чтобы никто не смог разобрать написанное.» Шариковый наконечник синей ручки плясал на бумаге, вырисовывая букву за буквой. Соня стенографировала каждую пойманную мысль, чтобы ничего не упустить. «Домушник это какое-то существо, в буквальном смысле, появляющееся вследствие накопленных негативных эмоций в каком-то месте. Не сказаны подробности и аспекты, но я думаю, что тут два варианта: либо эмоции, накопленные в течение какого-то времени, либо эмоции, накопленные в моменте события в настоящем времени. Допустим, ссора. Но во время ритуала мы не ругались, разве что Рита задала каверзный вопрос духу. На появление Домушника повлиял спиритический сеанс, тогда выходит вопрос: дух ли являлся существом? Судя из выше описанного, получается, эмоции это какая-то энергия?» — … Этот же режиссёр в пятидесятых переснимет фильм в цвете, с голливудскими актёрами. Мария Александровна, во время своих постоянных комментариев к фильму, проходила меж рядами и, остановившись на секунду у парты Сони и Ви, не сильно хлопнула по углу стола, чтобы Резник не спала, от чего та подорвалась. Енотова оторвала глаза от своей записи и её взгляд упал на преподаваля. Мария Александровна была молодой женщиной, выглядевшей как тощая и высокая черноволосая кукла Барби, с выпученными глазами, дождавшись реакции студента, шагнула обратно в сторону своего стола в начале аудитории. Софья оглянулась в сторону, в право и случайно встретилась взглядом с Женей, которая с усталым безучастием смотрела за тем, как преподаватель разбудила Виолетту. Блондинка, крутя пальцами в руках прядь своих волос, снова приступила к просмотру фильма. Рядом с ней расположилась Снежана, откинувшаяся на спинку стула, скрестив руки на груди. Её лицо было болезненно-бледным, зеленоватого оттенка, словно перепуганным до смерти. Взгляд двинулся дальше. За ними сидели Милан с Адамом. Северьянов, упершись кулаком в щëку, чуть ли не засыпая, тоже смотрел фильм, медленно качаясь из стороны в сторону, стараясь так удержать равновесие, чтобы не встретиться лбом со столом. А рядом с ним сидящий Коноплëвский что-то строчил в тетради, параллельно тревожно прикусывая костяшку свободной руки. Софья практически обернулась назад, прямо за ней с Виолеттой сидели Аглая с Ритой. Абрашина тоже что-то записывала, возможно, будучи единственной из всех них конспектировавшая слова преподавателя, пока Кейних, тяжело моргая, гуляла глазами по аудитории от скуки, жуя внутренную сторону щеки. Они все выглядели до сюра устало и обречённо. Хотя, оно и не удивительно. Буквально пару недель назад их одногруппница и подруга лишилась жизни, а позавчера они бегали от какого-то рогатого монстра, готового порвать их на куски. Или не бегали? Соня, склонив голову обратно к своему блокноту, упёрлась скулой в ладонь, а локтëм об стол. Поджав губы, она нахмуренно прошлась глазами по высеченным на бумаге синим буквам. Рита и Горбович оказались живы, хотя ребята определённо видели, как их убили. Рита была убита на глазах Аглаи. Горбович была уже мертва, как её увидели Женя со Снежаной. Но, в итоге, все живы. Ручка в её руках снова начала бродить по бумаге. «Ещё более странно, я не могу связать, к чему на Будайке был вообще Домушник. К чему было сделано те фото? Тот сон к незнакомкой, сказавшей, что у Червонной дамы я найду подсказку, кто Видеодром. Кто эта девушка и кто такая Червонная дама? Почему на этаже 3М Видеодром не поспешил нападать на Милана? Столько вопросов. Передо мной словно кусочки пазла, которые раздельно не представляют из себя чего-то внятного. Но если соеденить их, то выйдет цельная картина. Но как соеденить эти кусочки пазла?» За окном послышался пронесшийся вой, то ли зверь, то ли птица, но в обычных реалиях, возможно, это был рëв какой-нибудь старенькой «Лады», которая непонятно как ещё стоит на колёсах. Ненароком, Соня вспомнила как в детстве она приезжала летом к бабушке, царствие ей небесное, по маминой линии, на дачу. Старуха вечно что-то нашептывала, что-то дергала руками, недоверчиво смотря в душу каждому. Была до жути религиозная и, что смешно, она вела себя так, будто до сих пор Союз не распался и что её захолустный загородный домик — остаток святости в этом грязном грешном месте, средь, собственно, тогдашних советских идеологий об атеизме. Вспомилось, как бабушка вечно ворчала о приближающемся Судном дне, с трубящими ангелами, о том, что кара небесная постигнет каждую омрачнëнную душу на этой поганой земле. Енотову передёрнуло. «Ну уж вряд ли тот недо-олень — предзнаменование Конца света.» Хотя, после увиденного, кажется, можно поверить во всё. Даже в плохие приметы, в злую энергетику и в прочую экстрасенсорную чушь. Соня даже вспомнила, как, однажды, она была на даче у родственников её мачехи на праздник, вроде чей-то день рождения и что там была мелкая собачонка, шпиц, маленький комок шерсти, который жутко бесил девушку, ведь тот вечно кидался на неё и что вышло в итоге, что Соня мысленно прокляла её, что-то вроде: «Да сдохни ты, псина!» и ту насмерть случайно сбила машина. И после этого, где-то месяц Софье снился этот несчастный шпиц. Вдруг, в висок ударило осенение, взвинчивая и подрывая с места нервные клетки. А под сердцем появился тревожный холодок. «Точно, сон!» Под музыкальный шум фильма и параллельные комментарии преподавателя, Соня наклонилась, практически под парту, засунув руку в сумку и начав лихорадочно перебирать забытые там вещи, тетрадки, высыпанные на дно из пенала ручки с карандашами и всякие случайные побрякушки. Там, она нащупала на дне кое-что, найденное, но забытое. Маленькая стеклянная колба высунулась из шоппера, поблескивая на холодном свету с улицы меж тонких пальцев. «Кетамин». В голове всплыли воспоминания о том, что рассказывала Женя, что этот анестетик влияет на восприятие мира человека и его органы чувств. Что если он, как раз повлиял на всю группу, чтобы они видели этого монстра? На стекле была слегка смазанная отметка уровня жидкости в бутыле, нарисованная чёрным маркером прямо посередине колбы, деля её на двое. Но вот самого кетамина внутри, теперь было меньше. В груди что-то кольнуло, а конечности мигом отяжелели. «Не может быть!» — проскочило в голове. Соня оглянулась по сторонам, чтобы никто лишний не наблюдал за не совсем законной штуковиной в её руках, незаконной, собственно, из-за того, что она у неё появилась случайным образом. С губ сорвался тревожный вздох. Но не может быть, чтобы такое малое количество вещества хватило, чтобы вызвать нехилые галлюцинации сразу аж у семерых человек, не считая Риту. А Рита? Она тогда лишь ответила, что лампа над ними лопнула, на неё попало стекло ламп и она пошла убирать осколки из волос. В какой-то степени, это действительно неплохое оправдание. Даже, можно сказать, алиби. В глубине груди бродило неприятное чувство, проскакивая через промежутки между рёбер. «Слишком много вопросов, и противоположно столько же мало ответов.» Внезапно, с окончанием фильма, посвящённый христианской тематике, большой экран, в начале аудитории, на небольших железных ножках на колёсиках, потух. — Ох, опять что ли…? — Мария Александровна, сидевшая уже за своим столом, недовольно поджав нижнюю губу, выдохнула и устремилась в свой ноутбук, подключенный длинный спутанным проводом к экрану. Подобные случаи «самостоятельной жизни» у него не были редкостью, когда он то сам выключался, либо переставал демонстрировать что-либо с подключенного будь то ноутбука или флешки или другого какого-нибудь устройства. «Чёрная собака бежит чёрной ночью.» Неожиданно, раздался голос. Мужской, низкий, монотонный, с лёгкой хрипцой. В аудитории, среди рядов, раздалась пара смешков. «Чёрная собака бежит чёрной ночью.» Повторил голос. — Это не моё, это… — с нотой стыда и примесью удивления, выдавила из себя преподаватель. Она ошарашенно клацала мышкой, в попытках предпринять что-то, пока её пальцы прыгали по кнопкам клавиатуры. Её удивление казалось не наигранным, а весьма реальным. «Чёрная собака бежит чёрной ночью.» Голос исходил из потухшего экрана. С повторением фразы послышался звук, отдалённо напоминающий то ли тиканье стрелок часов, то ли тиканье маятника. Тихий треск исходил из новеньких колонок, позволяя услышать абсолютно всё, без возможности что-либо упустить. Гул распространялся вдоль стен, с потрескавшейся от старости бежевой краской. Что-то, а может некто, вдруг, произнёс что-то. Странная, короткая и неразборчивая фраза, прерванная продолжающимся тиканьем стрелки часов, отсчитывающей секунды. «Чёрная собака бежит чёрной ночью.» Голос снова повторил. Соня напряглась. Шорох за шорохом, шёпот за шёпотом, так появлялась своеобразная симфония звуков, создавая атмосферу, будто место, откуда было это записано, имело домашнюю обстановку. Взгляд Енотовой невольно упал на бутыль кетамина в руках и девушка сразу спрятала её в руках своей серой расстёгнутой кофты. Вдруг бы, кто мог увидеть. Хотя, внимание многих, если не всех, присутствующих было приковано к странному звуковому представлению. Большой экран, неожиданно, вспыхнул, начало что-то медленно появлятся на нём, медленно фокус набирал обороты, для понятия изображения. Это было видео. Что-то ярко мерцало, свет переходил от тускло-теплого, к ослепляющему белому. Свет падал на старенькую люстру, с тремя потертыми расписными абажурами и выключенными кругленькими лампочками в них. Появился странный звук, набирающий скорость, звук, будто, закручивался, как спираль. Что-то безудержно вертелось. Кадр сменился. Это была Яна. Точнее, её лицо. Она, томно закатив глаза, устало глядела вверх, похоже, прямо на ту самую люстру. Свет, вместе с новым звуком, ускорялся. Кадр снова на люстру. Камера начала трястись, будто руки оператора страдали от тяжкого тремора или сам оператор устал снимать. Свет замигал ещё реще. Кадр снова на Яну. Из её носа скоротечно полилась струйка ярко-красной крови, окрашивая блеклые губы в соответствующий цвет. Её глаза медленно расширялись, густо-синие глаза с огромными зрачками и лопнувшими капиллярами. Кровь шла быстрее, свет мерцал чаще, кадр вновь мимолётно сменился на лампу, а затем снова на Грозову. На её лице начала сиять улыбка, которая становилась шире и шире, с каждой секундой. Широко открытые стеклянные глаза, с огромной улыбкой во всё тридцать два окровавленных зуба и водопадом крови из носа, идущему через рот и стекающему по подбородку, делали её бледное лицо пугающим, давая напомнить, что владелец этого лица уже давно мёртв. Экран потух и вместо этого появилась фотография коридора «Будайки», тёмный, в котором практически ничего не видно, кроме очертания стен и пола. «Яьли. Янемлибуйыротокакеволечоцилаледивя.» Это был голос Яны, она говорила задом наперёд. С оглушительным громким электронным хлопком, похожим на крик, на экране, на фоне этого коридора, начала медленно появлятся фотография Яны Грозовой. Она нежно улыбалась, глядя в объектив. Ещё живая. Под возникающей фотографией, так же, стал появлятся текст. «Яна Грозова умерла. Была убита. Правда. Вы виноваты. И никто мне не поможет. Потому что всем всё равно. Снятая кожа — ваших рук дело.» С громким щелчком, сбоку экрана, который уже окончательно потух и затих, разлетелся десяток искр и потянулась вверх нитка дыма, прямиком оттуда, куда входил провод от ноутбука преподавателя. Мария Александровна вскрикнула от испуга и вскочила со стула. Женщина, положив руку на грудь, пыталась отдышаться и прийти в себя, после увиденного. В аудитории повисла тишина. Очевидно по реакции, видео или что-либо это не было, принадлежало не ей. — … Я свяжусь с учебной частью, это… Это определённо ненормально, — её голос дрожал. Она прочистила горло и, развернувшись к студентам и пытаясь держаться ровно, продолжила, — Оставшаяся часть занятия отменяется. Вы можете идти на обед. Соня секундно нахмурила брови и сразу же услышала, как многие студенты, по сторонам от неё, встали и начали собирать свои вещи, в том числе, её одногруппники. Кажется, выбора не было. Енотова услышала шорох сбоку от неё и увидела, как только проснувшаяся Виолетта поднялась со стола и заспанно щурилась, вытирая рукавами лонгслива глаза. Девушка растеренно повернулась к подруге, пытаясь проморгаться, и вялым голосом спросила. — Мы уже собираемся? Софья лишь раздражённо выдохнула, из-за того, что Ви, по-видимому, пропустила странное и пугающее представление, отдав предпочтение сну, и сорвалась с места, схватив свой блокнот и шоппер, поспешно удаляясь. Резник, осоловело смотрела вслед ей, пытаясь сообразить что происходит. — Что? Я что-то не так сделала?

***

Вырезка из программы «Вечерняя Москва». Интервью Татьяны Черновой, студентки университета МГУКиТ. — Татьяна, в каких отношениях вы были с Мироном Могилянским? Вы, ведь, были одногруппниками с ним, — мужской голос заинтересовано адресуется молодой девушке. Брюнетка протяжно вздыхает и, глядя вдаль, затягивает сигарету. Её голос звучит завораживающе. Где-то фоном играет тихий джаз. — Ну, мы с ним не общались, но и не были в плохих отношениях, — она выдыхает клуб дыма из рта. Её губы, окрашенные в ярко-красную помаду искривляются в загадочной ухмылке, — Знаете, нейтралитет. Она вновь притягивает сигаретку и, погодя, с её губ повторно срывается кольцо дымки. — Что конкретно вы хотите узнать? — Может, вы заметили какие-то изменения внутри вашей группы? Может, в целом, в университете? — Слухи. Ходят слухи. Маньяк, убийца… — девушка томно закатила глаза, — Дух, призрак. Да. Сейчас ходит много слухов. Кто-то утверждает, что среди преподавателей кто-то свихнулся на старости лет, кто-то утверждает, что это какой-нибудь тихоня-студент решил отомстить обидчикам… Ну, не стану отрицать, были слухи, конечно, и о каком-нибудь призраке, воскресшим и решившим отомстить спустя сколько-то лет, — она подняла голову и увидела встретивший её вопросительный взгляд интервьюера, — Моё мнение? Не знаю. Не знаю, чему верить. — Не замечали вы чего-нибудь странного в последнее время в поведении Мирона? — Хм-м, — её взгляд витает по комнате, медленно и неспешно, — Он всегда был странным. Он всегда увлекался какой-то… Ну, знаете, — она вновь втянула сигарету, тлеющую на глазах, и выдохнула дымом, — Чертовщиной. Всякие оккультные истории, теории заговора… Богемская роща. История оккультизма, Джон Ди, Эдвард Келли… — она монотонна вела, — Знаете, я, вот, не хочу винить этих сатанистов, у них, сама по себе, религия эта — не вредоносная. Да, они поклоняются этому чëрному козлу, но у них, если не ошибаюсь, девиз: «Делай что хочешь, пока это не вредит другим»… Или это у викканов… — она закручивает одну кудрю себе на палец, — Я не сильно разбираюсь. Может, Мирона втянули в какую-то секту, знаете, как было тогда с моделью Русланой Коршуновой. Ходил слух, что она попала в секту, узнала что-то запретное, что не должна была знать и ей подстроили смерть. Выпала из окна своей квартиры на Манхэттене. Может, с Мироном тоже что-то такое было… Хотя, секта в МГУКиТе… — она усмехнулась, опустив вгляд, — Звучит, как аннотация какого-нибудь фильма, не думаете? — Может, Мирон контактировал с кем-то сомнительным или делал что-то сомнительное? — Это допрос или что? — девушка звонко рассмеялась и, сразу же успокоившись, снова сделала затяжку сигареты, — Ой, вот спросите конечно… Я уже сказала, мы с ним не особо общались и я за ним не следила. Что он делает, с кем он делает… Ну, я знаю, что у него очень разношерстные друзья во МГУКиТе, что в колледже, что в университете. И знаю, что за пару дней до своей смерти он что-то пропал вообще, не ходил на занятия. Хотя, у нас ведь четвёртый курс! — она покачала рукой из стороны в сторону, — Диплом! А он никогда не пропадал так, даже, вроде почти не было непосещений. И преподователи спрашивали куда он пропал.

