Яд: Медовый месяц
30 ноября 2025 г., 20:11
Когда битва отгремела, Хлоя словно растворилась в воздухе, старательно избегая даже взгляда в мою сторону. Она метнулась к Натаниэлю и Марку, убедиться, что с ними все в порядке, и тут же испарилась в толпе. Все были в шоке от произошедшего. Адриан попал под перекрестный огонь, рухнул без сознания, и, слава богу, парамедики подоспели вовремя. Если бы не Натаниэль, кто знает, что с ним могло случиться. А ведь еще до начала всей этой заварухи он с таким энтузиазмом рассказывал мне, что собирается снова признаться Маринетт в своих чувствах, как только все закончится. Надеюсь, у него еще будет такая возможность, он точно не заслужил того, что с ним приключилось. Он, не раздумывая, закрыл Леди Баг собой, рискуя собственной жизнью. Снова пожертвовал собой ради любимой. Разве это не высшее проявление любви? Я бы ради Хлои на такое пошел, да и Марк за Натаниэля – без вопросов.
Маринетт, спрятавшись за маской, была раздавлена новостью. Услышав гневную тираду Натаниэля в конце битвы, она вдруг осознала, что тот парень, который закрыл своим телом Леди Баг, рискуя собой, – это тот самый парень, о котором она вздыхала еще со средней школы. Ошеломленная, она предпочла отмолчаться, возможно, из-за стыда, возможно, из-за сожаления. Мы с Марком попытаемся сделать все возможное, чтобы двое бывших друзей снова нашли общий язык, но прежде мне самому предстояла еще одна миссия: загладить вину перед той, что была моей настоящей половинкой, которую я по глупости отвергал.
Только ночью, убедившись вместе с другими героями, что власти взяли ситуацию под контроль, а раненые под присмотром медиков, я смог вернуть талисман Маринетт и улизнуть, чтобы найти Хлою в ее башне из слоновой кости. Небо было чистым, полная луна заливала все серебристым светом. Поднявшись на лифте на верхний этаж, я вошел в ее квартиру. Хлоя никогда не запирала двери. Лунный свет проникал в каждую щель, наполняя пространство ароматом тысячи цветов – ароматом, который, благодаря ее любви к саду, стал ее естественным парфюмом. Последние несколько лет я безошибочно чувствовал ее присутствие рядом по этому опьяняюще-пленительному запаху. Он преследовал меня, даже когда я этого не осознавал. В студии Агреста я знал, что она вот-вот появится из-за угла. Я был под ее влиянием, даже не замечая этого.
Сегодня я не взял с собой цветы. А может, стоило? Возможно, это помогло бы мне снова пробить броню, которую она возвела вокруг своего сердца, чтобы защититься.
— Что ты здесь делаешь?
Ее голос был хриплым, ледяным. В глазах – презрение. Мне здесь не рады. Хлоя любила не Випериона, а Луку Куффена, рокера с золотым сердцем. Теперь, когда она узнала, что я Виперион, примет ли она меня? Я наконец понял, что так долго приходилось терпеть Адриану и Коту Нуару. Почувствовал подавленную ярость Натаниэля. И понял, почему Марк набросился на меня. Любовь и доверие – это сокровища, требующие защиты, когда они существуют между двумя людьми. Я растоптал их.
На Хлое был накинут лишь короткий шелковый халат, распахнутый на тонком белье, едва прикрывавшем тело. Высокие каблуки подчеркивали ее длинные, стройные, идеальные ноги. Длинные золотые волосы ниспадали на левое плечо, сияя в ночи. Голубые глаза сверкали. Хлоя была ослепительно красива в лунном свете, словно луна взяла ее под свое крыло и сделала своей музой. В ее осанке чувствовалась королевская стать. Я не мог отвести взгляд, смущенный ее откровенным нарядом. Хлоя была великолепна. Хлоя была сексуальна. Она знала, что красива, и не стеснялась своего тела, но мне стало неловко находиться перед ней.
