Сигарета
25 ноября 2025 г., 18:38
23:30. Нат и Адриан должны были блистать этим вечером. Они и блистали. Появившись под руку, словно сошедшие со страниц глянца, они были встречены в доме Габриэля Агреста как настоящие звёзды. Один – креативный гений, руководитель отдела рекламы, фонтанирующий новаторскими идеями, другой – всемирно известная модель. Вечер катился по накатанной: угодливые поклоны, изысканные комплименты – все сливки парижского общества расстилались перед ними, словно красная дорожка.
После вечеринки они вернулись домой к Нату, и ночь растворилась в объятиях, в страсти, что бурлила прямо под носом у Маринетт и Луки… особенно у Маринетт. Лука же, в сущности, ничего ему не сделал, да и вряд ли подозревал о его закрученном романе с Адрианом. Так что обижаться на него было просто глупо. Юный рыжеволосый сердцеед, еще недавно купавшийся в лучах своей неотразимости и уверенности, вдруг почувствовал, как фортуна отворачивается. И вместо того, чтобы, как обычно, блистать в свете софитов, сыпать остротами и делать вид, что мир прекрасен, он сидел сейчас на улице, на краю низкой ограды и нервно затягивался сигаретой. Ночь была на редкость тихой и звездной, усыпанной тысячами огней парижских улиц. Конец лета дышал теплом, и лёгкий ветерок, ласково касавшийся оголённой спины, не приносил зябкости. Помада была размазана, и от этого он чувствовал себя каким-то жалким. Наверняка вокруг губ остались предательские следы, потому что он вытер её небрежно, тыльной стороной ладони и каким-то старым носовым платком. Этим платком он бы ни за что не коснулся губ Адриана, но надел его сегодня, потому что оттенок идеально подчёркивал бирюзу его глаз.
Он был словно оглушен, погружён в омут собственных мыслей. Годами он вынашивал этот момент, мечтал о нём, но то, что произошло, не имело ничего общего ни с его фантазиями, ни, тем более, с его планами.
Он увидел призрака.
За несколько минут до этого его вдруг пронзила острая потребность в свежем воздухе. Он извинился перед коллегами и друзьями. Вся эта толпа начала душить его, он чувствовал, что тонет. Ему не хватало воздуха. Собрав остатки самообладания, он постарался выглядеть как можно непринуждённее, хотя внутри бушевал ураган, и единственным желанием было сбежать как можно дальше. Нужно было сохранять хладнокровие. Выскользнув из Гранд-Отеля, он сорвал с лица глупую кружевную маску, скрывавшую лишь часть лица, и бросил быстрый взгляд на главный зал, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, особенно он. Больше не было сил притворяться, изображать из себя счастливого победителя. Это оказалось непосильной задачей, хотя он должен признать, что забота об Адриане давала ему какое-то странное подобие внутреннего равновесия. Она отвлекала от тягостных раздумий о собственной тоске и неудачах. Сладкий сон, в котором он жил, в одно мгновение обернулся кошмаром, и сил бороться с ним просто не осталось. Пробуждение оказалось жестоким. Реальность хлестнула по щекам, и он убежал в поисках призрачного благополучия, которое, увы, длилось недолго.
Марк был здесь, в Париже, в Гранд-Отеле, в эпицентре шикарной толпы, собравшейся на презентацию весенне-летней коллекции авторства Маринетт.
Как давно он здесь? Как долго он здесь находится?
В голове роились вопросы, словно потревоженный улей, но ответов он сейчас не хотел. Он был уверен, что это его Марк. Ошибки быть не могло: та же высокая, стройная фигура, возвышавшаяся над ним, даже выше, чем он помнил; это лицо в маске, этот взгляд, эти сильные, натруженные руки, когда-то касавшиеся его с такой нежностью, от которой по телу бежали мурашки. Он не видел его глаз, не слышал голоса, но знал – это он. Его Марк. Тот самый, который много лет назад исчез, не оставив ни слова.