***

— Может, объяснишь, в чëм дело?! Резник быстро шла за Енотовой, пока с ними, за компанию, шла Кубкова. Троица зашла на третий этаж нового корпуса университета. Соня живо передвигалась, пока подол её клетчатой тёмно-зелёной юбки до колена развевался. На её лице читалось напряжение, брови ставшие домиком над карими глазами, а бледно-розовые губы сжались в одну нитку, искривлённую в эмоции, похожую на злость или, даже, раздражение. Оказавшись у чёрных торговых автоматов, с большим выбором различных закусок, они остановились и Соня на месте развернулась, чуть не столкнувшись с друзьями. — Я же не одна это видела?! — Что? — Ви непонимающе кивнула. — Что было на экране, — Женя ответила за Соню. Шатенка злостно выдохнула и начала бродить кругами, она придерживала одной рукой вторую, которая была плотно прижата к её рту. — Нет, но это не имеет смысла! Всё что происходит — не имеет смысла! Да оно, оно никак не взаимосвязано! Я так стану параноиком! — Да ты уже, — раздался писк, оповещающей о удачной покупке чего-то в автомате и Виолетта, с лёгким смешком издёвки, выпрямилась, в силу своей кривой осанки, с шоколадным батончиком в руках. — Ты сама понимаешь о чем я! — Софья развела руками в стороны, — Этот показ с Яной, эти кассеты… Тот олень! Я даже не уверена, вдруг, это очередная галлюцинация? Может, мир просто сходит с ума?! — Мир всегда был сумашедшим, особенно если на этом сумашествии акцентировать внимание, — Резник прошла к громоздкому автомату, делающему кофе, стоящему у перил в воздушное пространство между этажами, — Мне, вообще, показалось, что мне это приснилось. — Я тоже подумала, что это какой-то сон, — Женя взялась за свои локти, слегка съежившись от дискомфорта. Ви нажала на определённые кнопки на маленьком экранчике автомата и тот характерно зажужжал и в стаканчик, поставленной в него ранее, полилась струя кофе, отдававшего знакомым ароматом. — Что это вообще значило? То видео с Яной, — Соня упёрлась рукой в автомат. — Я заметила, что автор того видео, будто, обвиняет нас в убийстве Яны… Та фраза: «Снятая кожа — ваших рук дело», — Кубкова сщурилась в размышлениях, — Она была и на том секретном этаже. — Окей, — Виолетта, уже с готовым стаканчиком свежезаваренного кофе в руках, развернулась к ним, — Допустим, автор видео — это убийца. Убийца — Видеодром, верно? А кто у нас снимает фильмы? — … Режиссёры? — Соня вопросительно подняла бровь. — В точку! А кто у нас режиссёр? — Ви прошла пару шагов вперёд и после, снова обернулась к подругам. Не дождавшись от них ответа, а лишь озадаченные встречные взгляды, она недовольно выдохнула, — Илья! Илья Завалин, который учится на режиссёрском в универе! — Думаешь, он убийца? Какой ему смысл убивать свою же девушку? — Соня фыркнула. — Сама подумай! Илья, режиссёр, на фоне чего-то решил убить своих жертв. Так ещё, на месте преступлений оставляет кассеты, тоже связано с кино! — У нас и колледж и университет, в целом, связаны с кино, — Женя двинулась в сторону автомата, по-видимому, тоже захотев кофе, — В кого не тыкни, тому найдётся мотив быть убийцей. Блондинка так же начала нажала на кнопку приготовления, поставив в автомат новый бумажный стаканчик. — Плюсом, я пару раз видела Илью. Он выглядет ненормально, весь психованный, постоянно чуть ли не плачет. Если не сказать, что он выглядит жутко, то ничего не сказать. Когда автомат закончил готовку, Женя взяла стаканчик, сразу же перехватив его в другую руку, из-за того, что он был слишком горячий. Она едва отпила кофе, причмокнув от высокой температуры напитка. — … Но я не скажу, что он выглядит, как убийца. — Ладно, похоже это бесмысленно, — Соня обречённо вздохнула. Делать было нечего. Она пошла в сторону длинного лакированного деревянного стола, образованного от соединения двух обычных, в центре зоны отдыха с автоматами. Девушка села, скинув с плеча сумку на пол. Она казалось очень растерянной и расстроенной. Столько времени прошло с начала всех таинственных убийств, а прогресса ноль. Может, действительно, не стоит пытаться самой вести расследование? Всё — что они получили, это шанс подвергнуть себя опасности и быть чуть не убитыми, то сначала фриком в маске, то потом оленем-переростком, который ещё непонятно является ли правдой. Может, стоит смириться? Смириться, что у их близкой и дорогой подруги Яны трагичная судьба, судьба — быть зверски убитой извращенцем, которого невозможно за такое большое количество времени поймать? Ви и Женя тоже подсели к подруге, первая расположилась сбоку от неё, а вторая — напротив. Наверное, стоило отвлечься от тёмных и негативных мыслей и перейти к чему-то житейскому. Но, хоть разговор мог и казаться простым, тема событий последний дней никак не могла отлипнуть. — Если честно, после встречи с тем Домушником, или как его звали, у меня постоянно чувство, что типа, а вдруг, я сплю? — Виолетта упёрлась локтями в стол, заговорчески наклонившись ближе к остальным. — У меня теперь так постоянно, причём даже в каких-то обычных делах, — Женя непроизвольно хмыкнула, — Например, сегодня Маркиза нагадила прямо посреди коридора. А она никогда так не делала, с самого детства она приучена к лотку. Соня издала невольный смешок. Хотелось, хотя бы на мгновение, отпустить это всё. Но этому мешало воспоминание о том, что Енотова уже успела нарыть. — Слушай, Соня, — Кубкова обратилась к ней, — Я тут вспомнила, о той тетради из комнаты Мирона. В ней помимо записей о Домушнике ничего другого нет? Может, там что-то есть о странных видео или что-нибудь такое… — Да, кстати, — Ви слегка подтолкнула в плечо Соню. — Н-да, есть кое-что… Софья пришла в себя. Точно, она кое-что нарыла. Так скажем, расшифровала из записей. Хотя, это даже забавно называть расшифровкой, ведь, там просто записи кривым неразборчивым подчерком. Девушка тут же наклонилась к своей сумке и мигом нашла ту самую тетрадку. С лёгким хлопком, тетрадь оказалась на столе и была открыта, пока Соня оживлённо листала страницы. — Я не совсем уверена в том, что поняла текст правильно, но есть ещё пара рисунков. Она открыла один разворот, на котором плавал неразборчивый текст, соскакивая со строки на строку. — Предвестник, — Соня ткнула пальцем в рисунок в углу листа, расчерченного в клетку. На бумаге синей ручкой вырисовывался кривой линией рисунок. Нечто, похожее на старые часы, с циферблатом, маятником и весовыми гирями по бокам от него. Гири были оформлены в подобие костяшек, а на верхушке часов расположился череп, судя по всему принадлежавший кошке. По бокам от черепа, вдоль самого циферблата, было нечто похожее на пару костей то-ли рук, то-ли лап, но если предположить, что череп принадлежал кому-то из семейства кошачьих, то и лапы принадлежали ему тоже. Кости лап были согнуты вверх и прижаты к часам, а пасть черепушки была широко раскрыта. — Очередной монстр? — Женя вглядывалась в каракули, в которых сложно было что разобрать. — Ну, он получается инвалид какой-то, — Ви указала на рисунок лап, — С двумя ручками он далеко не убежит. — Я смогла только разобрать одну фразу: «Появляется когда суждено увидеть смерть», — тон Сониного голоса был полон серьёзности, — А ещё… Она перелистнула пару страниц. На одном листе их встретил мрачный рисунок, практически вся страница была закрашена ручкой, а по центру, в эдакой темноте, стоял по пояс монстр, отдалённо похожий на Домушника. В тёмной одежде, похожей на одежду типичных средневековых монахов и с козьим черепом на голове. Монстр тянулся будто к зрителю, большой когтистой лапой. Под рисунком было лишь одно слово. — Чревовещатель, — прочитала Соня. Всё трое с сомнением переглянулись. — То есть, Чревовещатель? — Ви вопросительно повторила за подругой. — Ну, да. — У меня плохое предчувствие по поводу него, он выглядит жутко, — Женя откинулась на стул. — И последнее, — Софья омрачено снова начала листать тетрадь и в этот раз, она остановилась на последнем листе. По середине листа было вновь написано одно слово, обведенное несколько раз и потом зачеркнутое, будто автор или не хотел писать об этом или боялся. — Доппельгангер. — Будь здорова, — Виолетта хихикнула, но после ожидаемой встретившей её шутки негативную бессловную реакцию, с её лица сползла шкодливая ухмылка. — Ладно, а в итоге то, что это всё значит? — Женя повернулась обратно к тетрадке на столе. — Не знаю… Слишком много информации, — Соня, с растерянным тоном, притупила взгляд в сторону, — Обычно в детективных романах так не подкидывают подсказки. Енотова будто приуныла. Да и все, в целом, тоже. Расследование зашло в тупик. Но это до жути было невыносимо. От чувства настороженности и стресса по телу не редко бегали странные мурашки, особенно в последнее время. «Мы что-то упускаем.» Прозвучал вердикт в мыслях Сони, звучавший как приговор. Книги так не пишутся, а фильмы так не снимаются. Ведь, всё же, у этой истории должна быть развязка. — А что насчёт той странной речи во время видео этого? — Женя подперла рукой подбородок. — Она, кажется, была задом наперёд, — Енотова закрыла тетрадь, отодвинув её в сторону, — Но я не знаю, что там говорили… — Так тебе же снилось где говорили наоборот и ты понимала, что там! Почему не поняла сейчас? — Ви повернулась к той. — Ну, одно дело это сон, другое дело в реальности разбери, что там бубнят! Когда тебе снился секс с Эйсой Гонсалес на фабрике переработки слоновьей кости, ты же во сне не сомневалась в его правдивости?! — Эй! Ты обещала ни при ком не рассказывать! Две подруги переглянулись. — Там было одно отдельное слово, а потом целое предложение. Я… Яльи… Яьли? Кажется, Женя была увлечена размышлением о том видео на паре анализа и ей не было дела по распрей. Сквозь чёрные волосы, было заметно, как у Виолетты покраснели уши. Она внутренне поблагодарила Бога за то, что та не обратила внимания на упоминание странного сна девушки. Хотя, она одновременно к этому же захотела вставить затрещину Соне. — Погоди, Яьли? Звучит как… — Илья? — Женя закончила за Соней. Повисла немая пауза. — Вы же думаете о том же, о чем и я? — после заминки, Резник перевела взгляд с одной девушки на другую. — Мы снова вернулись к тому, что Илья главный подозреваемый? — Кубкова неуверенно нахмурила тонкие брови. — Это ведь имеет смысл! — Виолетта развела руками в стороны, с выражением лица, который читался как: «Эврика! Я была права!» Енотова тихо охнула, зажмурившись и начав тереть пальцами переносицу. — У меня всё равно сомнение, знаете ли. Какая-то чуйка что ли. Кубкова смиренно вздохнула и выровнялась на старом офисном стуле, который, как и другие такие же стулья, по-видимому поставили сюда другие студенты. Кажется, она словно задумалась, стоит ли что-то говорить или нет. Женя стала рассказывать, как подготовленная к краткому пересказу какого-то литературного произведения, обсосанного всеми критиками страны, на занятии литературы их всеми ненавистной преподавательницы по литературе, которая вела на предыдущих двух курсах. — Я думала, говорить или нет, — девушка звучала сначала неуверенно, — Но я связалась вчера вечером с одним знакомым Мирона. — Ты прикалываешься?! Почему раньше не сказала? — Ви уперлась руками об стол, наклонившись к ней. — Потому что это случилось вчера вечером, гений, — Женя прищурилась, с узнаваемой ноткой нетерпения в глазах, на перебивание её слов, — Дай рассказать сначала, а потом реагируй. Виолетта, как послушный ребенок, отскочила на спинку стула, похлопав от удивления глазами. В конце концов, стоило послушать свой объект симпатии. Женя дождалась момента, не перебьют ли её снова и после того, как она утвердилась, что её подруги внимательно её слушают, продолжила. — Мы когда рылись в комнате Мирона, я обнаружила записку, — она с лёгкостью продемонстрировала, достав из кармана джинс, маленькую жёлтую бумажку, на которой обычно что-то записывают и которую обычно вешают на видное место, чтобы что-то не забыть, — Записка по виду уже старая, но я порылась в Интернете и узнала, что номер на ней принадлежит другу Мирона. Он учится на операторском факультете у нас в университете. На столе оказалась мятая бумажка, на которой были написаны номер и имя. — И я договорилась с ним сегодня встретиться на обеденном перерыве. На этом этаже, — Женя закрыла глаза и смахнула свои пушистые кудри с плеч назад, — Это одна из причин, почему я пошла сегодня с вами сюда. — Гвидон? — Соня прочитала имя, криво вырисованное на желтевшей бумаге. — Это вообще реальное имя?! — Резник, с весельем, выхватила записку, — Типа как гандон? Гвидон гандон- — Мы с первого раза поняли, хватит. Женя раздражённо вырвала из её рук бумажку, бросив её обратно на стол посередине. Виолетта лишь фыркнула в ответ. — Повеселиться уже нельзя… — Откуда она у тебя? Ты раньше об этом не говорила, — с обеспокоенностью в голосе, Соня обратилась к Жене, чтобы не задерживать всеобщее внимание на возможном конфликте. — Я записку вообще заметила, когда уже была в машине у отца. Она, видимо, приклеилась случайно к рукаву моего пальто, когда мы рылись в общаге. Я сначала не придала значения, но у меня было странное предчувствие… Поэтому я нашла его. И этот Гвидон сказал мне, что у него есть кое-какая информация о Мироне. Значит, Мирон — единственная, на данный момент, зацепка. Кажется, это могло быть очевидно. Странная тетрадь в его комнате, камера с фотографиями, кетамин… Он определённо что-то знал. Возможно, его убили, когда он узнал что-то запретное или когда выяснилось, что он собирался что-то кому-то рассказать. — Звучит, как будто это какой-то заговор… Соня задумалась. Возможно, к его смерти причастна даже администрация МГУКиТа. А что если Видеодром — не главный преступник? Может, он исполнитель чьих-то прихотей? Нет, что-то не сходится. Если бы тому же ректору нужно было убирать неудобных людей, то это можно было бы делать как-нибудь «по-тихому», без извращённых убийств и загадок с кассетами. А Яна? Если это всё так, что Видеодром покорный исполнитель, чья-то шестёрка, то чем кого-то не устроила Яна Грозова? А может, она тоже замешана? Что они не знают о Яне Грозовой? То странное поведение Яны, в субботу, за день до её смерти. Когда она убежала с вечеринки «Посвята», устроенного в начале этого учебного года, в начале сентября. Разве что, эта вечеринка в этом году была устроена официально, а не условно в каком-нибудь клубешнике. Но осталось лишь дождаться встречи с этим самым Гвидоном, чтобы что-то разузнать.