— Не могла бы ты прикрыться, пожалуйста? — тихо произнес я, боясь разрушить волшебную атмосферу, царящую в комнате.
— Зачем? Ты уже видел меня полуголой... И я у себя дома, напоминаю тебе.
Она полностью закрыла своё сердце. Правда, я видел, как Хлоя несколько раз менялась, когда мы были младше, когда она репетировала своё танцевальное шоу с Марком. Несколько раз он просил меня не смотреть на её ноги. Несколько раз он поддразнивал меня, говоря, что мне нравится Хлоя, но я никогда его не слушал.
— Это было в старшей школе... Теперь мы взрослые.
Я набрал в грудь воздуха, словно ныряльщик перед погружением, и двинулся к ней. Она отпрянула, продолжая ускользать, словно я стал для нее воплощенным кошмаром, пока спиной не уперлась в один из огромных, во всю стену, окон. Не знаю, какое чудовище отразилось в моих зрачках, но в ее глазах плескался неприкрытый ужас. Передо мной была моя добыча, загнанная в угол. В моем присутствии она вдруг стала такой маленькой, такой беззащитной, такой хрупкой, как один из сотен дремлющих цветов в соседней оранжерее.
— Ты… Ты… должен пойти к Маринетт, — пролепетала она, и взгляд ее беспокойно заметался по сторонам.
Когда она произнесла эти слова, в глазах стояли слезы, будто сердце разрывалось на части. Я не ожидал от нее такого; они вонзились в меня, как ледяные иглы. Она запахнулась в халат, словно защищая драгоценность, которую я считал давно принадлежащей мне. Снова отказ. Но сегодня до меня дошло, почему вместо долгожданного поцелуя я получил ту пощечину. Ее уклончивость стала понятна. Я был слишком настойчив, слишком тороплив, хотел все сделать не по правилам. Думал, совершу подвиг, и она упадет в мои объятия, позабыв обо всем… вернее, о том, чего между нами не было. Но Хлоя – не трофей, я забыл об этом. Нужно было все объяснить.
— Ты не в курсе? Мы с Маринетт расстались несколько недель назад.
Она подняла взгляд, ошеломленная, губы слегка разомкнулись от удивления. Внутри разлилось удовлетворение, я не мог сдержать улыбку, видя эффект от моих слов. Хлоя, сильная, как скала, словно растаяла в моих руках. Я – ее слабость, она – моя сила. Защита пала, и мы наконец-то слились в поцелуе, которого я ждал с самого вечера, под взглядом безмолвной луны. Самый прекрасный момент. Я почувствовал, что достиг чего-то, стал цельным. Хлоя в моих объятиях, напротив меня, и мы – одно. Теперь мы едины, соединены этой ночью.
Этого оказалось достаточно, чтобы мы оказались в ее постели, чтобы я мог провести ночь, воздавая ей почести, которых она заслуживала. От робких прикосновений и невинных поцелуев мы быстро перешли к чувственным, почти осязаемым желаниям. Наконец-то я увидел, как она сделала этот шаг навстречу. Я был слеп, слишком долго игнорировал ее. Я должен искупить вину, отдав ей все, что имею: сердце и душу. Каждый сантиметр ее нежной кожи благоухал цветами, а тело было на вкус медом. Я обнимал ее, как сокровище, которое не хотел отпускать, но всегда нежно, боясь причинить ей боль. Клялся в вечной верности, пока смерть не разлучит нас, но она рассмеялась, решив, что я немного преувеличиваю. Хотя позже призналась, что чувствует то же самое.
Лишь глубокой ночью, когда луна скрылась и только огни города освещали горизонт, я заснул у нее на руках, уткнувшись в ее грудь, слушая мирное биение ее сердца.
Она – моя королева, я – её рыцарь.
Надеюсь, каждое утро и каждый день отныне будут такими же сладкими, как ее прикосновения.