Что он здесь забыл?
Натаниэлю нужно было собраться, не дать эмоциям вырваться наружу. Нужно было взять себя в руки, контролировать каждое движение, каждую мысль. Вести себя так, словно ничего не произошло. Да! Ничего не произошло. Он просто вышел подышать, выкурить сигарету, хотя и терпеть не мог курить. Его всегда тошнило от табачного дыма, но это был единственный способ хоть немного унять панику. Он уставился на брусчатку под ногами, стараясь сосредоточиться на работе, на том, что ему предстоит на следующей неделе. Да, работа – вот что сейчас главное. Нельзя ничего забыть, неделя обещает быть сумасшедшей. А потом, докурив сигарету, он вернётся в зал. Вернётся на несколько минут к Адриану, что-то пробормочет Хлое, Маринетт и мистеру Агресту, сославшись на срочный звонок родителей или внезапное недомогание из-за выпитого. Да, именно так. Ничего не случилось, всё хорошо. Завтра будет прекрасный день, и жизнь снова войдет в привычную колею.
— Нат! — окликнул его Адриан издалека.
Но Натаниэль не отреагировал. Он продолжал спокойно затягиваться сигаретой, не глядя на модель, которая тоже сняла маску, решив выйти из этой игры. По правде говоря, рыжеволосый юноша даже не заметил, как Адриан подошёл и сел рядом. Он сидел на низкой ограде перед Гранд-Отелем, курил и делал вид, что всего остального мира просто не существует, полностью погружённый в свои мысли. Адриан опустился рядом и устремил взгляд вдаль, на сияющие огни столицы.
— Тебе стоит с ним поговорить, — тихо произнёс он.
Адриан всё понял. А если Адриан что-то заметил, значит, скоро об этом узнают все.
— Что ему сказать? — дрогнувшим голосом спросил Натаниэль, выпуская изо рта густое облако дыма.
— Ты же должен быть счастлив, разве нет? — смущённо спросил Адриан. — Это то, чего ты всегда хотел.
— Знаю, но… всё не так просто. Особенно сейчас.
Нат только начал обретать какое-то подобие равновесия в своей жизни. У него был Адриан. Пусть между ними и не было настоящей любви, он был очень привязан к молодой модели, и та, казалось, отвечала ему взаимностью, несмотря на её холодные отношения с Кагами. И вот, когда он уже почти поверил в стабильность своего существования, появился Марк и перевернул всё с ног на голову. Игнорировать его было невозможно, даже если он сейчас отчаянно пытался это сделать. Марк был частью его жизни. Важной частью. Человеком, с которым он делил самые яркие моменты, самым сокровенным: они открыли друг другу свои тела, свою любовь, строили планы на будущее. А потом Марк просто ушёл, исчез, не сказав ни слова.
Судьба оказалась слишком жестока.
Адриан попытался улыбнуться, изобразить хотя бы подобие дружеской поддержки.
Он тоже выглядел немного отстранённым. Словно призрачное присутствие Марка снова воздвигло невидимую стену, которую он запретил себе переступать. Натаниэль и Марк принадлежали друг другу, и Адриан не имел никакого права вмешиваться в их отношения. Любая попытка с его стороны могла разрушить хрупкий шанс на примирение. Именно поэтому он не обнял Натаниэля, не положил руку ему на плечо или спину, хотя молодому рекламщику это сейчас было бы очень нужно. Он сидел, скованный, держа руки на коленях. Но Натаниэль чувствовал всё иначе. Ему хотелось, чтобы Адриан обнял его, прогнал этот липкий страх, от которого хотелось кричать. Ему хотелось услышать, что всё будет хорошо, что всё это – всего лишь дурной сон. Но они уже давно не дети. И им придётся столкнуться с реальностью. Адриан теперь – часть его жизни. Он не может просто бросить его, вернуться к Марку и сделать вид, что ничего не произошло. Он повернул голову к модели и увидел в его глазах весь тот ужас, что терзал его самого.