***

По небольшому супермаркету, нахожившемуся недалеко от МГУКиТа, с запоминающимся названием «Густо», раздался характерный железный треск, точнее поворотного механизма ручки-дозатора вендингового автомата. В стеклянном круглом резервуаре двинулись маленькие капсулы, с разноцветными пластмассовыми крышечками, и одна из них стукнулась о стенку в лотке выдачи. Возле покоцанного автомата, у которого слазила красная краска и находившегося у выхода из магазина, стояла пара парней. — Хотя бы в этот раз его не заело, супер! Адам достал из лотка капсулу с синей крышечкой. Он, с довольным видом повернулся к Милану, который слегка запыхался от духоты в помещении и расстегнул свою чёрную куртку, вырисованную бледно-фиолетовой широкой клеткой, купленную когда-то через руки, тобишь буэшную, из-за того, что её бренд закрылся ещё в нулевых. — Мы пришли сюда не ради игрушки, а чтобы купить что-то на обед. Милан поднял брови и на его лице появилась ироничная улыбка. — Цыц, я мужчина, а значит я главный в семье! Если нам нужно к автомату, мы будем у автомата. На такой ответ, Милан засмеялся и легонько ударил его в плечо. — Ты что, совсем ахерел? Я чем тоже не мужчина? Как только Мил собрался развернуться вглубь магазина, Адам тут же его остановил. — Стой, не беги, — он открыл капсулу, — Кое-что тебе надо дать. Как только парень к нему развернулся, Северьянов достал из пластиковой оболочки кольцо. Маленькое дешёвое детское колечко серебристого цвета, с зелёной круглой стекляшкой сверху, заблестело на свету старых магазинных ламп. Адам взял Милана за худющую бледную руку, с длинными пальцами и заметными голубоватыми венами на тыльной стороне ладони. Его рука, которая была в руке Адама, они так сильно отличались, что даже казалось забавным. Эти нежные ухоженные ладони, с мягкой белой кожей, в сравнении с его грубыми ладонями тёплого оттенка, с непроходящими мозолями на пальцах. — Вот, — после того, как кольцо оказалось на безымянном пальце Мила, Адам самодовольно заулыбался, — Вот так лучше! Милан, с некоторым удивлением, начал рассматривать пластмассовое колечко на пальце. На его лице появилась, казалось бы, глумящаяся усмешка, но предостережения улетучились сразу, как парень поднял на того взгляд, полный тепла. — Оно того не стоило… Но спасибо. — Не смущайся, это малое, что я сделать могу! Теперь пойдë- — Подожди, так неправильно, — Милан прервал Адама. Коноплëвский запустил руки в карманы своей куртки и начал шарится. В одном из них он нащупал монету, затерянную там когда-то давно. Зазвучал ещё один железный треск ручки-дозатора автомата и в лоток стукнула ещё одна капсула, в этот раз, с красной крышечкой. Адам, с неподдельным интересом о том, что задумал его парень, наблюдал, что он делает. Капсула открылась и на свет появилось ещё одно детское кольцо, но уже с голубой стекляшкой. С бубнежом: «Дай сюда», Мил схватил руку Адама и натянул ему на безымянный палец украшение. Слава Богу, кольца были незамкнутыми и поэтому, их можно было растянуть и надеть взрослым парням… — Теперь у нас парные кольца! — с счастливым видом, Милан показал ему свою и его правые руки, с прекрасными и милыми колечками на них. В груди стало жарче, а под рёбрами что-то защекотало, будто бабочки в животе. Адам не мог оторвать своего взгляда от него, хотелось, взять и прямо сейчас и прямо здесь поцеловать. Будто, события прошедших дней и прошедшего утра были пустяками. Казалось, они были сейчас одни в этом маленьком супермаркете… Но так только казалось, к сожалению. Непроизвольный шум послышался со стороны кассы, напротив нежной парочки, которая одновременно повернулась на источник шума. Это был обычный молодой кассир, с заспанными глазами, уронивший что-то, и который наблюдал всю эту романтичную сцену с самого начала. Тот растерянно и, даже, виновато таращился на них, не желая прерывать. Хотя, скорее, он был смущён тем, что в его магазине вот-вот могла засосаться пара парней. — Какие-то проблемы? — после минутной тишины, Северьянов обратился к бедному кассиру, недовольствуясь очевидным глазением на них. — Господи, пойдём, — Мил раздражённо прошипел и, дабы избежать неприятностей, крепко схватил парня за рукав его куртки-пилота, поведя внутрь рядов продуктового. Парочка оказалась среди полок с вредной едой, чипсов, газировок и, даже, алкоголя. Уже было спокойнее и тише и рядом никого не было. — Что? — Не стоит лезть на рожон, Адам, — прервал парня Милан. Коноплëвский отпустил его рукав, а затем, видимо, выпуская свой пар, резко и достаточно грубо поправил мохнатый воротник куртки Адама. Парень фыркнул, не выдержав невольной улыбки на столь агрессивную заботу о нём. — Ла-адно, — Северьянов протянул, вызволившись из хватки Мила и вытянув руки вверх, зажмурился от стоячего холода в магазине, проникшего сюда, похоже, из-за какого-нибудь сквозняка, — Нам нужно сделать то, зачем мы пришли. Слегка подпрыгнув на месте, он легко развернулся в ближайший проход в соседний ряд, где находилась еда быстрого приготовления, по типу лапши для заварки, пюре, бульоны и тому подобное, от классических известных «Дошираков», до каких-то непонятных азиатских фирм. — Я за лапшой! Встретимся на кассе! «Ну, конечно, он быстро слинял выбирать себе всякую фигню.» Милан мысленно усмехнулся и направился в сторону холодильников. Он знал, что Адам очень любит пробовать пустые калории, причём стереотипную нездоровую пищу. Стоило бы упомянуть, что тот является нехилым едаком и когда в очередной сети появлялась новая акция, где фигурирует какой-нибудь «новый вкус», то тот упоминал, что хотел бы попробовать. Хотя, Адам и сам по себе неплохой повар и готовит действительно крутые блюда и, в том числе, десерты. Какие-нибудь пловы, салаты, супы, то это к нему. Мил даже вспомнил, как тот однажды приготовил торт на день рождения своей тёти… Не то, что он сам, что однажды чуть не поджёг Женю, пытаясь приготовить яйцо пашот. Вот интересно, что при этом Северьянов сохраняет без проблем спортивную форму. Никогда не было фразы «я набрал» в контексте лишнего веса. Ну, максимум, в контексте, может, веса спортивного тела… Наверное, он быстро сжигает калории и это всё уходит как раз в набор мышечной массы. Пока Милан размышлял, прогуливаясь мимо холодильников, со стеклянными дверцами, и выбирал что себе взять, кассир включил телевизор, который висел над кассой. Ящик, с перебоями, загорелся голубым цветом, а затем, через белый шум, прояснилась картинка. Какое-то обширное яркое помещение, похоже, церковь, а в ней несколько человек исполняют хор. «♪Ближе, мой Бог, к Тебе, О, ближе к Тебе, Даже если это крест возносит меня, Всё равно моя песнь будет ближе, мой Бог, к Тебе, Ближе, мой Бог, к Тебе, ближе к Тебе.♪» Коноплëвский, с каким-то недоверием, поднял голову к телевизору. Очередная пропаганда от набожных фанатиков или просто программа с церкви? В любом случае, после окончания песнопения, телевизор начал снова шуметь, а экран сменился помехами и потух. Кассир тихо выругался и куда-то поспешно отошёл, выйдя из кассы. Наверное, в кладовку за каким-нибудь инструментом, или чем там чинят телевизоры. Мил безразлично пожал плечами и продолжил своё движение у холодильников. Он открыл одну из стеклянных дверец, заприметив один из молочных коктейлей в маленькой упаковке, смирно стоящий на полке. Интересно было, что весь супермаркет будто затих, хотя в нём были только Милан, Адам и тот несчастный кассир. Где-то под потолком бродило жужжание вентилятора и гул люминесцентных ламп, горящих холодным светом. В такой тишине, казалось, весь магазин по-тихому оживал. Стрекотание электроники становилось громче, что вселяло какой-то необъяснимый дискомфорт внутри. «████р █м██ ██.» Еле доносившийся шёпот проскользнул рядом. — Адам? — вздрогнув, Милан обернулся, но рядом никого не было. Его взгляд встретили лишь переполненные продуктами железными полки, — Ты что-то сказал…? Его лицо преобрело обеспокоенное выражение, светлые брови встали домиком, а в горле появился ком. Наверное, показалось? Парень проморгался и секундно помотал головой и вернулся снова к холодильнику. Где-то в далеке послышалось тиканье часов, которое ушло куда-то слишком далеко, чтобы его потом можно было расслышать. Что-то завертелось, закручиваясь в спираль. Внутри поселилось знакомое чувство напряжения и нарастающего детского страха. «Он-н… Она█ни███… ██…» Мил нервно сглотнул и шустро схватил какой-то молочный коктейль и, захлопнув холодильник, пошёл дальше по магазину. Оно не повторится. Вблизи показался целый низенький ряд с различной выпечкой, от шаурмы с бутербродами, до булочек. Главное, не подавай виду, что ты знаешь. «Он██нист… Онанист… Он… ██… Рукоблуд. Маструбатор. ████…» Из рта вышел дрожащий выдох. Мил медленно наклонился к полке, водя рукой по упаковкам с едой. Он даже не выбирал, хоть и пытался, он был настороже, он боялся. За ухом послышался тихий долгий стон, мычание, переходящий во вздох. «████ никогда не был хорошим человеком.» В груди что-то сжалось. Главное, делай вид, что ты не заметил. В низу живота что-то начало покалывать. Оно не повторится. Виски начало сдавливать. Может, давление, а может, просто перенервничал. Длинные светлые волосы свисали, обрамляя бледное лицо, но и, так же, перекрывая обзор по сторонам. Справа что-то есть. Периферийным зрением парень уловил движение. Оно стояло рядом, смотря, что он делает. Тёмное, тихое, стояло рядом. «…████лю██б██люб█ю█блю█люб█юлюблюлюблюлюблю… Тебя, Милан.» Голос становился чётче. Милан подскочил, резко повернувшись в сторону силуэта. Внутренне, в голове билась мысль, молящая чтобы это был Адам. Но никого не было. Оно словно завернуло за ближайший поворот в крайний ряд и последние чёрные вкрапления «кого-то» были еле уловимы глазом. Лёгкие наполнились сухим и прохладным магазинным воздухом. — Только попробуй снова начать, дрянь… Слова, как по льду, выскользнули в пространство, в сумеречную атмосферу маленького магазинчика. Будто, всё застыло, в моменте. Покрасневшие голубые глаза закатились, когда Мил попытался перевести дыхание. Парень медленно направился в тот же поворот, скрестив руки на груди, то ли от холода, то ли от напряжения. Надо было удостовериться, что его там нет. Практически идеальная тишина, только гул ламп и холодильников и стук каблуков кожаных сапог. Милан подошёл к краю стеллажа и аккуратно выглянул. Внутри бешено билось сердце, отдавая удары в виски. В ответ, с другого конца стеллажа, на него точно так же выглядывал «он». Чёрный силуэт неподвижно смотрел в ответ. Выдавив жалобный писк, парень быстро развернулся обратно, прижавшись спиной к полках с продуктами. Недолго думая, он сразу же, дрожащими руками, полез в свою сумку и быстро достал рыжую баночку, а затем и недопитую бутылку воды. Пластмассовая белая крышка легко открылась и из упаковки на худую ладонь выскочили пара продолговатых таблеток и они сразу же, так же быстро, оказались во рту. Мил запил их водой и по его подбородку потекла капля воды. «Должно помочь, должно помочь…» Ноги непроизвольно тряслись в коленях. Выдохнув, Мил выглянул ещё раз из стеллажа. Фигура стояла уже по середине прохода. Милан почувствовал, как его конечности немеют и он, через силу, начал выходить из-за угла, всматриваясь в силуэт. В этот раз, он была чётче, расплывчатый тёмный