На глазах у всех
29 ноября 2025 г., 16:23
Натаниэль вскрыл два небольших конверта, дождавшихся его в офисе. Внутри – два пригласительных на открытие выставки. Одно ему, другое – его половинке, Марку Ансьелю. Давненько он не выбирался на вернисажи. А тут такое – их обоих позвали!
С интересом разглядывая бумагу, он тщетно искал хоть какую-то зацепку, намек на личность загадочного художника. Но приглашение выдалось на редкость лаконичным, без единой детали, способной выдать авторский почерк. Лишь скромная надпись простым шрифтом: «Эрос». В этот самый момент в кабинет ворвалась Хлоя, лицо – сплошная гримаса, брови нахмурены, в руке – такое же приглашение.
— Куртцберг, ну неужели обязательно так бурно реагировать на какую-то выставку?
Опешив, Натаниэль развернулся к девушке и протянул ей оба билета. Хлоя отшатнулась, смущенно пробормотала извинения и поспешно ретировалась, бормоча что-то себе под нос.
В офисе Габриэля Агреста только и разговоров было, что об этих загадочных приглашениях. Слухи добрались до него с самого утра, едва он переступил порог. Коллеги, даже бывшие одноклассники, бросали на него подозрительные взгляды, видя в нем причастность ко всей этой шумихе. Он же, в свою очередь, все отрицал, совершенно не понимая, что происходит. Имя художника не называлось, да и в приглашении было четко сказано, что он намерен остаться анонимным, не желая привлекать к себе излишнее внимание. Вся парижская арт-сцена бурлила последние дни… Помимо владельца галереи, полотна успели оценить лишь избранные специалисты по современному искусству, а шепот о том, что картины – нечто особенное, с характером и индивидуальностью, уйдут с молотка за баснословные деньги, разнесся со скоростью света. Кто-то был уверен в грядущем международном успехе.
Натаниэль, признаться, не горел желанием трястись на Монмартр, чтобы лицезреть парижскую богему. А вот Марк, напротив, был в полном восторге от перспективы посетить выставку. Говорил, что это отличный шанс выбраться куда-нибудь вместе, да и Хлою с Адрианом и остальными увидеть. Марку все сложнее было сидеть взаперти, ему отчаянно хотелось окунуться в парижскую жизнь. И вот, только в день открытия, ему удалось-таки уговорить своего упрямого партнера.
Натаниэль вернулся домой с работы с небольшим опозданием. Сборы прошли в спешке. И, к великому удивлению Нат, Марк решил обойтись без макияжа. Этот отчаянный панк просто отмахнулся, мол, не хочет отвлекать внимание от виновников торжества – выставленных работ. Редко его можно было увидеть таким, и хотя он и с боевым раскрасом был невероятно хорош, но сейчас, без намека на искусственность, Натаниэль находил его еще более прекрасным.
По дороге Натаниэль краем глаза следил за тем, что происходит вокруг выставки, которая, судя по всему, уже вовсю шла, а комментарии лились рекой. Поскольку фотосъемка была запрещена, лишь слова, пусть и несовершенные, пытались описать и передать все очарование этих таинственных полотен. Он заметил, что в нескончаемом потоке отзывов настойчиво повторялись одни и те же слова: «Страстный», «Эротический», «Светлый», «Чистый».