— Я… я не могу тебя бросить, — прошептал Нат, смутившись.
— Ты ведь знал, что это не может длиться вечно, ты и я, правда?
— Да… Но… кто тогда позаботится о тебе?
— Не волнуйся обо мне, — перебил Адриан. — Мы друзья, и это никогда не изменится, — произнёс он, глядя вдаль.
В его голосе не было печали, на лице играла всё та же лёгкая улыбка. И, немного помолчав, он добавил:
— К тому же, я обдумал всё, что ты мне говорил в прошлый раз, знаешь ли… Мне тоже пора разобраться со своими проблемами.
Он хотел успокоить Натаниэля, вселить в него надежду, хотя прекрасно понимал, что в любую секунду всё может рухнуть, для любого из них. Он хотел верить в будущее, в их общее будущее, в будущее Натаниэля, который сейчас был раздавлен и растерян. Молодой рыжеволосый совсем запутался. Конечно, он мечтал снова увидеть Марка. Это было его самое заветное желание, его самая сокровенная мечта… Но не так, не сейчас. Он чувствовал себя загнанным в угол. Он чувствовал, что попал в ловушку.
— Попробуй с ним поговорить, — закончил Адриан, вставая с ограды. — Злись, если хочешь, плачь, кричи, если тебе это нужно, хорошо? Я буду рядом, на случай, если появится акума.
И Адриан ушёл, растворился в толпе, направляясь обратно на вечеринку. Ему хотелось подняться на крышу отеля, понаблюдать за происходящим сверху. Он столкнулся с Марком, стоявшим без маски у входа, который украдкой, стараясь не привлекать внимания, подслушивал их разговор. Лицо его было таким же страдальческим, как и у Натаниэля, и Адриану вдруг стало немного стыдно. Он, который хотел остаться в стороне, забившись в угол, как и остальные гости, пришедшие лишь ради бесплатных закусок и выпивки. Он чувствовал, что всё испортил. Адриан сочувствовал, но всё же был далёк от понимания того, что сейчас творится в душе у Ната и Марка. Он хотел только одного – чтобы его друзья были счастливы, и прекрасно понимал, что его собственное счастье – не с Натом, а счастье Ната – не без Марка. Эти двое были созданы друг для друга, и не раз доказывали это в юности, с тех самых пор, как познакомились. Они проводили вместе всё своё время, обмениваясь взглядами и улыбками, которые красноречивее всяких слов говорили об истинной природе их отношений, хотя Натаниэль упорно всё отрицал. Их нужно было оберегать, их чистую и светлую любовь.
— Тебе стоит с ним поговорить, — произнёс Адриан твёрдо, ободряюще положив руку ему на плечо. — И не волнуйся. Я никому ничего не скажу, — закончил он.
Он знал, что будет трудно, что этот вечер станет лишь первым шагом на пути к примирению. И он сделает всё возможное, чтобы помочь Натаниэлю и Марку снова обрести былое счастье. В конце концов, он был в долгу перед Натаниэлем. Рыжеволосый юноша нашёл время, чтобы отвлечь его от собственных страданий, которые эмоционально отдалили его от его Леди и Маринетт.
Адриан ворвался в Гранд-отель. Маска вновь скрыла его лицо, и он растворился в пестрой толпе незнакомцев, каждый из которых, казалось, кичился своим состоянием и убежденностью в собственном превосходстве. Он двигался словно тень, скользя сквозь ряды напыщенных гостей к лифту, надеясь остаться незамеченным. Нат был в глубокой депрессии, а подобные негативные эмоции могли привлечь Бражника и акуму. Нельзя было и думать о том, чтобы вечеринка Маринетт была испорчена. Поэтому в качестве меры предосторожности он превратился в Кота Нуара и расположился на одной из крыш возле Гранд-отеля, чтобы охранять парижскую ночь. Он также воспользовался возможностью понаблюдать за разговором Марка и Ната и вмешаться, если тот обострится.