угольный цвет, перетекал в перламутр, напоминающий испачканную красками воду или лужи бензина. На «лице» было нечто, похожее на ряд зубов. Безрукое, оно подкашивалось в коленях, дергаясь. «Рука…» Фигура начала медленно делать шаги в сторону Милана, пока того сковал ужас, переходящий в панику. Он начал слегка трясти головой из стороны в сторону, словно умоляя нечто не идти к нему. Но, похоже, он не хотел останавливаться. Свет люминесцентных ламп под потолком начал изрядно мерцать. Парень не мог убежать, лишь заторможенно пятиться назад, как запуганный щенок. Это всего-лишь иллюзия, как обычно, но внутри всё равно было ощущение, что это реально. А может это действительно реально? Всё, что они пережили. Эта мысль заставила ещё сильнее начать паниковать Милана, который, еле находясь в сознании от испуга, продолжал пятиться назад. Но тут, Мил уткнулся спиной в что-то мягкое и вскрикнул, заодно с разворота даруя кому-то хорошего леща. Громкий хлопок и тихое «а-ай», за Миланом, как оказалось, стоял Адам. Свет снова пришёл в норму, а Северьянов стоял, потирая щеку и зажмурившись от резкой боли. — О Господи, прости, — Коноплëвский попытался придти в себя, держа за плечи Адама. Он повернулся назад, где только что стояла фигура, чтобы удостовериться, что там никого нет, а затем снова на своего парня, — Прости, я… Я не хотел. — Ладно, у тебя действительно тяжёлая рука, — усмехнувшись и держась за щеку, он выпрямился и перед ним была оказалась странная картина: Мил стоял, дрожжа, как бешеная собака, с покрасневшими стеклянными глазами. Улыбка с лица Адама быстро слезла, а густые брови серьёзно нахмурились, — Та-ак, что здесь происходит? Милан растерянно огляделся по сторонам, пытаясь сообразить что сказать, безуспешно выдавливая из себя какие-то случайные буквы. — Милан, что случилось? Серьёзный тон Адама даже как-то напугал и без того потерянного парня. Сеыерьянов аккуратно положил руки на плечи Милана и его взгляд заметно смягчился, как и голос. — Ты можешь мне рассказать. Если надо будет, я надеру задницу любому. Коноплëвский невольно хмыкнул, но в горле снова появился тот самый неуютный ком. Адам, в последнее время, оказывается часто рядом с «ним». Но это же не одно и то же, они не одно и то же. Да и «то» нереально… Или реально? Милан помотал головой, виновато опустив взгляд. Бледные тонкие губы сжались. Адам заметил перемену и едва наклонил голову, пытаясь уловить его глаза. Руки Милана оказались на руках Адама. Они были тёплые. Он аккуратно опустил их вниз, сняв со своих плеч. Через силу, Милан поднял голову на Адама. — Мне надо кое-что рассказать… — Я тебя внимательно слушаю. Мил немного опешил. Рассказать правду, то что стоило рассказать с самого начала. Выдавить это. В отношениях же всё строится на правде и доверии. Особенно, в ситуациях, когда по зданию вашего университета бродит маньяк. — Слушай, эм… Я сначала спрошу-у, — он протянул, пытаясь сформировать правильно предложение, — Довольно радикальный вопрос, но не воспринимай это буквально, ладно? — Ладно…? — Эм, в общем… Ты же не думаешь, что я, ну… Убийца? — Не понял, — Адам растерялся, отпустив его руки, — Ты, что, Виде- — Да тише ты! Нет! — Милан закрыл ему ладонью рот, после чего сразу убрал её, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться нет ли никого кроме них в этом ряду, — Просто ответь. — Ну-у, я не думал о том что ты… Э-э, по крайней мере, до этого момента. — Я и не убийца. Просто… Хотел убедиться, веришь ли ты мне. — Я хочу верить, но ты меня сейчас пугаешь. Милан напряжённо выдохнул. Раз уж начал, стоит продолжить. — Тогда, когда мы были на этаже 3М… Я нашёл кое-что. Стоило рассказать сразу, наверное. Но я нашёл там папку с фотографиями. Там были какие-то старые фотки, с нулевых ещё вообще, каких-то случайных людей и новые… С Яной. С нами. Лицо Адама побледнело, а глаза сразу испуганно забегали. — Ты почему сразу не рассказал?! Это же такая улика, может, полиции надо было отдать! — с каждым словом его голос повышался. — Да я знаю! Но там было кое-что. На некоторых фотографиях. Точнее, где мы были. Где я был… Милан побледнел, как будто, ещё сильнее начал боятся. — Там был он. Рука, — Милан поднял взгляд на Адама. — Рука? — Северьянова встретили стеклянные глаза, на которых накатывались слëзы страха. Голос Милана начал дрожать. — Да. Я его вижу. Я тебе говорил, что иногда вижу «кое-что». Я вижу его. Я думал, он всего-лишь моя галлюцинация… Но он был на этих чёртовых фотографиях. Они настоящие. Рука и тот олень, они настоящие… Они прячутся, они умеют умеют прятаться, они… Они здесь. Коноплëвский подвёл руку к своей голове и указательный палец уткнулся в висок. — Они бегут где-то… Где темно… Чёрной ночью. — Милан, тебе, наверное, показалось, — голос Адама стал значительно спокойнее и тише от нарастающей тревоги, — Это галлюцинация, тебе показалось, всё хорошо, слыши- Милан схватил Адама за плечи, впившись в них пальцами сквозь ткань куртки. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. — Рука реален. Он преследует меня с тех пор как мне исполнилось восемь… И, с каждым разом, он ближе, — с безумными и широко раскрытыми глазами, парень прошипел каждое слово, после чего, его голос вздрогнул в жалобную ноту и он зажмурился от накопившихся слëз, — Адам, мне страшно. Мил уткнулся в плечо парня и тот его обнял, беспокойно пытаясь сообразить что только что произошло. Адам неуверенно поднял взгляд в пустующий проход ряда, в котором они стояли. Получается, то, что они видели — реально? А может, оно всё ещё здесь стоит? Просто они не могут этого видеть? — А я могу посмотреть на эти фото? После того, как прозвучал неуверенный вопрос от Адама, Мил отпрянул от него. — Н-нет… — Почему? — Ну… Я потерял папку с ними. — Что?! Адам развёл руками в стороны. Казалось бы, куда ещё хуже. — Ты точно дома не оставил?! — Нет, я проверял! Наверное, я потерял папку на Будайке! Может, когда мы бегали от этого монстра или… Не знаю. — На Будайке? — Северьянов переспросил. — Ну, да. Они стояли вдвоём, молча смотря друг на друга. — Я тут вспомнил, — Адам проворчал, почесав затылок, — Когда мы шли с тобой в кабинет, где сумки наши лежали. Оттуда вышла Снежана с сумкой. Милан широко раскрыл глаза, будто от осознания и изумления. — Ты думаешь… Это она забрала папку? Он молча кивнул в ответ. — Вот сучка, — Мил словно пришёл в себя и сразу же развернулся, позабыв обо всём, что сейчас было, и двинулся в сторону выхода из «Густо». — Эй, погоди! — Адам ринулся за ним. Они оказались быстро у выхода из продуктового магазина, рядом с которым была касса, а за ней тот самый кассир, который на стремянке ковырялся в телевизоре. Милан шёл быстрым и широким шагом, кажется, наполненный решимостью и уверенностью, что Снежана действительно забрала ту папку с фотографиями. Похоже, всё встало на свои места. Вся эта её неуверенность, напыщенность. Наверное, она и связана с Видеодромом. Она же первая нашла Яну. — Эй, вы ничего покупать не будете?! — Да пошёл нахуй! — Адам раздражённо крикнул вслед позади оставшемуся кассиру. Пара вышла на улицу, белый яркий свет затянутого облаками неба ослеплял. Северьянов остановил Милана на небольшой крыльце, повёрнутом вдоль здания, в виде горки, без лестницы, с постеленным жёлтым резиновым ковриком, чтобы на крыльце не скользили. — Стой. Ты точно уверен что не потерял нигде? — Уверен. Я даже её из сумки специально никогда не вытаскивал. Коноплëвский отдернул руку, которую держал парень и, спустившись по лестнице, направился к переходу через дорогу, к зданию рядом стоящего университета. — Только посмей снова полезть в какую-то неразбериху, как тогда, на первом курсе, — Адам еле успевал за ним. — Тот жирдяй заслужил, чтобы ему кто-то вправил нос. — Милан, стой! Когда парень оказался у перехода, его быстро остановил Адам и мимо них пронеслась машина. Они остановились, провожая взглядом стремительно удаляющееся авто. — Свинота, — пробурчал Адам, явно адресуя слова водителю. Он сразу переключился снова на Милана, который уже собрался делать шаг, но тот его оттянул обратно, — Да подожди ты! — Да что?! Северьянов отвёл от дороги парня, от пешеходного перехода, крашеного в бело-жëлтые полоски. Мимо снова проскочила пара легковушек, которые, по-видимому, не спешили остановиться. Адам встал напротив Мила, перегородив ему путь к переходу и крепко взял за плечи, чтобы не позволить тому сбежать и наделать глупостей. — Чтобы ты не собрался сделать, я сразу тебя остановлю, ладно? — Что? — Послушай, — он набрал в грудь воздуха и выдохнул, — Кидаться с кулаками каждый может, но это не самое разумное решение. Говорю, как человек, который всё-таки сильнее тебя. Коноплëвский показательно сморщил нос, закатив глаза, и попытался пойти в сторону, но Адам дёрнул за плечи его обратно на место. — Стоять. Парень поднял брови, ожидая того, чтобы Милан всё-таки остался и дослушал. После того, как он помотал головой, с выражением лица «О, Господи», и наконец успокоился, встав в смирительный контрапост, на лице Адама появилась благодарная и самодовольная улыбка и он дальше продолжил. — Милан, твоё упорство похвально. Но, всё-таки, не стоит так напрямую сразу идти напролом решать проблему. Не факт, что Снежана вообще забрала эту драную папку, я просто предположил. — Но это звучит логично! — Да, логично. Но после того, что оказалось, что ты скрывал, я так понимаю, ото всех, что нашёл фотки, сделанные, очевидно, когда следили за нами, и тут ты полезешь на Снежану с претензией, что она украла их, то большинство подозрений падут на тебя. Фирштейн? — Ну, да… — Мил притупил взгляд в асфальт, осознавая последствия своих возможных действий. — Опять же, первая жертва Видеодрома — это твоя тётя. Думаю, Соня или кто-нибудь ещё, наверняка, уже догадались об этом. — Хочешь сказать, я главный подозреваемый в пособничестве Видеодрому? — Как ни печально, выходит, что да. Мил, не долго думая, поднял взгляд на Адама, полный серьёзности и надежды. — Ты тоже теперь думаешь, что я помогаю ему? — Э-э… Адам переменился в лице и вся значительность и строгость быстро сползла с его образа. И ведь, действительно, он сам подозревает Милана в этом? Кажется, где-то глубоко посеялось зерно сомнения. А можно ли доверять тому, кого ты любишь? Особенно, когда он так тесно связан с серийным убийцей… Особенно, если вспомнить, как тот будто запнулся, на этаже 3М, перед Миланом, словно обдумывая, атаковать его или нет. Адам не знал, что ответить. Он хотел верить Милану, он верил Милану. Нет, ну не может же он помогать маньяку? Милан не такой. Но всё равно, слова застревали на корне языка, не позволяя сказать что-либо. Милан сразу озлобился, светлые брови, похожие на вытянутые треугольники, искривились, а тонкий курносый нос сморщился. — Ну и бред… Он грубо отдернул руки Адама, державшие его плечи, и скоростно обошёл его, не останавливаясь, идя по пешеходному переходу. Напротив Милана, с резким скрипом, остановилась машина и она засигналила. Парень оступился, а затем моментально показал водителю средний палец, выкрикнув: «Пошёл нахуй!» и продолжил свой маршрут в сторону стеклянного здания университета. Адам остался на месте, провожая его взглядом. Он запрокинул голову вверх, закатив глаза и процедил сквозь зубы какой-то мат и, недолго думая, побежал трусцой за ним.