***
Комментарии лились рекой. Это было весьма впечатляюще. Хештег "#Эрос" взлетел в топ трендов. Некоторые высказывания балансировали на грани приличий, другие и вовсе скатывались в откровенную порнографию. Казалось, полотна произвели неизгладимое впечатление на посетителей вернисажа. Натаниэль все больше терялся в догадках. Ни одного негативного отзыва. Это было из ряда вон выходящее событие. Мало кто из художников удостаивался всеобщего признания. Прибыв в галерею, они наткнулись на внушительную толпу. Жаждущие увидеть работы выстроились в длинную очередь. Тут же крутились журналисты, отчаянно пытавшиеся выудить хоть какую-то информацию о картинах и загадочном авторе. Кто-то строил теории, кто-то хранил молчание, уходя с загадочной улыбкой на губах… Войдя внутрь, Натаниэль обомлел. Перед ним, выставленные на всеобщее обозрение, предстали его собственные работы. Он чувствовал себя абсолютно голым, словно его вывернули наизнанку. Как они здесь оказались? Тревога росла, он тонул в ней, и внезапно толпа сомкнулась вокруг него. Марк, державший его за руку, почувствовал, как напряглось тело Натаниэля, и сжал его ладонь чуть сильнее, стараясь успокоить. Затем в его голове промелькнуло воспоминание о взрывном энтузиазме Ната, когда он заговорил об этой прогулке, и он повернулся к нему, улыбаясь, спокойный и довольный своим поступком. — Что ты натворил? Натаниэль разрывался между гневом и восхищением. Скорее, ужасом. Растерянность заполнила его разум. Вся его внутренняя жизнь была выставлена на показ. Пусть никто не знает, что это его кисти принадлежат эти полотна, он все равно чувствовал себя ужасно! Что, если правда всплывет? Он умрет от стыда. Он уже видел, как его вызывают "на ковер" к начальнику и просят освободить место. Почему Марк выбрал именно эту серию, а не "Героев" или те работы, которыми он делился в инстаграме? Но Марк оставался невозмутимым, продолжая с блаженной улыбкой созерцать картины, купаясь в любви, которую они излучали, не замечая страдания на лице партнера. Марк, видевший его таким подавленным по возвращении в Париж, хотел, чтобы Натаниэль вновь обрел уверенность, развеял страхи и начал жить заново. Он ещё крепче сжал его руку, уверяя, что всё будет хорошо, и заявил: — Я хотел, чтобы весь мир узнал, какой Натаниэль Куртцберг потрясающий, какой талантливый. Послушай, все только и говорят о тебе и твоих работах. У Натаниэля была досадная привычка прятать свои полотна после завершения работы. Словно он освобождался от переполнявших его эмоций и навсегда избавлялся от них. Публикация работ в инстаграм была его первым шагом, но Марк считал, что этого недостаточно. Натаниэль заслуживал большего. Если бы он прислушался, то услышал бы только похвалы в свой адрес и в адрес его работ. Ни одного негативного отзыва. Некоторые даже обсуждали, какую цену готовы заплатить за одну из его картин. — Ты сумасшедший! — выдохнул Натаниэль. — Безумен от любви к тебе, это точно! — заключил Марк, нежно целуя его в висок. Остаток вечера прошёл тихо. Нат и Марк узнали знакомые лица в толпе. Все оценивали друг друга, пытаясь разглядеть художника, скрывающегося за его мягкими, чувственными и провокационными холстами. Люди были очарованы и говорили только о Натаниэле и его работах. Молодой рыжеволосый старался участвовать во всех разговорах, оставаясь как можно более естественным. Он не ожидал таких оваций от влиятельных людей и художников, окружавших его. Конечно, было много лестных комментариев в инстаграме, но он никогда не воспринимал их всерьёз, ведь, в конце концов, это была не реальная жизнь. Он сделал себе имя в юности благодаря простому комиксу, который создал вместе со своим партнером. У него была небольшая репутация, которую он создал в подростковом возрасте и которая следовала за ним, но он думал, что это всего лишь временный период. Их комикс разжёг увлечение среди подростков. Он любил рисовать, он любил писать красками, но теперь он стал взрослым и работал в крупной компании. Он не думал, что его более личные и интимные работы могут тронуть сердца людей. Затем он повернулся к своему спутнику, который стоял чуть дальше в толпе, поглощённый разговором с Хлоей и другими сотрудниками дома Агрестов, и вспомнил все случаи, когда панк подбадривал его с тех пор, как они встретились. Марк поддерживал его, Марк видел в нём гораздо больше, чем он сам. Марк был рядом с ним, каждый момент. Если уж суждено было влюбиться, то только в него. Он всегда будет его любить. Натаниэль взял протянутый официантом бокал шампанского, лавировавшего сквозь плотную толпу в этой небольшой галерее, и остановился перед самым пронзительным полотном цикла, посвященного их любви: Марк, спиной к зрителю, обнаженный по пояс, натягивает джинсы, только что встав с постели. Этот образ Марка преследовал его повсюду. Его спина. Не спина уходящего, а спина ведущего за собой, идущего впереди. Его путеводная звезда, его солнце. — Вы оба действительно потрясающе красивы. Нат обернулся на этот тихий голос и увидел улыбающегося Адриана, рассматривающего картину рядом с ним. Кровь бросилась ему в лицо. Рекламщик понял: модель узнала их на этих холстах. Глубокий вдох, и спокойствие вернулось. Они продолжили неспешную прогулку по выставке, и рыжеволосый непринуждённо рассказывал Адриану о каждой работе, попутно перебрасываясь фразами с другими гостями. Марк наблюдал за Натаниэлем издалека, как тот общался с Адрианом возле одной из картин. Вибрация телефона в кармане вырвала его из мыслей. Сообщение от владельца галереи содержало список полученных предложений. Некоторые суммы были просто за гранью разумного. Взгляд на эту расточительность и безвкусицу вызвал лишь усмешку. Он набил короткий ответ: несмотря на деньги, которые можно было бы выручить, их любовь не продается.
