Моё первое Рождество
31 октября 2025 г., 12:56
Городские огни мерцают ярче обычного. Настолько, что мои шторы с трудом справляются с этим, и, что ещё хуже, сегодня полная луна. Голубой свет заливает мою комнату, погружая её в волшебное царство. Время вокруг меня остановилось. Я не смогу уснуть.
Зима уже здесь, и Рождество уже близко. Как обычно, я не буду его праздновать. Никогда не праздновал. Будучи частью еврейской семьи, мы с мамой каждый год в течение недели зажигаем восемь менор на Хануку. Но в этом году, к сожалению, я не смогу присоединиться к празднованию. На сердце всё ещё слишком тяжело.
В детстве эта сюрреалистическая атмосфера очаровывала меня. Париж преображался, украшался тысячами сверкающих огоньков. Люди радостно прогуливались по улицам столицы. Дома мама передавала мне семейную традицию, и я с радостью зажигал новую свечу в канделябре каждый вечер. Тем временем все мои одноклассники говорили о ёлке, рождественских украшениях и подарках в начале учебного года в январе. Я так и не получил ни одного. Должно быть, я думал, что меня нет в списке Санты. Из-за имени отца? Из-за того, что моя мама была еврейкой и учила меня верованиям своих предков? Я был очень маленьким и не очень понимал окружающий мир.
Когда я подрос, отец заметил мой интерес. Поэтому
каждый год во время каникул он водил меня вместе с мамой смотреть на городские огни и большую украшенную рождественскую ёлку возле собора Парижской Богоматери. Мы ходили на каток, и он объяснял мне, что такое Рождество, к большому огорчению мамы. Но она всё понимала. Он заметил, что мне нравится рисовать на холстах рядом с мамой, пока она рисовала в своей студии, поэтому каждый год я получал свой маленький подарок. Он дарил мне первые маркеры, первую раскраску, первые цветные карандаши, и каждый раз мне нравилось впечатлять маму этим новым материалом и показывать ей, что я могу стать профессионалом, как она. Я гордился, а мама улыбалась. Это даже рассмешило её. И самое главное, я наконец-то мог обсудить с друзьями в школе полученные подарки. Правда, они были не такими впечатляющими, как фигурка Экшн-мена или радиоуправляемая машинка. Однако с возрастом моя потребность в подарках уменьшалась, а моё понимание мира углублялось. У всех нас разные убеждения.
Я лгал, когда говорил, что никогда не праздновал Рождество. Был тот год, когда ты пригласил меня к себе... Ты спросил мою маму за несколько недель до этого, могу ли я провести у тебя Сочельник. К моему великому удивлению, она согласилась. Она действительно тебя обожала, потому что годом ранее она отказалась пустить меня на рождественский ужин к Габриэлю Агресту с моими одноклассниками. Ей не нравился этот человек, которого она считала страшным и злым.
Вечером 24 декабря я позвонил в твою дверь! Я был весь наряжен: чёрная водолазка, кашемировый шарф, шапка и перчатки, которые ты мне подарил, и мой лучший пиджак. Представьте моё удивление,
когда ты открыла мне дверь в ужасном вязаном шерстяном свитере зелёного, красного и белого цветов с этими отвратительными узорами, в шапке Санты, с гирляндой на плечах вместо шарфа и с самой прекрасной улыбкой. Я уже привыкла к твоей экстравагантной одежде, причёске и эстетике, которые я находила очень очаровательными. Ты всегда был ярким, но что поделать! Я был глубоко сбит с толку, даже возмущен таким безвкусием. Где же тот эксцентричный Марк, которого я знал? Мой Марк! Я была ошеломлен.
Ты с энтузиазмом втянул меня в дом, я поздоровался с твоей мамой, которая как раз заканчивала готовить ужин, и мы пошли прямо в твою комнату. Первым делом ты попросил меня переодеться во что-нибудь подходящее к празднику. Затем ты дал мне один из этих ужасных свитеров и красную шапку. Так мы выглядели одинаково. Это было некрасиво, ты это знал, но такова была традиция в твоём доме. Мне хотелось выругаться, но ты застал меня врасплох:
«Сегодня вечером никакого Идиша, Нат!»
Каждый год твоя мама приносила с работы один из таких свитеров и отдавала его тебе на рождественский ужин 25 декабря в доме бабушки и дедушки. Ты отдал мне свитер с прошлого года, который ты сохранил, немного меньше, чем в этом году, думая, что он мне подойдет, так как мы были разного телосложения. К сожалению, рукава все еще были немного длинноваты. Я выглядел нелепо. Тебе нравилось видеть меня с надутым лицом. Ты сфотографировал меня: фотографию, которую ты отправил моей маме. Она показала мне ее на следующий день. Завтра я сожгу последнюю менору, чтобы забыть это воспоминание.
Мы провели большую часть вечера в твоей гостиной, возле красиво украшенной рождественской елки. Я был ослеплен. Это правда, что празднование Хануки гораздо скромнее по сравнению с этим. Я говорю о твоей елке, но я помню, как вся квартира твоих родителей ярко сияла под гирляндами и сверкающими украшениями. Это было похоже на сказочный замок.