***

— Итак, где этот твой гандон? Виолетта выбросила обёртку от сладкого батончика в большое чёрное мусорное ведро рядом с торговым автоматом с кофе. Трое девушек стояли на третьем этаже нового здания, дожидаясь обещанного Жениного друга Мирона. — Не гандон, а Гвидон. Будь поуважительнее. А то ещё услышит, обидится и не будет нам помогать. Женя упёрлась в круглый столб спиной, скрестив руки на груди. — Над ним и так жизнь поиздевалась… — пробубнила под нос Соня. — Прямо в точку! Ви посмеялась над комментирием Сони, который был сделан, скорее всего, не с умыслом злой шутки, он он всё равно прозвучал именно так. В любом случае кто в здравом уме назовёт своего сына Гвидон? Наверняка какая-нибудь мамаша, которой взбредило выделить как-нибудь своего новорождённого среди остальных детей. — Я серьёзно, хватит, — в голосе Жени прозвучала явная нотка претензии. — У-у-у, а что будет, если не остановимся? Резник встала напротив девушки, упершись руками в боки. Она казалась сегодня в особенно позитивном настрое, полном озорства. — Очевидно кому-то будет не хорошо. — О, а кому? — Точно не мне. — Ребят, — Соня попыталась влезть между ними, но была успешно проигнорирована. — Ну и что же ты сделаешь? — Я? Я могу многое. — И что же, например? — Ребят! — Соня снова попыталась отвлечь их, но опять безуспешно. — Тебе когда-нибудь зубы выбивали? — О-о-о, нет, никогда! — Да? Это легко можно исправить. — Ребят! — Соня нагло дёрнула обеих девушек за плечи и те, в недоумении, посмотрели на неё, отвлекшись от диалога, — Ссоры оставьте на потом! — Мы не ссоримся, я просто прикалываюсь, — Ви простодушно пожала плечами. — Это не смешно, — Женя отпрянула от столба. В целом, она была права, шутки про имя уже были не актуальными. — Хватит, смотрите. Енотова показала рукой в сторону, между девушек. В конце этажа, возле входа на лестничную клетку, огороженного стеклянными дверями, стоял парень. Он был не очень приятного и мятого внешнего вида, долговязый, с тупым выражением лица. Визуально, он будто был с бодуна. Лохматые отросшие патлы, разной длины и цвета смеси каштана и выгоревшего рыжего, неаккуратно свисали вдоль лица. Он был больше похож на запущенного пуделя, чьим хозяином был заядлый алкаш. — Это он? — Соня еле слышно прошептала, начиная мысленно переживать, чтобы тот не слышал ничего сказанного ранее Виолеттой в его адрес. — Похоже, что он. Кубкова двинулась в его сторону, а Соня и Ви пошли за ней. — Только никаких глупых шуток и неуместных комментариев, — Женя, в пол оборота, скомандовала подругам, продолжая идти. Парень, который, по-видимому, был тем самым Гвидоном, поднял голову на приближающихся девушек и как-то неловко заулыбался. — О-о, привет! — он протянул руку. — Н-да, привет, — блондинка неохотно ухмыльнулась и быстро пожала ему руку, сразу её отпустив, — Ты тот самый Гвидон? — Да, я. А ты… — Гвидон защурился, показывая пальцем на неё, пытаясь вспомнить имя, — Ж… Ж-ж-ж… Женя! Женя, верно? — Да. — О, класс, запомнил твоё имя, прикинь? У меня так просто бывшую звали, было легко запомнить. Правда, она, сучка, ушла от меня… К какому-то качку с актёрского. — Просто прелесть, — она через силу посмеялась, пытаясь максимально расположить его к себе. Гвидон недоверчиво оглядел двух других девушек. — А… Ты не говорила, что придёшь не одна. — Эм, — Женя обернулась на них, а затем снова на него, — Так вышло! — Ла-адно, мне всегда приятно в компании красопеток, — он повернулся к Виолетте, спесиво фыркнув, — Без обид. — Чë? — Цыц! — Кубкова цыкнула Резник, чтобы та не лезла на рожон. — Та-ак, — парень ну очень похоже любил бесяче протягивать слова, — Ну и зачем мы тут собрались? Всё скажу, я всего-лишь честный студент с операторского… Неблагодарная работа. — Смотри, Гвидон. Ты же был другом Мирона? — Ну, типа того. — Ты сказал, что знаешь кое-что, что он делал перед своей смертью. — Так, да. Женя кивнула Соне и та, тотчас всё поняв, достала из сумки тетрадь. — Тебе выглядит знакомым что-нибудь из этого? — Енотова шустро листала страницы, с рисунками и странными невнятными текстами. Гвидон вглядывался в тетрадь, но на его лице было написано непонимание. — Че это? — Это тетрадь Мирона, — Соня поднесла ему ближе её. — Это прикол? — он изподлобья, с сомнением, посмотрел на девушек. — Нет, это было в его комнате, — Женя поправила его. — То есть…? — Это было в его комнате. Это его тетрадь. Что непонятно? — Виолетта всё-таки влезла в разговор. — Нет, это я понял. И типа я знаю, что он увлекался этой вот всей чухней, типа оккультизма, вот это всё… Но подчерк не его. — Я же говорила… — Ви одобрительно кивнула. — Но подожди, то есть он не мог подделать подчерк? — Кубкова показала пальцем на корявые буквы. — Ну, э-э… Не думаю. Ну, знаете, не в его стиле, типа. Я не отрицаю, что это может быть его, но просто, как будто, не его. — Это бессмысленно, пойдёмте… — Соня расстроенно захлопнула тетрадь, уже в полу развороте. Но тут, Гвидон остановил их. — Погодите, погодите! Я же говорил, что знаю, что Мирон делал перед своей смертью! Троица сомнительно переглянулась. Женя всё больше начинала жалеть, о том, что она в это ввязалась, так ещё и втянула в это подруг. — Выкладывай. — А, а, а, — Гвидон хитро заулыбался, повертев указательным пальцем влево-вправо, — Не за бесплатно. Мы живём в капиталистическом мире. А я, к слову, бедный студент-оператор. У меня даже денег нет на… Что-нибудь интересное. Да даже на снюс, хотя он стоит копейки. Женя начала внутри закипать, но нужно было держаться. Это ради всеобщего блага. Но, кстати, у Жени был хороший вариант «платы». Она полезла в свою сумку, но тут же остановилась, оглянувшись на девушек. — Только это между нами. Никому. Те непонимающе кивнули. Женя снова посмотрела на Гвидона, поразмыслив, стоит ли делать такой шаг. Но выбора не было. Чуть-чуть попозориться. Она достала из сумки прозрачный пакетик, с несколькими тёмными шайбами внутри. — Снюс. Пять упаковок. Целые и даже не вскрытые. Заспанные глаза Гвидона широко раскрылись и он сразу показался счастливым. Он потянул руки в пакету, но Кубкова отдернула его. — Сначала расскажешь нам всё, что ты знаешь. Потом оно станет твоим. — Да за такое, я тебе даже отлизать готов, красотка! — Обойдусь… Говори, что знаешь. Парень прокашлялся и выровнялся, периодически жадно поглядывая на заманчивый пакет в руках блондинки. — Та-ак… С чего начать? Ну, вы наверняка знаете что он колледжный, да, как и вы. Познакомились мы случайно как-то, даже не помню где, — Гвидон начал ковыряться у себя в ладонях, параллельно роясь в памяти в голове, — Вроде на каком-то там проекте, снимали там… — он заметил нетерпеливые взгляды и, заново прокашлявшись, продолжил, -… Не важно. Убили его во… во вторник? Он в понедельник, за день до этого, ходил к ректору. — На восьмой этаж? — Да! Он что-то говорил о какой-то беде… Что что-то назревает. Что скоро годовщина какой-то катастрофы. И что в ближайшие месяцы может случится что-то страшное. — Катастрофы? — Да, и не одной. Если вам надо идти узнавать что-то у кого-то, идите к ректору. Девушки переглянулись между собой. Что это могло значить? Катастрофа и не одна? Хотя было кое-что, точно… — Это всё, что ты знаешь? — Женя вздохнула. — Типа того. — Ладно… Это твоё, держи. Девушка передала пакет с шайбами снюса Гвидону и тот радостно принял его, принявшись копошится внутри. Попрощавшись с ним, они двинулись к залу с лифтами, думая куда направляться дальше. — Кстати, откуда у тебя было столько снюса? Ты заранее купила? — Соня всё ещё была, мягко говоря, удивлена такому способу «оплаты». — Нет… Скажем так, — протянула Женя, пытаясь сообразить как лучше сказать, чтобы не было лишних вопросов в её сторону, — Раньше у меня была плохая привычка. — Плохая привычка?! Пять шайб снюса — это же пизда организму! — в голосе Виолетты прозвучали одновременно нотки шока и даже какого-то разочарования. Кажется, она ещё многое не знала о своей симпатии, хоть они и проучились вместе уже три года. — Вот поэтому я тебе и говорю бросить курить, — Енотова легонько ударила кулаком в плечо подруги, — Мадам пепельница. Похоже, следующая цель была ясна. Идти к ректору. Но раз Мирон туда ходил и на следующий день его убили… Значит, это подтверждает теорию, что Видеодром только чья-то пешка? Пешка администрации МГУКиТа… И идти туда тоже, наверное, опасно. Идти туда значит идти на верную смерть. Но было ли всё так просто? Но если не рисковать то, что ещё может случится? Сколько ещё убийств произойдёт? — Что-ж… — Ви потянула палец к кнопке вызове лифта, — Едем к ректору, получается? — Стой! Женя шлепнула её по руке. Виолетта резко убрала её, с виноватыми глазами взирая на Кубкову, напоминая бедного щенка. — Бить не обязательно было! — Я не сильно же. — Да, но… Зачем ты останавливаешь? Нам нужно к ректору! — Это же большой риск! Послышался короткий звонок и серебристые двери одного из лифтов открылись. Хоть Ви и не успела нажать кнопку вызова, лифт всё равно приехал и из него вышла пара человек. Может, это была судьба? — Какой риск? Пойдёмте! Виолетта уже повернула к лифту и Кубкова, гневно пыхнув, схватила её за локоть и оттянула обратно. — Эй! — Подумай! Мирон туда пошёл и его убили! Пойдём туда же, тоже долго не протянем! С характерным железным звоном, двери лифта снова закрылись, а на электронном табло над ним цифра «три» быстро начала увеличиваться, означая то, что кто-то вызвал лифт. — Может, кто-то наоборот ждёт, чтобы мы туда пришли. Мы пошли тогда на этаж 3М, а там, как специально, оказался убийца! В голове у Ви, наконец, что-то прояснилось. — То, что тогда убили Римму, очевидно не совпадение, — Женя продолжила, — Хотя, она скорее попала под горячую руку. Но убийца изначально напал на нас, а точнее на Соню с Миланом! Так что, на её месте мог оказаться кто-то ещё из нашей группы, верно я говорю, Сонь? Она повернулась к девушке, которая, по всей вероятности, не вникала в разговор. Енотова смотрела в экран своего телефона, её глаза быстро бегали, она что-то читала. Её лицо приняло обеспокоенный вид. — Соня, что случилось? — Ви подошла к подруге, заглядывая в телефон. — Ольга Юрьевна пишет… — Герасимова? Что-то случилось? — Женя, так же, подошла к ней. Прошлый раз, когда их куратор собралась что-то объявить, то это было объявление о смерти Яны. Хоть оно и случилось тогда вживую, всё равно, сердце напрягалось от мысли, что она могла объявить в этот раз. Ольга Юрьевна [13:29] Здравствуйте, ребята! После обеденного перерыва вы снимаетесь с оставшихся сегодня занятий. Вся группа должна будет собраться на 9 этаже нового корпуса в 14:00 около 913 аудитории. Приехали сотрудники ФСБ, они будут допрашивать вас по делу об убийствах в МГУКиТе. Скорее всего, в частности, про убийство Яны Грозовой. Лично от себя попрошу вас, не паникуйте, не спорьте и не грубите им, они будут всего лишь выполнять свою работу. И так же прошу не убегать домой, то, что у вас отменили занятия, не значит, что допрос будет по желанию, это обязательно для всех! По поводу отмены рисунка, я уже написала Вадиму Сергеевичу, можете не переживать. — ФСБ? Типа, реальные ФСБшники? — Резник отобрала телефон у Сони, чтобы перечитать сообщение в чате группы. — А разве они занимаются убийствами? — Женя так же отобрала телефон у Ви, но в этот раз, чтобы вернуть обратно его хозяйке. Виолетта смешливо фыркнула. — А что им ещё делать? Чем-то они же занимаются! — Убийствами, даже жестокими и даже серийными всегда занимается полиция. Ну, или детективы, в крайнем случае. — Женя права, у меня папа как раз бывший чекист и они, как правило, таким не занимаются, — Енотова снова уткнулась в экран своего телефона, чтобы перечитать написанное, — Убийства не их дело. Но раз они включились в это, то значит дело серьёзное. — У тебя папа бывший чекист…? — Ви, я тебе об этом говорила ещё на первом курсе, когда ты впервые в гости пришла и увидела «стену плача». То, что он сейчас работает следователем, он называет хобби… — Блять, точно! Женя быстро переменилась, она начала казаться серьёзнее обычного. — Как думаете, почему подключили ФСБ? — Обычно, они начинают работать, если дело чем-то связано с нарушением границ страны или… Видеодрома причислили к террористам, но это вряд ли. В любом случае, — брюнетка подошла к лифтам и нажала на кнопку вызова, — Нам наверх.