Мы устроили настоящий пир. Стол всегда был полон еды. Кажется, я никогда в жизни не ел так много. Когда я уже ничего не мог проглотить, готовый вот-вот лопнуть, я увидел, как ты уплетаешь еще две тарелки с мясом и овощами, а затем сыр и сытный десерт: шоколадное рождественское полено. После такого изобилия я два дня проболел. Никогда больше я столько не ел и никогда не буду. Ты просто огр!
После этого мы пошли посидеть под твоей елкой и долго болтали. Мы запечатлели эти моменты нашими обычными селфи, а потом настал момент, когда ты вручил мне мой рождественский подарок. Мне было довольно неловко, ведь я пришел почти с пустыми руками, как ты и просил: простая коробка шоколадных конфет для всей твоей семьи в благодарность за приглашение.
Ты вытащил из-под ёлки небольшой свёрток и робко протянул его мне. Я несколько мгновений разглядывал его. Мне казалось, будто я сплю. У тебя был для меня подарок. Я осторожно развернул его, а ты рассмеялся, подгоняя меня, чтобы я открыл его побыстрее. Ленточки и бумага, украшавшие этот подарок, больше не годились для повторного использования. Неважно, порву ли я его. Но я уже представлял, как использую его для нескольких творений... И это было от тебя.
Это был простой чёрный блокнот. Он был похож на твой (этот блокнот), он был похож на мой альбом для рисования. Это был всего лишь чёрный блокнот. Я долго смотрел на него, прежде чем ты приказал мне открыть. Тебе было не очень удобно, твоя улыбка была натянутой.
На первой странице ты написал пару стихов:
«Нарисуй меня, и я сотку для тебя мир из грез, вплети мою историю в строки, и я развешу вселенные в твоем взоре».
Остальные страницы были заполнены нашими с тобой селфи, которые ты распечатал. Твои любимые селфи, сопровождаемые комментариями, цитатами и наклейками. Тебе было немного неловко подарить мне так мало, но ты хотел, чтобы это было что-то личное. Мне очень понравился этот подарок. Я был так рад, что моё тело говорило за меня. Я обнял тебя за шею, чтобы поблагодарить. Я услышал, как ты вздохнул с облегчением. Ты правда думал, что мне не понравится этот подарок? Затем твои руки нежно обняли меня за талию, и мы долго лежали так, близко друг к другу. Я почувствовал, как твоя голова уткнулась мне в шею. Ты оставил там несколько лёгких поцелуев, правда? Я уверен, что мне это не приснилось.
Мне было так стыдно, что я ничего тебе не принес, поэтому я извинился. В ответ ты лишь взял моё лицо в свои ладони, устремил на меня свой изумрудный взгляд и прошептал:
«Ты — мой рождественский подарок!»
Моё сердце ёкнуло, и я почувствовал, как жар вокруг меня поднимается. Я знал, что за этими словами скрывается что-то ещё. Слова, которые мы никогда не произносили друг другу, боясь разрушить чары, если они будут произнесены.
В ту ночь я остался у тебя. Какое облегчение, что наконец-то смог снять эти ужасные свитера. Мы спали в твоей кровати, прижавшись друг к другу. Моя голова лежала у тебя на плече, руки обнимали тебя за талию, а ноги обнимали одну из твоих ног.
Мы вместе смотрели блокнот, который ты мне подарил, и с радостью вспоминали все моменты, проведённые с момента нашей встречи. Тогда это было чуть больше года назад, но казалось, будто мы провели вместе всю жизнь. Мы с тобой были словно единым целым. Мы смотрели фотографии одну за другой, переворачивали страницы, читали твои комментарии. Ты оставлял пустые страницы, чтобы я мог заполнить их понравившимися фотографиями или другими набросками, и взял с меня обещание показать тебе блокнот, как только закончу свою роль. К сожалению, ты знаешь остальное. Я никогда тебе его не показывал и никогда не смог бы, даже если бы ты вернулся. Я избавился от него в прошлом году. Твоё отсутствие – это пытка. Воспоминания о тебе становятся слишком тяжёлыми, и мне нужно немного покоя для души.
Пока мы погружались в не столь далёкое, но столь насыщенное прошлое, ты смущал меня, я смущал тебя, и мы много смеялись. Потом ты рассказывал мне истории: рождественские сказки. Я уже знал несколько. Отец рассказывал мне их время от времени перед сном. Но ты рассказывал мне новые, прямо из своего безграничного воображения. Я был счастлив, мне хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался. И, сам того не осознавая, я уснул, беззаботно.
На следующее утро я проснулся в твоих объятиях. Белый свет залил твою комнату. На улице было холодно и шёл снег. Я сел и посмотрел в окно. Так вот оно, волшебство Рождества? У меня был чудесный вечер. Ты тоже проснулся, улыбнулся мне, ещё полусонный, и, лёжа и много зевнув, просто сказал мне с самой милой улыбкой:
«С Рождеством, Нат!»
С Рождеством, Марк. Вот что я хочу тебе сказать. К сожалению, тебя больше нет. В этом году снега нет, зима очень грустная. Я сижу один в своей комнате и жду окончания новогодних праздников. Я хорошо себя вёл! Однако, не думаю, что Санта-Клаус сможет исполнить мою просьбу, если я отправлю ему письмо. Я могу молиться всем богам на Земле, умолять Луну, звёзды и Вселенную.
В этом году ты снова не будешь моим рождественским подарком.