***

Небольшое помещение с белыми стенами и с отделанной белой плиткой на полу. Большое прямоугольное окно озаряло всю комнату, белые вылизанные до чиста, по крайней мере снаружи, кабинки, зеркала и раковины, запачканные красками, видимо, когда вымывали кисти. Это был женский туалет. — Значит, у нас будет интервью, так интересно! С глухим коротким эхом раздался женский голос. — Не интервью, а допрос. Это две разные вещи. Послышался второй женский голос. — Относись к этому проще, — в зеркале показалась тëмно-розовая макушка. — Вот-вот, я хочу считать это интервью, пусть оно им и будет! — а рядом с ней, показалась и чёрная макушка пониже. — Да какая разница. Что так, что так, будут спрашивать с нас за каждый лишний чих. Снежана набрала в ладонь немного воды из-под крана и поднесла её ко рту, после чего следом в рот пошла таблетка. В туалете эхом разносился звон струящейся воды, быстро стекающей в слив раковины. — А ты правда была на допросе уже до этого? Ну, когда Яну убили, — Рита, только вышедшая из одной из кабинок, встала рядом со Снежаной и повернула ручку крана. Полилась вода, от которой исходил пар и когда Кейних засунула руки в неё, то ей пришлось сразу их отдëрнуть, — Ой, горячая! — Господи, что за вопросы! Да! — Снежана засунула блистер с таблетками обратно в упаковку и передала её за спиной Риты Аглае, — Спасибо. Эти головные боли задрали уже. — Не за что! — Аглаю, кажется, вообще не волновало предстоящее событие. — Ну и как оно прошло? — Рита стала настраивать кран, пытаясь параллельно щупать воду на температуру. — Никак… Тревожно, конечно же, — Мариенко разглядывала себя в отражении зеркала, — Правда не понимаю, зачем мне второй раз идти на допрос! Я ничего нового не скажу. Аглая подошла к стене напротив раковин и нагнувшись, убрала в сумку упаковку обезбаливающего и достала помаду. — Допросы не страшны, если ни в чем ни виноват. Говорю на своём опыте, — с лёгкостью, Абрашина снова оказалась у зеркала и открыв помаду, начала аккуратно наносить её на губы. Снежана моментально нахмурилась и удивлённым лицом повернулась к ней. — На своём опыте? — Да, пару раз в детстве было. Ещё лучше. Снежана продолжала смотреть на неё в ступоре, а Рита повернулась к ней с очевидной ухмылкой. Аглая почувствовала взгляды на себе и, оторвавшись от зеркала, начала растерянно смотреть на них в ответ. — А у вас что, такого не было? — А зачем ты красишься? — Снежана прыснула, повернувшись обратно к отражению. — Просто поправить макияж, — черноволосая закончила красить губы и причмокнув ими, закрыла помаду, — И плюсом, вдруг среди этих ФСБшников будет какой-нибудь красавчик. — А как же тот бариста из Арт-кафе? — Мариенко начала поправлять себе волосы. — Бариста? Ваня что ли? Его же каждая вторая кадрить пытается, — Рита, помыв руки, выключила кран и отряхнула их. — Аглае каждую неделю кто-то новый нравится, не удивляйся. Сначала был какой-то усатый чел с актёрского, потом студент-МЧСник из соседней общаги, а потом этот Ваня, а там, гляди, кто-нибудь ещё понравится. — На актёра не наговаривай, — Абрашина, не сдержавшись, рассмеялась, — Он тот ещё романтик. Одна из тусклых ламп под потолком заморгала и тотчас прекратила. — Ладно, было приятно с вами поболтать, — Рита заглянула в одну из свободных кабинок и оторвала пару салфеток от рулона дешёвой туалетной бумаги и, вытерев руки, бросила их в ближайшую урну, — Но нас ждёт допрос. Встретимся у кабинета. После этого, розоволосая девушка, подняв с пола рюкзак и накинув его себе на плечо, непринуждённо удалилась, скрывшись за дверью, ведущей в коридор. Аглая и Снежана остались наедине, в полной тишине, лишь изредка прерываемой шумом ламп или странными стуками в трубах, ведущих от кранов куда-то в недры здания. Мариенко уже хотела направится к выходу, следом за Ритой, но тут ей путь перегородила Аглая… — Снеж, всё хорошо? Вопрос выбил из колеи. Всмысле «всё хорошо»? Что за глупый вопрос. — Эм, да… А что? — Просто, мне кажется, что не всё в порядке. Девушка пожала плечами, крутя в пальцах помаду. Она подняла глаза на Снежану, ожидая какого-нибудь ответа, но та лишь выглядела потерянно. — Мы ведь друзья, Снежа. «Друзья?» В голове всплыл диалог с Будайки. «У тебя вообще есть друзья?» «Больше нет.» Что-то кольнуло в сердце. — После того, как Яна… — Аглая оказалась ближе к ней, -… После того, как Яна умерла, мы отдалились друг от друга. Стало неуютно, руки, ноги, тело в целом будто поразило чесоткой. Кожу хотелось снять от чувства несмываемой грязи на ней. Хотелось спрятаться. «Я не готова сейчас к таким разговорам.» — Я чувствую, что что-то происходит. Я чувствую это. Ты что-то скрываешь и это сводит меня с ума. В ушах начало звенеть. Дежавю. «Я точно слышала где-то эту фразу.» Точно. Яна так же говорила. Аглая аккуратно положила руку на плечо Снежаны, нежным движением убрав с него каштановые волосы. В её словах не было злобы или подозрения. Только искренность и чистая забота. Как это было тошно. — Снежа… Ты можешь мне рассказать всё, чтобы то ни было. Я твой друг. Не хотелось отвечать, не хотелось это слушать… Но и не хотелось грубить. Они втроём, с Яной и Аглаей, всегда были вместе. Но никто бы не понял Снежану. Она совершила ужасную ошибку. Если бы не она, может, Яна бы всё ещё была жива, может, она бы сейчас тоже стояла с ними здесь и как обычно шутила про какой-нибудь бред, разрезая этот тяжёлый воздух и тишину своим звонким смехом. Нет, она бы не стояла здесь с ними, они бы не были здесь, в этом туалете, в ожидании допроса. Они бы втроём как обычно бы торчали в Арт-кафе, смеясь с какого-нибудь пацана со сценарного, который бы на всю кафешку рассказывал о своих псевдо-гениальных идеях для сюжетов фильмов. Они бы втроём пошли бы после пар в торговый, в «Ботанику», купили бы какие-нибудь дорогущие молочные коктейли и сидели бы напротив парикмахерской, беспечно шутя с того, как смешно стригут там мужика. А потом, Снежана вместе с Яной, побежали бы, как обычно, упав пару раз в лужи, под дикий ливень, до ближайшей остановки, чтобы успеть на автобус и по-быстрее оказаться в общаге. А по пути, Яна бы рассказывала про очередной глупый случай со съёмок у Ильи. Но этого больше не будет. Этого больше никогда не будет. Яна мертва. «И я действительно виновата в этом.» — Я… — Ты не обязана рассказывать сейчас, я знаю, как это тяжело. Расскажешь, как сможешь. Я верю тебе. И мы вместе пройдём через это, — с этими словами, Аглая бережно обвила руками Снежану, крепко её обняв. — Да, конечно… Снежана обняла её в ответ. На душе стало непривычно тепло. «А может, я могу ей рассказать…?» Аглая всегда была доброй и понимающей. Такова была её природа, хотя, она наверняка такому научилась и от Яны, в том числе. А возможно, так на неё влияет Янина подвеска. — Ладно, — Абрашина выпустила из объятий девушку и проскочила мимо неё к кабинкам, — Подождешь меня? Мне надо в туалет. — Да, без проблем, — она кое-как пробормотала себе под нос. С хлопком дверцы, Снежана оказалась одна, наедине с собой. Хотя, не совсем одна. Было её отражение. Как же она всё-таки ненавидела это отражение. Нет, Снежана знала, что она красивая, у неё красивые симметричные черты лица, прямой красивый нос, выраженные скулы. Ей не нравилось, что она видела свою сущность в отражении. То, какая она на самом деле. Руки упёрлись в край раковины. Она даже не заметила, как за этот разговор, у неё начали наворачиваться слëзы на глазах. Нужно было срочно умыться. Зазвучал треск крана и в слив, с всплеском, потекла вода. На кожу лица моментально попала холодная вода, приводящая в чувства. Стоило успокоиться. Снежана ещё пару раз сунула руки под воду и умыла лицо. Вдох, выдох. — Аглая… — Да? — послышалось из ближайшей крайней кабинки. — Как думаешь, я хороший человек? Повисла тишина. Такой резкий вопрос, стоило ли вообще его задавать? Снежана даже не была уверена, зачем она его задала. Оно просто само вырвалось. — Ты хорошая подруга, Снежа. «Нет, ты не права.» Хотелось возразить. «Я отвратительна.» — Чтобы не случилось, ты можешь рассказать. Помнишь, как мы этим летом с Яной гуляли в торговом? Помнишь, что она тогда сказала? «Помню. А может и нет.» Ладони вспотели, а колени затряслись. — Она сказала, — Аглая продолжила, — Что чтобы не случилось, чтобы ты не сделала, друзья будут всегда рядом. Даже если ты сделала плохое, друзья нужны, чтобы направить тебя, чтобы дать совет, чтобы подать руку, когда ты в темноте и не знаешь куда идти. Что-то сжалось, стало больно. «Даже если ты сделала плохое…» — Помнишь, мы ещё тогда пошли в Баскин Робинс и решили взять по два шарика мороженого, но так, чтобы мы выбрали друг друга то мороженое, которое мы ассоциируем друг с другом? — Аглая прислонилась головой к ближайшей к Снежане стенке кабинки, — Яна тогда тебе выбрала крем-брюле, а я… -… А ты выбрала грейпфрутовый сорбет, сказав, что я такая же противная, как и он, — на лице Снежаны появилась случайная тёплая улыбка. Послышался смешок из кабинки. — Не совсем так. Я сказала, что ты снаружи кажешься такой же противной, но когда распробовать этот сорбет, дать ему второй шанс, то он откроет себя по-новому и тогда он тебе обязательно понравится. Может, стоит открыться? Люди могут исправляться, чем Снежана хуже? Но самое главное — это простить себя. Дать себе второй шанс. — И тогда Яна сказала, что мы её совсем не знаем… Послышалось тише из кабинки. … И тут внезапно открылась дверь. Мариенко испуганно обернулась и увидела того, кого точно не хотела сейчас видеть. В туалет ворвался Илья. — Вот ты где! Я тебя везде обыскался! — Илья, что ты- Он резко обнял её. В нос ударил запах чего-то мокрого и горелого. Илья отпрянул от девушки, продолжив её придерживать, словно она могла сейчас упасть. Тем не менее, ей действительно хотелось упасть, точнее, провалиться под землю. Если Аглая узнаёт, что Илья теперь мутит со Снежаной, она очевидно догадается, что «плохое» сделала Снежана. И ведь даже не скажешь прямо, чтобы тот вышел из туалета. — Илья, это женский туалет, выйди- — Я слышал у тебя сейчас будет допрос, — он упорно игнорировал её слова, — Помнишь, что говорить? Она пропала. Аглая всё слышит. Снежана подняла голову на парня и весьма удивилась его внешнему виду. Он выглядел просто обезумевшим, серые глаза, с лопнувшими капиллярами, на выкат, некогда аккуратно уложенные угольные короткие волосы, с чёлкой-шторками, были больше похожи на гнездо. Острые черты лица исказились в гримасе. — Илья, не сейчас, умоляю. — Ответь, — он грубо дёрнул её за плечи, — Помнишь? Делать было нечего. -… Да. Мариенко казалось, что она сейчас потеряет сознание. Всё так не вовремя. — Ты не причастна, я не причастен, мы… — Илья, хватит, — она кое-как выговаривала слова. — Снежана, — Илья снова встряхнул её, — Мы не причастны. Яна, она, её, её убили, Яну- Его дрожащий голос вдруг замолк. Он смотрел за спину Снежаны. Там стояла Яна. Медленно, отодвинув в сторону Снежану, он двинулся к ней. Илью трясло, как при бешенстве, он не отрывал глаз от своей девушки. — Я-яна? Грозова стояла в чёрном облегающей платье, ласково улыбаясь ему. Её глаза были слепыми и практически белыми, что вселяло какую-то тревогу, но и так же притягивало. В туалете потемнело, лишь белый свет прожектора горел и освещал всё откуда-то из-за спины Ильи. — Яна? Как ты- — Илья? — за спиной послышался голос Снежаны. Но он её игнорировал. — Яна? Девушка молчала. Её нежная и до боли знакомая улыбка выросла. — Нет, т-ты… Яна же мертва. Ты Яна? Кто ты? — Аничирп. Из груди парня вышел тревожный вздох, а его глаза начали рефлекторно слезиться. Такой знакомый, добрый и милый голос снова ласкал его уши. — Я н-не хотел, правда, Яна, правда- — Яьли… — она неспешно протянула руку к нему. Тонкие белоснежные пальцы едва коснулись его щеки, Илью ударило в дрожь от этих приятных ощущений. Он не мог поверить, что снова чувствует её. Её. Свою Яну. Он начал трясти головой из стороны в сторону, его лицо сморщилось, в попытке не разрыдаться. Яна опустила обратно руку, не отрывая своих слепых глаз от него. — Янем либу йыроток, акеволеч оцил аледив я. — Ч-что…? — он не понимал её. Её лицо тут же озверело, превратившись в ужасный оскал. Она громко и безостановочно завизжала, согнувшись и начав резко пятиться назад, тыча пальцем в Илью. Парень испугался, пытаясь сообразить, что делать, может, как-то её успокоить. — Яна?! Но она продолжала визжать и идти назад, ища руками позади неё стену, чтобы упереться в неё. Илья ринулся к Яне и схватил её. Но тут всё исправилось, свет снова был обычным… А держал в крепкой хватке Илья Аглаю, которая перепуганно пялилась на него. Он выпустил её, смотря в пустоту и пытаясь сообразить, что только что произошло. В ушах всё ещё звенели остатки крика Яны. Снежана резко схватила его за руку и насильно вывела из туалета. Яркий свет коридора ударил в глаза. А неподалёку, возле двери аудитории собралась толпа. Это были одногруппники Снежаны. Точнее, одногруппники Яны. Они, чуть ли не все сразу, повернулись на шумиху и застали картину, как Снежана держит за руку Илью. Мариенко, быстро сообразив неправильность ситуации отпустила его руку. А Завалин продолжал смотреть на них, словно анализируя. Он сорвался с места и широким шагом приблизился к ним, он вглядывался в каждого. — Вы. Вы знаете, кто убил Яну? Присутствующие недоверчиво переглянулись между собой. — Убийца, наверное, — Женя выступила вперёд к нему. Но Илья, похоже, не оценил шутку. Он смотрел на нее испепелительным взглядом. — Ну мы откуда знаем то? Логично, что убийца, — она неловко закончила. — Мы этим занимаемся, — Соня решила поддержать Женю, — И… Мы тебе очень соболез- — Это вы её убили? Кто-то из вас? — но он их не слушал. Завалин снова рассматривал всех, кто стоял перед ним, словно пытаясь угадать, кто убийца. Енотова, с сомнением, обернулась на Ви, которая до этого так яростно предполагала, что Илья убийца. Резник так же выглядела теперь не так уверенно. — Отвечайте, — в его голосе смешалась твёрдость и дрожь. — Никто из нас этого не делал. Мы расследуем это! — Жене снова пришлось отвечать ему. — Нет! Вы не можете… — Завалин выглядел так, будто он сейчас заплачет, — Я парень Яны. Я должен это знать! Вы не можете это расследовать или там что-то… Ещё. — Мы знаем, как тебе тяжело Илья. Мы тоже очень огорчены и поэтому хотим узнать кто такой Видеодром! — Соне очень хотелось его успокоить. Но, кажется, всё выходит из-под контроля… — Нет! — он взвыл, — Вы не можете! Я! Я только могу! Или со мной можете! Это всё из-за вас! Вам было всё равно на неё, было похуй на её проблемы! А теперь, играете праведных героев! — Илья, успокойся- — Нет! — он криком перебил Женю, которая попятилась от испуга, — Я сказал — нет… Вы не ввязывайтесь в это дело. Это моя девушка, это моё дело. — Ты не можешь нам запрещать, это тупо! — Ви встала перед Женей. — Ещё как могу! Я. Парень. Яны. А вы, — он начал тычить в каждого без разбора, — Никто. Илья развернулся и пошёл обратно молниеносным шагом. Он выглядел как разъярённый псих, как… — Поплачь уже, сопляк. Илья остановился. Его трясло от злости, закипавшей внутри. Нет, они не понимают. «Эти блядоты нихера не понимают…» Он медленно обернулся. Там стоял Милан. — Что ты сказал…? — Что слышал, — Коноплëвский скрестил руки на груди, — Ты нам тем более никто. Нашёл кому командовать. Хочешь командовать? Иди на студию режиссёром, там твой каждый высер слушаться будут, но не здесь. Фоном, за Миланом, с железной скамьи поспешно поднялся Адам. Щëки Ильи начали быстро раздуваться и сдуваться, он пошёл в сторону Милана, как собака, брошенная с цепи, готовая терзать и метать, впиться кому-то в глотку. Завалин оказался рядом с Миланом, но тут же в одно мгновение… Вместо него стояла Яна. Снова со слепыми глазами и ласковой улыбкой. Илья снова оказался в ступоре, ведь только что Яны тут не было. Он схватил Яну за локоть, но уже держать за локоть Милана, который не понимал, что тот делает. «Зачем Яна помогает им?» В грудь ударил резкий толчок, это был Адам. Северьянов оттолкнул его, перегородив собой Милана и остальных. — Если есть какие-то проблемы, пойдём, выйдем, поговорим? — раздался хруст костяшек пальцев и Адам указал головой в сторону. Но раздался ещё один голос за спинами группы, хриплый, низкий, мужской. — Так, что за сыр-бор? Показался среднего роста мужчина в деловой форме возле открытой в аудитории двери. С короткими каштановыми волосами, переходящими в седину и небольшой лысиной. Лицо было у него с резкими чертами и выразительным кругловатым носом, и он выглядил немного старше среднего возраста, с некоторыми морщинами, особенно на лбу и вокруг глаз. Пристальным взглядом он прошёлся по каждому. — Что, не можете в тишине дождаться допроса? Так, Вячеслав, дай-ка документы, — он обернулся внутрь кабинета, подозвав кого-то пальцем. Изнутри вышел мужчина повыше. Хотя, не то, чтобы мужчина. Это был совсем молодой парень. Высокий парень, со стройным телосложением и темными волосами, аккуратно уложенными назад. Лицо с четкими чертами, высокими скулами и прямым носом было с серьёзным выражением, с минимальным количеством эмоций, что, казалось, подчеркивает его решительность. Молодой человек, не думая, передал какую-то охапку бумаг, которую мужчина старше начал листать. — Так-с… — он поморщился, вытянув руки с бумагами подальше, пытаясь прочесть что-то, — Ни черта не вижу… — Очки принести? — Да, будь добр. Юноша заскочил обратно в кабинет и через секунду оказался снова в проёме, с прямоугольными очками в руках, которые передались уже мужчине. Он их надел и, проморгавшись, начал снова читать бумаги. Тем временем, из туалета уже вышла Аглая, которая подошла к остальным, бросив Снежана неоднозначный взгляд. — В общем, — он снова поднял голову на парня, — Пока представь нас… — О, конечно. Он развернулся и, приложив кулак ко рту, прокашлялся. — Наверняка, вы уже знаете, что мы из ФСБ, это рассказать не надо. Я, — он показал себя, — Вячеслав Александрович Станкевич, а это, — он показал на мужчину, — Мой наставник, Иван Иосифович Домбровский. Просим обращаться к нам по имени-отчеству. Сейчас будет допрос и мы будем по очереди вызывать каждого из вас. Заранее предупреждаю, не надо паниковать и тому подобное. Это всего-лишь допрос по поводу вашей одногруппницы, сажать вас сразу никто не будет. — Последнее было не обязательно, — Домбровский покосился на него. Он сразу посмотрел на толпу и ткнул пальцем в сторону, — Так, а ты стой. Илья развернулся и начал уходить, но его остановил ФСБшник. — Илья Денисович Завалин, я прав? Илья застыл на месте. — Давай, иди сюда. И твоя подружка тоже, Снежана Мариенко, — он прочëл имя с бумаг, чтобы оказаться точным, — Ваши имена мы уже выучили. Сразу вас двоих опросим. «И твоя подружка тоже…?» Снежана побледнела от такой формулировки. Она неохотно вышла вперед и проходя мимо Аглаи, которая со странным смешением разочарования и непонимания смотрела на неё, уткнула глаза в пол. Илье тоже не оставалось ничего, кроме того, чтобы послушаться и пойти на допрос. Вячеслав, который всё это время смотрел на Соню, не отрываясь, чем странно смущал её, развернулся и зашёл внутрь, а Снежана и Илья зашли на ним. Иван зашёл за ними, буркнув что-то: «Сидите и ждите» и закрыл за собой дверь. Ребята странно переглянулись, не зная что говорить. — А этот Илья, это…? — Рита прервала паузу, не совсем вдупляя, что происходит. — Уëбок, — моментально ответила Ви.

***

Прошло какое-то время. Все сидели, дожидаясь своего часа. Милан с Адамом и Аглаей расположились на железной скамейке, а Соня, Виолетта и Рита напротив них сидели на полу, а Женя стояла, прислонившись к стене, рядом с ними. — … Зачем ты вообще влез?! Я могу и сам за себя постоять, — Мил тихо прошипел. — Потому что… — Адаму хотелось бы сказать почему, потому что он чувствовал нужду защищать своего партнёра, но он не мог это сказать прямо при всех. Поэтому пришлось тихо закончить, — … Потому что не важно к кому бы он доебался, я бы всё равно влез, понятно? Милан фыркнул и облокотился о спинку скамейки. В целом, Адам и не соврал, он правда бы так сделал. — … Нет, я тебе клянусь, он странно пялил на меня, — Соня сидела на полу, обняв коленки. — Прикинь, он в тебя втюрился, — Ви, сидевшая рядом, ткнула кулаком Соню в бок. — Фу-у, — Енотова сморщилась, — Нет, он конечно симпотный… Но нет. Мне не до любви. — У-у-у-у, у кое-кого появился паре-ень… — Иди в жопу, — она закатила глаза, уткнувшись подбородком в колени. Рядом сидела Рита в наушниках «Маршалл» и, двигая головой под музыку, которую даже было слышно, барабанила пальцами по своим коленям в такт песне. — Как думаете, кто пойдёт следующий? — раздался голос сверху. Это была Женя. Девушка стояла над ними, скрестив ноги и крутя в руках светлую прядь волос. — В смысле? — Ви подняла голову. — Ну, по алфавитному порядку пойдут или нет. Первой позвали Снежану, хотя по списку первой идёт Аглая… — Я думаю Снежану позвали чисто из-за того, что рядом оказался Илья. Видишь, его даже узнали, — Адам отреагировал на вопрос Жени. — Интересно, почему узнали… — Им предоставили дело, то что уже есть. В досье или в чем-нибудь таком, наверняка сказано, что Илья парень Яны, — Соня закончила. Оставалось только ждать. Было интересно, первая ли они группа, кого-то так допрашивают или нет. Было интересно, что конкретно они там спрашивают, а что, может, показывают. Раздался щелчок и белая дверь широко открылась. — Свободны. Снежана и Илья вышли из аудитории, а за ними Иван Иосифович. Парочка быстро удалилась, а Илья заодно успел кинуть Милану презренный взгляд. — М-да. Так-с, — Домбровский облизнул палец и начал листать документы. Остановившись, он прочитал имя, — Кубкова Евгения… Присутствует сегодня такая? Похоже, не по списку. Ответ сам её нашёл. — Да, это я, — Женя неуверенно отшатнулась от стены. — Отлично, пройдёмте. Он отодвинулся, предоставляя возможность зайти в аудиторию. Женя подошла к нему, но резко остановилась. Внутри поселилось неуютное чувство. Она оглянулась и увидела Виолетту, которая ей тихо кивнула: «Удачи.» Удача бы ей не помешала. Да и они не медлили. Вздохнув, Женя повернулась обратно и, не медля, зашла внутрь и Домбровский зашёл за ней, закрыв дверь. Внутри её ждала картина, которую Женя ранее видела лишь на экранах телевизоров, во время просмотра фильмов. Небольшая аудитория с мятными стенами и зашторенным окном. Все парты пустовали, кроме первой, которая стояла впритык к столу, на котором стоял большой плазменный телевизор. На экране яркими цветами горела фотография Яны, ещё живой, которая широко и по-доброму улыбалась, смотря прямо в объектив, на голубом фоне. Это была фотография из ежегодника, который делал как и университет, так и колледж, в начале года, собирали группу и фотографировали на память каждый год, на протяжении всей учёбы, заодно документируя всевозможные события, которые случаются за год. Каждый год — новый ежегодник. На первой парте, лежали какие-то бумаги, белой пустой стороной вверх. А рядом с телевизором, стояла лампа, которая прямо светила на стул за партой. Телевизор и эта лампа — были основными источниками света. Прямо как из какого-нибудь детективного кино. — Присаживайтесь, — Вячеслав, сидевший за столом с плазмой в углу, указал рукой на освещённый стул. — Только сумку положите здесь, — Иван Иосифович, который сидел за преподавательным столом, указал на соседную первую парту второго ряда. Женя кивнула и поставила сумку на стол, а затем послушно села. Она зажмурилась от слепящего света лампы и прикрыла лицо рукой. — Так, давайте начнём. А начнём мы, наверное, с чего-то простого, — Домбровский поправился на стуле, немного придвинувшись в сторону девушки, — Какие у вас были взаимоотношения с Яной Грозовой? — Вы действительно будете спрашивать такую банальщину…? — Женя продолжала щуриться от яркого света, но поняв, что это бессмысленно пытаться прятаться, убрала руку. — Да, будем. Любой вопрос нам важен, как и любой ответ. Вы, конечно, не переживайте, если вы что-то скроете, мы обязательно это найдём. Мы ведь не какие-нибудь простые полицейские. — Ну ладно, эм… Мы с Яной были в хороших взаимоотношениях. Дружили. — Понятно. Следующий вопрос, вы были же на… Как его называют? — «Посвят»? — Станкевич сразу ответил. — Да, «Посвят». Вы же на нём были? — Да, была, а что? — Вопросы тут задаю я. Домбровский казался очень грубым и от этого на душе было неприятно. Но, с другой стороны, это его работа и его понять можно, он расследует дело о серийном маньяке. — Насколько мне известно, этот ваш «Посвят», или, если точнее быть, «Посвящение первокурсников» — какое-то ежегодное событие, верно? — Да. В этом году он был официальным. До этого это было скорее что-то локальное… Среди студентов и обычно в каком-нибудь клубе или баре. — Понятно… «Посвят» был в субботу, 6-го сентября, за день до смерти Яны Грозовой. По мнению пары свидетелей, уж не стану распространяться их именами, они видели как Яна сбежала с этого праздника в слезах, а её пытался остановить её парень Илья. Вы не видели чего-нибудь подобного? — Может, вы видели их ссору или причину, что заставило Яну сбежать? — Вячеслав добавил. Что-то было на «Посвяте»? Женя плохо помнила тот вечер, она всё-таки неплохо так напилась там. Алкоголь, конечно, был официально запрещён, из-за того, что среди студентов были несовершеннолетние, но это не мешало кому-то пронести на праздник спиртное. — Не помню… Ну, я помню, что в какой-то момент Яна пропала с вечеринки, но я не знаю почему это случилось. — Вы были пьяны? — … Да, — неохотно признала Женя. — Понятно, — Домбровский вздохнул, — Детишки снова убухиваются, ничего не меняется. — Посмею возразить, все в их группе уже совершеннолетние, — Станкевич повернулся к наставнику, — Самому старшему из них двадцать, Снежане, кстати тоже, а самой младшей исполнилось восемнадцать этим летом, её считая Яну, у которой тоже был день рождения в июне. — М-да, а ты тоже ещё ребятенок, двадцать один год, а уже смеешь пререкаться со старшими. Женя с непониманием глядела на их разборки. — В общем, вы не помните ничего? — Ну, да. Иван Иосифович наклонился над столом, что-то быстро начиркав в документах. — Евгения, — его голос прозвучал холодно, — А что вы делали 5-го числа у Яны в общежитии? Женя моментально сжалась, сердце в груди ёкнуло. — Откуда вы знаете…? — Нам многое известно, поверьте. — Но… Камеры- — Камеры не работали с утра 7-го числа до утра 8-го, в этот день была ежегодная проверка систем наблюдения и техобслуживание. Это делали в воскресенье в начале сентября специально в начале учебного года, в выходной, когда большинство студентов, живущих в общежитии находились бы в безопасности. Но наш противник воспользовался этим шансом, пробрался внутрь и совершил содеянное. — А откуда вы знаете, что камеры не работали? — парень повернулся к Жене. — Об этом упоминал папа Сони, который работает следователем и как раз приехал на убийство! — Какой ещё Сони? — Смею предположить, что их одногруппницы, Софьи Енотовой, я прав? — Вячеслав продолжал смотреть на Кубкову, упершись локтями в стол. — Да, вы правы… — А-а-а, Геннадий Енотов! Знакомые лица, так и дочка замешана в этом всём… Мир тесен, ничего не скажешь. Домбровский посмеялся, но моментально омрачнел обратно. Женя начинала паниковать. Она не могла рассказать, она обещала. Обещала ей. — Так, вы нам не скажете? — Я не думаю, что могу… — Слав, переверни-ка фотографии. В глазах Станкевича промелькнула неуверенность, но он повиновался и лёгким движением руки перевернул бумаги, лежащие перед Кубковой. Это были фотографии Яны с место преступления. Бледное, голубого оттенка тело, со знакомыми чертами лица. Женя прикрыла рот рукой. Глаза случайно зацепились за фото живой Яны на телевизоре, а затем взор упал на фотографии на столе. Бледное худое тело, лежащее на мокрой траве, завернутое в коричневое клетчатое одеяло. Красивые светло-русые волосы превратились в запутанный веник, промокший насквозь дождевой водой. Некогда ясное лицо со здоровым румянцем превратилось в белую кляксу. Тонкие, некогда розовые губы, исказились в синей, кривой и безобразной нитке на лице. На теле были следы от, промытых дождём, ударов от ножа, в некоторых местах отсутствовала кожа. Ноги были сломаны в коленях. Яна была абсолютная голая, завернутая в одеяло. Яна была мертва. Она была зверски убита. Может, тот, кто сделал то видео, был прав. Снятая кожа — наших рук дело. Может, Илья был прав, что им было всё равно. Женя, просматривая каждое фото, всё больше ужасалась. Она не могла выдержать это, смотреть, как кто-то, кому она хотела помочь, умер таким ужасным способом. Кажется, за окном прогремела гроза. Женя заплакала. Вячеслав, с осторожностью, посмотрел на наставника. Тот, заключив руки в замок, лишь наблюдал на реакцией девушки. — А теперь послушайте меня, — вдруг, он заговорил, чуть более мягко, чем обычно, — Хотя я и признаю свой определённый цинизм, факт остаётся фактом: я — противник насилия, любого насилия, что психологического, что физического. Я горжусь тем, что могу выдержать удар, и с радостью приму ещё один. Но это моя работа. Мои проблемы носят глобальный характер. Я категорически отвергаю месть, агрессию и возмездие. Основа такого метода… любовь. Но там, где я работаю, нужно иметь жёсткие нервы, понимаете? Я хочу быть с вами честным и поэтому, будьте честны со мной. Так работает общество. Кубкова неохотно кивнула. — Слав, переворачивайте фото обратно. Они нам больше не нужны. Вячеслав молча убрал фотографии, чтобы те больше не тревожили опрашиваемую. — Так, Евгения, скажите нам… Что вы делали 5-го сентября у Яны в общежитии? Женя выдохнула, пытаясь вытереть слëзы. — Х-хорошо…

***

Тусклый теплый свет лампы на прикроватной тумбе озарял комнату. За окном уже было темно, выл нескончаемый ветер, а в окна изредка били капли дождя, который должен был вот-вот начаться. — … Понимаешь? Я боюсь, что у нас что-то не так. Боюсь, что Илья что-то скрывает. — Ты спрашивала его об этом? Две девушки сидели на одной кровате. Светло-русая и блондинка сидели напротив друг друга. Голос первой робко звучал сквозь крики ветра, её подвеска с пчелой привлекающее блестела на свету. — Да, сотню раз… Но он говорит, что всё нормально. У него всё нормально. А у меня нет! Поэтому я прошу тебя погадать, пожалуйста, Женечка, прошу тебя… Женя выдохнула. Яна смотрела на неё с душераздирающей надеждой. От этого становилось неловко, но делать было нечего, Кубкова сама предложила помочь. — Только никому не говори, это между нами… Я не хочу, чтобы кто-то думал, что у нас с Ильёй проблемы. Я и так уже пару раз проболталась. — Уверена? — Да, пожалуйста, Жень. Обещаешь, что никому не расскажешь? — Обещаю. Из маленькой коробочки выпала колода карт прямо в руки. Карта за картой начали прыгать, между собой перемешиваясь, заставляя ждать, что будет в будущем Яны, что будет предвещать её завтрашнее сегодня. Женя успокоилась, мысли улеглись и в голове настала тишина. Стоило сосредоточиться… Карта за картой, каждая означала судьбу. На постели, между девушками, начали выкладываться карты, Женя вытаскивала одну за другой. Яна, с детским интересом и настороженностью, наблюдала за её действиями. Отложив в сторону остальную колоду, Женя нависла над картами, рассматривая каждую. — Что это значит…? Яне не терпелось узнать правду. Правду о себе и о Илье. Женя начала медленно водить рукой над картами, томно смотря на каждую карту, словно разговаривая с ними на душевном, ином плане. — Я прочитаю сообщение, специально для тебя, Яна… Она повела рукой. Маг, 1 (I) аркан. — Ты стремишься к свету, к тому, что тебе предначертано… Тройка кубков. — Но позади тебя, за закрытыми дверями, происходит обман… Пятерка пентаклей. — Но он обернётся концом и болью для того, кто смотрит на тебя через отражение… Шестёрка кубков. — И он будет видеть тебя везде, где твой дух проявит огонь… Звезда, 17 (XVII) аркан. — И когда над твоей головой загорится заветная звезда… Башня, 16 (XVI) аркан. — Ты полетишь вниз. Всё быстрей и быстрей. Твоё сердце треснет… Дьявол, 15 (XV) аркан. — Огнём и пылким пламенем. Появится тот, кто являет угрозу… Смерть, 13 (XIII) аркан. — Та искренность, что обитает в твоей глубине, будет ждать ангела… Умеренность, 14 (XIV) аркан. — Он придёт, когда ты не ждёшь. Когда деревья будут качаться, прячя тебя, когда ты услышишь гром… Туз кубков. — И когда он придёт, а придёт он не один, тогда ты найдешь своё спасение… Когда начнётся закат, стая голубей взмоет в небосвод и когда ты увидишь их… Мир, 21 (XXI) аркан. — Ты будешь плакать от счастья. Но помни… Дурак, 0/22 (XXII) аркан. — Не верь зеркалам. Женя посмотрела на Яну и то, что она увидела удивило её. Грозова сидела с доброй улыбкой, чуть ли не смеясь, а по её щекам катились горячие слëзы. — Спасибо тебе, Женя… Она подсела ближе к ней, крепко обняв. — Спасибо… — Яна… Женя обняла её в ответ. Она была не уверена в том, что конкретно происходит в жизни Яны, но она верила ей, верила, что сможет помочь. — Я так боюсь смерти. Я так боюсь, что никто меня не поймёт, пока я не займу место, которое, боюсь, было уготовано для меня во тьме. Я так боюсь, что меня поймут неправильно. Пожалуйста, не ненавидь меня, — она еле слышно шептала, — Я никогда не хотела видеть эти стены, эти облака и этих людей, никогда не хотела чувствовать эту боль. Я никогда не хотела видеть его или впускать его в свою жизнь. Я лишь хочу быть счастлива с тем, кто так дорог моему сердцу… Женя не до конца понимала о ком о «нём» говорила Яна. Об Илье или о ком-то ещё. Она лишь могла быть рядом. Рядом, в последний раз… Кажется, за окном прогремела гроза.

***

А время шло. Женю всё ещё допрашивали. — Как думаете, там всё в порядке? Ви начинала уже нервничать, что её так долго не выпускают. — Да успокойся. Сомневаюсь, что Женя причастна к этому всему, — рядом сидевшая Рита толкнула локтëм девушку, — Переживаешь так, да-а? — Чш-ш! — Резник шыкнула, чтобы та замолчала. Кейних единственная, кто, наверное, догадался до того, что Женя не безразлична Виолетте. Причём, она это поняла ещё в тот же день, как перевелась в их группу… Это настолько очевидно? Дверь долгожданно распахнулась из кабинета вышла Женя. Она вышла заплаканной, с покрасневшими глазами. — Можете идти домой. Спасибо, что рассказали. Домбровский вышел за ней, похлопав по плечу девушку. Странно, что он выглядел мягче. Ви подорвалась и подскочила к Жене. — Всё нормально?! — Да, — она перевела дыхание, остановившись, — Просто распереживалась. И показали то, что я не была готова увидеть. Она повернулась к ФСБшнику, который озадаченно поднял брови на неё. — Всё нормально, правда. После этого, Кубкова, распрощавшись со всеми и пожелав всем удачи, ушла в сторону лифтов. Иван Иосифович продолжил выполнять свою работу, снова начав вызывать по имени. — Так, теперь…

Рита Кейних…

— … Расскажите, как вам общая атмосфера в группе? Вам она кажется дружелюбной или…? — В целом, мне очень нравится. В моей предыдущей группе ещё были какие-то проблемы, междусобица, да, плюсом, там преподы были… Не очень, по характеру, если честно. А здесь меня всё устраивает. Разве что, я так понимаю, после смерти Яны действительно какие ссоры возникают, конфликты. Но, мне кажется это нормально, особенно после такого события.

Виолетта Резник…

— … Вы видели, что было на «Посвяте»? — Я уже вам сказала, что не знаю почему Яна тогда убежала! Серьёзно. Мы с Соней были на крыльце, я курила, увидели как выбежала Яна, Соня спросила всё ли в порядке, Яна ответила, что да, ну и она ушла. — А вы тоже были пьяными? — Тоже? Пф-ф… Ну, да… Если честно.

Милан Коноплëвский…

— … Ваша тётя является первой жертвой серийного убийцы. Вы не замечали чего-нибудь странного в её поведении? Может, она ругалась с кем-то накануне? — Не знаю. Мы с ней мало общались в последнее время. И в целом, мы мало пересекались. Она говорила, что на работе запара. Ну, думаю, это из-за того, что начало учебного года было, поступления, новые студенты, всё такое… Поэтому, я не знаю, с кем она общалась или ругалась.

Адам Северьянов…

— … Можно поинтересоваться, а ваш шрам…? — Травма из детства. В детстве случилось кое-что… — Ага, да, это написано в документах. У вашего отца судимость… А вы проявляется большой интерес к спорту, физической силе и оружию. Это, случайно, не взаимосвязано? — Личное развитие, не более. Я с детства занимаюсь спортом, а увлечение оружием просто хобби. У меня даже нет коллекции чего-либо такого.

Аглая Абрашина…

… Аглая, — раздался шелест документов в руках Домбровского, — У вас в досье написано, что в детстве вы страдали от частичной амнезии, после психологической травмы. И что после этого, вы находились полгода в психбольнице в Швейцарии, с диагнозом шизофрения… — Да, это правда. — Сейчас, вы не страдаете от галлюцинаций, верно? — Я продолжаю пить курс препаратов. И периодически посещаю психолога. — А что случилось в детстве, вы не помните? — Ну… — Аглая выглядела одновременно смиренно и растерянно, — Лично я не помню. Помню с рассказов родителей… — А почему вы не помните? — раздался голос Станкевича. — Вячеслав, — Иван Иосифович покосился на него, — Надеюсь, вы в курсе, Слава, что мозг человека может забыть какой-либо травматический опыт во избежание стресса? — Да, верно… — Вячеслав кротко ответил. — Аглая, — он вновь обратился к ней, — В досье сказано, что в возрасте десяти лет вы пережили похищение… И, наверное, вы это забыли из-за пережитого стресса. Я прав? — Да, так и есть…

***

Соня зашла внутрь в кабинет последней. Сотрудники ФСБ выглядели уже уставшими, да и сама Соня тоже устала ожидать своего черëда. — Присаживайтесь, — Иван Иосифович так же указал на тот же стул за первой партой и сам сел за преподавательский стол. Соня послушалась и села куда велено. Напротив неё сидел Станкевич, который с искренним интересом смотрел на неё. — Итак, Софья Енотова, — Домбровский вздохнул, перебирая бумаги, — Дочь Геннадия Енотова… — Вы знаете моего отца? — Конечно, если вы думаете, что чекисты не знают друг друга, то вы очень ошибаетесь. Но, всё-таки, давайте не будем отвлекаться. Про «Посвят» я вас тоже спрошу, вы видели, что случилось с Яной или что заставила её убежать оттуда? — Нет, не видела. Когда она выбежала, мы с Ви были… С Виолеттой, — она поправила, — Были на крыльце. Яна выглядела заплаканной и я спросила всё ли в порядке, на что она ответила, что всё хорошо. Она обронила телефон и я ей его отдала, за что она поблагодарила… — Вы были тоже пьяны? — Я? Не совсем чтобы… Пару глотков сделала разве что, за компанию. Я не люблю это состояние. Домбровский и Станкевич переглянулись. Ничего нового в ситуации с «Посвятом». — Н-но на самом деле, я могу вам помочь! Соня начала сиять. Они ещё раз переглянулись. — Помочь? Нам? — Да! — Енотова подорвалась с места, — Я могу помочь! Я собрала уже столько всего- Она вышла из-за стола, чтобы подойти к своей сумке, но одним махом руки Домбровский остановил её. — Погоди-погоди. Это мы тут решаем, кто тут нам помогает, а кто просто сидит смирно на месте. — Но я правда- — Софья, сядьте на место. Она нахмурилась, но продолжила стоять. — Софья, — мужчина повторил ещё раз. — Нет, вы должны меня послушать! Я видела маньяка! Он напал на меня! — О, просто класс, а я за все свои сорок лет ни разу не был в Диснейленде, хотя у меня тоже богатое воображение. Сядьте на место. — Нет, я не сяду! Домбровский и Енотова сверлили друг друга пристальным взглядом, как две дворовые кошки, готовые подраться за территорию. — Софья- — Иван Иосифович, может, всё-таки дайте ей слово, — к Сониному счастью, вмешался Станкевич. Мужчина выпучил глаза на своего подопечного. — И ты туда же? — Софья последняя, кого мы допрашиваем. Я чувствую, что у неё действительно есть, что показать. В любом случае, даже если это будет бесполезно, мы не потеряем много времени. Соня благодарно ему улыбнулась, хотя мысленно она посчитала, что часть про «бесполезно» явно была лишней. — Ну-с, — Иван опрокинулся на спинку стула, с недовольным видом, переведя взгляд на девушку, — Удивите нас. — Тогда я начну с этого. Она повернулась к ним полубоком и выставила левую ногу, задрав штанину чёрных джинс. Мужчины попытались вглядеться и… — Шрам? Ещё свежий, — указал аккуратно рукой Вячеслав. На икре левой ноги, на тыльной стороне, красовался продолговатый, только затянувшийся, шрам. — Это след от топора. Убийца задел мою ногу топором, когда напал на меня и моего друга. — А ну-ка… Станкевич спустился на одно колено, чтобы ближе разглядеть шрам. Он осторожно начал водить пальцами по нему. — Ещё свежий, неглубокий. Да, линия удара, глубина… Это очевидно топор, она не врёт, — он поднял на неё голову и прокашлявшись, сразу поднялся обратно и уселся на место, — Пардон. Домбровский сразу озадачился и похоже поверил в слова Сони, которая тем временем отпустила обратно штанину и встала уже более уверенно. — Напал на вас с другом? С кем? — С Миланом. — Он не говорил о нападении на вас… — Потому что, очевидно, вы спрашивали его только про этот «Посвят», про его тётю, Викторию Первенцову, которая первая жертва убийцы и про какой-нибудь бред, по типу, разлад в семье. И вы, — она ткнула пальцем в мужчину, — Не давали ему ни слова. Иван Иосифович нахмурился на слова девушки, но прежде, чем он что-то успел сказать, в разговор вторгся Станкевич. — А где произошло нападение? — Этаж 3М, новый корпус, это здание, в котором мы сейчас находимся. На него можно попасть только через средний серебряный лифт, через другие серебряные или стеклянные вы не попадëте туда. — А что вы там делали? — Мы хотели расследовать самое загадочное место во МГУКиТе из-за подозрений, что там может быть Видеодром и я оказалась права, он там оказался! — Видеодром? — Н-да, это я ему имя дала, чтобы его было проще идентифицировать. Вячеслав и Софья шустро перекидывались фразами, как подготовленные к вопросам и ответам друг друга. Домбровский всё страннее и страннее смотрел на каждого по очереди, то на подопечного, то на допрашиваемую. — А что ты ещё знаешь? — Я пробралась в комнату одной из жертв, Мирона Могилянского, и успела найти кое-что! — Что? — Тетрадь со странными рисунками, фотоаппарат и наркоти- — Так, так, остановились! — их прервал Иван Иосифович. Мужчина развёл руками в их стороны, призывая остановится пылкую молодёжь. — Мне кажется, мы с ней сработаемся! — Цыц! — Домбровский цыкнул Станкевичу, — Успокоились оба! Соня опешила и почувствовала себя неловко от того, как она разогналась. — Покажи, что ты нашла, — мужчина кивнул ей. Соня, недолго думая, достала ту самую тетрадь, фотоаппарат и бутыль с кетамином. Чикисты внимательно изучали это, бережно беря в руки и рассматривая, так как эти вещи были ценными уликами. Соню ударила в голову гордость, но она старалась не зазнаваться, по крайней мере перед ними. Они внимательно выслушали её рассказ про Домушника, который напал на её группу на Будайке, про её теории, с чем это было связано, про странное видео в начале этого дня, прервавшее занятие по анализу произведений изобразительного искусства. Домбровский не избежал возможности поворчать про «молодёжь, увлекающуюся сатанизмом», а Станкевич задавал наводящие и верные вопросы, на которые Соня с лёгкостью отвечала. Правда, все эти диалоги не привели к конечной цели, к раскрытию личности Видеодрома, но, по крайней мере, до этого… — … Что-ж, это многое объясняет, — Иван Иосифович, всё ещё нахмуренно, разглядывал улики. — Что? Что объясняет? — Слав, думаю, ей можно показать. — Хорошо, — парень вернулся к столу с телевизором и начал перебирать на ней стопку каких-то бумаг, причём разных, как новых на вид, так и более старых, — Присаживайся. Соня смирно уселась обратно за парту и тот начал ей давать какие-то бумаги. Это были документы, точнее, вырезки из газет… — Что это? — девушка непонимающе перебирала листы. — Прочитай. Думаю, тебе будет интересно, — Вячеслав сел обратно напротив неё, — Начни с этого. Начни по порядку. Он дал ей самую потрёпанную бумажку, выцветшую и высушенную, которая в руках, казалось, вот-вот рассыпется. Соня начала вчитаться в старые буквы, которые кое-как складывались в один текст… — Ты же знаешь, кто основал МГУКиТ? — Яков Кудеяров? Он был так же режиссёром, сценаристом и актёром… — она опустила глаза снова в текст. «В МГУКиТе (ранее, Государственная школа кинематографии), который был основан в 1919 году Яковым Осиповичем Кудеяровым, произошла трагедия. В 1949 году, студент ████ █████ застрелился прямо на занятии актёрского мастерства. ████ пронёс с собой на занятие пистолет и прямо на занятии у известного актёра, а потом и педагога, Матвея Уральского, застрелился выстрелом упор в голову. Причиной такого жестого самоубийства считают тяжёлое психологическое состояние после пережитой войны, известно, что у ████ погибли ближайшие родственники и родители во время войны…» Следующий документ. «В 1965 году, студентка ████ █████ на вручении диплома зарезала свою одногруппницу, а потом покончила с собой… После произошедшего, без вести пропали пятеро студентов, включая Нинель Кудеярову, родную внучку основателя МГУКиТа Якова Кудеярова… До сих пор, студенты считаются пропавшими без вести…» Следующий документ. «В 1989 году, возле курортного города Утёс, в Крымской области, потерпел крушение частный самолёт Рейса 9393, заказанный для перелёта преподавателей и студентов на ежегодный Кинофестиваль. На борту самолёта было 24 человека, включая преподавателей, ректора университета Александра Александровича Иудина, двух бортпроводников и двух пилотов. При крушении никто не выжил. Известно, что до полёта в университете случилась пропажа четырёх студентов и несколько несчастных случаев. Курортный город Утёс является местом рождения Якова Кудеярова и так же местом продолжительного жительства Алексея Близнецова, который жил там вместе со своей женой и в честь которого назван МГУКиТ…» — Что это всё значит? — Соня дрожащими руками перебирала бумаги. — Софья, — Вячеслав наклонился ближе к ней, — Ты же знаешь про теракт 2005 года? Кровь стыла в жилах. Соня пыталась придти в себя, её богатое воображение представляла всё то, что было написано в документах. — Теракт…? — Да, во МГУКиТе. — Для него ещё висит мемориал на 3-м этаже старого корпуса, — добавил Домбровский. — Ну, я слышала немного… В руках Станкевича оказался пульт от телевизора и экран телевизора загорелся. Через пару минут, парень включил запись. Это была запись новостей. Кадр был с высоты птичьего полёта, на улице было темно и всё было в снегу. Кадр был на старом корпусе МГУКиТа. В левой части экрана была женщина, телеведущая. — … Срочное включение. Сегодня, 25 декабря 2005 года, всего за считанные дни до Нового года, в московском университете МГУКиТ, который считается лучшим в своём направлении в России, случилась ужаснейшая трагедия. Вооружённый мужчина ворвался в здание и расстрелял около 14-ти человек. Одной из жертв является охранник, а остальными, к сожалению, являются молодые ребята, студенты первого курса режиссёрского факультета. Несмотря на то, что сегодня воскресенье, группа решила встретить Новый год вместе, устроив вечеринку. Передаю слово корреспонденту с места происшествия… Кадр сменился, уже около МГУКиТа, стояла женщина, укутанная в пальто, с микрофоном в руках, а на её фоне мерцали мигалки карет скорой помощи. — Да, спасибо… По новым данным оказалось, что нападавшим оказался никто иной, как преподаватель и мастер этой группы, Святослав Алексеев. На данный момент неизвестна причина столь не человечного поступка… А? Что? Женщина резко обернулась. Позади послышался какой-то шум и появилась толпа. Она тут же обернулась, махнув рукой оператору, чтобы тот пошёл за ней и она подбежала к толпе, пытаясь разглядеть, что случилось. Женщина продолжила вещать, периодически оборачиваясь на камеру. — Кажется… Кажется, стало известно об одном выжившем! Об одной выжившей! Камера начала двигаться сквозь толпу и к ближайшей машине реанимации на носилках поспешно несли человека. Это была девушка, с чёрными волосами и с синем платье, чья голова была отвернута от камеры, что не позволило с расстояния уловить её внешность. Запись остановилась. — Убитых оказалось не четырнадцать, а тринадцать. Выжившей оказалась некая девушка, Ольга Лукащук, — мрачно завершил Домбровский. Станкевич нажал что-то на пульт и запись перемоталась. На экране остановилось изображение, которое бросало в ужас. Фотографии 13-ти человек. Незнакомые лица, застывшие навсегда во времени.

Лолита Крачковская

Маргарита Носова

Виктория Хорошëва

Юрий Левицкий

Егор Борчук

Лора Коршунова

Руслана Меркулова

Варвара Черненко

Наталья Малых

Марат Киселëв

Ян Кудесников

Иван Демьянов

Василий Давыдов

— Ольга Лукащук… — Енотова не могла оторвать взгляд от фотографий убитых, — М-может, её можно как-то найти? Узнать что произошло? — Иди, сыщи эту Ольгу, — Иван махнул рукой, — Этих Ольг, знаешь сколько? Документов её в архивах не осталось, уже искали. Видимо, как оправилась, забрала всё и уехала как можно дальше. А может, даже имя сменила. Иди, найди её спустя двадцать лет. — Почему… Почему это всё происходит? Эти все события… — Тут нужно копнуть глубже, — Вячеслав дал Соне ещё один лист бумаги, — В историю места, в котором ты учишься. Девушка неохотно приняла последний документ. Старый лист бумаги, уже пожелтевшей от времени. «… На месте, где был основан МГУКиТ, точнее, в здании, где была основана Государственная школа кинематографии, ранее 1919 года, ничего не было. Здание, несмотря на своё удобное местонахождение в центре Москвы, в какой-то момент, оказалось на пару этажей заброшенным (первые два этажа функционировали как магазины или ларьки и их склады). На пустых этажах проводил встречи немногочисленный культ, о котором информации сохранилось не так много, в частности из-за того, что тогда действующее правительство и Совет по делам религиозных культов отчаянно пытался уничтожить любую информацию по нему. Название было связано чем-то с «Потерянным Раем». Его участники свято верили, что их место встречи — «место силы», и что существует некий Рай, попав в который человек позабудет о прежних заботах и будет проживать свою наилучшую жизнь. Для этого ему нужно было собрать «Человеческий пазл» — ритуал, проводимый неизвестным образом, сутью которого является собрать «пазл» из разных частей тела человека, включая органы и конечности, что откроет вход в этот самый Рай. На данный момент культа уже давно не существует, а его участники либо просто скончались, при попытках провести свои ритуалы, либо скончались за решёткой…» — Человеческий пазл… Культ? Нет, это какой-то бред! — Послушай, Софья. Мы давно пристально наблюдаем за этим местом и с каждым подобным случаем, инциденты становятся всё хуже и хуже. То, что мы поделились с тобой является неправильным, но ты очевидно тот человек, который самолично впутался в это. То что ты рассказала про Домушника, то что ты видела — это реально. И теперь, твоя задача сидеть смирно, ждать, когда всё закончится и молится, чтобы ты не стала частью чьего-то античеловечного плана. — Нет! — она сорвалась с места, не желая слушать дальше Домбровского, — Я уже часть этого плана! Мы все часть уже этого всего! Яна умерла, потому что кто-то хочет… Какого-то Рая?! Вы мне рассказали типа секретную информацию, а теперь приказываете сидеть смирно?! — Софья- — Нет! — она перебила Станкевича, — Это просто немыслимо. Нет, это максимально тупо! И сколько вы будете дальше «высматривать»?! Ещё лет двадцать?! До следующего раза, вдруг, там больше повезёт! — Зря мы ей рассказали, — Иван Иосифович буркнул и поднялся с места, — Слушайте, вы должны понять. Одна из причин, почему именно ФСБ взялось за это, это как раз эта заварушка с этим культом. Вторая, более официальная причина, это то, что у одной из жертв, Риммы Калининой, отец работает в российском посольстве в Литве и он поднял вопрос об отсутствии решения вопроса о деле, почему, собственно, все приобрело вариант международного вопроса. — Мне насрать! Резкий и грубый ответ ввёл мужчину в ступор. — Дамочка, не смейте так выражаться, я, в конце концов, сотрудник Федеральной службы безопасности Российской Федерации! — А я для вас не дамочка, — Соня оказалась рядом с Домбровским и ткнула пальцем ему в грудь, — Для вас, я Енотова Софья Геннадьевна и вы не видели то дерьмо, на которое я способна. Я сама расследую это дело и не стоило вам доверять! А вы всего-лишь жалкий старикан, который гордится своей парой достижений за всю жизнь, который ростом в сорок лет с девятнадцатилетнюю девушку и у которого конченная лысина! — Прошу прощения? — Нет, — Соня схватила свою сумку со стола, — Не думаю, что я вас прощу. После выпаленного, девушка повернулась к выходу и поспешно вышла из аудитории. — Аревуар, ФСБшники! Соня прекрасно знала, что для чекистов прозвище «ФСБшник», как для собаки — «сука». И с этой прекрасной мыслью, она захлопнула со всей силы дверь. Виолетта, которая всё это время ждала подругу, с выпученными глазами рванула за Соней, которая очень спешила на выход, не желая ни минуты задерживаться. — Чë это щас было?! — Я не знаю, мне кажется меня убьют! — Енотова изменилась в лице и показалось, что она вот-вот заплачет. — Так, ладно, пока ты там торчала, Женя написала, что предлагает всем сегодня к ней на ночёвку… Развеемся, юху-у-у… — Виолеттино «юху» прозвучало не очень весело, из-за наблюдения за такой, пусть будет называться так, ебанутой картиной. … Тем временем, пара чекистов вышли из аудитории, провожая взглядом уходящих девушек. — М-да, какая нахальная с-с… Слов нет. Вся в свою мать. — Вот так девушка… Станкевич, с полной надеждой, карими глазами рассматривал удаляющуюся фигурку. — Что ты сказал? — Иван вновь покосился на своего подопечного, — Не говори, что втюрился в эту грубиянку. И вообще, не советую влюбляться на службе. Потом поплатишься. — Не сочтите за грубость, Иван Иосифович, но то, что у вас был неудачный опыт, не значит, что у меня он будет таким же неудачным. В конце концов, я знаю про вашу историю с Лианозовским маньяком. А это… — он снова посмотрел в уже пустующий коридор, — Это другое. Эта девушка… Это девушка из моего сна.